Вторник, Май 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

МЕДИАТЕКСТ И ЕГО МЕСТО В СТРУКТУРЕ КУРСА «ОСНОВЫ ЛИНГВОКОНФЛИКТОЛОГИИ»

В статье обобщен опыт использования медиатекстов в ходе преподавания студентам-журналистам курса «Основы лингвоконфликтологии» — активно развивающейся прикладной дисциплины филологического цикла, объектом изучения которой являются речевые конфликты в разных сферах деятельности человека. Основное внимание уделено таким принципам отбора медиатекстов в качестве инструмента обучения, как характер преподаваемой дисциплины; цель и задачи курса; качество отбираемых для занятия текстов, их структура; жанровая природа и композиционная сложность; этические и юридические аспекты. Навыки, которые должны приобрести студенты в ходе освоения курса, поддерживаются системой предыдущих учебных дисциплин, освоенных в бакалавриате. Обучение студентов-магистрантов осуществляется на базе региональной общественной организации Алтайского края Ассоциация лингвистов-экспертов и преподавателей «Лексис», эксперты которой имеют большой опыт работы с конфликтными текстами. 

MEDIA TEXT AND ITʼS SITE IN THE STRUCTURE OF THE COURSE “BASIS OF LINGUISTIC CONFLICTOLOGY” 

The article summarizes the experience of the use of media texts in the teaching of academic subject “Fundamentals of linguistic Conflictology” — rapidly developing applied discipline of philological cycle, the object of study which are speech conflicts in different spheres of human activity. The emphasis in the selection of texts for practical training is done on the following principles: a content of taught discipline, the purpose and objectives of the course; the quality of the texts selected for employment, their structure; genre and compositional complexity of nature; ethical and legal aspects. Skills that students acquire in the learning process, are supported by the system of disciplines the previous stage of learning — in a bachelor degree. In the process of teaching students brings together the experiences of linguists experts of the regional public expert organization of “Lexis,” which experts have extensive experience with conflicting texts. 

Татьяна Владимировна Чернышова, заведующий кафедрой общей и прикладной филологии, литературы и русского языка, Алтайский государственный университет

E-mail: labrlexis@mail.ru

Tatyana Vladimirovna Chernyshova, Doctor of Philology, Head of the Department of General and Applied Philology, Literature and Russian Language at Altai State University

E-mail: labrlexis@mail.ru

УДК 81`42; 81`24 
ББК 81.2Рос 
ГРНТИ 16.31.51
КОД ВАК 10.02.01; 13.00.02

Постановка проблемы и теоретические предпосылки исследования. Объектом нашего рассмотрения является медиатекст как инструмент обучения в совокупности своих тексто- и стилеобразующих, коммуникативных, семиотических, прагматических, риторических и пр. качеств.

Разноаспектность использования медиатекста в методической работе обусловлена его полифункциональной природой как средства информации, инструмента создания общественного мнения, инструмента власти и воздействия и т. п. Резервы использования медиатекста в методической деятельности чрезвычайно широки и обусловлены его социальной природой и возможностью вовлечения в коммуникацию большого числа участников.

Так, массово-информационный дискурс является естественной площадкой, на которой проходят апробацию новые слова и выражения; медиаречь в целом отражает активные процессы, происходящие в языке, и влияет на их развитие — отсюда интерес к использованию медиатекстов такими филологическими дисциплинами, как современный русский язык, стилистика, теория и стилистика текста, культура речи и др.

Отношение к языку СМИ никогда не было однозначным. Негативные и позитивные тенденции формирования стилистического облика текстов СМИ с момента их возникновения до наших дней неоднократно привлекали внимание исследователей и становились предметом обсуждения как в научной литературе, так и в социуме [Русский язык… 2009; Медиатекст 2010; Язык и дискурс… 2011 и др.]. Так, еще в 30-х годах ХХ в. авторы школьных учебников по русскому языку — А. М. Земский и С. Е. Крючков — отмечали факты негативного влияния газетной речи на развитие речи учащихся. В частности, отмечалось, что речь учащихся (в том числе и взрослых) имеет существенные особенности, отличающие ее от общепринятого литературного языка, и в некоторых случаях «характеризуется полной беспомощностью выразить мысль четко и ясно», причиной чего служит ряд факторов: 1) влияние на речь условий рабоче-крестьянской среды; 2) воздействие на нее образности и лексики «остраненной» речи современных литературных произведений и 3) поверхностное и бессистемное усвоение говорящими и пишущими терминологии и оборотов газетного языка [Земский, Крючков 1931: 3].

Иное отношение к медиатекстам в целом как инструменту обучения находим в публикации Л. Г. Лисицкой, которая отмечает, что в настоящее время «именно медиатексты составляют ядро современной русской культуры в силу своего безраздельного господства в информационном пространстве общества, созданном на базе как традиционных СМИ — печать, радио, телевидение, так и новейших, связанных с появлением и распространением Интернета» [Лисицкая 2014: 103]. Современные медиатексты служат базой для изучения медийной фразеологии, метафорики, различных текстовых категорий на материале не только русского, но и украинского, болгарского, белорусского, итальянского и других языков; см. исследования Д. Ю. Сизонова, Е. В. Стояновой, П. Уго, М. И. Конюшкевич и др. (Медиалингвистика. 2015. № 1(6); № 4(10); 2016. № 1(11); № 4(14) и др.).

