Четверг, Сентябрь 20Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

О ЖАНРАХ РЕЧИ И ИХ ПЕЧАТНЫХ КОНКРЕТИЗАЦИЯХ

Жанры речи — модели организации текста, т. е. абстрактные феномены, внутренне организованные в образцах, охватывающих четыре уровня: структуру, семантику, прагматику, стилистику. Жанровые образцы приобретают статус явлений узуального или нормативного характера. Среди моделей жанрового образца выделяются канонический вариант, решающий для идентичности жанра, альтернативные варианты и адаптативные варианты, или жанровые заимствования. Существуют жанры с полным набором вариантов, охватывающих канонический и альтернативный варианты или исключительно адаптации. Границы жанров могут быть подвижными и трангрессивными. Печатные жанры имеют очень эластичные и динамичные образцы, которые постоянно модифицируются текстовыми формами. 

ABOUT GENRES OF SPEECH AND THEIR PRESS REALISATIONS

The author treats genres of speech as models of text organization, i. e. abstract entities organised internally in patterns involving four aspects (structure, semantics, pragmatics and stylistics). Genres recognized in this manner are capacious categories because of their cultural, historical and communication determinants. Most of genre patterns are flexible categories with varying degrees of normativity. Genres are usually polymorphic phenomena. A set of variants of a genre pattern treated as a model includes: a canonical variant, determining the identity of the genre, alternative variants and adaptive variants, i. e. genre loans. Conventions of particular genres in this regard appear in various arrangements. There are genres with a full range of options, the ones including a canonical and alternative variants or only adaptations. Genres may have movable boundaries and be of transgressive nature. Press genres have flexible patterns, now shaped by the usus of journalists. They are extremely dynamic and continually modified in text realisations. The identity of many genres in this sphere is determined by their structure. Other parameters are transformed through the operation of various discursive strategies. Authors of press releases are trying primarily to intrigue or entertain the receiver. The function informing about current facts or events, and the function of shaping of an opinion recedes into the background. The richness of text specimens is accompanied by some model regulations, yet so obscure that the receiver could get the impression that genres become obliterated or even disappear. 

Мария Войтак, профессор Кафедры истории польского языка и диалектологии, Университет Марии Кюри-Склодовской в Люблине 

E-mail: maria.wojtak@neostrada.pl

Maria Wojtak, PhD, The Chair of the Polish language history and dialectology, The Maria Curie-Skłodowska University in Lublin

E-mail: maria.wojtak@neostrada.pl

УДК 81’33 
ББК 81’1 
ГРНТИ 16.31.51 
КОД ВАК 10.02.19 

1. Вступительные замечания. Жанры речи — модели организации текста, т. е. абстрактные феномены, внутренне организованные в образцах, охватывающих четыре уровня: а) структуру (границы текстов, их сегментацию и отношения между сегментами), б) познавательный аспект (тематику и способ ее воплощения, перспективу, точку — или точки — зрения, аксиологию), в) прагматику (содержащиеся в тексте образы отправителя и получателя, взаимоотношения между отправителем и получателем, иллокутивный потенциал, или совокупность интенций и способ их упорядочения), г) стилистику (совокупность экстралингвистических признаков, предопределенных структурой, познавательно и прагматически определенных, а также соответствующий им набор стилистических средств, в том числе форм, маркированных системно, что отражается в соответствующих лексикографических пометах [Войтак 2004: 11–28].

