Вторник, 2 мартаИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ ЖУРНАЛИСТОВ

Что долж­но быть глав­ным в учеб­ном кур­се «Совре­мен­ный рус­ский язык» для сту­ден­тов факуль­те­тов жур­на­ли­сти­ки? Разу­ме­ет­ся, совсем не пра­ви­ла рус­ской орфо­гра­фии и пунк­ту­а­ции, о кото­рых, под вли­я­ни­ем рос­сий­ской сред­ней шко­лы, мно­гие наши сооте­че­ствен­ни­ки оши­боч­но дума­ют, что имен­но они и явля­ют­ся «рус­ским язы­ком». И не мно­го­чис­лен­ные фор­маль­ные клас­си­фи­ка­ции язы­ко­вых еди­ниц, по дав­ней тра­ди­ции зани­ма­ю­щие веду­щее место в вузов­ских учеб­ни­ках по рус­ско­му язы­ку. Глав­ное — это, без­услов­но, опи­са­ние рус­ско­го язы­ка как систе­мы, рас­по­ла­га­ю­щей бога­тым арсе­на­лом средств для мак­си­маль­но точ­ной пере­да­чи того содер­жа­ния, кото­рое соот­вет­ству­ет замыс­лу авто­ра. К насто­я­ще­му вре­ме­ни линг­ви­сти­ка нако­пи­ла доста­точ­но зна­ний об устрой­стве этой сто­ро­ны язы­ко­вой систе­мы, одна­ко по при­чине вполне есте­ствен­но­го отста­ва­ния учеб­ной лите­ра­ту­ры от «послед­не­го сло­ва» в нау­ке подоб­ные све­де­ния пока еще не полу­чи­ли доста­точ­но­го отра­же­ния в учеб­ной лите­ра­ту­ре для вузов.

Авто­ры рецен­зи­ру­е­мо­го учеб­ни­ка сде­ла­ли важ­ный шаг по пре­одо­ле­нию толь­ко что упо­мя­ну­то­го отста­ва­ния. В осно­ве кон­цеп­ции кни­ги лежит уста­нов­ка на опи­са­ние рус­ско­го язы­ка как набо­ра раз­лич­ных «тех­ник вер­ба­ли­за­ции» пере­да­ва­е­мо­го мыс­ли­тель­но­го содер­жа­ния. Эту уста­нов­ку учеб­ни­ка мож­но оце­нить, во-пер­вых, как весь­ма удач­ную реа­ли­за­цию про­зву­чав­ше­го почти пол­то­ра сто­ле­тия назад при­зы­ва И. А. Боду­эна де Кур­те­нэ перей­ти от «опи­са­тель­но­го, крайне эмпи­ри­че­ско­го направ­ле­ния» в язы­ко­ве­де­нии к «истин­но науч­но­му», объ­яс­ни­тель­но­му опи­са­нию язы­ка [Боду­эн де Кур­те­нэ 1963], а во-вто­рых, как вопло­ще­ние выска­зан­ной более 80 лет назад мыс­ли Л. В. Щер­бы о необ­хо­ди­мо­сти созда­ния «актив­ной» грам­ма­ти­ки, кото­рая отра­жа­ла бы устрой­ство язы­ка в направ­ле­нии от пере­да­ва­е­мо­го содер­жа­ния к фор­ме [Щер­ба 1974]. Труд­но ска­зать, опе­ре­ди­ли ли назван­ные уче­ные свое вре­мя или, наобо­рот, акту­аль­ные тре­бо­ва­ния вре­ме­ни не были вовре­мя услы­ша­ны их совре­мен­ни­ка­ми и потом­ка­ми, одна­ко толь­ко сей­час оте­че­ствен­ные язы­ко­ве­ды, в том чис­ле и авто­ры учеб­ни­ков, нача­ли пре­тво­рять идеи сво­их выда­ю­щих­ся пред­ше­ствен­ни­ков в жизнь.

