Многоуровневая консолидированная модель анализа медиатекста в составе трансмедийного нарратива

Постановка проблемы

Современная медиа­сре­да харак­те­ри­зу­ет­ся стре­ми­тель­ным раз­ви­ти­ем циф­ро­вых тех­но­ло­гий, кон­вер­ген­ци­ей медиа­фор­ма­тов, рас­ши­ре­ни­ем кана­лов рас­про­стра­не­ния инфор­ма­ции и фор­ми­ро­ва­ни­ем алго­рит­ми­че­ски управ­ля­е­мой инфра­струк­ту­ры медиа. В этих усло­ви­ях прин­ци­пи­аль­но изме­ня­ет­ся спо­соб орга­ни­за­ции меди­а­ком­му­ни­ка­ции: она все в мень­шей сте­пе­ни стро­ит­ся вокруг изо­ли­ро­ван­ных меди­а­тек­стов и все в боль­шей — вокруг транс­ме­дий­ных меди­а­нар­ра­ти­вов, фор­ми­ру­ю­щих­ся в резуль­та­те кросс-платформенного раз­вер­ты­ва­ния одно­го и того же собы­тия или сюжета.

Под транс­ме­дий­ным меди­а­нар­ра­ти­вом в насто­я­щем иссле­до­ва­нии пони­ма­ет­ся целост­ная, но внут­ренне вари­а­тив­ная нар­ра­тив­ная струк­ту­ра, реа­ли­зу­е­мая через сово­куп­ность меди­а­тек­стов, рас­пре­де­лен­ных по раз­лич­ным плат­фор­мам и фор­ма­там. При этом каж­дая плат­фор­мен­ная реа­ли­за­ция не дуб­ли­ру­ет содер­жа­ние в неиз­ме­нен­ном виде, а вно­сит само­сто­я­тель­ный смыс­ло­вой, жан­ро­вый или праг­ма­ти­че­ский вклад в фор­ми­ро­ва­ние обще­го нар­ра­ти­ва. Таким обра­зом, транс­ме­дий­ность пред­по­ла­га­ет не про­стое рас­про­стра­не­ние иден­тич­но­го кон­тен­та по раз­ным кана­лам, а струк­тур­ное про­дол­же­ние и моди­фи­ка­цию нар­ра­ти­ва в раз­ных медиасредах.

Одним из клю­че­вых явле­ний совре­мен­ной медиа­ре­аль­но­сти ста­но­вит­ся транс­фор­ма­ция меди­а­тек­ста, кото­рая про­ис­хо­дит при его адап­та­ции к спе­ци­фи­ке каж­дой плат­фор­мы и целе­вой ауди­то­рии. Медиатексты уже не суще­ству­ют в ста­тич­ной фор­ме — они пред­став­ля­ют собой дина­ми­че­ские и муль­ти­мо­даль­ные струк­ту­ры, изме­ня­ю­щи­е­ся под воз­дей­стви­ем циф­ро­вой сре­ды, алго­рит­мов рас­про­стра­не­ния и поль­зо­ва­тель­ско­го взаимодействия.

В этой свя­зи тра­ди­ци­он­ные мето­ды ана­ли­за меди­а­тек­ста, ори­ен­ти­ро­ван­ные пре­иму­ще­ствен­но на линей­ные фор­мы и огра­ни­чен­ные кана­лы ком­му­ни­ка­ции, ока­зы­ва­ют­ся недо­ста­точ­ны­ми для опи­са­ния гибрид­ной и транс­фор­ми­ру­е­мой сущ­но­сти совре­мен­но­го меди­а­кон­тен­та. Возникает мето­до­ло­ги­че­ский дефи­цит, выра­жа­ю­щий­ся в отсут­ствии уни­вер­саль­но­го ана­ли­ти­че­ско­го инстру­мен­та­рия, спо­соб­но­го учи­ты­вать изме­не­ния, про­ис­хо­дя­щие с меди­а­тек­стом при его пере­хо­де меж­ду фор­ма­та­ми, жан­ра­ми и ауди­тор­ны­ми регистрами.

Проблема иссле­до­ва­ния заклю­ча­ет­ся в отсут­ствии в совре­мен­ной медиа­линг­ви­сти­ке мно­го­уров­не­вой инте­гра­тив­ной моде­ли ана­ли­за меди­а­тек­ста, поз­во­ля­ю­щей рас­смат­ри­вать его как гиб­кую, эво­лю­ци­о­ни­ру­ю­щую и мно­го­уров­не­вую еди­ни­цу, участ­ву­ю­щую в фор­ми­ро­ва­нии транс­ме­дий­но­го меди­а­нар­ра­ти­ва. Указанная иссле­до­ва­тель­ская лаку­на непо­сред­ствен­но свя­за­на с пред­ме­том наше­го ана­ли­за — дина­ми­че­ски­ми изме­не­ни­я­ми меди­а­тек­ста в про­цес­се его меж­плат­фор­мен­ной мигра­ции и вза­и­мо­дей­ствия с ауди­то­ри­ей в транс­ме­дий­ной сре­де, рас­смат­ри­ва­е­мы­ми как ком­плекс кон­тек­сту­аль­ных, дис­кур­сив­ных, семи­о­ти­че­ских, жанрово-стилистических, праг­ма­ти­че­ских и соци­о­куль­тур­ных трансформаций.

Научная новиз­на иссле­до­ва­ния состо­ит в раз­ра­бот­ке мно­го­уров­не­вой кон­со­ли­ди­ро­ван­ной моде­ли ана­ли­за меди­а­тек­ста, функ­ци­о­ни­ру­ю­ще­го в соста­ве транс­ме­дий­но­го нар­ра­ти­ва. Предлагаемая модель зада­ет вос­про­из­во­ди­мый ана­ли­ти­че­ский алго­ритм, поз­во­ля­ю­щий выяв­лять и интер­пре­ти­ро­вать как внут­рен­ние струк­тур­носмыс­ло­вые изме­не­ния меди­а­тек­ста, так и внеш­ние плат­фор­мен­ные адап­та­ции, воз­ни­ка­ю­щие в усло­ви­ях совре­мен­ной медиасреды.

Целью иссле­до­ва­ния явля­ет­ся раз­ра­бот­ка и тео­ре­ти­че­ское обос­но­ва­ние мно­го­уров­не­вой моде­ли ана­ли­за меди­а­тек­ста как плат­фор­мен­ной реа­ли­за­ции транс­ме­дий­но­го нар­ра­ти­ва в усло­ви­ях циф­ро­вой среды.

История вопроса

Понятие трансмедийности

Понятие «транс­ме­диа» (transmedia) вве­де­но в науч­ный обо­рот аме­ри­кан­ским иссле­до­ва­те­лем Генри Дженкинсом в 2003 г. В пуб­ли­ка­ции в жур­на­ле “MIT Technology Review” он оха­рак­те­ри­зо­вал транс­ме­дий­ное повест­во­ва­ние как про­цесс, при кото­ром эле­мен­ты одно­го и того же нар­ра­ти­ва рас­про­стра­ня­ют­ся через раз­лич­ные медиа­фор­ма­ты, при этом каж­дая плат­фор­ма вно­сит уни­каль­ный вклад в раз­ви­тие исто­рии [Jenkins 2003]. В более позд­ней моно­гра­фии “Convergence Culture” он уточ­ня­ет, что транс­ме­дий­ное повест­во­ва­ние — это спо­соб созда­ния согла­со­ван­но­го и ско­ор­ди­ни­ро­ван­но­го повест­во­ва­тель­но­го опы­та, при кото­ром каж­дая плат­фор­ма дела­ет свой вклад в целост­ную исто­рию [Дженкинс 2019: 14].

Трансмедийность не пред­по­ла­га­ет про­сто­го дуб­ли­ро­ва­ния инфор­ма­ции на раз­ных кана­лах. Она осно­ва­на на фраг­мен­тар­ном и нели­ней­ном рас­ши­ре­нии нар­ра­ти­ва через текст, визу­аль­ные обра­зы, звук, видео, интер­ак­тив­ные эле­мен­ты и др. Эволюция кон­цеп­ции транс­ме­диа тес­но свя­за­на с раз­ви­ти­ем медиа и тех­но­ло­гий. В нача­ле XXI в. транс­ме­дий­ное повест­во­ва­ние ста­ло актив­но при­ме­нять­ся в инду­стрии раз­вле­че­ний, осо­бен­но в кино, сери­а­лах и видео­иг­рах. Классическим при­ме­ром явля­ет­ся фран­ши­за «Звездные вой­ны», кото­рая охва­ты­ва­ет филь­мы, кни­ги, комик­сы, видео­иг­ры и дру­гие медиа­фор­ма­ты, вза­и­мо­дей­ству­ю­щие меж­ду собой.

С раз­ви­ти­ем циф­ро­вых плат­форм транс­ме­дий­ность при­об­ре­та­ет все боль­шее зна­че­ние в жур­на­ли­сти­ке, поли­ти­ке и соци­о­куль­тур­ной ком­му­ни­ка­ции. Вместе с тем «транс­фор­ма­ция медиа­пей­за­жа в эпо­ху циф­ро­ви­за­ции предо­став­ля­ет новые воз­мож­но­сти для вза­и­мо­дей­ствия, но так­же созда­ет серьез­ные вызо­вы, свя­зан­ные с дез­ин­фор­ма­ци­ей, мани­пу­ля­ци­ей и поля­ри­за­ци­ей» [Сорокина и др. 2024: 25]. Г. С. Краснов и А. А. Сидорня про­ве­ли ком­плекс­ный обзор тео­ре­ти­че­ских осно­ва­ний транс­ме­дий­но­го сто­ри­тел­лин­га, обо­зна­чив клю­че­вые прин­ци­пы фор­ми­ро­ва­ния транс­ме­дий­но­го нар­ра­ти­ва как рас­пре­де­лен­ной повест­во­ва­тель­ной струк­ту­ры, реа­ли­зу­е­мой через сово­куп­ность медиа­плат­форм. К чис­лу таких прин­ци­пов отно­сит­ся нели­ней­ность, фраг­мен­тар­ность, когни­тив­ная интер­ак­тив­ность и вовле­чен­ность ауди­то­рии [Краснов, Сидорня 2018: 100].

Трансмедийный медианарратив

В рам­ках дан­но­го иссле­до­ва­ния исполь­зу­ет­ся тер­мин «транс­ме­дий­ный меди­а­нар­ра­тив», что обу­слов­ле­но медиа­линг­ви­сти­че­ской пер­спек­ти­вой ана­ли­за. В отли­чие от более обще­го поня­тия «нар­ра­тив», при­ме­ня­е­мо­го в фило­со­фии, когни­тив­ной нар­ра­то­ло­гии и лите­ра­ту­ро­ве­де­нии, тер­мин «меди­а­нар­ра­тив» поз­во­ля­ет зафик­си­ро­вать спе­ци­фи­ку повест­во­ва­тель­ных струк­тур, фор­ми­ру­е­мых и функ­ци­о­ни­ру­ю­щих имен­но в медиакоммуникации.

В рос­сий­ской медиа­линг­ви­сти­ке меди­а­нар­ра­тив рас­смат­ри­ва­ет­ся как фор­ма орга­ни­за­ции медиа­дис­кур­са, спо­соб­ная реа­ли­зо­вы­вать­ся на уровне как отдель­но­го меди­а­тек­ста, так и сово­куп­но­сти тек­стов и дис­кур­сов, объ­еди­нен­ных общей собы­тий­ной и смыс­ло­вой рам­кой, т. е. на уровне мак­ро­нар­ра­ции и интер­дис­кур­са [Александрова 2018]. Категория меди­а­нар­ра­ти­ва ана­ли­зи­ро­ва­лась и дру­ги­ми оте­че­ствен­ны­ми уче­ны­ми (см., напри­мер: [Александрова, Славкина 2024; Алевизаки и др. 2021; Зененко, Сон 2023; Закурдаева 2025; Лыткина 2024; Фурс 2021; Явинская 2019]. Подобный под­ход поз­во­ля­ет рас­смат­ри­вать нар­ра­тив не толь­ко как тек­сто­вую струк­ту­ру, но и как дина­ми­че­ское медиа­дис­кур­сив­ное образование.