Ввиду культурных, исторических и коммуникативных соображений так понимаемые жанры представляют собой весьма емкие категории. Жанровые образцы приобретают статус явлений узуального или нормативного характера (по-разному реализованных и кодифицируемых). Форма и степень директивности зависит от коммуникативной сферы (дискурса). В логосфере функционируют жанры, довольно точно определенные с помощью жестких директив, и жанры, радиус нормативности которых дифференцирован (точнее, дифференцируется). Большинство функционирующих в коммуникативном пространстве жанров — категории эластичные. Поэтому важно, чтобы в поисках границ жанровых категорий учитывать: а) характер нормативности образца, б) его состояние в конкретных временных пределах, в) внутреннюю организацию, или совокупность вариантов. Наблюдение за жанрами в разных зонах логосферы позволяет выделять следующие модели жанрового образца: канонический вариант, решающий об идентичности жанра и содержащий правила, которые предопределяют форму всех аспектов образца (структурного, познавательного, прагматического и стилистического); он имеет статус инварианта, так как если он функционирует в конкретном жанре, то охватывает самые устойчивые слагаемые образцы и является облигаторным компонентом жанрового сознания членов данной коммуникативной (даже дискурсивной) общности; б) альтернативные варианты, возникающие вследствие количественных и качественных преобразований канонического варианта, т.е. в результате процесов редукции, субституции, обогащения образца или других модификаций, распознаваемых уже в конкретных образцах; в) адаптативные варианты, или жанровые заимствования, т. е. обращения к чужим образцам без потери жанровой идентичности.

Пределы модификаций следуют из статуса образца и его внутренней организации, охватывающей как аспекты, так и варианты. Об идентичности образца может решать структурный уровень или любой из остальных уровней организации образца. Возможны также комбинации аспектов, предопределяющие формы текстовых реализаций. Жанр ведь следует рассматривать как составную часть сознания членов коммуникативной общности, т. е. как совокупность правил, подсказывающих им, как решать конкретные коммуникативные ситуации и каков набор разнообразных конкретных решений в виде высказываний. Поэтому высказывания считаются в данной концепции более или менее точными реализациями правил образца. Они образуют богатое и динамичное множество явлений (текстов), которые представляют собой эффект или верности (следования) правилам, или сознательного их нарушения (коммуникативной креативности), или коммуникативных неудач (незнания правил). Всякие модификации правил могут удерживаться в коммуникации и быть источником преображений самого образца. Многое зависит от воли субъектов коммуникации, так как сила жанровых ограничений изменчива. По отношению к конкретным жанрам динамика преображений зависит от многих дискурсивных факторов.

Жанры речи — категории политипичные. Их границы подвижны и имеют тенденцию к трансгрессии, поэтому нет смысла группировать их в классы (типы) по какому-то одному порядку. Унаследованный у античности иерархический порядок, охватывающий виды текстов (в рамках конкретных коммуникативных сфер), жанры текстов и их разновидности может и впредь использоваться как способ упорядочивания определенных зон логосферы. Нельзя, однако, считать его универсальным способом деления логосферы на классы с выразительными доминантами (т. е. с наборами общих и дифференцирующих признаков, обязательных и достаточных). А как оценивать другие типологические предложения? Можно ли считать идеальным решением применение понятия прототипа и поиск прототипических эффектов? Категория жанра, как было показано, функционирует как сеть (набор) параметров, связанных разнородными отношениями, которые могут быть восстановлены и описаны. Какие из них можно считать составными прототипа? На каком основании сочетать жанры в семьи? Достаточно ли одной тематики для того, чтобы строить из жанров определенные констелации?

Нет универсального способа систематизации логосферы. Ни один из применяемых раньше не охватывает ее полностью. Это, однако, не значит, что можно его арбитрально отбросить как непригодный: он может служить систематизации определенных зон логосферы. Более того, конкретное коммуникативное пространство может упорядочиваться несколькими способами. Это могут быть способы, арбитрально вводимые генологией, или «вскрываемые» исследователями способы категоризации, отложившиеся в коммуникации.

В описании жанров следует учитывать различную степень их сложности. Уже Михаил Бахтин выделял простые и сложные жанры. По моим наблюдениям, в разных конкретных зонах коммуникации функционируют жанры, объединяющиеся в коллекции — множества изофункциональных постоянно сосуществующих жанров. Если коммуникативные правила приведут к упрочению структурных схем таких коллекций, возникает жанр в виде коллекции. Коллекции считаются мной «естественными», т.е. коммуникативными типологическими образованиями [Wojtak 2011: 21].

Картина жанра меняется в зависимости от того, применяем ли в его описании дедуктивный порядок — от общего (схемы, конвенции, нормы, образца) к конкретному, текстовой эмпирии — или же исходной точкой будем считать динамичный, богатый, изменчивый мир текстов. В последнем пределы и проявления полиморфизма жанров могут быть чрезвычайно разнообразны.

