Пятница, Март 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

МЕХАНИЗМ РАЗВЕРТЫВАНИЯ ТЕКСТА В АСПЕКТЕ РЕЧЕВЕДЕНИЯ

В статье рассматривается проблема текстообразования. Утверждается, что динамика текстообразования осуществляется на основе специфического когнитивного механизма, основой которого является чередование компонентов старого и нового знания. Одним из инструментов чередования являются развернутые вариативные повторы, с помощью которых реализуется движение мыслительной динамики в направлении от коммуникативно известного к коммуникативно неизвестному знанию. В основе всего этого когнитивного механизма лежит познавательная оценка, выступающая энергетическим толчком, когнитивным стимулом развертывания произведения.

THE DEPLOYMENT MECHANISM OF THE TEXT IN THE RESEARCH OF SPEECH 

The article deals with the problem of text-formation. The author states that the dynamics of text-formation is carried out on the basis of specific cognitive mechanism, which in its turn is based on the alternation of the components of old and new knowledge. Among the instruments of the alternation are comprehensive variable repeats aimed at implementing the movement of the dynamics of the thought from communicative known knowledge to communicative unknown knowledge. The cognitive mechanism described above is based on the cognitive assessment, that functions as an energy boost, a cognitive stimulus for the development of a composition. 

Наталия Васильевна Данилевская, доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка и стилистики Пермского национального исследовательского университета 

E-mail: danil6@mail.ru

Natalija Vasiljevna Danilevskaya, PhD, Professor of Russian language and stylistics, Perm state national research University 

E-mail: danil6@mail.ru

Данилевская Н. В. Механизм развертывания текста в аспекте речеведения // Медиалингвистика. 2015. № 3 (9). С. 64–72. URL: https://medialing.ru/mekhanizm-razvertyvaniya-teksta-v-aspekte-rechevedeniya/ (дата обращения: 22.03.2019).

Danilevskaya N. V. The deployment mechanism of the text in the research of speech // Media Linguistics, 2015, No. 3 (9), pp. 64–72. Available at: https://medialing.ru/mekhanizm-razvertyvaniya-teksta-v-aspekte-rechevedeniya/ (accessed: 22.03.2019). (In Russian)

УДК 81ʼ42 
ББК 81-133
ГРНТИ 16.21.55 
КОД ВАК 10.02.01

Раз­ра­бо­тан­ная М. Н. Кожи­ной во вто­рой поло­вине про­шло­го века тео­рия тек­ста гар­мо­нич­но объ­еди­ни­лась в нача­ле 2000-х годов с при­шед­шей с Запа­да и став­шей мод­ной тео­ри­ей дис­кур­са и дис­кур­сив­ных прак­тик. Одна­ко ново­мод­ная тео­рия не пода­ви­ла рус­скую тек­сто­ло­гию имен­но пото­му, что гораз­до ранее, чем в зару­беж­ной линг­ви­сти­ке, Кожи­ной были сфор­му­ли­ро­ва­ны и фун­да­мен­таль­но обос­но­ва­ны такие прин­ци­пы тек­ста и его орга­ни­за­ции, как дея­тель­ност­ный харак­тер, про­цес­су­аль­ность, дина­мизм, диа­ло­гич­ность, рече­вая систем­ность, экс­тра­линг­ви­сти­че­ская пред­опре­де­лен­ность само­гó про­из­вод­ства речи. Эта, по сло­вам В. Е. Чер­няв­ской, «куму­ли­ру­ю­щая сила» идей Уче­но­го пора­жа­ет сво­ей мас­штаб­но­стью и эври­стич­но­стью [Чер­няв­ская 2010: 14], сти­му­ли­руя к даль­ней­шей раз­ра­бот­ке все­го того, что Кожи­на не успе­ла сде­лать.

Насто­я­щая ста­тья посвя­ще­на про­бле­ме зако­но­мер­но­стей тек­сто­об­ра­зо­ва­ния, в част­но­сти, одной из этих зако­но­мер­но­стей — меха­низ­му раз­вер­ты­ва­ния тек­ста, в кото­ром отра­жа­ет­ся ана­ли­ти­ко-позна­ва­тель­ная дея­тель­ность чело­ве­ка, и месту в этом меха­низ­ме раз­вер­ну­тых вари­а­тив­ных повто­ров, их роли в дина­ми­ке тек­сто­об­ра­зо­ва­ния.

Целью наших даль­ней­ших рас­суж­де­ний будет попыт­ка выяв­ле­ния и опи­са­ния тек­сто­об­ра­зу­ю­ще­го потен­ци­а­ла вари­а­тив­ных повто­ров, в свя­зи с чем мы наме­ре­ны решить сле­ду­ю­щие зада­чи: 1) опре­де­лить поня­тие «раз­вер­ну­тый вари­а­тив­ный повтор», 2) опи­сать функ­ции и раз­но­вид­но­сти повто­ров, 3) рас­смот­реть поня­тия «ста­рое зна­ние» и «новое зна­ние» и соот­не­сти их с поня­ти­ем раз­вер­ну­то­го вари­а­тив­но­го повто­ра, 4) обос­но­вать поня­тие позна­ва­тель­ной оцен­ки как дви­жу­щей силы тек­сто­об­ра­зу­ю­ще­го меха­низ­ма.

В каче­стве мето­дов ана­ли­за в ста­тье будут исполь­зо­ва­ны функ­ци­о­наль­но-семан­ти­че­ский, ком­по­нент­но-смыс­ло­вой, сопо­ста­ви­тель­но-смыс­ло­вой, фор­маль­но-логи­че­ский.