Как ска­за­но в пре­ди­сло­вии к учеб­ни­ку, он под­го­тов­лен пре­по­да­ва­те­ля­ми рус­ско­го язы­ка факуль­те­тов жур­на­ли­сти­ки веду­щих рос­сий­ских уни­вер­си­те­тов. В чис­ло авто­ров кни­ги вхо­дят Т. Б. Аве­ри­на, Н. Ф. Але­фи­рен­ко, Н. Г. Бой­ко­ва, В. В. Васи­лье­ва, Л. Р. Дус­ка­е­ва, М. Ю. Казак, В. И. Конь­ков, Н. А. Кор­ни­ло­ва, Т. Ю. Редь­ки­на, Н. С. Цве­то­ва и Т. В. Шме­ле­ва. Учеб­ник состо­ит из сле­ду­ю­щих раз­де­лов: «Осно­вы фоне­ти­ки», «Лек­си­ко­ло­гия», «Грам­ма­ти­ка», «Орфо­гра­фия», «Син­так­сис» и «Пунк­ту­а­ция». То обсто­я­тель­ство, что раз­дел «Орфо­гра­фия» поче­му-то ока­зал­ся ото­рван­ным от раз­де­ла «Пунк­ту­а­ция», кото­рый, как и «Орфо­гра­фия», посвя­щен не систе­ме язы­ка, а спо­со­бам оформ­ле­ния пись­мен­ной речи, и в то же вре­мя стран­ным обра­зом отде­лил «Грам­ма­ти­ку» от «Син­так­си­са», пред­став­ля­ет­ся не вполне логич­ным. Одна­ко в целом по сво­ей ком­по­зи­ции учеб­ник повто­ря­ет боль­шин­ство вузов­ских учеб­ных посо­бий по рус­ско­му язы­ку, чего нель­зя ска­зать о его содержании. 

С точ­ки зре­ния содер­жа­ния кни­гу выгод­но отли­ча­ет от дру­гих учеб­ни­ков то, что каж­дый из ее раз­де­лов ори­ен­ти­ро­ван на опи­са­ние не столь­ко фор­маль­ных при­зна­ков рас­смат­ри­ва­е­мых в нем еди­ниц, сколь­ко того вкла­да, кото­рый эти еди­ни­цы вно­сят в смыс­лы пере­да­ва­е­мых сооб­ще­ний. Смыс­ло­об­ра­зу­ю­щий потен­ци­ал еди­ниц рус­ско­го язы­ка нагляд­но про­ил­лю­стри­ро­ван при­ме­ра­ми, почерп­ну­ты­ми в основ­ном из медий­ных тек­стов, при­чем мно­гие из иллю­стра­ций подо­бра­ны при помо­щи Наци­о­наль­но­го кор­пу­са рус­ско­го языка. 

При­ме­ча­тель­но, что поми­мо инте­рес­ных при­ме­ров из СМИ учеб­ник вклю­ча­ет и крат­кие реко­мен­да­ции, кото­рые могут ока­зать­ся полез­ны­ми буду­щим жур­на­ли­стам. Так, напри­мер, в пара­гра­фе, посвя­щен­ном арти­ку­ля­ци­он­ной клас­си­фи­ка­ции зву­ков рус­ской речи, ска­за­но: «Для жур­на­ли­ста, как пред­ста­ви­те­ля обще­ствен­но зна­чи­мой про­фес­сии, важ­но выра­бо­тать толе­рант­ное отно­ше­ние к таким зву­ко­вым осо­бен­но­стям чужой речи, кото­рые (на бес­со­зна­тель­ном уровне) могут вызвать непри­я­тие или казать­ся комич­ны­ми» (с. 34). А вот дру­гой при­мер. Гово­ря о вари­а­тив­но­сти грам­ма­ти­че­ских тех­ник совре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка, авто­ры обра­ща­ют­ся к сво­им чита­те­лям со сле­ду­ю­щей реко­мен­да­ци­ей: «когда грам­ма­ти­ка допус­ка­ет вари­ан­ты, надо при­нять реше­ние — идти по пути ана­ли­тиз­ма или дер­жать­ся флек­тив­но­сти. И важ­но, что­бы этот выбор был осмыс­лен­ным, а не моти­ви­ро­вал­ся обы­ва­тель­ски­ми фор­му­ла­ми типа «ухо режет», «некра­си­во». При­мер — топо­ни­мы на ‑о: вы побы­ва­ли в Кеме­ро­во или в Кеме­ро­ве? Пред­по­чи­тая пер­вый вари­ант, уси­ли­ва­е­те ана­ли­тич­ность рус­ско­го язы­ка, пред­по­чи­тая вто­рой — под­дер­жи­ва­е­те флек­тив­ность» (с. 148).