По замечанию Л. Г. Лисицкой, оценочный потенциал текстов СМИ «позволяет получить ценностную информацию не только о состоянии языковой культуры общества, но и о его морально-нравственном статусе», вкусах и жизненных приоритетах, особенностях образа жизни, поведения, в том числе и речевого [Там же: 103]. Не случайно поэтому особая (социальная) оценочность медиатекстов (особенно текстов СМИ) позволяет использовать их в практике преподавания таких курсов, как лингвоконфликтология, юрислингвистика, основы лингвистической экспертизы и пр. [см.: Голев 1999; 2004; 2005; 2006; Чернышова 2013; Приходько 2016 и др.].

Прагматический аспект развертывания массово-информационного дискурса, особенности интерактивного взаимодействия медиаавтора и медиаадресата становятся объектом рассмотрения таких филологических дисциплин, как теория и практика речевой коммуникации, теория речевого воздействия, риторика [Уразаева, Чернышова, Чувакин 2016 и др.].

Многообразие жанровой природы медиатекстов открывает простор для использования их в преподавании таких курсов, как жанроведение, генристика, журналистика и  др.; об этом пишут Л. Р. Дускаева, Лу Тинтин, Чжоу Синьу, Б. Боголебска и др. (Медиалингвистика. 2014. № 1(4); 2015. № 1(6); 2016. № 4(14)).

Медиатекст и его место в структуре курса «Основы лингвоконфликтологии». На наш взгляд, проблемы использования медиатекста в процессе преподавания связаны со следующими аспектами:

1) характер преподаваемой дисциплины,

2) цель и задачи курса,

3) качество отбираемых для занятия текстов, их структура, жанровая природа и композиционная сложность,

4) этические и юридические аспекты.

Остановимся на всех этих аспектах подробнее и проиллюстрируем их своеобразие на материале курса «Основы лингвоконфликтологии», который уже четыре года читается в Алтайском государственном университете. Его слушателями являются студенты магистратуры, обучающиеся по направлению 42.04.02 — «Журналистика». Чем вызвана необходимость такого курса в учебном плане будущих магистров журналистики, каково его содержание и какие тексты используются для освещения содержания курса и отработки языковых и исследовательских навыков студентов-журналистов? Ответу на эти вопросы и посвящена данная публикация.

Журналистика определяется исследователями как «одно из важнейших социальных явлений современной жизни, вид массово-информационной деятельности, обеспечивающей бесперебойное взаимодействие между личностью, группой людей и обществом в целом, а также между различными общественными сферами и даже между поколениями. Процесс журналистской деятельности состоит из сбора, обработки, хранения и периодического распространения актуальной общественно-значимой информации» [Цвик 2000]. Собранная и обработанная информация распространяется через устный или письменный текст, точнее — медиатекст, обладающий рядом дискурсивных признаков. Одним из таких важных признаков является признак публичности медиатекста [Чернышова 2011].

Общение между коммуникантами в данной институциональной сфере носит публичный характер. По замечанию Ю. В. Рождественского, «оратор (говорящий публично! — Т. Ч.) всегда отвечает за последствия своей речи, так как то, что он говорит, касается не воображаемых обстоятельств, а реальности, и он сам —  действующее лицо среди других лиц в его аудитории» [Рождественский 1997: 178]. Однако говорить публично — «это большой и благородный риск», а использование речи, особенно в сфере массово-информационного дискурса, сопряжено с риском вдвойне: «знак может быть неверно истолкован; знак может служить средством обмана. Говорящий может ошибаться; он может оказаться не в состоянии членораздельно передать то, что он имеет в виду» [Розеншток-Хюсси 1994: 50.]. При этом следует заметить, что любой текст СМИ, содержащий те или иные утверждения о каком-то лице или организации, может в принципе быть оспорен в судебном порядке, даже если автор текста (например, журналист) будет соблюдать все меры предосторожности и избегать «зоны риска». Причина этого — в особенностях публичного речевого общения как одной из форм социального взаимодействия, носящего нередко конфликтный характер. Поэтому правила речевого поведения в сфере медиакоммуникации предписывают автору соблюдать некие институциональные рамки, необходимые нормы — и не только языко-стилевые, но и морально-этические, правовые, социальные, «в большинстве случаев неписаные, но достаточно строгие и общеобязательные» [Седов 2007: 12]. Их существование обнаруживается в том случае, если они нарушаются, что также может привести к созданию конфликтных ситуаций в информационной сфере. В частности, многократно отмечалось увеличение в современном российском обществе конфликтных ситуаций, которые порождены речевой продукцией СМИ.