Использование нами тер­ми­на «транс­ме­дий­ный меди­а­нар­ра­тив», опре­де­ле­ние кото­ро­го было дано при поста­нов­ке про­бле­мы, поз­во­ля­ет, с одной сто­ро­ны, опе­реть­ся на кон­цеп­цию транс­ме­дий­но­сти, раз­ра­бо­тан­ную в меж­ду­на­род­ных иссле­до­ва­ни­ях, а с дру­гой — сохра­нить ана­ли­ти­че­скую при­вяз­ку к меди­а­тек­сту как основ­ной еди­ни­це ана­ли­за, что прин­ци­пи­аль­но для медиа­линг­ви­сти­че­ско­го подхода.

Исследователи под­чер­ки­ва­ют, что транс­ме­дий­ный под­ход фор­ми­ру­ет прин­ци­пи­аль­но новый тип повест­во­ва­ния, в кото­ром важ­ны не толь­ко содер­жа­ние и фор­мат, но и спо­со­бы рас­пре­де­ле­ния и потреб­ле­ния меди­а­кон­тен­та. Теория транс­ме­диа носит импли­ка­тив­ный харак­тер и бази­ру­ет­ся на тру­дах таких зару­беж­ных иссле­до­ва­те­лей, как Г. Дженкинс, Д. Лонг, Д. Ламберт, А. Филлипс, Р. Праттен, А. Сколари, Р. Гамбарато, кото­рые изу­ча­ют про­ек­ти­ро­ва­ние меди­а­тек­стов в циф­ро­вой сре­де и меха­низ­мы вза­и­мо­дей­ствия нар­ра­ти­ва с ауди­то­ри­ей. В част­но­сти, А. Сколари трак­ту­ет транс­ме­дий­ное повест­во­ва­ние как кон­стру­и­ро­ва­ние «нар­ра­тив­но­го мира», рас­про­стра­ня­ю­ще­го­ся через раз­лич­ные плат­фор­мы [Scolari 2009: 588], Р. Гамбарато интер­пре­ти­ру­ет транс­ме­дий­ные про­ек­ты как струк­тур­но слож­ные повест­во­ва­тель­ные систе­мы, акцен­ти­руя вни­ма­ние на когни­тив­ных меха­низ­мах вос­при­я­тия, интер­ак­тив­но­сти и вовле­че­ния ауди­то­рии [Gambarato 2013; Gambarato, Alzamora, Tárcia 2020; Gambarato, Neuman 2024].

Ключевые характеристики трансмедийного медианарратива

В иссле­до­ва­тель­ской тра­ди­ции, как пра­ви­ло, выде­ля­ют­ся три харак­те­ри­сти­ки транс­ме­дий­но­го медианарратива.

Первой харак­те­ри­сти­кой явля­ет­ся мно­го­слой­ность. Каждый меди­а­текст в соста­ве транс­ме­дий­но­го меди­а­нар­ра­ти­ва рас­ши­ря­ет и уточ­ня­ет нар­ра­тив­ную рам­ку, что при­во­дит к фор­ми­ро­ва­нию поли­фо­нич­ной и струк­тур­но слож­ной систе­мы смыс­лов. Благодаря это­му ауди­то­рия полу­ча­ет воз­мож­ность погру­жать­ся в нар­ра­тив на раз­лич­ных уров­нях — когни­тив­ном, эмо­ци­о­наль­ном, куль­тур­ном — и выби­рать соб­ствен­ную тра­ек­то­рию вос­при­я­тия исто­рии. Многослойность отно­сит­ся не к уров­ням вос­при­я­тия ауди­то­рии, а к орга­ни­за­ции нар­ра­ти­ва как сово­куп­но­сти вза­и­мо­до­пол­ня­ю­щих медиа­ре­пре­зен­та­ций, что прин­ци­пи­аль­но отли­ча­ет транс­ме­дий­ный меди­а­нар­ра­тив от линей­ных форм повествования.

Логическим про­дол­же­ни­ем мно­го­слой­но­сти высту­па­ет адап­тив­ность. Эта харак­те­ри­сти­ка поз­во­ля­ет транс­ме­дий­но­му меди­а­нар­ра­ти­ву учи­ты­вать куль­тур­ные и соци­аль­ные осо­бен­но­сти раз­лич­ных ауди­тор­ных сег­мен­тов, адап­ти­руя спо­со­бы пода­чи и интер­пре­та­ци­он­ные акцен­ты без утра­ты смыс­ло­вой целост­но­сти нар­ра­ти­ва. Это осо­бен­но акту­аль­но в кон­тек­сте гло­ба­ли­за­ции медиа­по­треб­ле­ния и циф­ро­вой мобильности.

Третьей клю­че­вой харак­те­ри­сти­кой явля­ет­ся интер­ак­тив­ность, обес­пе­чи­ва­ю­щая актив­ное уча­стие поль­зо­ва­те­ля в постро­е­нии нар­ра­ти­ва. Современные тех­но­ло­гии поз­во­ля­ют вклю­чать эле­мен­ты аль­тер­на­тив­ной или допол­нен­ной реаль­но­сти, в резуль­та­те чего ауди­то­рия ста­но­вит­ся актив­ным участ­ни­ком повест­во­ва­ния, и это спо­соб­ству­ет уси­ле­нию вовле­чен­но­сти и инте­ре­са к транс­ме­дий­но­му нар­ра­ти­ву. Современные иссле­до­ва­ния пока­зы­ва­ют, что интер­ак­тив­ность в циф­ро­вой сре­де во мно­гом опо­сре­ду­ет­ся алго­рит­ми­че­ски­ми меха­низ­ма­ми плат­форм, пере­рас­пре­де­ля­ю­щи­ми вни­ма­ние и уси­ли­ва­ю­щи­ми аффек­тив­ную состав­ля­ю­щую меди­а­ком­му­ни­ка­ции [Papacharissi 2020; Klinger, Svensson 2024; Bucher 2019]. В этом кон­тек­сте М. А. Пильгун ука­зы­ва­ет, что транс­ме­дий­ное повест­во­ва­ние созда­ет «поли­фо­нич­ное ком­му­ни­ка­ци­он­ное полот­но», где раз­но­фор­мат­ные эле­мен­ты, раз­ме­щен­ные в кросс-платформенной сре­де, фор­ми­ру­ют син­кре­тич­ный меди­а­текст, инте­гри­ру­ю­щий онлайн- и офлайн-коммуникацию и фор­ми­ру­ю­щий сме­шан­ную реаль­ность [Пильгун 2015]. Интерактивность в дан­ном слу­чае про­яв­ля­ет­ся не как внеш­нее свой­ство отдель­ных медиа­плат­форм, а как струк­тур­ный пара­метр меди­а­нар­ра­ти­ва, опре­де­ля­ю­щий харак­тер его раз­вер­ты­ва­ния и интерпретации.

Кроме того, транс­ме­дий­ные меди­а­нар­ра­ти­вы обла­да­ют высо­ким потен­ци­а­лом эмо­ци­о­наль­но­го воз­дей­ствия и созда­ют усло­вия для пер­со­на­ли­зи­ро­ван­но­го потреб­ле­ния кон­тен­та. Например, соци­аль­ные сети могут исполь­зо­вать­ся для про­дви­же­ния и вовле­че­ния ауди­то­рии, а филь­мы и кни­ги — для рас­кры­тия основ­ных сюжет­ных линий. Взаимодействие меж­ду плат­фор­ма­ми созда­ет синер­ге­ти­че­ский эффект, при кото­ром каж­дая часть исто­рии уси­ли­ва­ет вос­при­я­тие дру­гой. Использование циф­ро­вых кана­лов, в том чис­ле соци­аль­ных медиа, поз­во­ля­ет рас­ши­рять ауди­то­рию про­ек­та и фор­ми­ро­вать устой­чи­вое поль­зо­ва­тель­ское сооб­ще­ство. Как под­чер­ки­ва­ет Р. Праттен, «вовле­че­ние с каж­дым после­ду­ю­щим медиа уси­ли­ва­ет пони­ма­ние, удо­воль­ствие и при­вя­зан­ность ауди­то­рии к исто­рии» [Pratten 2011: 2]. Аналогичную пози­цию зани­ма­ет А. Филлипс, акцен­ти­руя вни­ма­ние на вовле­че­нии поль­зо­ва­те­ля как соав­то­ра повест­во­ва­ния [Phillips 2012]. Таким обра­зом, ком­плекс­ный под­ход к повест­во­ва­нию через раз­лич­ные кана­лы ста­но­вит­ся клю­че­вым меха­низ­мом совре­мен­но­го транс­ме­дий­но­го сторителлинга.

Существующие подходы к анализу медиатекста

Современные иссле­до­ва­ния меди­а­тек­ста пред­став­ля­ют собой меж­дис­ци­пли­нар­ное поле, в кото­ром пере­се­ка­ют­ся линг­ви­сти­ка, меди­а­ком­му­ни­ка­ция, когни­ти­ви­сти­ка, куль­ту­ро­ло­гия, пси­хо­ло­гия и социо­ло­гия. За послед­ние деся­ти­ле­тия сфор­ми­ро­ва­лись раз­лич­ные науч­ные под­хо­ды, каж­дый из кото­рых пред­ла­га­ет соб­ствен­ные инстру­мен­ты и тео­ре­ти­че­ские осно­ва­ния ана­ли­за медиатекстов.

Семиотический под­ход, опи­ра­ю­щий­ся на тру­ды Ю. М. Лотмана, Ч. С. Пирса и Р. Барта [Лотман 2000; Пирс 2000; Барт 1989], рас­смат­ри­ва­ет меди­а­текст как систе­му зна­ков, под­чи­нен­ную куль­тур­ным кодам. Однако, как отме­ча­ет Е. В. Алтабаева, совре­мен­ные меди­а­тек­сты пред­став­ля­ют собой «зна­ко­вую систе­му сме­шан­но­го типа», где вер­баль­ные, визу­аль­ные и ауди­аль­ные коды инте­гри­ру­ют­ся в еди­ном ком­му­ни­ка­тив­ном про­стран­стве, что тре­бу­ет выхо­да за пре­де­лы клас­си­че­ской семи­о­ти­ки и при­ме­не­ния меж­дис­ци­пли­нар­ных мето­дов ана­ли­за [Алтабаева 2019: 19]. Кроме того, в сво­ей тра­ди­ци­он­ной фор­ме семи­о­ти­че­ский под­ход ори­ен­ти­ро­ван пре­иму­ще­ствен­но на ана­лиз зна­ко­вых струк­тур и может в мень­шей сте­пе­ни учи­ты­вать идео­ло­ги­че­скую и праг­ма­ти­че­скую нагру­жен­ность меди­а­тек­ста, осо­бен­но в усло­ви­ях циф­ро­вой медиа­сре­ды. Современные иссле­до­ва­ния демон­стри­ру­ют попыт­ки рас­ши­ре­ния семи­о­ти­че­ско­го инстру­мен­та­рия за счет когни­тив­ных и циф­ро­вых под­хо­дов, вклю­чая кон­цеп­цию «глу­бо­кой семи­о­ти­ки» Г. Л. Тульчинского [Тульчинский 2019], когнитивно-семиотическую мето­ди­ку М. И. Киосе [Киосе 2020] и исполь­зо­ва­ние вычис­ли­тель­ных мето­дов ана­ли­за, в том чис­ле sentiment-анализа [Исаева и др. 2025]. Таким обра­зом, совре­мен­ная семи­о­ти­ка эво­лю­ци­о­ни­ру­ет в сто­ро­ну ана­ли­за меди­а­тек­ста как муль­ти­мо­даль­ной и праг­ма­ти­че­ски нагру­жен­ной систе­мы, одна­ко в изо­ля­ции она оста­ет­ся недо­ста­точ­ной для ком­плекс­но­го опи­са­ния транс­ме­дий­ной медиакоммуникации.