Впро­чем, дале­ко не все пара­гра­фы кни­ги в рав­ной мере прак­ти­че­ски ори­ен­ти­ро­ва­ны. Пред­став­ля­ет­ся, что ино­гда, сле­дуя тра­ди­ции постро­е­ния учеб­ни­ков рус­ско­го язы­ка, авто­ры сооб­ща­ют буду­щим жур­на­ли­стам и такие све­де­ния, кото­рые едва ли смо­гут при­го­дить­ся в их буду­щей рабо­те. К чис­лу подоб­ных све­де­ний мож­но отне­сти, напри­мер, инфор­ма­цию о важ­ней­ших раз­ли­чи­ях меж­ду мос­ков­ской и петер­бург­ской фоно­ло­ги­че­ски­ми шко­ла­ми (§ 12) или опи­са­ние двух раз­ных клас­си­фи­ка­ций спо­со­бов сло­во­об­ра­зо­ва­ния (§ 70).

Прак­ти­че­ская направ­лен­ность учеб­ни­ка удач­но соче­та­ет­ся с науч­ной стро­го­стью изло­же­ния. Почти все важ­ные тео­ре­ти­че­ские поло­же­ния кни­ги под­креп­ле­ны ссыл­ка­ми на авто­ров этих поло­же­ний — выда­ю­щих­ся линг­ви­стов про­шло­го или широ­ко извест­ных наших совре­мен­ни­ков. Впро­чем, и здесь дело не все­гда обсто­ит без недо­стат­ков. Напри­мер, на с. 11 после слов о том, что «одно и то же озна­ча­ю­щее в раз­ных ситу­а­ци­ях может быть сред­ством пере­да­чи раз­ных озна­ча­е­мых, а одно и то же озна­ча­е­мое может быть пред­став­ле­но раз­ны­ми озна­ча­ю­щи­ми», неожи­дан­но сле­ду­ет ссыл­ка на кни­гу [Кобо­зе­ва 2000]. Меж­ду тем хоро­шо извест­но, что мысль об асим­мет­рич­ном дуа­лиз­ме линг­ви­сти­че­ско­го зна­ка при­над­ле­жит совсем не И. М. Кобо­зе­вой, а С. О. Кар­цев­ско­му, на чью зна­ме­ни­тую ста­тью [Кар­цев­ский 1965] И. М. Кобо­зе­ва в сво­ем учеб­ни­ке и ссылается. 

На с. 325–329 учеб­ни­ка изло­же­ны основ­ные поло­же­ния тео­рии чеш­ско­го линг­ви­ста Ф. Дане­ша о трех типах тема­ти­че­ских основ тек­ста, одна­ко из это­го изло­же­ния, к сожа­ле­нию, выпа­ла важ­ная для чита­те­лей инфор­ма­ция о том, что по-рус­ски эта тео­рия подроб­но опи­са­на в обзо­ре [Горш­ко­ва 1979], кото­рый, по-види­мо­му, имен­но по этой при­чине был вклю­чен авто­ра­ми учеб­ни­ка в спи­сок реко­мен­ду­е­мой лите­ра­ту­ры (с. 336). 

Но осо­бен­но обид­ным пред­став­ля­ет­ся то, что вво­дя в пре­ди­сло­вии к учеб­ни­ку стерж­не­вое для его кон­цеп­ции поня­тие «тех­ни­ка вер­ба­ли­за­ции», авто­ры не под­кре­пи­ли его ссыл­кой на авто­ри­тет клас­си­ка язы­ко­зна­ния В. фон Гум­больд­та, кото­рый, как извест­но, писал: «Сово­куп­ность всех средств, кото­ры­ми поль­зу­ет­ся язык для дости­же­ния сво­их целей, мож­но назвать тех­ни­кой язы­ка и, в свою оче­редь, под­раз­де­лить ее на фоне­ти­че­скую и интел­лек­ту­аль­ную» [Гум­больдт 1984: 99].