Мате­ри­а­лом ана­ли­за явля­ет­ся науч­но-попу­ляр­ный текст, пред­став­лен­ный в жур­на­лах «Нау­ка и жизнь», «В мире нау­ки», «Попу­ляр­ная меха­ни­ка», явля­ю­щий­ся одним из наи­бо­лее реле­вант­ных объ­ек­тов для линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за, направ­лен­но­го на вскры­тие тек­сто­об­ра­зу­ю­ще­го меха­низ­ма: науч­но-попу­ляр­ный текст демон­стри­ру­ет логи­ку раз­вер­ты­ва­ния мыс­ли уже «по сво­е­му при­зва­нию», ибо попу­ля­ри­за­ция науч­но­го зна­ния пред­по­ла­га­ет поиск таких язы­ко­вых спо­со­бов объ­яс­не­ния зако­нов миро­устрой­ства, кото­рые (язы­ко­вые спо­со­бы) были бы понят­ны и в то же вре­мя при­вле­ка­тель­ны для самой широ­кой мас­со­вой ауди­то­рии. Отсю­да в науч­но-попу­ляр­ном тек­сте осо­бое вни­ма­ние к логич­но­сти, стро­го­сти, чет­ко­сти и ясно­сти изло­же­ния, кото­рые реа­ли­зу­ют­ся бла­го­да­ря тако­му сред­ству, как раз­вер­ну­тые вари­а­тив­ные повто­ры.

Под раз­вер­ну­ты­ми вари­а­тив­ны­ми повто­ра­ми (РВП) мы пони­ма­ем смыс­ло­вые еди­ни­цы раз­лич­ной про­тя­жен­но­сти, чаще все­го с пере­фра­зи­ров­кой повто­ря­ю­щие выска­зан­ное ранее в тек­сте поло­же­ние и вклю­ча­ю­щие в себя «части­цу» ново­го зна­ния, т. е. неко­то­рое раз­ви­тие темы (содер­жа­ния) про­из­ве­де­ния. 

Поня­тие раз­вер­ну­то­го вари­а­тив­но­го повто­ра было в свое вре­мя раз­ра­бо­та­но для науч­но­го тек­ста и опи­са­но как меха­низм его раз­вер­ты­ва­ния [Дани­лев­ская 1992]. Одна­ко ана­лиз дру­гих дис­кур­сив­ных прак­тик (пуб­ли­ци­сти­че­ской, офи­ци­аль­но-дело­вой, науч­но-попу­ляр­ной) сви­де­тель­ству­ет об уни­вер­саль­ном харак­те­ре это­го поня­тия, о его тек­сто­об­ра­зу­ю­щем потен­ци­а­ле в любой ком­му­ни­ка­ции, направ­лен­ной на фор­ми­ро­ва­ние и выра­же­ние ново­го зна­ния о дей­стви­тель­но­сти.

В отли­чие от тра­ди­ци­он­но пони­ма­е­мых повто­ров (напри­мер, лек­си­че­ских или син­так­си­че­ских), РВП — это еди­ни­цы смыс­ло­вые, пред­на­зна­чен­ные для вос­про­из­ве­де­ния кон­цеп­ту­аль­но важ­ных ком­по­нен­тов содер­жа­ния цело­го про­из­ве­де­ния. Дру­гим отли­чи­ем РВП от тра­ди­ци­он­ных повто­ров явля­ет­ся их рече­вая (тек­сто­вая) при­ро­да: они не суще­ству­ют в язы­ко­вой систе­ме, а функ­ци­о­ни­ру­ют толь­ко в «живой» тка­ни тек­ста, выпол­няя в нем орга­ни­зу­ю­щую (тек­сто­об­ра­зу­ю­щую) зада­чу. Кро­ме того, они кон­цеп­ту­аль­но мар­ки­ро­ва­ны, посколь­ку несут на себе нагруз­ку основ­но­го смыс­ла цело­го про­из­ве­де­ния и выра­жа­ют имен­но новое зна­ние.

Важ­ным свое­об­ра­зи­ем РВП явля­ет­ся и раз­вер­ну­тый харак­тер их содер­жа­ния, при этом содер­жа­тель­ная «раз­вер­ну­тость» дости­га­ет­ся «впа­ян­но­стью» части­цы ново­го в кон­тек­сту­аль­но извест­ное (вос­про­из­во­ди­мое) зна­ние.

При­ве­дем при­мер из тек­ста (Бека­сов, Шен. Отку­да взял­ся миро­вой эко­но­ми­че­ский кри­зис? // Нау­ка и жизнь. 2011. № 11. С. 54−59), выде­лив общие лек­се­мы в выска­зы­ва­нии, впер­вые фик­си­ру­ю­щем мысль, т. е. в основ­ном выска­зы­ва­нии (ОВ), и в выска­зы­ва­нии, повтор­но выра­жа­ю­щем эту же мысль (РВП):

ОВ — Аме­ри­кан­ские дол­ла­ры ста­ли основ­ным эле­мен­том меж­ду­на­род­ных финан­сов — кро­ве­нос­ной систе­мы миро­вой эко­но­ми­ки, где подав­ля­ю­щее боль­шин­ство внеш­не­тор­го­вых рас­че­тов про­из­во­дит­ся имен­но в дол­ла­рах (с. 55).

РВП — Когда мы гово­рим о тоталь­ном рас­про­стра­не­нии дол­ла­ра США в миро­вой эко­но­ми­ке, на прак­ти­ке это озна­ча­ет, что все бан­ки в мире име­ют сче­та в аме­ри­кан­ских бан­ках, что­бы вести рас­чё­ты в дол­ла­рах (Там же).

Несмот­ря на незна­чи­тель­ное коли­че­ство оди­на­ко­вых (дол­лар, миро­вая эко­но­ми­ка) или сино­ни­мич­ных (основ­ной эле­мент меж­ду­на­род­ных финан­сов — тоталь­ное рас­про­стра­не­ние в миро­вой эко­но­ми­ке, рас­че­ты про­из­во­дят­ся — вести рас­че­ты, подав­ля­ю­щее боль­шин­ство внеш­не­тор­го­вых рас­че­тов — все бан­ки в мире) лек­си­че­ских эле­мен­тов, содер­жа­тель­но эти выска­зы­ва­ния пред­став­ля­ют собой прак­ти­че­ски одно и то же, т. е. нали­цо явный смыс­ло­вой повтор, прав­да с семан­ти­че­ским рас­ши­ре­ни­ем, содер­жа­тель­ным обо­га­ще­ни­ем, реа­ли­зу­ю­щим­ся бла­го­да­ря смыс­ло­вой «добав­ке», кото­рую вно­сит в про­цесс повест­во­ва­ния новый (по отно­ше­нию к повто­ря­ю­щим­ся) лек­си­че­ский эле­мент бан­ки.