Контент-анализ, широ­ко при­ме­ня­е­мый в мас­со­вых иссле­до­ва­ни­ях, ори­ен­ти­ро­ван на коли­че­ствен­ную интер­пре­та­цию содер­жа­ния меди­а­тек­ста. Его эффек­тив­ность под­твер­жда­ет­ся рядом оте­че­ствен­ных работ послед­них лет (см., напри­мер: [Олешкова 2020; Дельгадо, Гриценко, Прокопчук 2020; Ефимова 2019]). Вместе с тем мето­до­ло­ги­че­ские огра­ни­че­ния контент-анализа свя­за­ны с его пре­иму­ще­ствен­ной ори­ен­та­ци­ей на фор­ма­ли­зу­е­мые пока­за­те­ли и недо­ста­точ­ным уче­том праг­ма­ти­че­ских, когни­тив­ных и интер­пре­та­тив­ных пара­мет­ров меди­а­тек­ста. В этом кон­тек­сте М. А. Пильгун ука­зы­ва­ет, что «транс­фор­ма­ция ком­му­ни­ка­тив­ной сре­ды при­ве­ла к инте­гри­ро­ва­нию раз­лич­ных сфер на всех уров­нях и зна­чи­тель­но изме­ни­ла харак­те­ри­сти­ки тек­ста, кото­рый нуж­да­ет­ся в даль­ней­шем ком­плекс­ном меж­дис­ци­пли­нар­ном ана­ли­зе» [Пильгун 2015]. Данное наблю­де­ние под­чер­ки­ва­ет, что коли­че­ствен­ные мето­ды ана­ли­за, будучи эффек­тив­ны­ми для реше­ния опре­де­лен­но­го кру­га иссле­до­ва­тель­ских задач, тре­бу­ют допол­не­ния каче­ствен­ны­ми и интер­пре­та­тив­ны­ми под­хо­да­ми при изу­че­нии меди­а­тек­стов, функ­ци­о­ни­ру­ю­щих в транс­ме­дий­ной и поли­ко­до­вой среде.

Дискурс-анализ, в част­но­сти кри­ти­че­ский дискурс-анализ Н. Фэарклоу, поз­во­ля­ет выяв­лять идео­ло­ги­че­ские и мани­пу­ля­тив­ные стра­те­гии в меди­а­текстах [Fairclough 1995]. Высокая ана­ли­ти­че­ская про­дук­тив­ность дан­но­го под­хо­да под­твер­жда­ет­ся и в оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ке [Калинин, Лесникова 2025; Первухина 2024; Кошкин 2021]. О. В. Лущинская уточ­ня­ет, что дан­ный метод сосре­до­то­чен на «опи­са­нии вклю­чен­ных и исклю­чен­ных тем; иерар­хи­че­ском раз­ме­ще­нии инфор­ма­ции в текстах СМИ», а так­же на «про­цес­сах иерар­хи­за­ции репре­зен­та­ций» и «леги­ти­ма­ции опре­де­лен­но­го опы­та и прак­тик» [Лущинская 2021: 68]. Однако в сво­ей линг­во­цен­трич­ной фор­ме дискурс-анализ может игно­ри­ро­вать визу­аль­ные, интер­ак­тив­ные и поли­ко­до­вые аспек­ты транс­ме­дий­но­го медиатекста.

В свя­зи с этим осо­бую зна­чи­мость при­об­ре­та­ет когнитивно-дискурсивный под­ход, широ­ко пред­став­лен­ный в тру­дах Т. А. ван Дейка, Р. Фаулера, Н. Фэйрклафа, а в оте­че­ствен­ной нау­ке — у Е. С. Кубряковой, Е. В. Алтабаевой, Т. Г. Добросклонской. Согласно Т. А. ван Дейку, меди­а­текст сле­ду­ет изу­чать с точ­ки зре­ния «кон­текст­ных моде­лей» — мен­таль­ных кон­струк­ций, через кото­рые инди­вид интер­пре­ти­ру­ет соци­аль­ную реаль­ность [Дейк 2014: 198]. В этом под­хо­де меди­а­текст рас­смат­ри­ва­ет­ся как резуль­тат когни­тив­ной дея­тель­но­сти, в про­цес­се кото­рой язы­ко­вая лич­ность не про­сто сооб­ща­ет инфор­ма­цию, а фор­ми­ру­ет опре­де­лен­ную кар­ти­ну мира.

Современные иссле­до­ва­ния под­твер­жда­ют про­дук­тив­ность когнитивно-дискурсивного ана­ли­за при изу­че­нии меди­а­тек­стов в усло­ви­ях идео­ло­ги­че­ской и поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции, а так­же при ана­ли­зе поли­мо­даль­ных и пуб­лич­ных форм выска­зы­ва­ния [Бекмурзаева 2019; Калинин, Князева 2023; Цобехия 2025]. Тем самым дан­ный под­ход поз­во­ля­ет выяв­лять вза­и­мо­связь дис­кур­сив­ных стра­те­гий, когни­тив­ных моде­лей адре­са­та и праг­ма­ти­че­ско­го эффек­та медиатекста.

Психолингвистический под­ход сосре­до­то­чен на про­цес­сах вос­при­я­тия, пони­ма­ния и интер­пре­та­ции меди­а­тек­ста. Как под­чер­ки­ва­ет Е. С. Кубрякова, «вер­баль­ная дея­тель­ность СМИ фор­ми­ру­ет устой­чи­вые пове­ден­че­ские и мен­таль­ные моде­ли» [Кубрякова, Цурикова 2008: 187]. Это поз­во­ля­ет трак­то­вать меди­а­текст как меха­низм фор­ми­ро­ва­ния кар­ти­ны мира. В усло­ви­ях циф­ро­вой интер­ак­тив­но­сти дан­ный под­ход при­об­ре­та­ет осо­бую акту­аль­ность, посколь­ку поль­зо­ва­тель ста­но­вит­ся актив­ным участ­ни­ком меди­а­ком­му­ни­ка­ции, а ана­лиз меди­а­тек­ста вклю­ча­ет иссле­до­ва­ние эмо­ци­о­наль­ных и когни­тив­ных реак­ций ауди­то­рии [Ерофеева 2026].

Функционально-стилистический и линг­во­куль­ту­ро­ло­ги­че­ский под­хо­ды, при­ме­ня­е­мые пре­иму­ще­ствен­но в линг­ви­сти­ке тек­ста, поз­во­ля­ют ана­ли­зи­ро­вать жанрово-стилистические осо­бен­но­сти меди­а­тек­ста и его роль в куль­тур­ной ком­му­ни­ка­ции. При этом акцент дела­ет­ся на рече­вых жан­рах, образ­ных сред­ствах, сти­ли­сти­че­ских реги­страх и их функ­ци­ях в мас­со­вой куль­ту­ре. В рабо­тах Т. Г. Добросклонской под­чер­ки­ва­ет­ся, что «меди­а­тек­сты насы­ще­ны куль­ту­розна­чи­мой инфор­ма­ци­ей, в них фик­си­ру­ют­ся и отра­жа­ют­ся как общие, так и спе­ци­фи­че­ские осо­бен­но­сти функ­ци­о­ни­ро­ва­ния наци­о­наль­ных язы­ков и куль­тур» [Добросклонская 2008: 58].

В послед­ние деся­ти­ле­тия в запад­ной медиа­линг­ви­сти­ке актив­но раз­ви­ва­ют­ся новые теоретико-методологические направ­ле­ния. Так, муль­ти­мо­даль­ный дис­кур­са­на­лиз [Kress, Leeuwen 2001; Hiippala, Bateman 2022; Bateman 2022; O’Halloran 2023] поз­во­ля­ет учи­ты­вать вза­и­мо­дей­ствие тек­ста, изоб­ра­же­ния, зву­ка и визу­аль­ных кодов. Нарративный ана­лиз [Oe 2025; Josselson, Hammack 2021] исполь­зу­ет­ся для выяв­ле­ния струк­тур повест­во­ва­ния, осо­бен­но актуа­лен в транс­ме­дий­ных нар­ра­ти­вах. Интермедиальность [Elleström 2021; Ruckenstein 2023; Jensen, Schirrmacher 2024; Bateman 2025] иссле­ду­ет пере­хо­ды и свя­зи меж­ду раз­ны­ми меди­у­ма­ми. Визуальнокультурный ана­лиз [Peng, Lock, Ali Salah 2024; Cox, Wright 2025] ори­ен­ти­ро­ван на репре­зен­та­цию смыс­лов в визу­аль­ной куль­ту­ре. Аффективный под­ход [Pratesi 2019] ана­ли­зи­ру­ет эмо­ци­о­наль­ную состав­ля­ю­щую циф­ро­вых ком­му­ни­ка­ций. Также зна­чи­мы­ми явля­ют­ся кон­цеп­ции меди­а­эко­ло­гии [Cinque 2024; Myers 2025], циф­ро­вой гер­ме­нев­ти­ки [Evink 2020; Cohen, Jana, Gurney 2024] и соци­о­се­ми­о­ти­ки [Hodge, Kress 1988; Wong 2019; Elhamy 2022; Scianna 2025], изу­ча­ю­щие ком­плекс­ные усло­вия функ­ци­о­ни­ро­ва­ния меди­а­тек­ста как куль­тур­ной и соци­аль­ной формы.

В оте­че­ствен­ной науч­ной тра­ди­ции важ­ным эта­пом раз­ви­тия мето­до­ло­гии ана­ли­за меди­а­тек­стов ста­ло фор­ми­ро­ва­ние пара­диг­мы меди­аль­но­сти, пред­ло­жен­ной В. Е. Чернявской. Автор рас­смат­ри­ва­ет меди­аль­ность как «оформ­лен­ность смыс­ла, при­вя­зан­ность смыс­ло­вы­ра­же­ния к опре­де­лен­но­му фор­ма­ту, спо­со­бу выра­же­ния» [Чернявская 2015: 8]. Медиатекст в ее пони­ма­нии пред­став­ля­ет собой гете­ро­ген­ную семи­о­ти­че­скую струк­ту­ру, в кото­рой соче­та­ют­ся вер­баль­ные, визу­аль­ные, ауди­аль­ные и кине­ти­че­ские зна­ки. Чернявская под­чер­ки­ва­ет, что совре­мен­ная линг­ви­сти­ка пере­жи­ва­ет меди­аль­ный пово­рот, свя­зан­ный со сме­ще­ни­ем иссле­до­ва­тель­ско­го фоку­са с содер­жа­ния сооб­ще­ния на фор­мы и кана­лы смыс­ло­вой репре­зен­та­ции. Такой под­ход рас­ши­ря­ет рам­ки ана­ли­за меди­а­тек­ста и поз­во­ля­ет рас­смат­ри­вать его функ­ци­о­ни­ро­ва­ние в непо­сред­ствен­ной свя­зи с усло­ви­я­ми вос­при­я­тия и рас­про­стра­не­ния в циф­ро­вой медиасреде.

Нельзя обой­ти вни­ма­ни­ем пред­ло­жен­ный Т. Г. Добросклонской медиа­линг­ви­сти­че­ский метод ана­ли­за меди­а­тек­ста, в рам­ках кото­ро­го ана­лиз меди­а­тек­ста осу­ществ­ля­ет­ся с опо­рой на инфор­ма­ци­он­ную модель раз­вер­ты­ва­ния содер­жа­ния. Данная модель вклю­ча­ет пять вза­и­мо­свя­зан­ных ком­по­нен­тов: отбор фак­тов, осве­ще­ние собы­тий, созда­ние обра­зов, фор­ми­ро­ва­ние сте­рео­ти­пов и куль­тур­но­и­део­ло­ги­че­ский кон­текст. Как отме­ча­ет иссле­до­ва­тель, «на ее осно­ве мож­но дос­ко­наль­но про­сле­дить не толь­ко меха­низм пре­вра­ще­ния собы­тия реаль­ной жиз­ни в собы­тие медий­ное, или новость, но и понять осо­бен­но­сти вли­я­ния медиа­сре­ды на фор­ми­ро­ва­ние инфор­ма­ци­он­ной кар­ти­ны мира как в инди­ви­ду­аль­ном, так и в обще­ствен­ном созна­нии» [Добросклонская 2020: 160]. Несмотря на высо­кую мето­до­ло­ги­че­скую цен­ность дан­но­го под­хо­да, его при­ме­не­ние в усло­ви­ях транс­ме­дий­ной медиа­сре­ды ока­зы­ва­ет­ся огра­ни­чен­ным. Информационная модель Т. Г. Добросклонской ори­ен­ти­ро­ва­на пре­иму­ще­ствен­но на ана­лиз отдель­но­го меди­а­тек­ста в рам­ках одной плат­фор­мы и сла­бо учи­ты­ва­ет кросс-платформенную цир­ку­ля­цию смыс­лов, интер­ак­тив­ное уча­стие ауди­то­рии и вари­а­тив­ность муль­ти­мо­даль­ных форм репре­зен­та­ции, харак­тер­ные для транс­ме­дий­ных медианарративов.

