Вторник, Январь 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

МЕДИАТЕКСТ И ЕГО МЕСТО В СТРУКТУРЕ КУРСА «ОСНОВЫ ЛИНГВОКОНФЛИКТОЛОГИИ»

В статье обобщен опыт использования медиатекстов в ходе преподавания студентам-журналистам курса «Основы лингвоконфликтологии» — активно развивающейся прикладной дисциплины филологического цикла, объектом изучения которой являются речевые конфликты в разных сферах деятельности человека. Основное внимание уделено таким принципам отбора медиатекстов в качестве инструмента обучения, как характер преподаваемой дисциплины; цель и задачи курса; качество отбираемых для занятия текстов, их структура; жанровая природа и композиционная сложность; этические и юридические аспекты. Навыки, которые должны приобрести студенты в ходе освоения курса, поддерживаются системой предыдущих учебных дисциплин, освоенных в бакалавриате. Обучение студентов-магистрантов осуществляется на базе региональной общественной организации Алтайского края Ассоциация лингвистов-экспертов и преподавателей «Лексис», эксперты которой имеют большой опыт работы с конфликтными текстами. 

MEDIA TEXT AND ITʼS SITE IN THE STRUCTURE OF THE COURSE “BASIS OF LINGUISTIC CONFLICTOLOGY” 

The article summarizes the experience of the use of media texts in the teaching of academic subject “Fundamentals of linguistic Conflictology” — rapidly developing applied discipline of philological cycle, the object of study which are speech conflicts in different spheres of human activity. The emphasis in the selection of texts for practical training is done on the following principles: a content of taught discipline, the purpose and objectives of the course; the quality of the texts selected for employment, their structure; genre and compositional complexity of nature; ethical and legal aspects. Skills that students acquire in the learning process, are supported by the system of disciplines the previous stage of learning - in a bachelor degree. In the process of teaching students brings together the experiences of linguists experts of the regional public expert organization of “Lexis,” which experts have extensive experience with conflicting texts. 

Татьяна Владимировна Чернышова, заведующий кафедрой общей и прикладной филологии, литературы и русского языка, Алтайский государственный университет

E-mail: labrlexis@mail.ru

Tatyana Vladimirovna Chernyshova, Doctor of Philology, Head of the Department of General and Applied Philology, Literature and Russian Language at Altai State University

E-mail: labrlexis@mail.ru

Чернышова Т. В. Медиатекст и его место в структуре курса «Основы лингвоконфликтологии» // Медиалингвистика. 2017. № 3 (18). С. 53–63. URL: https://medialing.ru/mediatekst-i-ego-mesto-v-strukture-kursa-osnovy-lingvokonfliktologii/ (дата обращения: 22.01.2019).

Chernyshova T. V. Media text and it’s site in the structure of the course “Basis of Linguistic Conflictology”. Media Linguistics, 2017, No. 3 (18), pp. 53–63. Available at: https://medialing.ru/mediatekst-i-ego-mesto-v-strukture-kursa-osnovy-lingvokonfliktologii/ (accessed: 22.01.2019). (In Russian)

УДК 81`42; 81`24 
ББК 81.2Рос 
ГРНТИ 16.31.51
КОД ВАК 10.02.01; 13.00.02

Поста­нов­ка про­бле­мы и тео­ре­ти­че­ские пред­по­сыл­ки иссле­до­ва­ния. Объ­ек­том наше­го рас­смот­ре­ния явля­ет­ся меди­а­текст как инстру­мент обу­че­ния в сово­куп­но­сти сво­их тек­сто- и сти­ле­об­ра­зу­ю­щих, ком­му­ни­ка­тив­ных, семи­о­ти­че­ских, праг­ма­ти­че­ских, рито­ри­че­ских и пр. качеств.