Вычле­нен­ные из содер­жа­ния цело­го тек­ста и взя­тые в един­стве, РВП тезис­но, «в голом виде» выра­жа­ют идею авто­ра. Сле­до­ва­тель­но, РВП, как еди­ни­цы тек­ста, пред­став­ля­ют собой сред­ство фик­са­ции в нем ново­го зна­ния, а точ­нее это сред­ство выра­же­ния в тек­сте дина­ми­ки позна­ния, интел­лек­ту­аль­но-духов­но­го дви­же­ния мыс­ли авто­ра от не-зна­ния — к непро­ти­во­ре­чи­во­му зна­нию, от вопро­са «Как это сде­лать?» к утвер­жде­нию «Я знаю, чтó это!».

Одна­ко здесь важ­но то, что повто­ры нико­гда не быва­ют тав­то­ло­гич­ны­ми, поэто­му они, во-пер­вых, вари­а­тив­ные — повто­ря­ет­ся та же мысль, но дру­ги­ми сло­ва­ми; во-вто­рых, раз­вер­ну­тые — в струк­ту­ре повто­ра все­гда содер­жит­ся «кру­пи­ца» ново­го зна­ния, т. е. того, о чем не было ска­за­но в основ­ном выска­зы­ва­нии (см. при­мер). Это про­дви­же­ние осу­ществ­ля­ет­ся неза­мет­но для адре­са­та, а так­же в фор­ме спи­ра­ли, где каж­дый новый виток фор­ми­ру­ю­щей­ся мыс­ли син­те­зи­ру­ет содер­жа­ние пред­ше­ству­ю­ще­го и вме­сте с тем раз­ви­ва­ет его, вклю­чая в свой объ­ем кру­пи­цу ново­го зна­ния, что само по себе, как оче­вид­но, невоз­мож­но без повто­ре­ния ранее ска­зан­но­го.

В про­цес­се раз­вер­ты­ва­ния тек­ста вари­а­тив­ные повто­ры реа­ли­зу­ют важ­ней­шие тек­сто­об­ра­зу­ю­щие зада­чи: 1) обоб­ща­ют содер­жа­ние основ­но­го выска­зы­ва­ния, 2) кон­кре­ти­зи­ру­ют его, 3) пояс­ня­ют, 4) уточ­ня­ют, 5) акцен­ти­ру­ют важ­ней­шие ком­по­нен­ты зна­ния, 6) отсы­ла­ют к пред­ше­ству­ю­щим мыс­лям — ретро­спек­тив­ная функ­ция или 7) отсы­ла­ют чита­те­ля к тому, о чем будет ска­за­но далее — про­спек­тив­ная функ­ция РВП.

Таким обра­зом, раз­вер­ну­тые вари­а­тив­ные повто­ры, под­дер­жи­вая в тек­сте дина­ми­ку ста­ро­го и ново­го зна­ния, высту­па­ют в роли рече­во­го меха­низ­ма тек­сто­об­ра­зо­ва­ния [Дани­лев­ская 1992].

Вме­сте с тем дело не в самих повто­рах (в конеч­ном ито­ге повто­ры лишь инстру­мент раз­вер­ты­ва­ния содер­жа­ния тек­ста), а в дина­ми­ке ком­по­нен­тов ста­ро­го и ново­го зна­ния, с помо­щью кото­рых, соб­ствен­но, и осу­ществ­ля­ет­ся раз­вер­ты­ва­ние смыс­ла цело­го тек­ста. Ина­че гово­ря, науч­но-попу­ляр­ный текст явля­ет собою слож­но­ор­га­ни­зо­ван­ное вза­и­мо­дей­ствие ком­по­нен­тов зна­ния — ста­ро­го и ново­го. Эти ком­по­нен­ты, репре­зен­ти­руя в тек­сто­вой тка­ни про­цесс ста­нов­ле­ния неиз­вест­ной до сих пор чита­те­лю цен­но­сти и вопло­щая кре­а­тив­ный потен­ци­ал это­го про­цес­са, про­ни­зы­ва­ют всю смыс­ло­вую струк­ту­ру про­из­ве­де­ния, т. е. явля­ют­ся сквоз­ны­ми еди­ни­ца­ми его раз­вер­ты­ва­ния.

Важ­но под­черк­нуть, что поня­тия ста­ро­го науч­но­го зна­ния (СНЗ) и ново­го науч­но­го зна­ния1 (ННЗ) не иден­тич­ны поня­ти­ям ста­ро­го, извест­но­го, и ново­го, неиз­вест­но­го, в грам­ма­ти­че­ской тео­рии акту­аль­но­го чле­не­ния, где извест­ное и неиз­вест­ное, обо­зна­чая тему и рему син­так­си­че­ской струк­ту­ры, пред­став­ля­ют пре­иму­ще­ствен­но лишь орга­ни­за­цию отдель­но­го выска­зы­ва­ния, при­чем без уче­та спе­ци­фи­ки имен­но науч­но­го зна­ния, его дви­же­ния от не-зна­ния к обос­но­ван­но­му, досто­вер­но­му зна­нию.