В этом кон­тек­сте пока­за­тель­ным явля­ет­ся заме­ча­ние Е. В. Веселовской о том, что «недо­ста­точ­ное исполь­зо­ва­ние опы­та дру­гих гума­ни­тар­ных наук затруд­ня­ет кон­стру­и­ро­ва­ние мето­ди­ки ана­ли­за меди­а­тек­стов, адек­ват­ной совре­мен­ной медиа­сре­де» [Веселовская 2013: 107]. Данное поло­же­ние под­чер­ки­ва­ет необ­хо­ди­мость выхо­да за рам­ки отдель­ных дис­ци­пли­нар­ных под­хо­дов при ана­ли­зе меди­а­тек­ста в усло­ви­ях циф­ро­вой и транс­ме­дий­ной ком­му­ни­ка­ции. Современные транс­ме­дий­ные тек­сты харак­те­ри­зу­ют­ся поли­ко­до­во­стью, муль­ти­мо­даль­но­стью и функ­ци­о­ни­ру­ют в усло­ви­ях посто­ян­но­го вза­и­мо­дей­ствия с аудиторией.

При этом сле­ду­ет под­черк­нуть, что ни один из опи­сан­ных под­хо­дов в изо­ля­ции не поз­во­ля­ет ком­плекс­но учесть струк­тур­ную, жан­ро­вую, когни­тив­ную, семи­о­ти­че­скую и праг­ма­ти­че­скую эво­лю­цию меди­а­тек­ста в кросс-платформенной сре­де. Каждый из них раз­ра­ба­ты­вал­ся для реше­ния опре­де­лен­но­го кру­га задач и внес зна­чи­мый вклад в раз­ви­тие меди­а­ис­сле­до­ва­ний. Однако в усло­ви­ях крос­сплат­фор­мен­ной медиа­сре­ды дан­ные под­хо­ды в изо­ля­ции не поз­во­ля­ют ком­плекс­но учи­ты­вать дина­ми­ку функ­ци­о­ни­ро­ва­ния меди­а­тек­ста. Так, дискурс-анализ ори­ен­ти­ро­ван пре­иму­ще­ствен­но на вер­баль­ный уро­вень, тогда как контент-анализ и клас­си­че­ский семи­о­ти­че­ский ана­лиз в мень­шей сте­пе­ни учи­ты­ва­ют соци­аль­но­ком­му­ни­ка­тив­ный, визу­аль­ный и интер­ак­тив­ный контексты.

В свя­зи с этим воз­ни­ка­ет необ­хо­ди­мость в инте­гра­тив­ной ана­ли­ти­че­ской моде­ли, кото­рая объ­еди­ни­ла бы силь­ные сто­ро­ны суще­ству­ю­щих под­хо­дов и поз­во­ли­ла иссле­до­вать меди­а­текст в его кросс-платформенном, муль­ти­мо­даль­ном и интер­ак­тив­ном измерении.

Теоретическим фун­да­мен­том пред­по­ла­га­е­мой моде­ли слу­жит син­тез про­ве­рен­ных науч­ных кон­цеп­ций, что под­твер­жда­ет ее тео­ре­ти­че­скую обос­но­ван­ность. Она опи­ра­ет­ся на идеи транс­ме­дий­но­сти Г. Дженкинса, когнитивно-дискурсивные уста­нов­ки (Т. A. ван Дейк, Е. С. Кубрякова), прин­ци­пы клас­си­че­ской семи­о­ти­ки (Ю. М. Лотман, Ч. С. Пирс), медиа­линг­ви­сти­ку (Т. Г. Добросклонская, В. Е. Чернявская), а так­же на тео­рию рече­вых актов и линг­во­праг­ма­ти­ку. Такая меж­дис­ци­пли­нар­ная тео­ре­ти­че­ская осно­ва не толь­ко обес­пе­чи­ва­ет рас­ши­ре­ние мето­до­ло­ги­че­ско­го арсе­на­ла, но и фор­ми­ру­ет новую опти­ку ана­ли­за меди­а­тек­ста, адек­ват­ную усло­ви­ям циф­ро­вой трансформации.

Описание методики исследования

Методика пред­став­ля­ет собой прак­ти­че­скую реа­ли­за­цию обо­зна­чен­но­го тео­ре­ти­че­ско­го син­те­за, изло­жен­но­го в преды­ду­щих раз­де­лах, и направ­ле­на на апро­ба­цию раз­ра­бо­тан­ной мно­го­уров­не­вой моде­ли ана­ли­за меди­а­тек­ста, функ­ци­о­ни­ру­ю­ще­го в соста­ве транс­ме­дий­но­го меди­а­нар­ра­ти­ва. Исследование осно­ва­но на соче­та­нии когнитивно-дискурсивного, структурно-функционального, семи­о­ти­че­ско­го и нар­ра­то­ло­ги­че­ско­го под­хо­дов, а так­же на поло­же­ни­ях тео­рии транс­ме­дий­ной ком­му­ни­ка­ции и кри­ти­че­ско­го дискурс-анализа. Такой ком­плекс­ный под­ход поз­во­ля­ет рас­смат­ри­вать меди­а­текст как слож­ную и мно­го­пла­но­вую еди­ни­цу, функ­ци­о­ни­ру­ю­щую в усло­ви­ях циф­ро­вой транс­фор­ма­ции и кросс-платформенного распространения.

Материалом иссле­до­ва­ния послу­жи­ли транс­ме­дий­ные меди­а­нар­ра­ти­вы, став­шие вираль­ны­ми в рос­сий­ской циф­ро­вой медиа­сре­де в 2023–2025 гг. и затра­ги­ва­ю­щие акту­аль­ные социально-политические темы. Особое вни­ма­ние уде­ля­лось мате­ри­а­лам, рас­про­стра­няв­шим­ся в кросс-платформенном режи­ме (новост­ные сай­ты, агре­га­то­ры, видео­хо­стин­ги, соци­аль­ные сети). Ключевыми кри­те­ри­я­ми отбо­ра ста­ли муль­ти­мо­даль­ность (соче­та­ние вер­баль­ных и визу­аль­ных ком­по­нен­тов), адап­тив­ность содер­жа­ния к осо­бен­но­стям кон­крет­ной плат­фор­мы, а так­же высо­кий уро­вень поль­зо­ва­тель­ской вовле­чен­но­сти, опре­де­ля­е­мый сово­куп­но­стью коли­че­ствен­ных пока­за­те­лей (про­смот­ры, ком­мен­та­рии, репо­сты) и каче­ствен­ных при­зна­ков (нали­чие актив­ной интер­пре­та­ци­он­ной и оце­ноч­ной реак­ции ауди­то­рии). Всего про­ана­ли­зи­ро­ва­но более 15 меди­а­нар­ра­ти­вов, каж­дый из кото­рых про­сле­жи­вал­ся на всех эта­пах транс­ме­дий­но­го распространения.

Анализ эмпи­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла про­во­дил­ся с исполь­зо­ва­ни­ем раз­ра­бо­тан­ной мно­го­уров­не­вой моде­ли. На каж­дом уровне при­ме­ня­лись соот­вет­ству­ю­щие мето­ды ана­ли­за: сравнительно-сопоставительный метод исполь­зо­вал­ся для выяв­ле­ния раз­ли­чий меж­ду плат­фор­мен­ны­ми вер­си­я­ми меди­а­тек­ста, струк­тур­но­функ­ци­о­наль­ный — для опи­са­ния орга­ни­за­ции меди­а­тек­ста и его жанрово-стилистических харак­те­ри­стик, когнитивно-дискурсивный и семи­о­ти­че­ский — для интер­пре­та­ции смыс­ло­вых и зна­ко­вых трансформаций.

Предлагаемая мето­ди­ка направ­ле­на на вос­пол­не­ние суще­ству­ю­ще­го мето­до­ло­ги­че­ско­го дефи­ци­та и может быть исполь­зо­ва­на как в науч­ном ана­ли­зе меди­а­тек­ста, так и в при­клад­ных сфе­рах: медиа­кри­ти­ке, жур­на­ли­сти­ке, медиа­линг­ви­сти­ке, линг­во­ди­дак­ти­ке, сти­ли­сти­ке и при­клад­ной семиотике.

Обоснование многоуровневой консолидируемой модели анализа трансмедийного медиатекста

Структура пред­ла­га­е­мой мно­го­уров­не­вой кон­со­ли­ди­ро­ван­ной моде­ли ана­ли­за меди­а­тек­ста опре­де­ля­ет­ся систе­мой тео­ре­ти­че­ских пред­по­сы­лок, зада­ю­щих пони­ма­ние меди­а­тек­ста как объ­ек­та иссле­до­ва­ния в усло­ви­ях циф­ро­вой и транс­ме­дий­ной ком­му­ни­ка­ции. Эти пред­по­сыл­ки носят онто­ло­ги­че­ский, эпи­сте­мо­ло­ги­че­ский и праг­ма­ти­че­ский харак­тер и обес­пе­чи­ва­ют мето­до­ло­ги­че­скую обос­но­ван­ность модели.

1. Онтологическая харак­те­ри­сти­ка (како­ва при­ро­да меди­а­тек­ста?): его сущ­ность заклю­ча­ет­ся в гибрид­но­сти и поли­ко­до­во­сти (вер­баль­ное + визу­аль­ное + ауди­аль­ное + интерактивное).
2. Эпистемологическая (что мы позна­ем?): совре­мен­ный меди­а­текст позна­ет­ся не как ста­тич­ный объ­ект, а как дина­ми­че­ский процесс.
3. Прагматическая (как он функ­ци­о­ни­ру­ет?): меди­а­текст суще­ству­ет в усло­ви­ях транс­ме­дий­но­сти — повест­во­ва­ния, рас­пре­де­лен­но­го по мно­же­ству платформ.

Модель вклю­ча­ет семь вза­и­мо­свя­зан­ных уров­ней ана­ли­за, выстро­ен­ных по прин­ци­пу от внеш­не­го к внут­рен­не­му и от струк­ту­ры к функ­ции, обра­зуя логи­че­скую цепоч­ку ана­ли­за. Каждый уро­вень отве­ча­ет за опре­де­лен­ный аспект функ­ци­о­ни­ро­ва­ния меди­а­тек­ста, а их сово­куп­ность поз­во­ля­ет рас­смат­ри­вать его как цель­ный транс­ме­дий­ный объ­ект. Для повы­ше­ния ана­ли­ти­че­ской нагляд­но­сти уров­ни объ­еди­не­ны в три логи­че­ских бло­ка, каж­дый из кото­рых отра­жа­ет фик­си­ро­ван­ное мето­до­ло­ги­че­ское изме­ре­ние ана­ли­за меди­а­тек­ста. Данная груп­пи­ров­ка носит интер­пре­та­ци­он­ный харак­тер и не пред­по­ла­га­ет пере­ста­нов­ки уровней.

Структура моде­ли пред­став­ле­на ниже на рисун­ке. На схе­ме отоб­ра­же­ны уров­ни ана­ли­за. Их объ­еди­не­ние в ана­ли­ти­че­ские бло­ки осу­ществ­ля­ет­ся на уровне тео­ре­ти­че­ско­го опи­са­ния и не пред­по­ла­га­ет отдель­но­го гра­фи­че­ско­го выделения.