Именно предотвратить эти и многие другие риски, связанные с журналистским творчеством, и призван курс «Основы лингвоконфликтологии».

Лингвоконфликтология — новая, еще только формирующаяся лингвистическая дисциплина прикладной направленности, изучающая языковые (речевые) конфликты. Актуальность данной филологической дисциплины обусловлена ее междисциплинарным характером и сопряженностью с такими гуманитарными дисциплинами, как психология, юриспруденция, социология, лингвокультурология и др.

Цель дисциплины — дать обучаемым целостное представление о характере конфликтного функционирования языка в сфере массовой коммуникации, сформировать и развить у будущего специалиста комплекс знаний, умений, способностей, инициатив, необходимых для успешного выполнения профессиональных задач в СМИ.

Говоря о задачах курса, можно назвать три наиболее важные.

Прежде всего, в задачи обучения входит знакомство студентов с конфликтной природой языка и его использованием пишущими и говорящими для реализации инвективной и манипулятивной функций. Речь идет о таких речевых актах, как введение в заблуждение, оскорбление, угроза, дискредитация и т. п. По мнению Н. Д. Голева, «конфликтогенность языка и речи — отнюдь не периферийное их свойство, а некоторый принцип внутреннего их устройства, функционирования и развития» [Голев 2005: 3]. В речи для осуществления подобных функций не только используются уже готовые средства, но и «вырабатываются специализированные подсистемы такого рода средств, что позволяет говорить о них как о своеобразных функционально-семантических языковых категориях…» [Там же]. Знание природы подобных языковых средств, особенностей их употребления в речи, а также последствий их использования в публичной коммуникации (в том числе и в медиатекстах) представляется важным в подготовке журналиста — как практика, так и теоретика.

Вторая задача состоит в углублении знаний обучаемых о природе медиакоммуникации, о свойствах и отличительных особенностях медиатекста и его дискурсивных признаках, о требованиях, предъявляемых к пишущему в этой публичной сфере, а также о конфликтогенных «ловушках», которые таит в себе данная сфера коммуникации.

Одна из потенциально конфликтных «ловушек» обусловлена таким стилеобразующим признаком медиатекстов как повышенная оценочность, благодаря которой отображаемая действительность (факт, событие, субъект) квалифицируется относительно определенного стандарта по признаку «хорошо / плохо». Именно повышенная оценочность газетных текстов часто приводит к развертыванию речевого конфликта [Чернышова 2013]. Представляется, что одна из причин порождения ситуации речевого конфликта на базе оценочного суждения состоит в том, что оценочность в обыденном сознании тесно связана с критическим осмыслением действительности, а критическое высказывание, даже если оно справедливое, часто приводит к возникновению и развитию речевого конфликта. Еще большую актуальность это приобретает в текстах СМИ, где оценочное высказывание воспринимается не как частное, субъективное мнение, а как мнение, социально одобренное, устоявшееся — как некое общественное мнение, способное повлиять на судьбу человека и оттого особенно болезненно воспринимаемое [Чернышова 2011].

Третья задача видится в том, чтобы дать обучаемым представление о сути и характере конфликтного взаимодействия автора, адресата и субъекта речи через медиатекст и последствиях такого взаимодействия.

Известно, что реализация конфликтного потенциала языка предупреждается различными способами, среди которых можно назвать следующие ограничения: морально-этические, естественно-языковые и правовые.

Морально-этические ограничения зафиксированы в национальных пословицах, афоризмах, крылатых словах и реализуются через позитивное и негативное оценочное отношение к правилам речевого поведения русских в целом и к использованию бранных слов в частности; при этом аксиологическая оценка может варьироваться от крайне отрицательной до умеренной и даже одобрительной: Бранью и криком к согласью не придешь; Кстати бранись, кстати мирись; Не выругавшись, дела не сделаешь и др.

Естественно-языковые ограничения формируются и устанавливаются как языковые нормы и нормы речевого поведения, регулирующие правила употребления языка в разных сферах общения, чему в немалой степени способствует разработка в современной отечественной лингвистике дискурсивных аспектов исследования продуктов речевой деятельности человека [см.: Дускаева 2012; Стилистика как речеведение 2013; Филолого-коммуникативные исследования 2014; Дискурс и стиль 2014 и др.].

Наконец, важно помнить и о правовых ограничениях, которые регулируются законодательством Российской Федерации и вступают в силу в тех случаях, когда конфликт не предотвращен другими способами. Сфера медиакоммуникации включает в себя области публичного и публицистического общения, рекламную и политическую коммуникацию. Конфликтный (спорный) медиатекст или конфликтное (спорное) высказывание — это продукт медиакоммуникации, попавший в сферу судебного разбирательства, который в судебном процессе может быть квалифицирован как речевое правонарушение. В связи с этим правовое регулирование речевых конфликтов в СМИ осуществляется посредством уголовного и гражданского законодательства Российской Федерации.