Ква­ли­фи­ка­ция кон­крет­но­го ком­по­нен­та зна­ния в кон­крет­ном кон­тек­сте с точ­ки зре­ния «новиз­ны» — «ста­ро­сти» это­го ком­по­нен­та осу­ществ­ля­ет­ся на осно­ве двух кри­те­ри­ев: 1) интер­тек­сту­аль­ной опре­де­лен­но­сти — это науч­но ста­рое («чужое») зна­ние (НСЗ) / науч­но новое (инди­ви­ду­аль­но автор­ское) зна­ние (ННЗ); 2) интра­тек­сту­аль­ной (или ком­му­ни­ка­тив­ной) опре­де­лен­но­сти — это ком­му­ни­ка­тив­но ста­рое (уже выра­жен­ное в дан­ном тек­сте) зна­ние (КСЗ) / ком­му­ни­ка­тив­но новое (впер­вые выра­жа­е­мое в дан­ном тек­сте) зна­ние (КНЗ). При этом оба вари­ан­та ста­ро­го и ново­го зна­ния (НСЗ и ННЗ, с одной сто­ро­ны, КСЗ и КНЗ — с дру­гой) в рече­вой дина­ми­ке коор­ди­ни­ру­ют друг с дру­гом посред­ством сво­их более част­ных раз­но­вид­но­стей [подр. см.: Дани­лев­ская 2005].

При­ве­дем при­ме­ры обо­их типов чере­до­ва­ния.

Интер­тек­сту­аль­ное чере­до­ва­ние:

ОВ — Рос­сия ока­за­лась в такой же ситу­а­ции, как Гре­ция, в 1998 году и тогда, по сути, объ­яви­ла дефолт. Наши дол­ги в абсо­лют­ном выра­же­нии были срав­ни­тель­но неве­ли­ки и миро­вой кри­зис не спро­во­ци­ро­ва­ли. За счёт неф­тя­ных сверх­до­хо­дов в нача­ле 2000-х Рос­сия суме­ла в ито­ге рас­пла­тить­ся и создать резер­вы, кото­рые помог­ли отно­си­тель­но бла­го­по­луч­но пере­жить 2008 год (с. 57). 
(Извест­ное как опо­ра для пере­хо­да к фор­му­ли­ров­ке ново­го, автор­ско­го мне­ния (зна­ния))

РВП — Но мы не можем зло­рад­ство­вать: Рос­сия встро­и­лась в гло­баль­ную эко­но­ми­ку и миро­вую финан­со­вую систе­му, поэто­му мы не менее уяз­ви­мы, чем осталь­ные (с. 57). 
(Новое как поле­ми­ка с извест­ным)

В этом фраг­мен­те извест­ное зна­ние (НСЗ) — эко­но­ми­че­ский кри­зис в Рос­сии в 1998 г. — высту­па­ет в каче­стве опо­ры для пере­хо­да к выра­же­нию ново­го, соб­ствен­но автор­ско­го взгля­да на эту про­бле­му. Поэто­му ННЗ вос­при­ни­ма­ет­ся как акт поле­ми­ки с похо­жей ситу­а­ци­ей в Гре­ции: в Гре­ции дела еще хуже, но мы не долж­ны думать, что застра­хо­ва­ны от подоб­но­го: ср. сло­во­со­че­та­ния мы не можем зло­рад­ство­вать; мы не менее уяз­ви­мы, чем осталь­ные.

Интра­тек­сту­аль­ное чере­до­ва­ние:

ОВ — Всё было заме­ча­тель­но, пока поти­хонь­ку, посте­пен­но не нача­лись про­бле­мы: то один subprime-заём­щик боль­ше не смог пла­тить по кре­ди­ту, то дру­гой (осо­бен­но когда закан­чи­вал­ся срок льгот­ных про­цен­тов в пер­вые годы ипо­те­ки)… Их зало­жен­ные дома ста­ли выстав­лять­ся на про­да­жу бан­ка­ми, кото­рые, торо­пясь изба­вить­ся от зало­га и покрыть про­сро­чен­ную задол­жен­ность, за ценой осо­бо не сто­я­ли. Таких «стрес­со­вых» про­даж ста­но­ви­лось всё боль­ше. Опом­нив­ши­е­ся бан­ки ста­ли сокра­щать свою ипо­теч­ную экс­пан­сию… Но к тому момен­ту на росте рын­ка недви­жи­мо­сти застрой­щи­ки уже успе­ли постро­ить нема­ло жилья (с. 57). 
(КНЗ — впер­вые выра­жен­ный ком­по­нент зна­ния)

РВП — Стрем­ле­ние к нажи­ве ослаб­ля­ет здра­вый смысл и осто­рож­ность, допол­ни­тель­ная при­быль про­во­ци­ру­ет на неоправ­дан­ный риск. В этом слу­чае источ­ни­ком рис­ка ста­но­вят­ся сами про­фес­си­о­наль­ные участ­ни­ки финан­со­во­го рын­ка, вовле­ка­ю­щие в опас­ную зону сво­их кли­ен­тов и менее ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных парт­нё­ров (с. 59). 
(КСЗ — повтор­но выра­жен­ное) 

В дан­ном при­ме­ре зафик­си­ро­ва­но вос­про­из­ве­де­ние одной и той же мыс­ли (о без­рас­суд­ных рис­ках в стрем­ле­нии бан­ков к нажи­ве): ком­по­нент выра­жа­е­мо­го зна­ния ока­зы­ва­ет­ся извест­ным (ста­рым) для чита­те­ля из пред­ше­ству­ю­ще­го изло­же­ния.