Рисунок. Многоуровневая кон­со­ли­ди­ро­ван­ная модель ана­ли­за меди­а­тек­ста в соста­ве транс­ме­дий­но­го медианарратива

Блок 1. Контекстуально-дискурсивный (уров­ни 1–2). Контекстуальный уро­вень явля­ет­ся фун­да­мен­том ана­ли­за. Бессмысленно ана­ли­зи­ро­вать текст, не пони­мая, когда, где, на какой плат­фор­ме и для какой ауди­то­рии он создан. Контекст зада­ет систе­му коор­ди­нат для все­го после­ду­ю­ще­го ана­ли­за, учи­ты­вая культурно-исторические усло­вия, политико-идеологическую ситу­а­цию, тех­ни­че­ские осо­бен­но­сти медиа­плат­фор­мы и харак­те­ри­сти­ки ауди­то­рии. Следующий за ним дис­кур­сив­ный уро­вень отве­ча­ет на вопрос «Что гово­рит­ся и как?». Он выяв­ля­ет идео­ло­ги­че­ские уста­нов­ки, отбор фак­тов и языково-риторические стра­те­гии, через кото­рые меди­а­текст кон­стру­и­ру­ет кар­ти­ну мира. Без уче­та дис­кур­сив­но­го уров­ня ана­лиз рис­ку­ет остать­ся поверх­ност­ным опи­са­ни­ем содер­жа­ния. Взаимосвязь этих уров­ней оче­вид­на: кон­крет­ный кон­текст порож­да­ет соот­вет­ству­ю­щий тип дис­кур­са, опре­де­ля­ю­щий тональ­ность и смыс­ло­вую направ­лен­ность медианарратива.

Блок 2. Знаковая реа­ли­за­ция (уров­ни 3–4). Семиотический уро­вень отве­ча­ет на вопрос «Как смысл вопло­щен в зна­ках?». Идеи и смыс­лы дис­кур­са мате­ри­а­ли­зу­ют­ся через кон­крет­ные зна­ки: обра­зы, сим­во­лы, цве­та, зву­ки, типо­гра­фи­ку и т. д. Это «мате­рия» меди­а­тек­ста. За ним сле­ду­ет жанрово-стилистический уро­вень, пока­зы­ва­ю­щий, в какой фор­ме подан мате­ри­ал. Жанр и стиль опре­де­ля­ют, как кон­тент адап­ти­ру­ет­ся к плат­фор­ме и ожи­да­е­мо­му фор­ма­ту потреб­ле­ния. Один и тот же дис­курс может при­ни­мать раз­лич­ные жан­ро­вые вопло­ще­ния: офи­ци­аль­ное сооб­ще­ние оформ­ля­ет­ся как новост­ной репор­таж, а та же инфор­ма­ция в интер­не­те может появить­ся в жан­ре мема, блог-поста или видео­сю­же­та. Таким обра­зом, семи­о­ти­че­ский уро­вень мате­ри­а­ли­зу­ет смыс­лы, а жанрово-стилистический — струк­ту­ри­ру­ет их в соот­вет­ствии с ком­му­ни­ка­тив­ной ситуацией.

Блок 3. Воздействие и куль­тур­ное уко­ре­не­ние (уров­ни 5–6). Пятый, праг­ма­ти­че­ский, уро­вень отве­ча­ет на вопрос «Зачем это ска­за­но?». Он рас­кры­ва­ет ком­му­ни­ка­тив­ные интен­ции и стра­те­гии вли­я­ния на ауди­то­рию: убеж­де­ние, побуж­де­ние к дей­ствию, эмо­ци­о­наль­ное воз­дей­ствие, навя­зы­ва­ние оцен­ки и т. п. Шестой, соци­о­куль­тур­ный, уро­вень поме­ща­ет меди­а­текст в широ­кий куль­тур­ный кон­текст. Он объ­яс­ня­ет, поче­му опре­де­лен­ные праг­ма­ти­че­ские стра­те­гии рабо­та­ют, какие цен­ност­ные коды, мифы или архе­ти­пы задей­ству­ют­ся для уси­ле­ния сооб­ще­ния. Связь этих уров­ней про­яв­ля­ет­ся в том, что праг­ма­ти­че­ское воз­дей­ствие (напри­мер, моби­ли­зо­вать ауди­то­рию) дости­га­ет­ся через апел­ля­цию к раз­де­ля­е­мым соци­о­куль­тур­ным смыс­лам (пат­ри­о­тизм, защи­та тра­ди­ци­он­ных цен­но­стей, страх перед «чужим» и т. д.).

Интегрирующий уро­вень (уро­вень 7). Динамический (транс­ме­дий­ный) уро­вень явля­ет­ся завер­ша­ю­щим эле­мен­том моде­ли. В отли­чие от осталь­ных, дан­ный уро­вень выпол­ня­ет инте­гра­тив­ную и мета­а­на­ли­ти­че­скую функ­цию, он фик­си­ру­ет транс­фор­ма­ции меди­а­тек­ста при его пере­хо­де меж­ду плат­фор­ма­ми, демон­стри­руя, как меня­ют­ся струк­ту­ра, жанр, визу­аль­ные сред­ства, ком­му­ни­ка­тив­ные интен­ции и соци­о­куль­тур­ные коды.

Данный уро­вень не вклю­ча­ет­ся ни в один из трех ана­ли­ти­че­ских бло­ков, так как он не опи­сы­ва­ет отдель­ный аспект меди­а­тек­ста, а обоб­ща­ет резуль­та­ты всех преды­ду­щих эта­пов ана­ли­за и поз­во­ля­ет сопо­ста­вить их в рам­ках еди­но­го крос­сплат­фор­мен­но­го кон­тек­ста. Это обес­пе­чи­ва­ет ана­ли­ти­че­скую целост­ность моде­ли и поз­во­ля­ет выявить общие зако­но­мер­но­сти адап­та­ции и пере­рас­пре­де­ле­ния смыс­лов в транс­ме­дий­ной коммуникации.

Например, при мигра­ции меди­а­тек­ста из услов­но­го Telegram в TikTok суще­ствен­но меня­ют­ся все пара­мет­ры тек­ста: кон­текст сме­ща­ет­ся с полу­за­кры­той груп­по­вой сре­ды к открыто-развлекательной пло­щад­ке; дис­курс транс­фор­ми­ру­ет­ся с отно­си­тель­но ана­ли­ти­че­ско­го тона на эмоционально-экспрессивный; раз­вер­ну­тый текст, бед­ный визу­аль­но, усту­па­ет место ярко­му видео­ря­ду с кли­по­вым мон­та­жом (изме­не­ние на семи­о­ти­че­ском уровне); инфор­ма­ци­он­ный жанр пуб­ли­ка­ции пере­хо­дит в фор­мат корот­ко­го видео или скет­ча; праг­ма­ти­ка инфор­ми­ро­ва­ния заме­ща­ет­ся стра­те­ги­ей вовле­че­ния и раз­вле­че­ния, а гло­баль­ный нар­ра­тив может лока­ли­зо­вать­ся через узна­ва­е­мые мемы и куль­тур­ные аллюзии.

Тем самым дина­ми­че­ский уро­вень инте­гри­ру­ет резуль­та­ты всех преды­ду­щих эта­пов ана­ли­за и поз­во­ля­ет выявить зако­но­мер­но­сти смыс­ло­вых, струк­тур­ных и функ­ци­о­наль­ных изме­не­ний меди­а­тек­ста в кросс-платформенной сре­де. Он демон­стри­ру­ет, как один и тот же меди­а­текст моди­фи­ци­ру­ет­ся на раз­ных плат­фор­мах по всем пара­мет­рам — от содер­жа­ния и фор­мы до функ­ции и куль­тур­но­го зна­че­ния, что поз­во­ля­ет про­сле­дить меха­низ­мы адап­та­ции, реме­ди­а­ции и пере­рас­пре­де­ле­ния смыс­ла в транс­ме­дий­ной коммуникации.

Практическая при­ме­ни­мость под­твер­жда­ет­ся ана­ли­зом реаль­ных меди­а­кей­сов, при­ве­ден­ном в нашем иссле­до­ва­нии. Модель пред­ла­га­ет понят­ный алго­ритм рабо­ты для исследователя-медиааналитика:

• отбор меди­а­нар­ра­ти­ва и сбор его репре­зен­та­ции на раз­ных платформах;
• про­ве­де­ние после­до­ва­тель­но­го ана­ли­за по семи уровням;
• сопо­став­ле­ние полу­чен­ных дан­ных и выяв­ле­ние зако­но­мер­но­стей трансформации;
• интер­пре­та­ция и визу­а­ли­за­ция резуль­та­тов (напри­мер, в таб­ли­це или схеме).

Из это­го сле­ду­ет, что модель не сво­дит­ся к меха­ни­че­ско­му объ­еди­не­нию раз­но­род­ных мето­дов, а фор­ми­ру­ет целост­ную ана­ли­ти­че­скую рам­ку, в кото­рой каж­дый уро­вень выпол­ня­ет авто­ном­ную функ­цию, интер­пре­ти­ру­е­мую во вза­и­мо­свя­зи с сосед­ни­ми уров­ня­ми и про­ве­ря­е­мую на эта­пе дина­ми­че­ско­го сопоставления.

Анализ материала и результаты исследования

Для апро­ба­ции и демон­стра­ции ана­ли­ти­че­ских воз­мож­но­стей пред­ло­жен­ной моде­ли был про­ве­ден поуров­не­вый ана­лиз ряда совре­мен­ных медиа­сю­же­тов, репре­зен­ти­ру­ю­щих раз­лич­ные типы транс­ме­дий­ных меди­а­нар­ра­ти­вов. Осознанное при­вле­че­ние несколь­ких кей­сов обу­слов­ле­но зада­чей пока­зать уни­вер­саль­ность моде­ли и ее при­ме­ни­мость к раз­лич­ным типам транс­ме­дий­ных меди­а­нар­ра­ти­вов, функ­ци­о­ни­ру­ю­щих в неод­но­род­ных тема­ти­че­ских, жан­ро­вых и плат­фор­мен­ных кон­фи­гу­ра­ци­ях. В рам­ках дан­но­го раз­де­ла при­о­ри­тет отдан не сквоз­но­му ана­ли­зу одно­го меди­а­нар­ра­ти­ва, а мето­до­ло­ги­че­ской демон­стра­ции опе­ра­ци­о­наль­ной реле­вант­но­сти каж­до­го ана­ли­ти­че­ско­го уров­ня модели.

1. Контекстуальный уровень

Освещение тер­ак­та в «Крокус Сити Холле» в мар­те 2024 г. в рос­сий­ском медиа­про­стран­стве демон­стри­ру­ет, как кон­текст зада­ет рам­ку интер­пре­та­ции медиа­со­бы­тия. Медианарратив фор­ми­ро­вал­ся под дей­стви­ем всех клю­че­вых кон­тек­сту­аль­ных фак­то­ров. Историко-культурный пласт акти­ви­ро­вал репер­ту­ар наци­о­наль­ной трав­мы, отсы­лая к тра­ге­ди­ям в Беслане, Буденновске и на Дубровке, что уже зада­ет опре­де­лен­ный эмо­ци­о­наль­ный и сим­во­ли­че­ский регистр. Политико-идеологический кон­текст опре­де­лил интер­пре­та­ци­он­ную рам­ку: в феде­раль­ных медиа собы­тие было немед­лен­но встро­е­но в дис­курс внеш­ней угро­зы, попыт­ки деста­би­ли­за­ции, а так­же поли­ти­че­ской кон­со­ли­да­ции обще­ства, что про­яв­ля­лось в исполь­зо­ва­нии фор­мул «удар по мир­ным граж­да­нам», «попыт­ка под­ры­ва ста­биль­но­сти», «тер­ро­ри­сти­че­ская ата­ка про­тив стра­ны». Одновременно Telegram-каналы транс­ли­ро­ва­ли аль­тер­на­тив­ные вер­сии, выдви­гая кон­спи­ро­ло­ги­че­ские трак­тов­ки и кри­ти­ку офи­ци­аль­ной реак­ции. Медиатехнологический фак­тор про­явил­ся в стре­ми­тель­ном рас­про­стра­не­нии поча­со­во­го визу­аль­но­го кон­тен­та с места собы­тий: видео­за­пи­си с оче­вид­ца­ми и кад­ры дро­на обле­те­ли мес­сен­дже­ры и соц­се­ти в тече­ние пер­вых часов, при­чем раз­ные плат­фор­мы по-разному мар­ки­ро­ва­ли допу­сти­мые обра­зы и сте­пень эмо­ци­о­наль­но­го воз­дей­ствия. Аудиториальные раз­ли­чия ста­ли осо­бен­но оче­вид­ны в реак­ци­ях: моло­деж­ная ауди­то­рия демон­стри­ро­ва­ла повы­шен­ную вос­при­им­чи­вость к визуально-драматическому кон­тен­ту, в то вре­мя как стар­шее поко­ле­ние в боль­шей сте­пе­ни ори­ен­ти­ро­ва­лось на теле­ви­зи­он­ные фор­ма­ты и офи­ци­аль­ные интерпретации.