Чаще всего это происходит в ситуациях злоупотребления словом, т. е. в случаях использования слова как инструмента «преступного посягательства», к сфере которого относятся, в частности, следующие: диффамационные речевые действия: распространение не соответствующих действительности порочащих честь, достоинство и деловую репутацию сведений (ст. 152 ГК РФ); клевета (ст. 128.1 УК РФ); оскорбление (ст. 5.61 КоАП РФ); неуважение к суду (ст. 297 УК РФ); экстремистские речевые действия (публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма) (ст. 205.2 УК РФ); публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ); возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ); пропаганда наркотических средств, психотропных веществ или их прекурсоров (ст. 6.13 КоАП РФ); незаконное использование тождественного или сходного до степени смешения словесного средства индивидуализации (ст. 1515 ГК РФ, ст. 14.10 КоАП РФ, ст. 180 УК РФ); ненадлежащая реклама (ст. 14.3 КоАП РФ); оскорбление религиозных чувств верующих (ст.148 УК РФ) и др. [Чубина 2015: 341].

По данным Ассоциации лингвистов-экспертов и преподавателей «Лексис» более 60% спорных текстов, прошедших через лингвистическую экспертизу в 2014–2016 гг., — это тексты СМИ по спорным речевым произведениям в связи с гражданскими делами о защите чести, достоинства и деловой репутации и компенсации морального вреда. Среди них — тексты таких изданий Алтайского края и Республики Алтай, как газеты «Каменские известия», «Ленинец» (Усть-Калманский район), «Чемальский вестник», «Родина Алтайым», «Листок» (Майминский район), телепрограмма «Res publika» (Республика Алтай) и др.

Таким образом, знание законов, регулирующих деятельность СМИ, и умение ими пользоваться в процессе создания медиатекстов — это важная компетенция, которой необходимо овладеть студентам, обучающимся по направлению «Журналистика».

С учетом профессиональной занятости студентов-журналистов обучение осуществляется как в традиционной (аудиторной), так и в дистанционной форме. Дистанционная форма обучения реализуется через «Единый образовательный портал», расположенный на сайте Алтайского государственного университета (http://portal.edu.asu.ru), позволяющий студентам самостоятельно осваивать лекции и отвечать на вопросы к ним, выполнять домашнее задание, участвовать в интерактивных обсуждениях наиболее сложных проблем, связанных с функционированием конфликтных медиатекстов, и т. п.

Перечисленные задачи во многом решаются с помощью правильно подобранного для обучения медиаматериала.

Тексты, используемые в курсе лингвоконфликтологии, имеют разную стилистическую и жанровую природу — на наш взгляд, нельзя ограничиваться при отборе текстового материала только медиапродукцией. Отбор текста обусловлен темой занятия, перечнем ключевых понятий (терминологическим минимумом) и задачами, которые решаются в ходе освоения темы.

1. Например, одно из первых занятий посвящено общим проблемам речевого конфликта, в частности его структурным элементам.

Чтобы студенты получили общее представление о структуре конфликта, требуется текст, обладающий яркой сюжетной линией, четко очерченными образами персонажей, социально определенной линией поведения, художественной изобразительностью. Этим задачам в полной мере отвечает художественный текст. Поэтому перед практическим занятием студентам предлагается прочитать повесть Дж. Оруэлла «Скотный двор» и охарактеризовать перечисленные в плане домашнего задания устойчивые элементы конфликта.

Приведу пример ответа на вопрос, представленный студентом в виде развернутого текста:

«Мной рассматривался конфликт, возникший в пятой главе „Скотного двора“. Конфликт возник между двумя свиньями, которые руководили скотным двором, — между Сноуболлом и Наполеоном. Причиной конфликта явилось нараставшее между ними противоречие. Последней каплей стало собрание, посвященное строительству ветряной мельницы. Сноуболл утверждал о необходимости ее строительства, а Наполеон был против ее возведения, считая это не первоочередной задачей. В итоге лагерь животных во мнении разошелся.

Стороны конфликта:

1) Наполеон — организатор, активный участник этого конфликта, Визгун — пособник Наполеона, который постоянно подстрекал животных, половина лагеря животных — группа поддержки, пассивные участники конфликта (наблюдатели, занимающие ту или иную сторону);

2) Сноуболл тоже активный участник конфликта, но он жертва, потерпевшая сторона, вторая половина лагеря животных — группа поддержки Сноуболла, пассивные участники (наблюдатели). По социальному статусу: в начале конфликта стороны имеют равную силу и власть, пока Наполеон не прибегает к использованию силовых средств (нападение щенков на Сноуболла и его изгнание). Реализовать потенциал возможностей и способностей больше у Наполеона, так как он подавляет Сноуболла и держит в страхе лагерь животных, так как у него в подчинении есть щенки, слушающиеся только его. К политическому вектору ресурсов можно отнести факторы власти, силы, знаний и навыков, материальных ресурсов. Конфликт объективно начинает осознаваться всеми участниками в момент наивысшего напряжения — появления агрессивных дрессированных щенков, благодаря которым Наполеону удалось устранить соперника.