2. Общая характеристика печатных жанров. Печатные и другие медиажанры имеют сейчас очень эластичные и динамичные образцы, которые постоянно модифицируются (иногда на время) подвластными разным детерминантам текстовыми формами. У прошлого их мир унаследовал довольно стабильную картину образцов и их вариантов, зафиксированных в учебниках и справочниках. В жанрах, считаемых информативными (в теории печати сформировалась видовая категория, называемая информацией и противопоставляемая публицистике), доминировали канонические образцы, формировавшие структурную, познавательную, прагматическую и стилистическую идентичность таких жанров, как записка, заметка, сообщение. Они стали сейчас слагаемыми жанрового сознания пишущих и точкой соотношения для разного рода экспериментов адаптативного или альтернативного характера. Эти эксперименты ведут к преобладанию в печати форм (жанровых разновидностей) промежуточного характера (не столько публицистических, сколько «публицистикоподобных»). Это связано с выбором тематики (как правило, легкой, сенсационной), с отбором данных и их представлением с разных точек зрения. Принцип столкновения точек зрения, передачи слова участникам описываемых происшествий становится мерилом журналистского объективизма. Вследствие конкуренции между бумажной и электронной формами печати краткие формы формы из бумажной вытесняются. «Ньюс» преобладает в Интернете. Традиционная печать предпочитает пространные «публицистикоподобные» сообщения (привлекательные по их тематике и постоянно модифицируемые формально статьи). Публицистические жанры же ввиду своего структурного родства приобретают идентичность благодаря жанровым названиям.

3. Дискурс, медиадискурс, печатный дискурс. Печатные высказывания, как и множество других высказываний, погружены в дискурс. Поэтому в филологическом анализе следует ввести дискурсивную перспективу. Следует заметить зависимость способа высказывания от дискурсивных параметров, а также импульсы, происходящие от принятых дискурсивных стратегий. Перемена перспективы порождает надежду на достижение познавательного успеха, на более точную характеристику, выяснение некоторых наблюдений за коммуникативными практиками (например, размыванием жанровых границ, явлением интертекстуальности, а также транстекстуальности) [Wojtak 2010a: 81–91; 2012: 9–26].

Дискурс — комплекс коммуникативных практик, связанных с определенной областью человеческой деятельности. Такая трактовка вопроса позволяет соединять концепцию дискурса как употребления языка с коммуникативным событием или интеракцией. Из вышесказанного следует, что это будет категория, представляющая способы организации человеческой деятельности, в том числе коммуникативные практики такой группы людей, которая во время разных интеракций устанавливает существенные для нее концепции (видение мира), обеспечивает определенные сценарии коммуникативных поведений или правила их выполнения при помощи актов речи (и / или невербальных средств) [Wojtak 2011: 29; Żydek-Bednarczuk 2013: 190].

Следовательно, дискурсу придан статус многогранного и динамического явления, что позволяет в конкретном анализе обратить большее внимание на его некоторые аспекты, при условии, что именно они в наибольшей степени обусловливают коммуникативное поведение, рассматриваемое в рамках такого анализа. Это условие важно, так как необходимо иметь в виду изменчивость статуса дискурсивных явлений, которые, как было доказано, могут рассматриваться на уровне абстракции (как составные образца дискурса), а также в условиях ситуативной конкретизации [Miczka 2002: 93–95].

Медиадискурс (в том числе печатный) — один из важных дискурсов. Он, как я уже подчеркивала прежде, многогранно разнообразен, так как массмедиа исполняют различные функции по воле их отправителей и по реальным или вымышленным нуждам получателей. По отношению к печати мы имеем дело с процессом создания интеракционного стиля коммуникации (в случае интернет-версии — с реальной интерактивностью), который не означает исключительно диалогической направленности высказывания и активизации получателя, но и относится к создаваемой в печатных жанрах картины действительности, а скорее всего, к строению дискурсивного сообщества, т.е. сообщества мира. Видение мира определяют: получатель (с учетом его разговорных представлений и опытов), его ожидания (речь идет в основном о масштабе затрагиваемах вопросов), участие получателя (часто мнимое) при помощи языковых средств известных получателю, главным образом, разговорных. Диапазон открытости к различным стилям высказывания, однако, практически не ограничен [Wojtak 2006: 115–128].