Контекстуальный уро­вень ана­ли­за транс­ме­дий­но­го меди­а­тек­ста выпол­ня­ет систе­мо­об­ра­зу­ю­щую функ­цию, зада­вая рам­ки и осно­ва­ния для реа­ли­за­ции всех после­ду­ю­щих уров­ней ана­ли­за. Тем самым он обес­пе­чи­ва­ет коге­рент­ность линг­ви­сти­че­ской интер­пре­та­ции медиа­про­цес­са в его акту­аль­ном, циф­ро­вом и все­о­хва­ты­ва­ю­щем измерении.

2. Дискурсивный уровень

Дискурсивные раз­ли­чия в интер­пре­та­ции медиа­со­бы­тия ярко про­яви­лись в осве­ще­нии под­пи­са­ния согла­ше­ния о сов­мест­ной добы­че ред­ко­зе­мель­ных метал­лов меж­ду США и Украиной. Американские СМИ (CNN, The New York Times, The Hill) сфор­ми­ро­ва­ли дис­курс энер­ге­ти­че­ско­го парт­нер­ства, устой­чи­во­го раз­ви­тия и тех­но­ло­ги­че­ской неза­ви­си­мо­сти. Использовались фор­му­лы securing the global supply chain, partnership for clean energy, countering resource monopolies. Этот нар­ра­тив под­дер­жи­вал­ся визу­аль­но — кар­та­ми место­рож­де­ний, инфо­гра­фи­кой о дефи­ци­те ура­на, интер­вью с экс­пер­та­ми в сфе­ре гео­по­ли­ти­ки и энергетики.

Украинские медиа в боль­шин­стве слу­ча­ев исполь­зо­ва­ли дис­курс суве­рен­но­го раз­ви­тия, тех­но­ло­ги­че­ской модер­ни­за­ции и аль­ян­са с Западом. Акценты дела­лись на укреп­ле­нии меж­ду­на­род­ных пози­ций стра­ны, модер­ни­за­ции про­из­водств и вкла­де в обороноспособность.

В рос­сий­ских медиа в ответ фор­ми­ро­вал­ся кри­ти­че­ский дис­курс и дис­курс подо­зри­тель­но­сти: согла­ше­ние пода­ва­лось как инстру­мент внеш­не­го кон­тро­ля над укра­ин­ски­ми при­род­ны­ми ресур­са­ми, под­чер­ки­ва­лись рис­ки эко­ло­ги­че­ско­го и поли­ти­че­ско­го харак­те­ра, зву­ча­ли фор­му­ли­ров­ки «рас­про­да­жа недр», «коло­ни­аль­ный про­тек­то­рат» и «гео­по­ли­ти­че­ская игра США». Также актив­но исполь­зо­ва­лись визу­аль­ные при­е­мы: образ ура­но­во­го карье­ра, тре­вож­ные цве­то­вые схе­мы, заго­лов­ки в сти­ле «Явный при­мер коло­ни­аль­ной поли­ти­ки»¹. Подобные выска­зы­ва­ния апел­ли­ро­ва­ли к ауди­то­рии через страх, скеп­сис и идео­ло­ги­че­скую противопоставленность.

Особую роль в совре­мен­ных усло­ви­ях игра­ют алго­рит­ми­че­ские плат­фор­мен­ные фак­то­ры, фор­ми­ру­ю­щие не толь­ко доступ к дис­кур­су, но и его струк­ту­ру. Алгоритмы медиа­плат­форм отда­ют пред­по­чте­ние мате­ри­а­лам с высо­кой эмо­ци­о­наль­ной нагруз­кой, что уси­ли­ва­ет рито­ри­ку кон­флик­та, обост­ря­ет инто­на­ции и визу­аль­ные мар­ке­ры. Цифровая плат­фор­ма ста­но­вит­ся не про­сто кана­лом, но соучаст­ни­ком в про­ду­ци­ро­ва­нии дис­кур­са, опре­де­ляя, какие фор­мы выска­зы­ва­ния полу­чат наи­боль­ший охват.

Кроме того, авто­ма­ти­зи­ро­ван­ные мето­ды дис­кур­сив­но­го ана­ли­за, вклю­чая тема­ти­че­ское моде­ли­ро­ва­ние и ана­лиз тональ­но­сти, поз­во­ля­ют систе­ма­ти­зи­ро­вать боль­шие объ­е­мы тек­стов и выяв­лять повто­ря­ю­щи­е­ся пат­тер­ны интер­пре­та­ции. Это осо­бен­но важ­но в усло­ви­ях транс­ме­дий­ной фраг­мен­та­ции, где дис­курс цир­ку­ли­ру­ет в асин­хрон­ном и поли­ко­до­вом формате.

3. Семиотический уровень

Протесты в Турции вес­ной 2025 г. демон­стри­ру­ют, как визу­аль­ные и куль­тур­ные коды орга­ни­зу­ют меди­а­текст. Рассматриваемый меди­а­нар­ра­тив насы­щен зна­ко­вы­ми струк­ту­ра­ми, соче­та­ю­щи­ми локаль­ные и гло­баль­ные сим­во­лы. Центральным визу­аль­ным мар­ке­ром стал порт­рет Мустафы Кемаля Ататюрка, появ­ляв­ший­ся на фла­гах и транс­па­ран­тах. Он функ­ци­о­ни­ро­вал как ико­на свет­ской госу­дар­ствен­но­сти и оппо­зи­ци­он­ный знак, про­ти­во­сто­я­щий исламско-консервативной повест­ке. Присутствие англо­языч­ных лозун­гов (Justice is to do) допол­ни­тель­но сиг­на­ли­зи­ро­ва­ло о стрем­ле­нии к интер­на­ци­о­на­ли­за­ции протеста.

Другим зна­ко­вым эле­мен­том ста­ла мас­ка Гая Фокса — интер­тек­сту­аль­ный сим­вол гло­баль­но­го сопро­тив­ле­ния, пере­ко­ди­ро­ван­ный в турец­ком кон­тек­сте в знак борь­бы с авто­ри­та­риз­мом. Ее соче­та­ние с наци­о­наль­ной сим­во­ли­кой (турец­кий флаг, цита­ты Ататюрка) созда­ва­ло эффект интер­куль­тур­ной легитимации.

Особую выра­зи­тель­ность при­об­рел образ дер­ви­ша в про­ти­во­га­зе — фигу­ры, вби­ра­ю­щей в себя сра­зу несколь­ко уров­ней зна­че­ния: рели­ги­оз­ную тра­ди­цию (суфизм), граж­дан­ский про­тест, теат­ра­ли­зо­ван­ную инстал­ля­цию. Этот знак ста­но­вил­ся визу­аль­ным «кон­ден­са­то­ром» смыс­лов — от исто­ри­че­ской пре­ем­ствен­но­сти до поли­ти­че­ской актуальности.

Не менее важ­на цве­то­вая коди­ров­ка: пре­об­ла­да­ние крас­но­го цве­та (фла­ги, бан­не­ры, одеж­да) уси­ли­ва­ло эмо­ци­о­наль­ную напря­жен­ность, мар­ки­ро­ва­ло сопри­част­ность и под­ни­ма­ло пат­ри­о­ти­че­ский пафос. Лозунг Her şey çok güzel olacak — «Все будет хоро­шо» стал меме­ти­че­ским сим­во­лом, лег­ко вос­про­из­во­ди­мым на раз­ных плат­фор­мах, от сто­рис до фут­бо­лок, выпол­няя функ­цию зна­ко­вой син­хро­ни­за­ции транс­ме­дий­но­го высказывания.

Контрастный визу­аль­ный ряд в про­власт­ных медиа (мас­ки, капю­шо­ны, кад­ры раз­ру­ше­ний) созда­вал семи­о­ти­че­ский нар­ра­тив угро­зы и про­ти­во­по­став­лял про­те­сту­ю­щим обра­зы предо­сте­ре­же­ния, ста­биль­но­сти и порядка.

Следует учи­ты­вать, что каж­дая медиа­плат­фор­ма дик­ту­ет соб­ствен­ные пра­ви­ла визу­аль­ной коди­ров­ки. В Instagram* доми­ни­ру­ет ико­ни­че­ская репре­зен­та­ция, в Telegram — шиф­ров­ка визу­аль­ных и тек­сто­вых эле­мен­тов, в TikTok — мон­таж, зву­ко­вое оформ­ле­ние и эмо­ци­о­наль­ное воз­дей­ствие. Фрагменты семи­о­ти­че­ски зна­чи­мо­го тек­ста долж­ны быть согла­со­ва­ны меж­ду собой, ина­че смысл рас­па­да­ет­ся. Это осо­бен­но важ­но в усло­ви­ях поли­ко­до­во­сти транс­ме­дий­ных нарративов.

Семиотический уро­вень ана­ли­за поз­во­ля­ет зафик­си­ро­вать, какие зна­ки задей­ству­ют­ся в медиа­по­вест­во­ва­нии, как они рас­пре­де­ля­ют­ся меж­ду плат­фор­ма­ми, какие ассо­ци­а­тив­ные и эмо­ци­о­наль­ные коды они акти­ви­ру­ют и каким обра­зом фор­ми­ру­ют коге­рент­ную (или кон­фликт­ную) сим­во­ли­че­скую кар­ти­ну мира. В транс­ме­дий­ной ком­му­ни­ка­ции, где фраг­мен­ты одно­го собы­тия репре­зен­ти­ру­ют­ся по-разному, семи­о­ти­ка ста­но­вит­ся инстру­мен­том удер­жа­ния смыс­ло­вой целост­но­сти в усло­ви­ях плат­фор­мен­ной и куль­тур­ной фрагментации.

4. Жанрово-стилистический уровень

В усло­ви­ях транс­ме­дий­но­сти жан­ро­вая струк­ту­ра меди­а­тек­ста под­вер­же­на посто­ян­ным мута­ци­ям: клас­си­че­ские жан­ры (интер­вью, репор­таж, ана­ли­ти­че­ская колон­ка) транс­фор­ми­ру­ют­ся и ком­би­ни­ру­ют­ся с новы­ми фор­ма­та­ми (виде­об­лог, под­каст, сто­рис, чел­лендж, визу­аль­ная новел­ла). Возникает явле­ние жан­ро­вой поли­фо­нии — мно­же­ствен­но­сти и сме­ше­ния жан­ров внут­ри одно­го медиа­по­вест­во­ва­ния, где один и тот же сюжет реа­ли­зу­ет­ся в раз­ных фор­ма­тах: от инфо­гра­фи­ки и ана­ли­ти­ки до паро­дий­но­го ролика.

Стилистическая палит­ра меди­а­тек­ста вклю­ча­ет вер­баль­ные (лек­си­ка, син­так­сис, типы нар­ра­ти­ва), визу­аль­ные (цвет, ком­по­зи­ция, ико­но­гра­фия), ауди­аль­ные (инто­на­ция, музы­каль­ное сопро­вож­де­ние), а так­же интер­ак­тив­ные и гипер­тек­сту­аль­ные ком­по­нен­ты. Многие совре­мен­ные медиа­про­дук­ты пред­став­ля­ют собой сти­ли­сти­че­ские гибри­ды, где официально-деловая рито­ри­ка может сосед­ство­вать с раз­го­вор­ной мане­рой, а серьез­ный поли­ти­че­ский дис­курс — с игро­вы­ми и коме­дий­ны­ми инто­на­ци­я­ми. Это осо­бен­но харак­тер­но для поль­зо­ва­тель­ско­го кон­тен­та, в кото­ром гра­ни­цы меж­ду сти­ля­ми раз­мы­ты и под­чи­не­ны цели мак­си­маль­но­го охва­та и воздействия.