В огра­ни­чен­ных рам­ках рецен­зии оста­но­вим­ся несколь­ко более подроб­но на раз­де­ле «Син­так­сис», напи­сан­ном Т. В. Шме­ле­вой. Этот раз­дел пред­став­ля­ет­ся одним из самых инте­рес­ных, по край­ней мере, по двум при­чи­нам. Во-пер­вых, имен­но на син­так­си­че­ском уровне еди­ни­цы раз­лич­ных уров­ней язы­ко­вой систе­мы соеди­ня­ют­ся для пере­да­чи сооб­ще­ний. Во-вто­рых, Т. В. Шме­ле­вой уда­лось выявить целый ряд важ­ных содер­жа­тель­ных осо­бен­но­стей тех син­так­си­че­ских еди­ниц, кото­рые рань­ше опи­сы­ва­лись по пре­иму­ще­ству формально.

В осно­ву опи­са­ния семан­ти­че­ско­го аспек­та син­так­си­са в учеб­ни­ке поло­же­но пред­ло­жен­ное Ш. Бал­ли раз­гра­ни­че­ние дик­ту­ма, то есть пере­да­ва­е­мой пред­ло­же­ни­ем инфор­ма­ции о дей­стви­тель­но­сти, и моду­са, отра­жа­ю­ще­го отно­ше­ние отпра­ви­те­ля это­го пред­ло­же­ния к раз­лич­ным аспек­там его содер­жа­ния и фор­мы. Как пока­за­но далее, важ­ным ком­по­нен­том дик­ту­ма явля­ет­ся про­по­зи­ция, то есть обо­зна­че­ние эле­мен­тар­ной ситу­а­ции. Про­по­зи­ция может быть выра­же­на как при помо­щи отдель­но­го пред­ло­же­ния, так и посред­ством тех или иных неса­мо­сто­я­тель­ных ком­по­нен­тов пред­ло­же­ния. Выби­рая опре­де­лен­ный спо­соб обо­зна­че­ния про­по­зи­ции, автор тем самым пере­да­ет сво­им адре­са­там инфор­ма­цию о ее ком­му­ни­ка­тив­ном весе, то есть о той сте­пе­ни зна­чи­мо­сти в сооб­ще­нии, кото­рую он при­да­ет дан­ной пропозиции. 

Опи­ра­ясь на с. 271–273 учеб­ни­ка, про­ил­лю­стри­ру­ем шка­лу ком­му­ни­ка­тив­ных весов на при­ме­ре про­по­зи­ции Япон­цы сня­ли фильм о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те (еди­ни­цы, выра­жа­ю­щие рас­смат­ри­ва­е­мую про­по­зи­цию, выде­ле­ны ниже полу­жир­ным шриф­том; чем мень­ше поряд­ко­вый номер при­ме­ра, тем выше ком­му­ни­ка­тив­ный вес пропозиции).

1. Само­сто­я­тель­ная пре­ди­ка­тив­ная еди­ни­ца — про­стое пред­ло­же­ние Япон­цы сня­ли фильм о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те.

2. Неза­ви­си­мая пре­ди­ка­тив­ная еди­ни­ца в соста­ве сложносочинен­ного пред­ло­же­ния или глав­ная пре­ди­ка­тив­ная еди­ни­ца в соста­ве слож­но­под­чи­нен­но­го пред­ло­же­ния Япон­цы сня­ли фильм о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те, и в Рос­сии с нетер­пе­ни­ем ждут пре­мье­ры; Япон­цы сня­ли фильм о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те, кото­рый посе­тил Рос­сию и высту­пил на фести­ва­ле «Звез­ды белых ночей» в Петер­бур­ге, а так­же дал там соль­ный концерт.