Пере­пле­те­ние раз­ных видов зна­ния, явля­ясь неза­мет­ным для чита­те­ля, ока­зы­ва­ет­ся кон­струк­тив­но зна­чи­мым для про­цес­са тек­сто­про­из­вод­ства. Так, интер­тек­сту­аль­ное вза­и­мо­дей­ствие — чере­до­ва­ние НСЗ и ННЗ — осо­бен­но акту­аль­но и, сле­до­ва­тель­но, частот­но в рам­ках фор­му­ли­ро­ва­ния и выра­же­ния в тек­сте про­блем­ной ситу­а­ции и про­бле­мы, т. е. в тех фраг­мен­тах, кото­рые пред­ва­ря­ют пол­но­мас­штаб­ное выра­же­ние соб­ствен­но кон­цеп­ту­аль­но­го зна­ния. В этих частях тек­ста про­ис­хо­дит свое­об­раз­ная гар­мо­ни­за­ция ново­го зна­ния со ста­рым, логи­че­ское выве­де­ние пер­во­го из вто­ро­го, поэто­му сти­ли­сти­ко-рече­вая струк­ту­ра таких фраг­мен­тов невоз­мож­на без интер­тек­сту­аль­ных ком­по­нен­тов зна­ния. Осталь­ные три эта­па раз­ви­тия позна­ва­тель­ной цепоч­ки (идея — гипо­те­за — дока­за­тель­ство — вывод/закон) свя­за­ны преж­де все­го с выра­же­ни­ем имен­но науч­но ново­го зна­ния, поэто­му в этих частях тек­ста более акту­аль­ным ста­но­вит­ся интра­тек­сту­аль­ное вза­и­мо­дей­ствие ком­по­нен­тов зна­ния, когда каж­дый сле­ду­ю­щий этап раз­вер­ты­ва­ния содер­жа­ния, вво­дя­щий в текст оче­ред­ную кру­пи­цу ново­го зна­ния, целе­на­прав­лен­но «увя­зы­ва­ет­ся» авто­ром с уже извест­ны­ми из лево­го кон­тек­ста мыс­ля­ми-выска­зы­ва­ни­я­ми, в том чис­ле и выска­зы­ва­ни­я­ми, пред­став­ля­ю­щи­ми извест­ное для нау­ки зна­ние. Посред­ством пере­пле­те­ния в тек­сто­вой тка­ни ком­по­нен­тов ста­ро­го и ново­го зна­ния раз­ных видов (интер- и интра-) про­ис­хо­дит посте­пен­ное дви­же­ние позна­ю­щей мыс­ли уче­но­го от не-зна­ния (про­блем­ной ситу­а­ции и про­бле­мы) к фор­му­ли­ров­ке зако­на / зако­но­мер­но­сти как обос­но­ван­но­му зна­нию.

В язы­ко­вой тка­ни тек­ста ком­по­нен­ты ста­ро­го и ново­го зна­ния мате­ри­а­ли­зу­ют­ся посред­ством спе­ци­аль­ных средств и при­е­мов, одна­ко могут быть пред­став­ле­ны и импли­цит­но, при­чем как при пер­вич­ном выра­же­нии, так и при повто­ре. В отли­чие от «тра­ди­ци­он­ных» еди­ниц (сферх­фра­зо­вых единств, абза­цев, мик­ро­тек­стов и др.), отно­ся­щих­ся к обла­сти грам­ма­ти­ки тек­ста, ком­по­нен­ты ста­ро­го и ново­го зна­ния соот­но­сят­ся с важ­ней­ши­ми экс­тра­линг­ви­сти­че­ски­ми фак­то­ра­ми позна­ва­тель­ной дея­тель­но­сти, выра­жа­ют содер­жа­ние (а не струк­ту­ру!) про­из­ве­де­ния, фор­ми­ру­ют его стан­дар­ти­зи­ро­ван­ную ком­по­зи­цию и объ­яс­ня­ют зако­но­мер­но­сти смыс­ло­во­го раз­вер­ты­ва­ния цело­го тек­ста (про­из­ве­де­ния).

Дина­ми­ку чере­до­ва­ния ком­по­нен­тов ста­ро­го и ново­го зна­ния мы рас­смат­ри­ва­ем как один из меха­низ­мов тек­сто­об­ра­зо­ва­ния не толь­ко в науч­ной, но и в науч­но-попу­ляр­ной сфе­ре дея­тель­но­сти. Инстру­мен­том реа­ли­за­ции это­го меха­низ­ма высту­па­ют раз­вер­ну­тые вари­а­тив­ные повто­ры.

Вме­сте с тем этот меха­низм еще далек от непо­сред­ствен­ной дина­ми­ки смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния, посколь­ку не вклю­ча­ет в себя ее осно­ву, или при­чи­ну, «энер­ге­ти­че­ский тол­чок». Такой осно­вой явля­ет­ся, по наше­му убеж­де­нию, позна­ва­тель­ная оцен­ка, пред­став­ля­ю­щая собой те или иные мен­таль­ные дей­ствия, кото­рые позна­ю­щий субъ­ект осу­ществ­ля­ет при опре­де­ле­нии сво­е­го отно­ше­ния к содер­жа­нию объ­ек­та позна­ния. Эти позна­ва­тель­но-оце­ноч­ные дей­ствия спо­соб­ству­ют выяв­ле­нию нега­тив­ных («уста­рев­ших») сто­рон пред­ше­ству­ю­ще­го зна­ния и пер­спек­тив ново­го под­хо­да к объ­ек­ту. Тем самым оце­ноч­ные дей­ствия «при­во­дят в дви­же­ние» смыс­ло­вое и рече­вое раз­вер­ты­ва­ние тек­ста, завер­шая фор­ми­ро­ва­ние меха­низ­ма тек­сто­об­ра­зо­ва­ния в эври­сти­че­ской сфе­ре дея­тель­но­сти.

Позна­ва­тель­ная оцен­ка — это выра­жен­ное в тек­сте отно­ше­ние авто­ра к пред­ме­ту мыс­ли или како­му-либо мыс­ли­тель­но­му дей­ствию. С помо­щью позна­ва­тель­ной оцен­ки уче­ный ква­ли­фи­ци­ру­ет тот или иной ком­по­нент зна­ния как опре­де­лен­ную цен­ность, необ­хо­ди­мую для фор­ми­ро­ва­ния и выра­же­ния ново­го зна­ния. Позна­ва­тель­ная оцен­ка лежит в осно­ве вся­ко­го мыс­ли­тель­но­го дви­же­ния, она пред­ше­ству­ет рож­де­нию соот­вет­ству­ю­щей язы­ко­вой струк­ту­ры, пред­опре­де­ляя ее фор­му и содер­жа­ние. В рече­вой тка­ни про­из­ве­де­ния позна­ва­тель­ная оцен­ка реа­ли­зу­ет­ся спе­ци­аль­ны­ми язы­ко­вы­ми и рече­вы­ми сред­ства­ми [Дани­лев­ская 2005: 140−141].