Раз­но­ас­пект­ность исполь­зо­ва­ния меди­а­тек­ста в мето­ди­че­ской рабо­те обу­слов­ле­на его поли­функ­ци­о­наль­ной при­ро­дой как сред­ства инфор­ма­ции, инстру­мен­та созда­ния обще­ствен­но­го мне­ния, инстру­мен­та вла­сти и воз­дей­ствия и т. п. Резер­вы исполь­зо­ва­ния меди­а­тек­ста в мето­ди­че­ской дея­тель­но­сти чрез­вы­чай­но широ­ки и обу­слов­ле­ны его соци­аль­ной при­ро­дой и воз­мож­но­стью вовле­че­ния в ком­му­ни­ка­цию боль­шо­го чис­ла участ­ни­ков.

Так, мас­со­во-инфор­ма­ци­он­ный дис­курс явля­ет­ся есте­ствен­ной пло­щад­кой, на кото­рой про­хо­дят апро­ба­цию новые сло­ва и выра­же­ния; медиа­речь в целом отра­жа­ет актив­ные про­цес­сы, про­ис­хо­дя­щие в язы­ке, и вли­я­ет на их раз­ви­тие — отсю­да инте­рес к исполь­зо­ва­нию меди­а­тек­стов таки­ми фило­ло­ги­че­ски­ми дис­ци­пли­на­ми, как совре­мен­ный рус­ский язык, сти­ли­сти­ка, тео­рия и сти­ли­сти­ка тек­ста, куль­ту­ра речи и др.

Отно­ше­ние к язы­ку СМИ нико­гда не было одно­знач­ным. Нега­тив­ные и пози­тив­ные тен­ден­ции фор­ми­ро­ва­ния сти­ли­сти­че­ско­го обли­ка тек­стов СМИ с момен­та их воз­ник­но­ве­ния до наших дней неод­но­крат­но при­вле­ка­ли вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей и ста­но­ви­лись пред­ме­том обсуж­де­ния как в науч­ной лите­ра­ту­ре, так и в соци­у­ме [Рус­ский язык… 2009; Меди­а­текст 2010; Язык и дис­курс… 2011 и др.]. Так, еще в 30-х годах ХХ в. авто­ры школь­ных учеб­ни­ков по рус­ско­му язы­ку — А. М. Зем­ский и С. Е. Крюч­ков — отме­ча­ли фак­ты нега­тив­но­го вли­я­ния газет­ной речи на раз­ви­тие речи уча­щих­ся. В част­но­сти, отме­ча­лось, что речь уча­щих­ся (в том чис­ле и взрос­лых) име­ет суще­ствен­ные осо­бен­но­сти, отли­ча­ю­щие ее от обще­при­ня­то­го лите­ра­тур­но­го язы­ка, и в неко­то­рых слу­ча­ях «харак­те­ри­зу­ет­ся пол­ной бес­по­мощ­но­стью выра­зить мысль чет­ко и ясно», при­чи­ной чего слу­жит ряд фак­то­ров: 1) вли­я­ние на речь усло­вий рабо­че-кре­стьян­ской сре­ды; 2) воз­дей­ствие на нее образ­но­сти и лек­си­ки «остра­нен­ной» речи совре­мен­ных лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний и 3) поверх­ност­ное и бес­си­стем­ное усво­е­ние гово­ря­щи­ми и пишу­щи­ми тер­ми­но­ло­гии и обо­ро­тов газет­но­го язы­ка [Зем­ский, Крюч­ков 1931: 3].

Иное отно­ше­ние к меди­а­тек­стам в целом как инстру­мен­ту обу­че­ния нахо­дим в пуб­ли­ка­ции Л. Г. Лисиц­кой, кото­рая отме­ча­ет, что в насто­я­щее вре­мя «имен­но меди­а­тек­сты состав­ля­ют ядро совре­мен­ной рус­ской куль­ту­ры в силу сво­е­го без­раз­дель­но­го гос­под­ства в инфор­ма­ци­он­ном про­стран­стве обще­ства, создан­ном на базе как тра­ди­ци­он­ных СМИ — печать, радио, теле­ви­де­ние, так и новей­ших, свя­зан­ных с появ­ле­ни­ем и рас­про­стра­не­ни­ем Интер­не­та» [Лисиц­кая 2014: 103]. Совре­мен­ные меди­а­тек­сты слу­жат базой для изу­че­ния медий­ной фра­зео­ло­гии, мета­фо­ри­ки, раз­лич­ных тек­сто­вых кате­го­рий на мате­ри­а­ле не толь­ко рус­ско­го, но и укра­ин­ско­го, бол­гар­ско­го, бело­рус­ско­го, ита­льян­ско­го и дру­гих язы­ков; см. иссле­до­ва­ния Д. Ю. Сизо­но­ва, Е. В. Сто­я­но­вой, П. Уго, М. И. Конюш­ке­вич и др. (Медиа­линг­ви­сти­ка. 2015. № 1(6); № 4(10); 2016. № 1(11); № 4(14) и др.).