<…> Объект конфликта — власть; предмет конфликта — обладание властью. Окружающая среда: лагерь животных, находящихся в подчинении Сноуболла и Наполеона. Одна половина на стороне Наполеона, другая — на стороне Сноуболла, но вынуждена подчиниться Наполеону.

Прогноз относительно развития конфликта. Конфликт не угаснет, появится недовольство диктатурой Наполеона среди животных, которые вполне могут его не слушать. Их больше, они могут одолеть его и щенков только с применением грубой физической силы.

Разрешить конфликтную ситуацию можно было до появления щенков. Тогда все бы решилось, благодаря проведению голосования по поводу строительства мельницы».

2. Структурные элементы конфликта, усвоенные студентами через образы художественного текста, затем рассматриваются на примере текстов массово-информационного дискурса. Речевой конфликт в медиатекстах обладает более сложной природой — он не всегда лежит на поверхности, часто носит опосредованный характер (конфликтная направленность медиатекста проявляется уже в процессе его функционирования) и обусловлен разнообразными факторами (как языковыми, так и неязыковыми).

Речевые проявления конфликта рассматриваются на практических занятиях, посвященных знакомству студентов с основными понятиями лингвоконфликтологии, особенностями коммуникативно-речевого взаимодействия в медиакоммуникации, дискурсивными признаками медиатекста, речевыми конфликтами в сфере массовой коммуникации и их разновидностями, а также способами регулирования речевых конфликтов в медиасфере.

3. Практические занятия строятся на основе принципа усложнения.

Например, изучение темы «Современный медиадискурс в коммуникативно-стилистическом аспекте» предполагает опору на изученные ранее курсы русского языка, стилистики и редактирования. Для отработки данной темы можно использовать как заранее заготовленные преподавателем тексты, так и те, которые студенты выберут самостоятельно, с учетом формулировок домашнего задания:

1) Охарактеризуйте произвольно выбранные газетно-журнальные тексты (не менее двух) с позиций их стилеобразующих признаков. Есть ли различия в стилеобразующих признаках текстов в зависимости от статуса издания, его жанровой формы, аудитории, на которую они ориентированы?

2) Для справки используйте следующие источники: Чернышова Т. В. Современный публицистический дискурс (коммуникативно-стилистический аспект). Барнаул, 2014. Гл. 1, с. 7–32; Кожин А. Н., Крылова О. А., Одинцов В. В. Функциональные типы русской речи. М., 1982; Кожина М. Н. и др. Стилистика русского языка. М., 2010, и др.

3) На примере произвольно выбранных текстов (не менее двух) дайте характеристику стилистически окрашенной лексики и фразеологии и определите ее функции в тексте.

4. Последующие занятия посвящены знакомству студентов с разными видами медиаконфликтов с точки зрения их правовой квалификации, например: «Спорные тексты в СМИ», «Конфликтный потенциал речевого акта призыва», «Реклама и речевой конфликт».

Обучение студентов-магистрантовв осуществляется на базе Региональной общественной организации Алтайского края Ассоциация лингвистов-экспертов и преподавателей «Лексис», эксперты которой имеют большой опыт работы с конфликтными (иначе — спорными) текстами в различных сферах деятельности и по разным категориям дел. Для аудиторной работы по указанным темам предлагаются медиатексты, уже ставшие предметом судебного разбирательства, что позволяет студентам на практике увидеть, какие именно элементы подобных текстов могут провоцировать конфликт и оцениваться следствием и судом как речевое правонарушение. Полагаем, что подобное «погружение» в ситуацию судебного спора является весьма эффективным.

Так, по теме практического занятия «Спорные тексты в СМИ» студентам предлагается познакомиться с медиатекстом, уже ставшим предметом судебного разбирательства, и ответить на ряд вопросов:

1) Содержится ли в статье под названием «В Барнауле продают хлеб с камнями», опубликованной на сайте ИА «Атмосфера», негативная информация о хлебобулочной продукции, выпускаемой ООО «Хлебозавод № 4»? Если имеется негативная информация, то в какой форме она выражена — сведений о фактах или оценочных суждений? В каких конкретно высказываниях содержится негативная информация и может ли она повлиять на негативное отношение потребителя к хлебобулочной продукции ООО «Хлебозавод № 4»?

2) Содержится ли в статье, указанной в первом вопросе, негативная информация о деловой репутации ООО «Хлебозавод № 4»?

3) Заметили ли вы какие-либо неточности в тексте и изображении, не соответствующие содержанию текста?

Обсуждение ответов студентов проходит коллективно на практических занятиях, в ходе которых студенты имеют возможность оценить спорный текст, его структуру и стилевую организацию. Важным является приобретение навыка формулирования своей точки зрения на основе системы аргументов, доказывающих истинность критических замечаний, например:

«1. Да, я считаю, что в тексте „В Барнауле продают хлеб с камнями“ есть негативная информация о хлебобулочной продукции упоминаемого завода. Эта информация — и фактологическая, и оценочная.