Позна­ва­тель­ная оцен­ка (ПО) вклю­ча­ет в себя наря­ду с логи­че­ским (или объ­ек­тив­ным, раци­о­наль­ным) пла­ном и соб­ствен­но пси­хи­че­ский, чув­ствен­ный (субъ­ек­тив­ный) план позна­ва­тель­ной дея­тель­но­сти. В свя­зи с этим более обоб­щен­но ПО мож­но пони­мать как выра­же­ние эпи­сте­ми­че­ской опре­де­лен­но­сти ком­по­нен­та зна­ния посред­ством кон­кре­ти­за­ции его логи­ко-смыс­ло­вой (объ­ек­тив­ной) и пси­хи­че­ской (субъ­ек­тив­ной) функ­ций в кон­тек­сте фор­ми­ру­ю­щей­ся кон­цеп­ции.

В свя­зи с этим опе­ра­цию оцен­ки (оце­ни­ва­ния) мож­но счи­тать одним из веду­щих аспек­тов позна­ва­тель­ной дея­тель­но­сти: оцен­ка опре­де­ля­ет не толь­ко направ­ле­ние позна­ния, но и его содер­жа­ние. При этом суще­ствен­но, что высо­кая роль оцен­ки объ­яс­ня­ет­ся самóй мето­до­ло­ги­ей позна­ния, ибо познать — зна­чит уяс­нить, кáк это сде­ла­но. Что­бы уяс­нить, необ­хо­ди­мо пред­ва­ри­тель­но оце­нить, в какой сте­пе­ни познан дан­ный объ­ект, какие сто­ро­ны его изу­че­ны недо­ста­точ­но и каким обра­зом они могут быть иссле­до­ва­ны [Крым­ский 1989; Швы­рев 1988; Мам­чур и др. 1989; Мусхе­ли­шви­ли, Шрей­дер 1989; Пет­ров 1992; Мамар­да­шви­ли 1996, и др.].

Позна­ва­тель­но-оце­ноч­ные дей­ствия реа­ли­зу­ют­ся в тек­сте как выска­зы­ва­ния, струк­ту­ри­ру­ю­щие содер­жа­ние окру­жа­ю­ще­го кон­тек­ста или тек­ста в целом посред­ством выра­же­ния таких смыс­ло­вых опе­ра­ций, как ана­лиз, обоб­ще­ние, объ­яс­не­ние, кон­ста­та­ция, уточ­не­ние, пояс­не­ние, кон­кре­ти­за­ция пред­ше­ству­ю­ще­го кон­тек­ста, выте­ка­ю­щие из него вывод или след­ствие; срав­не­ние или сопо­став­ле­ние с дру­гим объ­ек­том (пред­ме­том) речи; кон­ста­та­ция какой-либо мыс­ли; ретро­спек­тив­ная связь с левым кон­тек­стом или про­спек­тив­ная отсыл­ка чита­те­ля к пра­во­му кон­тек­сту изло­же­ния; опре­де­ле­ние спо­со­ба исполь­зо­ва­ния (при­ме­не­ния) како­го-либо объ­ек­та — ути­ли­тар­ная оцен­ка; кри­ти­че­ская оцен­ка ста­ро­го зна­ния; выра­же­ние оттен­ков субъ­ек­тив­ной модаль­но­сти — модаль­ная оцен­ка; эмо­ци­о­наль­ное или экс­прес­сив­ное уси­ле­ние какой-либо мыс­ли и др. Как вид­но, наше пони­ма­ние оцен­ки отли­ча­ет­ся от ее тра­ди­ци­он­но­го тол­ко­ва­ния (ср. наш тер­мин позна­ва­тель­ная оцен­ка). Мы счи­та­ем, что оце­ноч­ная при­ро­да позна­ва­тель­ной дея­тель­но­сти про­яв­ля­ет­ся в эври­сти­че­ском дис­кур­се не толь­ко с помо­щью уже опи­сан­ных в линг­ви­сти­ке средств экс­пли­цит­ной оце­ноч­но­сти, но и с помо­щью средств импли­цит­ной оцен­ки, сопро­вож­да­ю­щей любые логи­ко-смыс­ло­вые опе­ра­ции обос­но­ва­ния ново­го зна­ния.

Такая оцен­ка явля­ет­ся осно­вой репре­зен­та­ции и вери­фи­ка­ции науч­ной идеи авто­ра в науч­но-попу­ляр­ном тек­сте. Экс­пли­цит­но или импли­цит­но выра­жен­ная, оцен­ка все­гда свя­за­на с выбо­ром того или ино­го фраг­мен­та «чужо­го» зна­ния, той или иной идеи, суж­де­ния, мне­ния, фак­та как опре­де­лен­ной науч­ной цен­но­сти для дан­но­го ком­му­ни­ка­тив­но-позна­ва­тель­но­го акта. Поэто­му позна­ва­тель­ную дея­тель­ность в науч­но-попу­ляр­ном тек­сте мож­но срав­нить с селек­тив­ной дея­тель­но­стью: в каж­дый момент раз­вер­ты­ва­ния дока­за­тель­ства той или иной идеи позна­ние пред­ста­ет как выбор наи­луч­ше­го, как лич­ное пред­по­чте­ние того или ино­го фраг­мен­та науч­ной инфор­ма­ции из бес­ко­неч­но­го про­стран­ства послед­ней, как инди­ви­ду­аль­ный выбор даже того, в каких свя­зях и отно­ше­ни­ях пред­ста­вить в кон­крет­ном изло­же­нии эти ото­бран­ные ком­по­нен­ты инфор­ма­ции. Речь идет о мен­таль­ных дей­стви­ях, осу­ществ­ля­е­мых авто­ром с целью постро­е­ния тек­ста задан­но­го содер­жа­ния и при этом высо­кой сте­пе­ни убе­ди­тель­но­сти выра­жа­е­мо­го ново­го зна­ния. В этом слу­чае позна­ва­тель­ная дея­тель­ность пред­ста­ет как ана­ли­ти­ко-оце­ноч­ная дея­тель­ность.