По заме­ча­нию Л. Г. Лисиц­кой, оце­ноч­ный потен­ци­ал тек­стов СМИ «поз­во­ля­ет полу­чить цен­ност­ную инфор­ма­цию не толь­ко о состо­я­нии язы­ко­вой куль­ту­ры обще­ства, но и о его мораль­но-нрав­ствен­ном ста­ту­се», вку­сах и жиз­нен­ных при­о­ри­те­тах, осо­бен­но­стях обра­за жиз­ни, пове­де­ния, в том чис­ле и рече­во­го [Там же: 103]. Не слу­чай­но поэто­му осо­бая (соци­аль­ная) оце­ноч­ность меди­а­тек­стов (осо­бен­но тек­стов СМИ) поз­во­ля­ет исполь­зо­вать их в прак­ти­ке пре­по­да­ва­ния таких кур­сов, как линг­во­кон­флик­то­ло­гия, юри­слинг­ви­сти­ка, осно­вы линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы и пр. [см.: Голев 1999; 2004; 2005; 2006; Чер­ны­шо­ва 2013; При­ходь­ко 2016 и др.].

Праг­ма­ти­че­ский аспект раз­вер­ты­ва­ния мас­со­во-инфор­ма­ци­он­но­го дис­кур­са, осо­бен­но­сти интер­ак­тив­но­го вза­и­мо­дей­ствия медиа­ав­то­ра и медиа­а­д­ре­са­та ста­но­вят­ся объ­ек­том рас­смот­ре­ния таких фило­ло­ги­че­ских дис­ци­плин, как тео­рия и прак­ти­ка рече­вой ком­му­ни­ка­ции, тео­рия рече­во­го воз­дей­ствия, рито­ри­ка [Ура­за­е­ва, Чер­ны­шо­ва, Чува­кин 2016 и др.].

Мно­го­об­ра­зие жан­ро­вой при­ро­ды меди­а­тек­стов откры­ва­ет про­стор для исполь­зо­ва­ния их в пре­по­да­ва­нии таких кур­сов, как жан­ро­ве­де­ние, ген­ри­сти­ка, жур­на­ли­сти­ка и др.; об этом пишут Л. Р. Дус­ка­е­ва, Лу Тин­тин, Чжоу Синьу, Б. Бого­леб­ска и др. (Медиа­линг­ви­сти­ка. 2014. № 1(4); 2015. № 1(6); 2016. № 4(14)).

Меди­а­текст и его место в струк­ту­ре кур­са «Осно­вы линг­во­кон­флик­то­ло­гии». На наш взгляд, про­бле­мы исполь­зо­ва­ния меди­а­тек­ста в про­цес­се пре­по­да­ва­ния свя­за­ны со сле­ду­ю­щи­ми аспек­та­ми:

1) харак­тер пре­по­да­ва­е­мой дис­ци­пли­ны,

2) цель и зада­чи кур­са,

3) каче­ство отби­ра­е­мых для заня­тия тек­стов, их струк­ту­ра, жан­ро­вая при­ро­да и ком­по­зи­ци­он­ная слож­ность,

4) эти­че­ские и юри­ди­че­ские аспек­ты.