Фактологическая информация — это фото и рассказ пострадавшей о том, как она повредила эти хлебом зуб. А оценочная — это ее эмоции после инцидента. В письме девушка заявила, по сути, что скорее всего во всей остальной продукции этого хлебозавода есть камни.

Например: „…где и был сотворен „кулинарный шедевр“ с каменной начинкой“, „но перспектива еще раз отведать камни меня не впечатлила“. Эта информация, безусловно, может повлиять на негативное отношение потребителя к хлебобулочной продукции ООО „Хлебозавод № 4“.

2. На мой взгляд, нет негативной информации о деловой репутации Хлебозавода. Разве что зря редакцией не вырезан фрагмент текста, где девушка предполагает, что над ней смеются, он выглядит спорным.

3. Текст составлен не совсем грамотно. Журналисты пропустили кавычки в последнем предложении (забыли их открыть). Кроме того, письмо девушки составлено странно. Так „витиевато“ не станет писать возмущенный человек. Письмо больше похоже на самопрезентацию, нежели на возмущение».

Важной является также выработка навыков работы с изображением (иллюстрациями) к журналистскому тексту. Так, при оценке иллюстрации к тексту «В Барнауле продают хлеб с камнями» практически все отметили несоответствие изображения описанию, например:

«В тексте говорится, что девушка успела откусить кусочек хлеба, значит, камень должен был находиться в месте надкуса (если изображенное на фото темное пятно является действительно камнем). Однако на изображении следы зубов находятся далеко от камня (темного пятна), из чего можно сделать вывод, что камень (темное пятно), изображенный на фото, никак не мог повредить зуб читательницы.

<…>Следовательно, фото является подложным, не соответствующим действительности, что ставит под сомнение всю публикацию. Этому способствует и тот факт, что администрация ООО „Барнаульский хлебозавод № 4“ отрицает данный инцидент» и т. п.

Полезным оказывается и привлечение в качестве учебных материалов итоговых документов по рассматриваемым спорным делам — в частности, решений судебных органов (см., например, решение Арбитражного суда Алтайского края по делу о «камнях в хлебе»: https://rospravosudie.com/court-as-altajskogo-kraya-s/judge-atyunina-m-n-s/act-303417376/), позволяющих на практике убедиться в последствиях нарушений, допущенных журналистом в ходе подготовки материала к печати.

Выводы. Итак, медиаматериалы, используемые в курсе «Основы лингвоконфликтологии», позволяют решить целый спектр задач, связанных как с освоением нового предмета — учения о речевых конфликтах в медиакоммуникации и способах их преодоления, так и с закреплением уже имеющихся навыков работы с медиатекстом, его структурно-логической, композиционной и стилистической организацией.

Введение в учебный процесс текстов различной жанровой и стилевой природы (художественных, информационно-публицистических, официально-деловых и т. д.) позволяет сделать процесс обучения разнообразным и способствует выработке у студентов умения анализировать и понимать различные тексты, тем самым расширяя кругозор обучаемых и оттачивая языковое чутье, столь необходимые будущим теоретикам и практикам сферы массово-информационного дискурса.

© Чернышова Т. В., 2017

Голев Н. Д. О специфике языка права в системе общенародного русского языка и ее юридического функционирования // Юрислингвистика-5: юридические аспекты языка и лингвистические аспекты права / под ред. Н. Д. Голева. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 2004. C. 39–57. 

Голев Н. Д. От редактора: инвективная и манипулятивная функция языка // Юрислингвистика-6: инвективное и манипулятивное функционирование языка. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 2005. С. 3–12. 

Голев Н. Д. От редактора: правовая коммуникация в зеркале естественного языка // Юрислингвистика-7: язык как феномен правовой коммуникации. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 2006. С. 8–38. 

Голев Н. Д. Юридический аспект языка в лингвистическом освещении / Юрислингвистика-1: проблемы и перспективы. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 1999. С. 12–59. 

Дискурс и стиль: теоретические и прикладные аспекты : кол. моногр. /под ред. Г. Я. Солганика, Н. И. Клушиной, Н. В. Смирновой. М.: Флинта, Наука, 2014. 

Дускаева Л. Р. Стилистика медиатекста: избр. статьи 2010–1012 гг. СПб., 2012. URL: http://webcache.googleusercontent.com/search?q=cache:MbYC35s6840J:jf.spbu.ru/upload/files/file_1354569906_8832.pdf+&cd=1&hl=ru&ct=clnk&gl=ru. 

Земский А. М., Крючков С. Е. Задачник по стилистике для школ взрослых повышенного типа: пособие по развитию речи. М.: Гос. изд-во, 1931. 

Лисицкая Л. Г. Современный медиатекст и его роль в языковой подготовке бакалавра // Высшее образование в России. 2014. № 4. С. 101–106. 