Печатный дискурс существует как процесс, значит, комплекс стратегий, осуществляемых отправителями с целью сосредоточить на них внимание получателей, заинтересовать их своими высказываниями, заинтриговать, приобрести для определенных идей или ценностей, развеселить — одним словом, привлечь к себе. При более подробном рассмотрении стратегии охватывают: 1) фрагментарность событий, т.е представление их как отдельных событий, оторванных от социального контекста 2) конкретизацию (события как сплетение действий, толкование которых возможно без ссылок на модели), 3) персонализацию (настолько многогранную, что в рамках данного наброска она только сигнализируется) 4) сенсационность, т. е. экспонирование шокирующих компонентов событий [Mrozowski 2001: 254]. Не все из вышеперечисленных стратегий находит отражение в конкретных актах речи ввиду дифференциации печати (территориальной, общественной, проблемной и т. д.).

Интерпретируя разнообразные признаки современного медиадискурса (в том числе печатного), целесообразно вспомнить факт, что он укоренился в поп-культуре, которая отводит огромную роль медиа в формировании общественных отношений. Именно в рамках этой культуры выразительно начерчены переоценки на тематическом и функциональном уровнях медиадискурса (ср. упор на форму, внешний облик, но снижение значения смысла, превосходство шутки над серьезной рефлексией). Именно в рамках этой культуры замечается кризис веры в разум и опровержение универсальнх теорий в пользу эклектизма, субъективизма и индивидуализма. В ее рамках можно объяснить несоблюдение жанровых правил, признание журналисткого объективизма конвенцией, экспонирование языковых игр, упор на личность журналиста [Mrozowski 2001: 396–398; Stępnik, Rajewski 2008].

Обобщая вышесказанное, я обращаю внимание на то, что медиадискурс, в том числе печатный, считается монотематическим и одновременно политематическим (не только в общей печати и печати общественной значимости). Онтологическая областьдискурса явится усвоенной и созданной типичным для печати способом, т. е. в перспективе, выбранной отправителем, с изменчивой референцией, так как не всегда основу видения мира представляют собой не факты, а их интерпретация, нацеленная, как я раньше упоминала, на построение связей с получателем. В составе функций происходят существенные изменения, однако нельзя вводить далеко идущие обобщения, так как они станут упрощениями.

Конфигурация функций остается в принципе неизменной (сообщение, интерпретация, накопление знаний, мобилизация и развлечение), изменяются отношения между ними в конкретных типах печати (или даже в конкретном заглавии), существует принцип синкретизма в способе выражения таких фунций. Взаимоотношения отправитель-получатель приобретают возвратный и партнерский характер, хотя в печати неоднократно это исключительно дискурсивная игра. Частью такой игры становятся приемы, способствующие модофикациям таких ситуативных параметров, как место и время. Интерактивный стиль коммуникации предопределяет внушение сценариев, типичных для коммуникации «здесь и сейчас», прямой, в основе которой лежит разговор. Богата и изменчива также аксиологическая область. Из функций преобладает гедонизм и развлечение, хотя появляются и более высокие ценности не только в печати общественной значимости или в печати вероисповедального характера. Совокупность коммуникативых поведений, образующих современный печатный дискурс, укладывается в полосу антиномий и парадоксов [Wojtak 2010b: 183–185].

Этим особеннoсти рассматриваемого дискурса не ограничиваются. Его важнейшей отличительной чертой я считаю абсорбционный характер. Во многих аспектах он открыт к другим дискурсам и он эти дискурсы впитывает, делая их объектом презентации, значит, также источником тематики, форм передачи и языковых средств. Наблюдая за медиа, в том числе печатью, необходимо заметить многие коммуникативные фильтры, а также изменчивый характер их конфигураций во время коммуникативных событий (конретных дискурсов), к которым можем отнести издание газеты или конкретную публикацию.