Про­ве­ден­ный ана­лиз пока­зы­ва­ет, что ПО носит кон­цеп­то­об­ра­зу­ю­щий харак­тер, посколь­ку свя­за­на преж­де все­го с фор­ми­ро­ва­ни­ем и выра­же­ни­ем ново­го зна­ния, фик­си­ру­ю­ще­го автор­ский взгляд на про­бле­му. При­чем тек­сто­об­ра­зу­ю­щая зна­чи­мость ПО оче­вид­на не толь­ко при интер­тек­сту­аль­ной свя­зи ста­ро­го (извест­но­го, пред­ше­ству­ю­ще­го) и ново­го (впер­вые полу­чен­но­го и изла­га­е­мо­го в кон­крет­ном тек­сте) зна­ния, но преж­де все­го при интра­тек­сту­аль­ном вза­и­мо­дей­ствии ком­му­ни­ка­тив­но извест­но­го и ком­му­ни­ка­тив­но неиз­вест­но­го зна­ния, т. е. в тех фраг­мен­тах тек­ста, кото­рые посвя­ще­ны дока­за­тель­ству, обос­но­ва­нию, объ­яс­не­нию — одним сло­вом, раз­вер­ты­ва­нию кон­цеп­ту­аль­но­го зна­ния и его фор­ми­ро­ва­нию в новую науч­ную (в нашем слу­чае — науч­но-попу­ляр­ную) цен­ность.

Таким обра­зом, позна­ва­тель­ная оцен­ка — это когни­тив­ный стер­жень, объ­еди­ня­ю­щий все вари­ан­ты ком­по­нен­тов зна­ния и под­чи­ня­ю­щий их вза­и­мо­дей­ствие основ­ной цели науч­но-попу­ляр­но­го тек­ста — фик­си­ро­вать про­цесс полу­че­ния ново­го зна­ния и его дока­за­тель­ства. Этот про­цесс отра­жа­ет­ся в тек­сте не зер­каль­но, а рож­де­ние ново­го про­ис­хо­дит до его экс­пли­ка­ции в тек­сте, одна­ко важ­но, что имен­но в нем новое зна­ние шли­фу­ет­ся, уточ­ня­ет­ся, углуб­ля­ет­ся и при­об­ре­та­ет окон­ча­тель­ный соци­аль­но зна­чи­мый вид. Таким обра­зом, науч­но-попу­ляр­ный текст как спо­соб мате­ри­а­ли­за­ции эпи­сте­ми­че­ской ситу­а­ции насквозь про­ни­зан позна­ва­тель­ной оцен­кой, а сама позна­ва­тель­ная дея­тель­ность a priori оце­ноч­на.

Под­черк­нем, что оцен­ку в рам­ках позна­ва­тель­ной дея­тель­но­сти мы пони­ма­ем широ­ко: не толь­ко как выра­же­ние отно­ше­ния гово­ря­ще­го к пред­ме­ту речи, но и как созна­тель­ный выбор авто­ром кон­крет­но­го позна­ва­тель­но­го дей­ствия, необ­хо­ди­мо­го для обос­но­ва­ния ново­го, неиз­вест­но­го чита­те­лю зна­ния в дан­ном фраг­мен­те изло­же­ния. Позна­ва­тель­ная оцен­ка высту­па­ет в виде отра­же­ния в тек­сте фак­та про­ду­ман­но­сти авто­ром путей и спо­со­бов фор­маль­но-смыс­ло­во­го раз­вер­ты­ва­ния кон­цеп­ции.

Широ­кий диа­па­зон позна­ва­тель­ных оце­нок, а так­же иерар­хи­че­ские отно­ше­ния меж­ду ними отра­жа­ют мно­го­ас­пект­ный и слож­ный харак­тер смыс­ло­вых свя­зей, фор­ми­ру­ю­щих содер­жа­тель­ный план науч­но-попу­ляр­но­го тек­ста. В дина­ми­ке смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния оце­ноч­ные дей­ствия авто­ра-иссле­до­ва­те­ля осу­ществ­ля­ют­ся дале­ко не толь­ко после­до­ва­тель­но, но часто и одно­вре­мен­но, в резуль­та­те чего одно­знач­ная ква­ли­фи­ка­ция той или иной ПО может ока­зать­ся затруд­ни­тель­ной. Речь идет о син­кре­тич­ных позна­ва­тель­но-оце­ноч­ных дей­стви­ях, сов­ме­ща­ю­щих в себе несколь­ко оце­ноч­ных смыс­лов. Одна­ко сов­ме­ще­ние раз­ных оце­нок в одном выска­зы­ва­нии не раз­мы­ва­ет его содер­жа­тель­ной опре­де­лен­но­сти, ибо одно из оце­ноч­ных зна­че­ний обыч­но реа­ли­зу­ет­ся как основ­ное, доми­ни­ру­ю­щее в общей семан­ти­ке мыс­ли.

Подоб­ная «тес­но­та», моза­ич­ность выра­жен­ных и скры­тых оце­ноч­ных смыс­лов, без­услов­но, услож­ня­ет фор­маль­ный и смыс­ло­вой пла­ны тек­ста, делая его содер­жа­тель­но более насы­щен­ным, что может вести к затруд­не­нию его деко­ди­ро­ва­ния адре­са­том. Вме­сте с тем такое услож­нен­ное рас­кры­тие дета­лей пред­ме­та ведет к более точ­но­му и мно­го­ас­пект­но­му пред­став­ле­нию его содер­жа­ния, что созда­ет усло­вия для адек­ват­но­го вос­при­я­тия и интер­пре­та­ции чита­те­лем слож­ной науч­ной (хоть и в попу­ляр­ном тек­сте) инфор­ма­ции, заклю­чен­ной как в отдель­ных фраг­мен­тах, так и в целом тек­сте.