3. Зави­си­мая пре­ди­ка­тив­ная еди­ни­ца — при­да­точ­ная часть в соста­ве слож­но­под­чи­нен­но­го пред­ло­же­ния В Рос­сии побы­вал зна­ме­ни­тый япон­ский пиа­нист Нобу­ю­ки Цуд­зии, кото­ро­го япон­цы сни­ма­ли в филь­ме о Чай­ков­ском.

4. «Полу­пре­ди­ка­тив­ная» еди­ни­ца — инфи­ни­тив­ный, при­част­ный или дее­при­част­ный обо­рот Япон­цы, сни­мая фильм о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те, про­ве­ли съем­ки в Петер­бур­ге, Кли­ну, Москве и Вот­кин­ске — на родине ком­по­зи­то­ра; Япон­цы, сни­мав­шие фильм о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те, про­ве­ли съем­ки в Петер­бур­ге, Кли­ну, Москве и Вот­кин­ске — на родине ком­по­зи­то­ра; Снять фильм о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те ока­за­лось невоз­мож­но без съе­мок в Петер­бур­ге, Кли­ну, Москве и Вот­кин­ске — на родине композитора.

5. Свер­ну­тая про­по­зи­ция, оформ­лен­ная как эле­мент струк­ту­ры про­сто­го пред­ло­же­ния Съем­ки филь­ма о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те при­ве­ли япон­цев в Рос­сию; Для съе­мок филь­ма о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те япон­цы при­е­ха­ли в Россию.

6. Про­по­зи­ция, выра­жен­ная слу­жеб­ным сло­вом — сою­зом, пред­ло­гом Музы­кан­та при­вез­ли, что­бы он рас­ска­зал, что для него зна­чит ком­по­зи­тор.

7. Невы­ра­жен­ная про­по­зи­ция, импли­цит­но при­сут­ству­ю­щая в выска­зы­ва­нии В филь­ме о Чай­ков­ском и сле­пом музы­кан­те про­из­ве­де­ния зна­ме­ни­то­го ком­по­зи­то­ра испол­ня­ет сам Нобу­ю­ки Цудзии.

Как видим, дан­ный под­ход не толь­ко нагляд­но демон­стри­ру­ет, зачем рус­ско­му язы­ку нуж­ны слож­но­со­чи­нен­ные и слож­но­под­чи­нен­ные пред­ло­же­ния, обособ­лен­ные вто­ро­сте­пен­ные чле­ны, а так­же отгла­голь­ные суще­стви­тель­ные типа съем­ки, но еще и учит умест­но их употреблять. 

Дру­гое важ­ное поня­тие, кото­рое рас­смат­ри­ва­ет­ся в син­так­си­че­ской части учеб­ни­ка, — это тех­ни­ка дета­ли­за­ции (с. 275–277). Как пока­за­но в кни­ге, в зави­си­мо­сти от сво­их ком­му­ни­ка­тив­ных наме­ре­ний автор может пред­ста­вить ситу­а­цию либо нерас­чле­нен­но (напри­мер, экза­мен), либо дета­ли­зи­ро­ван­но. В этом вто­ром слу­чае воз­мож­ны два уров­ня дета­ли­за­ции. На пер­вом уровне в пред­ло­же­нии ука­зы­ва­ют­ся участ­ни­ки и обсто­я­тель­ства ситу­а­ции (Про­фес­сор при­ни­ма­ет экза­мен у сту­ден­тов). Вто­рая сте­пень дета­ли­за­ции пред­по­ла­га­ет еще и обо­зна­че­ние харак­те­ри­стик этих участ­ни­ков и обсто­я­тельств (В боль­шой ауди­то­рии пожи­лой про­фес­сор при­ни­ма­ет экза­мен по рус­ско­му язы­ку у сту­ден­тов факуль­те­та жур­на­ли­сти­ки).