Мои наблюдения помогают выдвинуть гипотезу, что в печати процесс абсорбции приобретает две формы. Затем можно говорить оцитируемой абсорбции, когда газета существует как медиум и форма передачи, становясь формой презентации дискурса Х (или его определенных составных). Как известно, печать помогает установить контакты с разными дискурсами. В абсорбции такого типа сохраняется тождество дискурса Х во всех аспектах (тематическом, онтологическом, функциональном), хотя изменяется объем такой презентации. Репродукция составных дискурса Х как самостоятельных — это первый признак абсорбции такого типа. Следующий — использование определенных компонентов чужого дискурса в рамках печатной передачи в форме т. наз. «голосов, допущенных к высказыванию» (высказываний участников событий или цитат из документов). На уровне жанровых образцов, а также конкретных высказываний это означает использование принципа замены точек зрения (соприкосновения разных точек зрения) во всех типах передачи, не только в репортаже. Задача объединить разные способы видения мира (или подвергаться одной из точек зрения) принадлежит получателю. Таким образом (хотя существуют и другие!) реализуется в современной печати журналистский объективизм.

Второй тип абсорбции именуется интерпретационным, так как дискурс Х не сохраняет полной автономии, а печать в значительной степени его преобразовывает. Тематический аспект установлен печатью, имеет место отбор конкретных тем и их презентация с определенных ракурсов. Сохраняются основные интенции, типичные для медиадискурса, затем в них вписываются интенции дискурса Х. Неоднократно о них просто сообщается указанием на иллокуции субъекта дискурса Х. Однако, они также подчиняются модификациям, представляются в развлекательной форме или реинтерпретируются другим образом. В данном случае коммуникативным фильтром становится, как правило, жанр. В печатном калейдоскопе наблюдаем изменения порядка разнообразных составных такого абсорбируемого дискурса. На уровне конкретных коммуникативных высказываний описываемые типы абсорбции могут выступать совместно — соответственно жанровым конвенциям или против них.

В печатном дискурсе большое число цитат и разного рода вкраплений издругих дискурсов. В его рамках можно выделить состав Х-ых дискурсов и дискурсов на тему Х, например, политический дискурс и дискурс на тему политики, религиозный дискурс и дискурс на тему религии, правовой дискурс и дискурс на тему права, бизнес-дискурс и дискурс на тему бизнеса, научный дискурс (как правило, в научно-популярной версии) и дискурс на тему науки, литературный (шире культурный) дискурс и дискурс на тему литературы и т. д. [Wojtak 2010a: 86; 2010b: 13–15]. Медиадискурс, обогащенный другими дискурсами, подвергается собственным изменениям, учитываются при этом преобразования абсорбируемых дискурсов. Ему свойственна трансгрессивность, связанная с открытием границ самого дискурса (что связано с абсорбцией, а также экспансией на территории других дискурсов) и границ разных аспектов (уровней) дискурса.

Что это означает для жанров, образующих печатный дискурс? Первый ответ, появляющийся относительно часто, прост. Печатные дискурсы исчезают, размываются, становятся аналитически неуловимыми. Может ли наблюдение за дискурсивной практикой сделать этот ответ другим? Размываются ли, на самом деле, жанры или это только ощущение получателя, который поддается очарованию дискурсивных стратегий, используемых журналистами? В какой степени и при помощи каких параметров учавствуют жанры в трансгрессивности дискурса? Что является изменчивым, а что постоянным?

О том, что образцы печатных жанров эластичные, шла речь раньше. Стоит в контексте настоящих рассуждений задуматься над признаками и границами такой эластичности.

Носителями дискурсивной отрытости становятся, в первую очередь, три аспекта образца, т. е. его тематический уровень, охватывающий как выбор обсуждаемой проблематики, так и способ ее представления, прагматический уровень, связанный с коммуникативными целями и построением взаимотношений отправитель-получатель и стилистический уровень, изоморфный по отношению к вышевыделенным, т. е неоднородный [Wojtak 2004: 311–313; 2010a: 89–90].