Медиатекст: стратегии — функции — стиль: кол. моногр. / под ред. Л. И. Гришаевой, Т. В. Чернышовой, А. Г. Пастухова. Орел: Горизонт, 2010. 

Приходько А. И. Оценочность как социокультурный признак журналистского текста // Медиалингвистика. 2016. № 1(11). С. 73–82.

Рождественский Ю. В. Теория риторики. М.: Добросвет, 1997. 

Розеншток-Хюсси О. Речь и действительность. М.: Лабиринт, 1994. 

Русский язык в современном медиапространстве: междунар. науч.-практ. конф. Белгород, 23–26 сент. 2009 г.: сб. науч. тр. / отв. ред. А. В. Полонский. Белгород: Белгород. гос. ун-т, 2009. 

Седов К. Ф. Человек в жанровом пространстве повседневной коммуникации // Антология речевых жанров: повседневная коммуникация / под ред. К. Ф. Седова. М.: Лабиринт, 2007. С. 7–38. 

Стилистика как речеведение: сб. науч. трудов слав. стилистов, посв. памяти проф. М. Н. Кожиной / под ред. Л. Р. Дускаевой. М.: Флинта, 2013. 

Уразаева К. Б., Чернышова Т. В., Чувакин А. А. Концептуальные основания учебной книги по риторике для подготовки магистров филологии в условиях полиэтнической среды // Риторика и речеведческие дисциплины в условиях реформы образования: матер. ХХ междунар. науч. конф. 4–6 февр. 2016 г. / под ред. Ю. В. Щербининой, Е. Л. Ерохиной. М.: Моск. гос. пед. ун-т, 2016. С. 257–261. 

Филолого-коммуникативные исследования: ежегодник-2014 / науч. ред. А. А. Чувакин, И. В. Силантьев. Барнаул: Алтайск. гос. ун-т, 2014. 

Цвик В. Л. Введение в журналистику: учеб. пособие. 2-е изд., доп. и перераб. М.: Изд-во Моск. независ. экол.-политол. ун-та, 2000. URL: http://www.twirpx.com/file/102080/. 

Чернышова Т. В. Современный медиа-текст сквозь призму оценочности: на матер. текстов, вовлеченных в сферу судебного разбирательства // Журналистика и культура русской речи: науч.-практ. журн. 2011. № 1. С. 68–85. 

Чернышова Т. В. Типологические признаки медиатекстов с псевдосоциальной оценочностью // Филология и человек. 2013. № 3. С. 161–174. 

Чубина Е. А. Использование специальных лингвистических знаний в арбитражном судопроизводстве: проблемные моменты // Русский язык и литература в пространстве мировой культуры: матер. XIII Конгресса МАПРЯЛ (г. Гранада, Испания, 13–20 сент. 2015 г.) / ред. кол.: Л. А. Вербицкая, К. А. Рогова, Т. И. Попова и др.: в 15 т. Т. 8. СПб.: МАПРЯЛ, 2015. С. 342–345. 

Язык и дискурс средств массовой информации в XXI веке: кол. моногр. / под ред. М. Н. Володиной. М.: Академ. Проект, 2011. 

Chernyshova T. V. Modern media text in the light of the Evaluation: based on texts involved in the scope of the trial [Sovremennyy media-tekst skvoz’ prizmu otsenochnosti: na mater. tekstov, vovlechennykh v sferu sudebnogo razbiratel’stva] // Journalism and Culture of Russian speech: sci. journ. [Zhurnalistika i kul’tura russkoy rechi: nauch.-prakt. zhurn.]. 2011. No. 1. S. 68–85.

Chernyshova T. V. Typological features of media texts with a pseudo social value [Tipologicheskie priznaki mediatekstov s psevdosotsial’noy otsenochnostjyu] // Philology and person [Filologiya i chelovek]. 2013. No. 3. S. 161–174.

Chubina E. A. The use of special linguistic knowledge in arbitration proceedings: the problem points [Ispol’zovanie spetsial’nykh lingvisticheskikh znaniy v arbitrazhnom sudoproizvodstve: problemnye momenty] // Russian language and literature in the space of world culture [Russkiy yazyk i literatura v prostranstve mirovoy kul’tury: mater. XIII Kongressa MAPRYaL (g. Granada, Ispaniya, 13–20 sent. 2015 g.) / red. kol.: L. A. Verbitskaya, K. A. Rogova, T. I. Popova i dr.: v 15 t.]. T. 8. St Petersburg, 2015. S. 342

Discourse and style: theoretical and applied aspects [Diskurs i stil’: teoreticheskie i prikladnye aspekty: koll. monogr. /pod red. G. Ya. Solganika, N. I. Klushinoy, N. V. Smirnovoy]. Moscow, 2014.

Duskaeva L. R. The style of media text: selected articles 2010–1012 gg. [Stilistika mediateksta: izbr. statji 2010–1012 gg.]. St Petersburg, 2012. URL: http://webcache.googleusercontent.com/search?q=cache:MbYC35s6840J:jf.spbu.ru/upload/files/file_1354569906_8832.pdf+&cd=1&hl=ru&ct=clnk&gl=ru.