Не менее инте­рес­ный ком­по­нент раз­де­ла «Син­так­сис» — часть, посвя­щен­ная грам­ма­ти­ке тек­ста. Вме­сто про­сто­го пере­чис­ле­ния фор­маль­ных спо­со­бов выра­же­ния меж­фра­зо­вых свя­зей, обыч­но встре­ча­ю­щих­ся в подоб­ных раз­де­лах, учеб­ник пред­ла­га­ет без­услов­но важ­ные как для созда­ния, так и для вос­при­я­тия тек­стов поня­тия «тема­ти­че­ская осно­ва», «рема­ти­че­ский сюжет» и «автор­ское нача­ло». «Тема­ти­че­ская осно­ва тек­ста, — чита­ем мы на с. 325, — пред­став­ля­ет собой осо­бую нить, кото­рую состав­ля­ют темы выска­зы­ва­ний <…> Ее мы про­чи­ты­ва­ем отдель­но, вы-читы­ва­ем, когда нам нуж­но узнать, о чем незна­ко­мый текст, и эта инту­и­тив­но выра­бо­тан­ная тех­ни­ка чте­ния сло­жи­лась без­от­но­си­тель­но к осве­дом­лен­но­сти о про­бле­мах акту­аль­но­го членения». 

«Про­сле­дить рема­ти­че­ский сюжет, — гово­рит­ся в сле­ду­ю­щем пара­гра­фе, — зна­чит понять, как инфор­ма­тив­но раз­ви­ва­ет­ся текст, ведь в ремах заклю­ча­ет­ся новая инфор­ма­ция. В этом раз­ви­тии могут быть свои линии — тож­де­ства, про­ти­во­по­став­ле­ния, аспект­но­го раз­вер­ты­ва­ния. Такой ана­лиз может пока­зать и инфор­ма­тив­ные сбои в тек­сте» (с. 329). Ана­ли­зи­руя далее рема­ти­че­скую струк­ту­ру одно­го из реаль­ных медий­ных тек­стов, автор нагляд­но демон­стри­ру­ет нару­ше­ние в нем логи­ки изло­же­ния, то есть инфор­ма­тив­ный сбой в постро­е­нии рема­ти­че­ско­го сюже­та, кото­рый не был заме­чен ни авто­ром, ни редактором. 

Нако­нец, автор­ское нача­ло пред­став­ля­ет собой струк­ту­ру, кото­рую обра­зу­ют моду­сы пред­ло­же­ний, состав­ля­ю­щих текст. В зави­си­мо­сти от уста­но­вок гово­ря­ще­го или пишу­ще­го автор­ское нача­ло может иметь раз­ные сте­пе­ни про­яв­ле­ния. «Удель­ный вес автор­ско­го нача­ла, — чита­ем мы на с. 335, — опре­де­ля­ет­ся авто­ром: поми­мо обя­за­тель­ных акту­а­ли­за­ци­он­ных пока­за­те­лей, он может вво­дить, во-пер­вых, соб­ствен­ную пер­со­ну и фак­ты из сво­их ощу­ще­ний и пере­жи­ва­ний; во-вто­рых, свои оцен­ки и ква­ли­фи­ка­ции; в‑третьих, свои рефлек­сии по пово­ду исполь­зу­е­мых язы­ко­вых средств и постро­е­ния сво­е­го тек­ста. Весь обшир­ный репер­ту­ар автор­ско­го нача­ла тек­ста актив­но рабо­та­ет в медиа­сфе­ре, вла­де­ние им — важ­ная часть ком­пе­тен­ции журналиста».

Давая учеб­ни­ку общую поло­жи­тель­ную оцен­ку, хоте­лось бы в то же вре­мя обра­тить вни­ма­ние на неко­то­рые встре­ча­ю­щи­е­ся в нем слу­чаи нечет­ко­го или недо­ста­точ­но убе­ди­тель­но­го изло­же­ния, кото­рые сле­до­ва­ло бы устра­нить при пере­из­да­нии. У мно­гих чита­те­лей вызо­вет вопро­сы раз­ме­щен­ная на с. 153–154 таб­ли­ца «Клас­си­фи­ка­ция слу­жеб­ных мор­фем», где пре­фикс, суф­фикс и пост­фикс про­ти­во­по­став­ле­ны окон­ча­нию как «фор­мо­об­ра­зо­ва­тель­ные» мор­фе­мы мор­фе­мам «сло­во­из­ме­ни­тель­ным». Под фор­мо­об­ра­зо­ва­ни­ем мно­гие линг­ви­сты пони­ма­ют обра­зо­ва­ние любых грам­ма­ти­че­ских форм одно­го и того же сло­ва. Но тогда фор­мо­об­ра­зо­ва­ние и сло­во­из­ме­не­ние ока­зы­ва­ют­ся обо­зна­че­ни­ем одно­го и того же явле­ния и оста­ет­ся непо­нят­ным, в чем состо­ит отли­чие окон­ча­ния от дру­гих слу­жеб­ных мор­фем. Если же под сло­во­из­ме­не­ни­ем в учеб­ни­ке пони­ма­ет­ся обра­зо­ва­ние лишь таких форм, кото­рые выра­жа­ют отно­ше­ние дан­но­го сло­ва к дру­гим сло­вам, то об этом сле­до­ва­ло бы чет­ко сооб­щить читателям. 