Почему жанры не распадаются, а создают впечатление, что их трудно однозначно идентифицировать? В силу традиции они замыкаются в структурах, которым свойственна постоянная форма. Структурный аспект образца — уровень, соединяющий жанры. Однако, его нельзя считать корсетом или текстовой матрицей.

Морфология печатных текстов охватывает три составляющие, которые можно расширять, рассматривать комплексно или сокращать. Такое положение вещей порождает возможность управлять композиционными формулами, связанными с конкретными жанрами или «странствующими» формулами. Первую группу составляют комбинации заглавия и корпуса (т.е. основного текста). Простое заглавие и одноабзацный корпус создают записку, составное заглавие, предшествующее корпусу с несколькими абзацами типично для заметки. Структура с тремя составными, охватывающая заглавие (простое или составное), лид (первый графически выделенный абзац) и корпус с несколькими абзацами может стать основой для многих жанров. Переход от сферы иноформации к публицистике и смешанным сферам часто вызывает недоразумения по вопросам причисления конкретного текста к жанровой модели.Такое положение вещей очень близко константированию,что жанры размылись. Оно является признаком смешивания богатства текстовых реализаций с выработанной моделью.

Суть упомянутых явлений постараемся сейчас свести к дискурсивному анализу, который при помощи жанра устанавливает коммуникативный фильтр. Определенная структура пополняется уместнопредставленным содержанием (согласно принципу столкновения разных точек зрения) для того, чтобы удивить читателя.

Основной редакционной техникой, отвечающей позиции печатного отправителя, становится концепт. С семантической стороны это означает выбор экзотической тематики или оригинального подхода к известным проблемам.С прагматической стороны — такую постановку, чтобы читатель смог почувствовать себя полноценным и удовлетворенным (этим объясняется часто экспонируемая игра между известным и неизвестным, серьезным и мелким, общим и профессиональным). Со стилистической стороны — подбор форм передачи (в том числе структурных и свободных концептов — до недавних пор используемых исключительно в фельетонах), так чтобы конкретная форма была копией выражения мыслей, доступной имплицитному отправителю или полностью его шокировала, доставляя удовлетворение по поводу соприкосновения чего-то небанального. В любом случае существенно ощущение удовлетворения.

При этом нельзя забывать, что гомогенизация печатного дискурса имеет свои границы,а ожидания читателей не являются неизменными. На печатном рынке стираются тенденции эгалитарного подхода к читателям со стремлением к элитарности. Однако, количество коммуникативных фильтров настолько большое, что нельзя явления дискурсивных воздействий на печатные жанры свести к нескольким интерпретационным обобщающим формулам. Отправитель таких сообщений часто является фокусником, получатель, в свою очередь, — удовлетворенным потребителем, а также одним из создателей и участников медиамира. Концепт как подход к изображаемому миру (связанный с замыслом презентации, с тем, что стоит подобрать для презентациии с какой точки зрения приготовить такую презентацию), а также редакционная техника становятся постоянной составной жанровых образцоввсех печатных жанров. На уровне коммуникации это означает огромное количество разнообразных конкретных текстов, которые могут в значительной степени нарушать классические жанровые нормы.

5. Выводы. Отношения между медиадискурсом и осуществляющими его жанрами имеют характер взаимодействия. Жанры сохраняют свое тождество, главным образом, на структурном уровне, устанавливая в образцах пределы возможных трансформаций. Дискурс размещает их на тематическом, прагматическом и стилистическом уровнях, делая из них четкое, неоднократно оригинальное орудие способа видения мира и уговаривающего воздействия. Основные параметры дискурса помещаются однако в рамках анализа, который учитывает вариантивность самих образцов, главным образом, объем жанровых альтернатив и адаптаций.

Какие обязанности вытекают для ответственного исследователя печати, т. е. такого, который не гонится за новинками лишь для того, чтобы принять участие в таких гонках и не желает любой ценой стать научным империалистом? Надо замечать достоинства обоих типов анализов, как имманентного, так и дискурсивного, быть готовым изменять точки зрения и исследовательские перспективы в зависимости от намеченных целей. Конкретные жанры (и репрезентирующие их тексты), а также их совокупности можно исследовать многоаспектно. Общая закономерность представляется следующим образом: для стабилизированных жанров достаточно имманентной перспективы как исходной точки (ведь в рамках познавательного и прагматического аспектов могут разместиться основные параметры дискурса), по отношению к нестабилизированным жанрам большие возможности порождает дискурсивный анализ (ведь в рамках структурного аспекта можно разместить характеристику стабилизирующих формальных очертаний).