Иссле­до­ван­ный мате­ри­ал сви­де­тель­ству­ет о том, что моза­ич­ность позна­ва­тель­но-оце­ноч­ных дей­ствий харак­тер­на дале­ко не для все­го про­стран­ства ана­ли­ти­че­ско­го тек­ста. Более того, «скоп­ле­ние» раз­но­об­раз­ных оце­нок в опре­де­лен­ном месте тек­сто­вой тка­ни сиг­на­ли­зи­ру­ет о репре­зен­та­ции имен­но ново­го зна­ния или тако­го, кото­рое прин­ци­пи­аль­но важ­но для фор­ми­ро­ва­ния и обос­но­ва­ния имен­но автор­ской кон­цеп­ции.

В заклю­че­ние отме­тим сле­ду­ю­щее: вопло­ща­е­мая в науч­но-попу­ляр­ном тек­сте позна­ва­тель­ная дина­ми­ка может быть вскры­та и опи­са­на посред­ством когни­тив­но­го меха­низ­ма, пред­став­ля­ю­ще­го собой чере­до­ва­ние ста­ро­го и ново­го зна­ния раз­ных типов; инстру­мен­том это­го чере­до­ва­ния высту­па­ет раз­вер­ну­тый вари­а­тив­ный повтор; энер­ги­ей «рабо­ты» это­го меха­низ­ма явля­ет­ся позна­ва­тель­ная оцен­ка, при­во­дя­щая в дви­же­ние интел­лек­ту­аль­но-позна­ва­тель­ную дея­тель­ность авто­ра и сам про­цесс тек­сто­об­ра­зо­ва­ния.

1 Посколь­ку ана­лиз осу­ществ­ля­ет­ся на мате­ри­а­ле науч­но-попу­ляр­но­го тек­ста, счи­та­ем спра­вед­ли­вым гово­рить имен­но о науч­ном зна­нии, кото­рое автор, обра­ща­ясь к мас­со­во­му чита­те­лю, попу­ля­ри­зи­ру­ет, т. е. «упа­ко­вы­ва­ет» в обо­лоч­ку, в язы­ко­вом отно­ше­нии при­бли­жен­ную к медий­ной ком­му­ни­ка­ции. 

© Дани­лев­ская Н. В., 2015

1. Данилевская Н. В. Развернутые вариативные повторы как средство развертывания научного текста. Пермь, 1992. 

2. Данилевская Н. В. Роль оценки в механизме развертывания научного текста. Пермь, 2005.

3. Крымский С. Б. Типы и принципы рациональности // Рациональность в науке и культуре. Киев, 1989. С. 89−132.

4. Мамардашвили М. К. Стрела познания (набросок естественноисторической гносеологии). М., 1996.

 5. Мамчур Е. А., Овчинников Н. Ф., Уемов А. И. Принцип простоты и меры сложности. М., 1989.

6. Мусхелишвили Н. Л., Шрейдер Ю. А. Постижение versus понимание // Учен. зап. Тартус. ун-та. Вып. 855. Текст — культура — семиотика нарратива: труды по знаковым системам ХХIII. С. 3−17.

 7. Петров М. К. Самосознание и научное творчество. Ростов н/Д, 1992.

8. Чернявская В. Е. Интерпретация текста. М., 2010.

9. Швырев В. С. Анализ научного познания: основные направления, формы, проблемы. М., 1988.

10. Gajda S. Styl naukowy, Style współczesnej polszczyzny. Przewodnik po stylistyce polskiej. E. Malinowska, J. Nocoń, U. Żydek-Bednarczuk (Eds). Kraków: Universitas. 2013. P. 61–70.

1. Danilevskaja N. V. Detailed variable repetition as a means of deploying scientific text as an object of linguistic research [Razvjornytyje variativnyje povtory kаk sredstvo razvjortyvanija naychnogo teksta]. Perm, 1992. 

2. Danilevskaja N. V. The role of assessment in the deployment mechanism of scientific text [Rol ocenki v mehanizme razvjortyvanija naychnogo teksta]. Perm, 2005.

3. Gajda S. Scientific style. Styles of contemporary Polish language. Polish style guide. E. Malinowska, J. Nocoń, U. Jew-Bednarczuk (Eds). Krakow: Universitas. 2013. P. 61–70.

4. Krymskij S. B. Types and principles of rationality [Tipy i principy racionalnosti] // Rationality in science and culture [Racionalnost v nauke i culture]. Kiev, 1989. P. 89−132.

5. Mamardsshvili M. K. Arrow of cognition (a sketch of the natural history of epistemology) [Strela poznanija (nabrosok estestvennoistoricheskoj gnoseologii]. Moskow, 1996.

6. Mamchur E. A., Ovchinnikov N. F., Ujomov A. I. The principle of simplicity and complexity measures [Princip prostoty i mery slozhnosti]. Moskow, 1989.

7. Mushelishvili N. L., Shrejder U. А. Comprehension versus understanding [Postizhenije versus ponimanije] // Exercises. zap. Univ. Tartu [Uchon. zap. Tartus. un-ta]. Vol. 855. Тext — culture — semiotics of narrative: Writings on semiotic XXIII. P. 3−17. 

8. Petrov М. К. Самосознание и научное творчество [Samosoznanije i nauchnoe tvorchestvo]. Rostov-on-Don, 1992.

9. Tsernyavskaya V. E. Interpretation of scientific text [Interpretatziya teksta]. Moscow, 2010.

10. Shvyrjov V. S. The analysis of scientific knowledge: basic directions, forms, and problems [Analiz nauchnogo poznanija: osnovnyje napravlenija, formy, problemy]. Моskow, 1988.