Golev N. D. Editor’s note: invective and manipulative function of language [Ot redaktora: invektivnaya i manipulyativnaya funktsiya yazyka] // Yurislingvistika-6: Invective and manipulative language operation [Invektivnoe i manipulyativnoe funktsionirovanie yazyka]. Barnaul, 2005. S. 3–12. 

Golev N. D. Editor’s note: the legal communication in the mirror natural language [Ot redaktora: pravovaya kommunikatsiya v zerkale estestvennogo yazyka] // Yurislingvistika-7: Language as a phenomenon of legal communication [Yazyk kak fenomen pravovoy kommunikatsii]. Barnaul, 2006. S. 8–38.

Golev N. D. Legal language in the linguistic aspect of lighting [Yuridicheskiy aspekt yazyka v lingvisticheskom osveshchenii] // Yurislingvistika-1: Problems and Prospects [Problemy i perspektivy]. Barnaul, 1999. S. 12–59. 

Golev N. D. On the specifics of the language rights of the whole people in the system of the Russian language and its legal operation [O spetsifike yazyka prava v sisteme obshchenarodnogo russkogo yazyka i ee yuridicheskogo funktsionirovaniya] // Yurislingvistika-5: Legal aspects of the language and linguistic aspects of the law [Yuridicheskie aspekty yazyka i lingvisticheskie aspekty prava]. Barnaul, 2004. C. 39–57.

Language and discourse of the media in the 21st century [Yazyk i diskurs sredstv massovoy informatsii v XXI veke: kol. monogr. / pod red. M. N. Volodinoy]. Moscow, 2011.

Lisitskaya L. G. Modern media text and its role in language training bachelor: Higher education in Russia [Sovremennyy mediatekst i ego rol’ v yazykovoy podgotovke bakalavra: vysshee obrazovanie v Rossii]. 2014. No. 4. S. 101–106.

Media text: strategies — functions — style [Mediatekst: strategii — funktsii — stil’: koll. monogr. / pod red. L. I. Grishaevoy, T. V. Chernyshovoy, A. G. Pastukhova]. Orel, 2010. 

Philological-communication studies: Yearbook 2014 [Filologo-kommunikativnye issledovaniya: ezhegodnik-2014 / nauch. red. A. A. Chuvakin; I. V. Silantjev]. Barnaul, 2014. 

Prikhod’ko A. I. Evaluation as social and cultural mark at journalism text [Ocenochnost’ kak sociokul’turnyj priznak zhurnalistskogo teksta] // Media Linguistics. 2016. No. 1(11). 2016. P. 73–82.

Rozenshtok-Khyussi O. Speech and reality [Rech’ i deystvitel’nost’]. Moscow, 1994. 

Rozhdestvenskiy Yu. V. Rhetoric theory [Teoriya ritoriki]. Moscow, 1997.

Russian in modern media space [Russkiy yazyk v sovremennom mediaprostranstve: mezhdunar. nauch.-prakt. konf. (g. Belgorod, BelGU, 23–26 sent. 2009 g.): sb. nauch. tr. / otv. red. A. V. Polonskiy]. Belgorod, 2009.

Sedov K. F. The man in the genre space everyday communication [Chelovek v zhanrovom prostranstve povsednevnoy kommunikatsii] // Anthology of speech genres: Casual communication [Antologiya rechevykh zhanrov: povsednevnaya kommunikatsiya]. Moscow, 2007. S. 7–38.

The style of both rechevedenie: collection of sci. works of the Slavic stylists, dedicated to the memory M. N. Kozhina [Stilistika kak rechevedenie: sb. nauch. trudov slavyanskikh stilistov, posvyashchennyy pamyati M. N. Kozhinoy / pod red. L. R. Duskaevoy]. Moscow, 2013. 

Tsvik V. L. Introduction to Journalism [Vvedenie v zhurnalistiku: ucheb. posobie]. 2nd ed. Moscow, 2000. URL: http://www.twirpx.com/file/102080/.

Urazaeva K. B., Chernyshova T. V., Chuvakin A. A. Conceptual bases of educational books on rhetoric to prepare philology masters under a multi-ethnic environments [Kontseptual’nye osnovaniya uchebnoy knigi po ritorike dlya podgotovki magistrov filologii v usloviyakh polietnicheskoy sredy] // Rhetoric and speech discipline in terms of education reform [Ritorika i rechevedcheskie distsipliny v usloviyakh reformy obrazovaniya: mater. XIII mezhdunar. nauch. konf. (4–6 fevr. 2016 g.) / pod red. Yu. V. Shcherbininoy, E. L. Erokhinoy]. Moscow, 2016. S. 257–261.

Zemskiy A. M., Kryuchkov S. E. Book of problems in school style for adult advanced: manual for the development of speech [Zadachnik po stilistike dlya shkol vzroslykh povyshennogo tipa: posobie po razvitiyu rechi]. Moscow, 1931.