Перевод с польского 
Войцеха Хлебды и Марии Моцаж

© Войтак М., 2014

1. Miczka E. Kognitywne struktury sytuacyjne i informacyjne w interpretacji dyskursu. Katowice, 2002.

2. Mrozowski M. Mediamasowe. Władza, rozrywka, biznes. Warszawa, 2001.

3. Stępnik K., Rajewski M. (red). Mediastudies. Refleksjenadstanemobecnym. Lublin, 2008.

4. Wojtak M. Gatunkiprasowe, Lublin, 2004.

5. Wojtak M. Interakcyjny styl komunikowania w prasie kobiecej [w:] Teksty kultury. Oblicza komunikacji XXI wieku, t. 1, red. J. Mazur, M. Rzeszutko-Iwan, Lublin, 2006. С. 115–128.

6. Wojtak M. Styl dziennikarstwa prasowego w perspektywie dyskursywnej, [w:] Styl — dyskurs — media, red. B. Bogołębska, M. Worsowicz, Łódź, 2010a. С. 81–91.

7. Wojtak M. Głosy z teraźniejszości. O języku współczesnej polskiej prasy. Lublin, 2010 b.

8. Wojtak M. Analiza gatunków prasowych. Podręcznik dla studentów dziennikarstwa i kierunków pokrewnych. Lublin, 2010.

9. Wojtak M. Współczesne modlitewniki w oczach językoznawcy. Studium genologiczne, Tarnów,2011.

10. Wojtak M. Gatunki prasowe w dyskursywnym zakorzenieniu [w:] Tekst — gatunek — dyskurs na przełomie XX i XXI wieku, red. J. Szadura, Lublin, 2012. C. 9–26.

11. Żydek-Bednarczuk U. Dyskurs medialny [w:] Przewodnik po stylistyce polskiej style współczesnej polszczyzny, red. E. Malinowska, J. Nocoń, U. Żydek-Bednarczuk, Kraków, 2013. C. 179–197.

1. Miczka E. Cognitive Situational and Informational Structures in the Interpretation of Discourse Katowice, 2002.

2. Mrozowski M., Mass Media. Power, Entertainment, Business Warsaw, 2001.

3. Stępnik K., Rajewski M. (ed.), Media Studies. Reflections on the Current State of Affairs, Lublin, 2008.

4. Wojtak M. Press Genres, Lublin, 2004.

5. Wojtak M. Interactional Style of Communication in Women Press [in:] Culture Texts. Aspects of the 21st Century Communication, vol. 1, (ed.) J. Mazur, M. Rzeszutko-Iwan, Lublin, 2006. p. 115–128.

6. Wojtak M., The Style of Press Journalism in the Discoursive Perspective, [in:] Style — Discourse — Media, (ed.) B. Bogołębska, M. Worsowicz, Łódź, 2010a. p. 81–91.

7. Wojtak M. Voices from the Present. On Language of the Modern Polish Press. Lublin, 2010b.

8. Wojtak M. Analysis of Press Genres. A Textbook for Students of Journalism and Related Fields of Study. Lublin, 2010c.

9. Wojtak M. Modern Payer Books in the Eyes of a Linguist. A Genre Study. Tarnów, 2011.

10. Wojtak M. Press Genres in Their Discoursive Anchorage. [in:] Text — Genre — Discourse on the Turn of the 20th and 21st Centuries, (ed.) J. Szadura, Lublin, 2012. p. 9–26.

11. Żydek-Bednarczuk U. Media Discourse [in:] A Guide in Polish Stylistics. Styles of Modern Polish. (ed.) E. Malinowska, J. Nocoń, U. Żydek-Bednarczuk. Cracow, 2013. p. 179–197.