Каждая плат­фор­ма фор­ми­ру­ет соб­ствен­ные жанрово-стилистические пред­по­чте­ния и дик­ту­ет тех­ни­че­ские, фор­мат­ные и куль­тур­ные пара­мет­ры. Например, YouTube под­дер­жи­ва­ет длин­ные фор­ма­ты, адап­ти­ро­ван­ные под жан­ры видео­эс­се, интер­вью, доку­мен­та­ли­сти­ки, реак­ции и бло­га. Instagram* куль­ти­ви­ру­ет визу­аль­но насы­щен­ные фор­ма­ты — фото­и­сто­рии, сто­рис, кару­се­ли, инфо­гра­фи­ку. TikTok ори­ен­ти­ро­ван на жан­ры кли­по­во­го нар­ра­ти­ва, паро­дий, тан­це­валь­ных и дра­ма­ти­зи­ро­ван­ных мини-скетчей. В Telegram пре­об­ла­да­ет син­тез жур­на­лист­ской крат­ко­сти и автор­ско­го ком­мен­та­рия. Платформа X (быв­ший Twitter) фоку­си­ру­ет­ся на крат­ких, афо­ри­стич­ных фор­ма­тах, кото­рые вклю­ча­ют жан­ры мик­роб­ло­га, мгно­вен­ной реак­ции, поли­ти­че­ско­го ком­мен­та­рия и циф­ро­вой аги­та­ции, осо­бое зна­че­ние при­об­ре­та­ют лако­нич­ность, ост­ро­умие, сти­ли­сти­че­ская поля­ри­за­ция и меме­ти­за­ция высказывания.

Показательным при­ме­ром слу­жит медиа­ре­пре­зен­та­ция внеш­не­по­ли­ти­че­ских ини­ци­а­тив Дональда Трампа в 2025 г., в част­но­сти его заяв­ле­ний о Гренландии. В соц­се­ти Truth Social Трамп опуб­ли­ко­вал аги­та­ци­он­ный видео­ро­лик, сти­ли­сти­че­ски оформ­лен­ный как поли­ти­че­ский мани­фест с эле­мен­та­ми эмо­ци­о­наль­но­го сто­ри­тел­лин­га. Этот видео­текст соче­та­ет в себе жан­ро­вые чер­ты пред­вы­бор­но­го обра­ще­ния, исто­ри­че­ской ретро­спек­ции и моби­ли­за­ци­он­но­го пат­ри­о­ти­че­ско­го видео. Тот же нар­ра­тив в медиа вро­де Bild** или Axios при­об­ре­та­ет иные жан­ро­вые и сти­ли­сти­че­ские фор­мы: поли­ти­че­ский репор­таж, ана­ли­ти­че­ская замет­ка, обзор­ная колон­ка. В TikTok или YouTube тема Гренландии реп­ли­ци­ру­ет­ся в виде паро­дий, нар­ра­тив­ных визу­а­ли­за­ций, видео­ма­те­ри­а­лов, пред­став­ля­ю­щих собой реак­цию поль­зо­ва­те­лей, и даже аль­тер­на­тив­ных «гео­по­ли­ти­че­ских карт», под­час иро­нич­ных или конспирологических.

Жанрово-стилистический уро­вень поз­во­ля­ет иссле­до­вать, как транс­ме­дий­ный текст сохра­ня­ет узна­ва­е­мость и связ­ность, несмот­ря на фор­мат­ную дис­пер­сию, и какие жанрово-стилистические коды ста­но­вят­ся носи­те­ля­ми устой­чи­вых смыс­лов. Это уро­вень, на кото­ром фор­ми­ру­ет­ся не толь­ко пода­ча, но и ритм нар­ра­ти­ва, инто­на­ция медий­но­го выска­зы­ва­ния, а так­же эсте­ти­ка, опре­де­ля­ю­щая эмо­ци­о­наль­ное и когни­тив­ное вос­при­я­тие медиа­сю­же­та в усло­ви­ях циф­ро­вой, муль­ти­мо­даль­ной и платформенно-фрагментированной реальности.

5. Прагматический уровень

Медиатексты, осо­бен­но в усло­ви­ях транс­ме­дий­ной сре­ды, функ­ци­о­ни­ру­ют как акты воз­дей­ствия — убеж­де­ния, побуж­де­ния, акту­а­ли­за­ции эмо­ций, навя­зы­ва­ния оце­нок или леги­ти­ма­ции пози­ций. Прагматические пара­мет­ры тек­ста охва­ты­ва­ют целе­вые уста­нов­ки, ком­му­ни­ка­тив­ные наме­ре­ния и стра­те­гии рече­во­го пове­де­ния участ­ни­ков, и в транс­ме­дий­ной меди­а­э­ко­си­сте­ме это осо­бен­но заметно.

Яркий при­мер — линг­во­праг­ма­ти­че­ское оформ­ле­ние видео­ро­ли­ка Дональда Трампа, опуб­ли­ко­ван­но­го в Truth Social в фев­ра­ле 2025 г. и посвя­щен­но­го защи­те Гренландии от «рос­сий­ской агрес­сии» и «китай­ской экс­пан­сии». Это выска­зы­ва­ние, обла­да­ю­щее высо­кой интен­ци­о­наль­ной насы­щен­но­стью, опи­ра­ет­ся на стра­те­гию эмо­ци­о­наль­но­го моби­ли­зу­ю­ще­го воз­дей­ствия. Слоганы «Америка на сто­роне Гренландии» и «Время встать вме­сте ради мира и без­опас­но­сти» акти­ви­ру­ют кол­лек­тив­ную иден­тич­ность и созда­ют образ мораль­но­го дол­га. Видеоряд сопро­вож­да­ет­ся тре­вож­ной музы­кой, чет­ки­ми визу­аль­ны­ми мета­фо­ра­ми (кар­ты, воен­ная тех­ни­ка, лица грен­ланд­цев), уси­ли­ва­ю­щи­ми эмо­ци­о­наль­ное вовлечение.

Лингвопрагматическая струк­ту­ра выска­зы­ва­ния здесь ком­плекс­на: она вклю­ча­ет рече­вой акт обе­ща­ния, стра­те­гию убеж­де­ния, мар­ки­ро­ван­ные эпи­те­ты («экс­пан­сия», «агрес­сия»), а так­же импли­цит­ную угро­зу («США обес­пе­чи­ва­ли без­опас­ность — и гото­вы сде­лать это сно­ва»). Эффект уси­ли­ва­ет­ся плат­фор­мен­ной праг­ма­ти­кой Truth Social — соци­аль­ной сети, ори­ен­ти­ро­ван­ной на сто­рон­ни­ков Трампа, где фор­мат пуб­ли­ка­ции пред­по­ла­га­ет крат­кость, экс­прес­сию и поли­ти­зи­ро­ван­ную поляризацию.

На плат­фор­ме X эти же нар­ра­ти­вы адап­ти­ру­ют­ся под иной праг­ма­ти­че­ский сце­на­рий: исполь­зо­ва­ние огра­ни­чен­но­го объ­е­ма тек­ста сти­му­ли­ру­ет иро­ни­че­ские ремар­ки, хеш­те­ги, цеп­ля­ю­щие заго­лов­ки и мета­ком­мен­та­рии. Медиаповедение там стро­ит­ся на ост­ро­умии, кон­фликт­но­сти и гипер­тро­фи­ро­ван­ной лако­нич­но­сти. Один и тот же тезис, напри­мер «Гренландия при­над­ле­жит Америке», может обо­ра­чи­вать­ся мемом, иро­нич­ной риф­мой или про­во­ка­ци­он­ной нарезкой.

Telegram-каналы исполь­зу­ют дру­гую праг­ма­ти­че­скую стра­те­гию: дове­ри­тель­ный тон, нар­ра­тив экс­пер­ти­зы, ссыл­ки на инсай­ды. Например, обсуж­де­ние пла­нов США по мили­та­ри­за­ции Арктики сопро­вож­да­ет­ся полу­офи­ци­аль­ны­ми фор­му­ли­ров­ка­ми, сти­ли­зо­ван­ны­ми под поли­ти­че­скую ана­ли­ти­ку. Здесь доми­ни­ру­ют рече­вые акты пред­по­ло­же­ния, пре­ду­пре­жде­ния, интер­пре­та­ции, а так­же при­е­мы интер­тек­сту­аль­но­го свя­зы­ва­ния (ссыл­ки на архив­ные пре­це­ден­ты, рас­суж­де­ния о НАТО, цита­ты В. В. Путина).

Лингвопрагматический уро­вень ана­ли­за выяв­ля­ет и раз­ли­чия в стра­те­ги­ях воз­дей­ствия: запад­ные медиа­ре­сур­сы часто исполь­зу­ют рито­ри­че­ские вопро­сы и эмоционально-приключенческое повест­во­ва­ние (герой, угро­за, мис­сия), тогда как рос­сий­ские медиа при­бе­га­ют к стра­те­гии дис­кре­ди­та­ции, где клю­че­вую роль игра­ют эпи­те­ты, иро­ния и сомне­ние: «нео­ко­ло­ни­аль­ная рито­ри­ка», «при­кры­тие гео­по­ли­ти­че­ских аппе­ти­тов», «модер­ни­зи­ро­ван­ная док­три­на Монро».

Таким обра­зом, линг­во­праг­ма­ти­че­ский уро­вень не про­сто фик­си­ру­ет спо­со­бы выра­же­ния — он рас­кры­ва­ет, как меди­а­тек­сты управ­ля­ют вни­ма­ни­ем, интер­пре­та­ци­ей и эмо­ци­я­ми аудитории.

6. Социокультурный уровень

Социокультурный уро­вень поз­во­ля­ет иссле­до­вать, каким обра­зом медиа­про­дук­ты вза­и­мо­дей­ству­ют с куль­тур­ной, соци­аль­ной и идео­ло­ги­че­ской реаль­но­стью, в кото­рой они созда­ют­ся, цир­ку­ли­ру­ют и вос­при­ни­ма­ют­ся. В цен­тре вни­ма­ния ока­зы­ва­ет­ся не толь­ко репре­зен­та­ция, но и про­дук­ция цен­ност­ных ори­ен­ти­ров, мен­таль­ных моде­лей, сим­во­ли­че­ских оппо­зи­ций и куль­тур­ных сце­на­ри­ев, встра­и­ва­е­мых в меди­а­текст. Анализ на этом уровне опи­ра­ет­ся на «когнитивно-дискурсивную пара­диг­му» [Кубрякова 2008], в рам­ках кото­рой меди­а­текст рас­смат­ри­ва­ет­ся как носи­тель и ретранс­ля­тор линг­во­куль­тур­ных смыс­лов, фор­ми­ру­ю­щих кол­лек­тив­ное созна­ние и моду­ли­ру­ю­щих инди­ви­ду­аль­ное вос­при­я­тие медиареальности.

Важной частью соци­о­куль­тур­но­го ана­ли­за ста­но­вит­ся интер­пре­та­ция меди­а­тек­ста как куль­тур­но­го арте­фак­та, тес­но свя­зан­но­го с кон­крет­ным историко-политическим и соци­о­и­део­ло­ги­че­ским кон­тек­стом. Трансформация медиа­сре­ды в усло­ви­ях транс­ме­дий­ной ком­му­ни­ка­ции вле­чет за собой необ­хо­ди­мость адап­та­ции медиа­про­дук­тов к раз­лич­ным ауди­то­ри­ям, что порож­да­ет актив­ное исполь­зо­ва­ние стра­те­гий гло­ка­ли­за­ции — соче­та­ния гло­баль­ных нар­ра­тив­ных рамок с лока­ли­зо­ван­ны­ми куль­тур­ны­ми кода­ми. Как под­чер­ки­вал Роланд Робертсон, гло­ба­ли­за­ция и лока­ли­за­ция явля­ют­ся не вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щи­ми, а вза­и­мо­про­ни­ка­ю­щи­ми про­цес­са­ми, в резуль­та­те чего гло­баль­ное реа­ли­зу­ет­ся через локаль­ное [Robertson 1995: 27]. Эта дина­ми­ка ярко про­яв­ля­ет­ся в транс­ме­дий­ных нар­ра­ти­вах, кото­рые сохра­ня­ют идео­ло­ги­че­скую цель­ность при зна­чи­тель­ной вари­а­тив­но­сти форм куль­тур­ной репрезентации.