В таб­ли­це «Части речи в рус­ской грам­ма­ти­ке» (с. 191) наре­чия обо­зна­че­ны как вхо­дя­щие в класс имен, что не соот­вет­ству­ет широ­ко рас­про­стра­нен­ной тра­ди­ции и, если не явля­ет­ся тех­ни­че­ской ошиб­кой, допу­щен­ной при набо­ре таб­ли­цы, тре­бу­ет убе­ди­тель­но­го обоснования. 

На с. 241 ска­за­но: «С нашей точ­ки зре­ния, при осво­е­нии новых заим­ство­ва­ний логич­нее при­дер­жи­вать­ся при­е­ма транс­ли­те­ра­ции, то есть изоб­ра­жать сло­во мак­си­маль­но близ­ко к вари­ан­ту язы­ка-источ­ни­ка, так как это изба­вит от воз­мож­ных неточ­но­стей пере­да­чи зву­ко­во­го обли­ка лек­се­мы и поз­во­лит незна­ко­мо­му со сло­вом чита­те­лю точ­нее опре­де­лить связь с ори­ги­на­лом и, соот­вет­ствен­но, само­сто­я­тель­но выве­сти лек­сическое зна­че­ние язы­ко­вой еди­ни­цы». Это утвер­жде­ние авто­ры иллю­стри­ру­ют сло­вом мер­чан­дай­зер / мер­чен­дай­зер, при напи­са­нии кото­ро­го, по их мне­нию, пред­по­чти­тель­нее пер­вый вари­ант. Одна­ко ска­зан­ное не может не вызвать у чита­те­лей мно­го­чис­лен­ных вопро­сов, каса­ю­щи­е­ся дру­гих лек­си­че­ских заим­ство­ва­ний. Не сле­ду­ет ли нам на осно­ва­нии толь­ко что ска­зан­но­го еди­ни­цу хра­не­ния инфор­ма­ции в ком­пью­те­ре име­но­вать не файл, а филе (от англ. file), не нуж­но ли назы­вать низ­ко­ка­ло­рий­ный про­хла­ди­тель­ный напи­ток не кока-кола лайт, а кока-кола лигхт (от англ. coca-cola light) и не пере­име­но­вать ли нам авто­мо­биль Пежо, в Пеугеот (от фр. Peugeot)?

Разу­ме­ет­ся, все эти част­ные заме­ча­ния нисколь­ко не сни­жа­ют высо­кой оцен­ки учеб­ни­ка, кото­рой он, без­услов­но, заслу­жи­ва­ет сво­ей ори­ен­та­ци­ей на опи­са­ние тех меха­низ­мов язы­ка, кото­рые дают воз­мож­ность гово­ря­щим и пишу­щим мак­си­маль­но точ­но реа­ли­зо­вать свои ком­му­ни­ка­тив­ные наме­ре­ния. Имен­но такой учеб­ник необ­хо­дим сту­ден­там факуль­те­тов жур­на­ли­сти­ки. Одна­ко не толь­ко им. Без­услов­но, учеб­ник будет поле­зен буду­щим учи­те­лям, пере­вод­чи­кам и пред­ста­ви­те­лям всех дру­гих спе­ци­аль­но­стей, для кото­рых язык явля­ет­ся «ору­ди­ем производства».

© Федо­сюк М. Ю., 2014