Особое вни­ма­ние в рам­ках дан­но­го уров­ня ана­ли­за уде­ля­ет­ся выяв­ле­нию сим­во­ли­че­ских оппо­зи­ций, таких как «свой — чужой», «нор­ма — откло­не­ние», «цен­ность — угро­за», кото­рые арти­ку­ли­ру­ют­ся посред­ством устой­чи­вых архе­ти­пов, мифо­ло­гем, мета­фор и куль­тур­ных репер­ту­а­ров. Эти эле­мен­ты закреп­ля­ют­ся в меди­а­тек­сте как в язы­ко­вом, так и в визу­аль­ном и ауди­аль­ном изме­ре­ни­ях. В транс­ме­дий­ной сре­де текст как меха­низм пере­да­чи куль­ту­ры дей­ству­ет посред­ством повто­ря­ю­ще­го­ся вос­про­из­вод­ства сим­во­ли­че­ских форм, тира­жи­ру­е­мых меж­ду раз­лич­ны­ми платформами.

Неотъемлемой состав­ля­ю­щей ана­ли­за явля­ет­ся так­же учет раз­ли­чий в вос­при­я­тии меди­а­тек­ста, пред­опре­де­ля­е­мых таки­ми соци­о­куль­тур­ны­ми пере­мен­ны­ми, как воз­раст, ген­дер, обра­зо­ва­ние, реги­о­наль­ная иден­тич­ность, рели­ги­оз­ная при­над­леж­ность и уро­вень медиа­гра­мот­но­сти. Эти фак­то­ры обу­слов­ли­ва­ют мно­же­ствен­ность интер­пре­та­ций и идео­ло­ги­че­ских пози­ци­о­ни­ро­ва­ний, фор­ми­ру­ю­щих­ся вокруг одно­го и того же меди­а­нар­ра­ти­ва. В усло­ви­ях поля­ри­зо­ван­но­го медиа­про­стран­ства эта вари­а­тив­ность ста­но­вит­ся осо­бен­но значимой.

Социокультурную спе­ци­фи­ку транс­ме­дий­но­го меди­а­тек­ста нагляд­но иллю­стри­ру­ет репре­зен­та­ция спе­ци­аль­ной воен­ной опе­ра­ции в рос­сий­ском медиа­дис­кур­се. В инсти­ту­ци­о­наль­ных медиа акту­а­ли­зи­ру­ют­ся архе­ти­пы геро­из­ма, жерт­вен­но­сти и защи­ты тра­ди­ци­он­ных цен­но­стей, фор­ми­руя образ исто­ри­че­ской мис­сии и граж­дан­ско­го дол­га. Эти моти­вы закреп­ля­ют­ся в визу­аль­ной и вер­баль­ной рито­ри­ке, в част­но­сти в офи­ци­аль­ных выпус­ках ново­стей, доку­мен­та­ли­сти­ке и пат­ри­о­ти­че­ских сюже­тах. Однако на поль­зо­ва­тель­ских плат­фор­мах — в Telegramканалах, бло­гах, соци­аль­ных сетях — содер­жа­ние под­вер­га­ет­ся транс­фор­ма­ции: те же куль­тур­ные моти­вы могут при­об­ре­тать иро­ни­че­ский, кри­ти­че­ский или трав­ма­ти­че­ский отте­нок. Таким обра­зом, одни и те же нар­ра­тив­ные еди­ни­цы полу­ча­ют раз­лич­ные куль­тур­ные смыс­лы в зави­си­мо­сти от медиа­плат­фор­мы, жан­ро­во­го оформ­ле­ния и целе­вой ауди­то­рии, что и демон­стри­ру­ет рабо­ту меха­низ­мов гло­ка­ли­за­ции в транс­ме­дий­ной экосистеме.

7. Динамический (трансмедийный) уровень

Показательным при­ме­ром, демон­стри­ру­ю­щим осо­бен­но­сти дина­ми­че­ско­го уров­ня, явля­ет­ся исто­рия о тан­ке «Алеша», пре­вра­тив­ша­я­ся в сим­вол геро­из­ма в рам­ках меди­а­нар­ра­ти­ва о СВО. Изначально появив­шись в виде корот­кой хро­ни­ки в новост­ных выпус­ках, этот эпи­зод был опе­ра­тив­но тира­жи­ро­ван в Telegramканалах и допол­нен аудио­ви­зу­аль­ным рядом — схе­ма­ми, фото­гра­фи­я­ми, видео­за­пи­ся­ми, закад­ро­вым голо­сом опе­ра­то­ра БПЛА. Затем после­до­ва­ло рас­ши­ре­ние нар­ра­ти­ва в виде пол­но­цен­но­го сюже­та на YouTube мон­таж­ны­ми сред­ства­ми, уси­ли­ва­ю­щи­ми эмо­ци­о­наль­ное воз­дей­ствие. На RuTube были раз­ме­ще­ны более длин­ные доку­мен­таль­ные вер­сии, допол­нен­ные архив­ны­ми кад­ра­ми и апел­ля­ци­я­ми к исто­ри­че­ской памя­ти, интер­вью с чле­на­ми эки­па­жа. В соци­аль­ных сетях тема полу­чи­ла меме­ти­че­ское раз­ви­тие: появи­лись музы­каль­ные видео­на­рез­ки, сти­ли­за­ции под видео­иг­ру. Таким обра­зом, один медиа­сю­жет раз­ви­вал­ся сра­зу в несколь­ких фор­ма­тах — от офи­ци­аль­но­го пат­ри­о­ти­че­ско­го до игро­во­го, демон­стри­руя не толь­ко мно­го­уров­не­вую струк­ту­ру рас­про­стра­не­ния, но и раз­но­об­ра­зие смыс­ло­вых интерпретаций.

Особенность дина­ми­че­ско­го ана­ли­за заклю­ча­ет­ся и в том, что один и тот же меди­а­нар­ра­тив может демон­стри­ро­вать прин­ци­пи­аль­но раз­ную идео­ло­ги­че­скую направ­лен­ность в зави­си­мо­сти от плат­фор­мы и ауди­то­рии. Так, новост­ной нар­ра­тив о собы­ти­ях на фрон­те, пред­став­лен­ный в феде­раль­ных СМИ, может быть ради­каль­но пере­осмыс­лен на неза­ви­си­мых или аль­тер­на­тив­ных ресур­сах, где меня­ет­ся не толь­ко лек­си­ка, но и визу­аль­ный строй, инто­на­ция, рас­ста­нов­ка смыс­ло­вых акцен­тов. В одних слу­ча­ях транс­ме­дий­ность уси­ли­ва­ет исход­ное посла­ние, а в дру­гих — при­во­дит к его рас­щеп­ле­нию или даже подрыву.

Выводы

Современное медиа­про­стран­ство, функ­ци­о­ни­ру­ю­щее на пере­се­че­нии циф­ро­вой муль­ти­мо­даль­но­сти, плат­фор­мен­ной фраг­мен­та­ции и алго­рит­ми­че­ски управ­ля­е­мо­го рас­про­стра­не­ния, тре­бу­ет прин­ци­пи­аль­но­го пере­смот­ра ана­ли­ти­че­ских под­хо­дов к изу­че­нию меди­а­тек­ста. В усло­ви­ях транс­ме­дий­ной ком­му­ни­ка­ции меди­а­текст утра­чи­ва­ет ста­тус авто­ном­ной и линей­ной еди­ни­цы и функ­ци­о­ни­ру­ет как плат­фор­мен­но обу­слов­лен­ная реа­ли­за­ция более широ­кой нар­ра­тив­ной струк­ту­ры. Он при­об­ре­та­ет подвиж­ный, мно­го­слой­ный и поли­ко­до­вый харак­тер, изме­ня­ясь в зави­си­мо­сти от кана­ла рас­про­стра­не­ния, целе­вой ауди­то­рии и праг­ма­ти­че­ских уста­но­вок коммуникации.

Разработанная в насто­я­щем иссле­до­ва­нии мно­го­уров­не­вая модель транс­ме­дий­но­го ана­ли­за поз­во­ля­ет систем­но учи­ты­вать это услож­не­ние. Включая кон­тек­сту­аль­ный, дис­кур­сив­ный, семи­о­ти­че­ский, жанрово-стилистический, праг­ма­ти­че­ский, соци­о­куль­тур­ный и дина­ми­че­ский уров­ни, она обес­пе­чи­ва­ет все­сто­рон­нее осмыс­ле­ние меди­а­тек­ста как ана­ли­ти­че­ской еди­ни­цы, функ­ци­о­ни­ру­ю­щей в соста­ве транс­ме­дий­но­го меди­а­нар­ра­ти­ва. Каждый уро­вень пред­став­ля­ет собой не изо­ли­ро­ван­ный фраг­мент ана­ли­за, а зве­но в целост­ной струк­ту­ре, поз­во­ля­ю­щей про­сле­дить, как фор­ми­ру­ет­ся, тира­жи­ру­ет­ся и интер­пре­ти­ру­ет­ся меди­а­нар­ра­тив в транс­ме­дий­ной экосистеме.

Практическое при­ме­не­ние моде­ли про­де­мон­стри­ро­ва­но на ряде акту­аль­ных медиа­сю­же­тов, вклю­чая при­ме­ры, свя­зан­ные с репре­зен­та­ци­ей СВО, гео­по­ли­ти­че­ски­ми нар­ра­ти­ва­ми и собы­ти­я­ми гло­баль­но­го резо­нан­са. Использование несколь­ких кей­сов поз­во­ли­ло пока­зать, что транс­ме­дий­ность про­яв­ля­ет­ся не в про­стом рас­про­стра­не­нии иден­тич­но­го содер­жа­ния, а в вари­а­тив­ной моди­фи­ка­ции нар­ра­тив­ных струк­тур и их меди­а­тек­сто­вых реа­ли­за­ций в зави­си­мо­сти от плат­фор­мы, жан­ро­во­го фор­ма­та, визу­аль­но­го оформ­ле­ния и праг­ма­ти­че­ской направ­лен­но­сти. Медиатекст в этом кон­тек­сте пред­ста­ет как мно­же­ствен­ная реаль­ность, в кото­рой раз­лич­ные вер­сии одно­го и того же собы­тия функ­ци­о­ни­ру­ют парал­лель­но, кон­ку­ри­руя за вни­ма­ние, дове­рие и интерпретацию.

Таким обра­зом, пред­ло­жен­ный под­ход рас­ши­ря­ет ана­ли­ти­че­ский инстру­мен­та­рий медиа­линг­ви­сти­ки и зада­ет мето­до­ло­ги­че­ские ори­ен­ти­ры для ком­плекс­но­го изу­че­ния циф­ро­во­го медиа­дис­кур­са. Его при­ме­не­ние пред­став­ля­ет­ся про­дук­тив­ным в иссле­до­ва­ни­ях инсти­ту­ци­о­наль­ной и поль­зо­ва­тель­ской ком­му­ни­ка­ции, поли­ти­че­ской рито­ри­ки и транс­ме­дий­но­го сто­ри­тел­лин­га, а так­же в зада­чах пре­по­да­ва­ния медиа­гра­мот­но­сти и ана­ли­за плат­фор­мен­ных стра­те­гий инфор­ма­ци­он­но­го воз­дей­ствия. Перспективы даль­ней­ших иссле­до­ва­ний свя­за­ны с более деталь­ной опе­ра­ци­о­на­ли­за­ци­ей алго­рит­ми­че­ско­го фак­то­ра как струк­ту­ро­об­ра­зу­ю­ще­го усло­вия функ­ци­о­ни­ро­ва­ния совре­мен­ных меди­а­тек­стов и меди­а­нар­ра­ти­вов в плат­фор­мен­но опо­сре­до­ван­ной сре­де, а так­же с при­ме­не­ни­ем моде­ли к сквоз­но­му ана­ли­зу одно­го транс­ме­дий­но­го меди­а­нар­ра­ти­ва на всех эта­пах его кросс-платформенного раз­вер­ты­ва­ния. Кроме того, модель обла­да­ет потен­ци­а­лом адап­та­ции для авто­ма­ти­зи­ро­ван­ных систем ана­ли­за кон­тен­та и меж­дис­ци­пли­нар­ных иссле­до­ва­ний, охва­ты­ва­ю­щих социо­линг­ви­сти­ку, семи­о­ти­ку, когни­тив­ную нау­ку и циф­ро­вую гума­ни­та­ри­ку. В усло­ви­ях посто­ян­ной транс­фор­ма­ции медий­ной сре­ды имен­но мно­го­уров­не­вый под­ход поз­во­ля­ет удер­жи­вать ана­ли­ти­че­скую целост­ность и кри­ти­че­скую глу­би­ну в изу­че­нии медиа­про­цес­сов современности.