Оста­но­вим­ся на всех этих аспек­тах подроб­нее и про­ил­лю­стри­ру­ем их свое­об­ра­зие на мате­ри­а­ле кур­са «Осно­вы линг­во­кон­флик­то­ло­гии», кото­рый уже четы­ре года чита­ет­ся в Алтай­ском госу­дар­ствен­ном уни­вер­си­те­те. Его слу­ша­те­ля­ми явля­ют­ся сту­ден­ты маги­стра­ту­ры, обу­ча­ю­щи­е­ся по направ­ле­нию 42.04.02 — «Жур­на­ли­сти­ка». Чем вызва­на необ­хо­ди­мость тако­го кур­са в учеб­ном плане буду­щих маги­стров жур­на­ли­сти­ки, како­во его содер­жа­ние и какие тек­сты исполь­зу­ют­ся для осве­ще­ния содер­жа­ния кур­са и отра­бот­ки язы­ко­вых и иссле­до­ва­тель­ских навы­ков сту­ден­тов-жур­на­ли­стов? Отве­ту на эти вопро­сы и посвя­ще­на дан­ная пуб­ли­ка­ция.

Жур­на­ли­сти­ка опре­де­ля­ет­ся иссле­до­ва­те­ля­ми как «одно из важ­ней­ших соци­аль­ных явле­ний совре­мен­ной жиз­ни, вид мас­со­во-инфор­ма­ци­он­ной дея­тель­но­сти, обес­пе­чи­ва­ю­щей бес­пе­ре­бой­ное вза­и­мо­дей­ствие меж­ду лич­но­стью, груп­пой людей и обще­ством в целом, а так­же меж­ду раз­лич­ны­ми обще­ствен­ны­ми сфе­ра­ми и даже меж­ду поко­ле­ни­я­ми. Про­цесс жур­на­лист­ской дея­тель­но­сти состо­ит из сбо­ра, обра­бот­ки, хра­не­ния и пери­о­ди­че­ско­го рас­про­стра­не­ния акту­аль­ной обще­ствен­но-зна­чи­мой инфор­ма­ции» [Цвик 2000]. Собран­ная и обра­бо­тан­ная инфор­ма­ция рас­про­стра­ня­ет­ся через уст­ный или пись­мен­ный текст, точ­нее — меди­а­текст, обла­да­ю­щий рядом дис­кур­сив­ных при­зна­ков. Одним из таких важ­ных при­зна­ков явля­ет­ся при­знак пуб­лич­но­сти меди­а­тек­ста [Чер­ны­шо­ва 2011].

Обще­ние меж­ду ком­му­ни­кан­та­ми в дан­ной инсти­ту­ци­о­наль­ной сфе­ре носит пуб­лич­ный харак­тер. По заме­ча­нию Ю. В. Рож­де­ствен­ско­го, «ора­тор (гово­ря­щий пуб­лич­но! — Т. Ч.) все­гда отве­ча­ет за послед­ствия сво­ей речи, так как то, что он гово­рит, каса­ет­ся не вооб­ра­жа­е­мых обсто­я­тельств, а реаль­но­сти, и он сам — дей­ству­ю­щее лицо сре­ди дру­гих лиц в его ауди­то­рии» [Рож­де­ствен­ский 1997: 178]. Одна­ко гово­рить пуб­лич­но — «это боль­шой и бла­го­род­ный риск», а исполь­зо­ва­ние речи, осо­бен­но в сфе­ре мас­со­во-инфор­ма­ци­он­но­го дис­кур­са, сопря­же­но с риском вдвойне: «знак может быть невер­но истол­ко­ван; знак может слу­жить сред­ством обма­на. Гово­ря­щий может оши­бать­ся; он может ока­зать­ся не в состо­я­нии чле­но­раз­дель­но пере­дать то, что он име­ет в виду» [Розен­шток-Хюс­си 1994: 50.]. При этом сле­ду­ет заме­тить, что любой текст СМИ, содер­жа­щий те или иные утвер­жде­ния о каком-то лице или орга­ни­за­ции, может в прин­ци­пе быть оспо­рен в судеб­ном поряд­ке, даже если автор тек­ста (напри­мер, жур­на­лист) будет соблю­дать все меры предо­сто­рож­но­сти и избе­гать «зоны рис­ка». При­чи­на это­го — в осо­бен­но­стях пуб­лич­но­го рече­во­го обще­ния как одной из форм соци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия, нося­ще­го неред­ко кон­фликт­ный харак­тер. Поэто­му пра­ви­ла рече­во­го пове­де­ния в сфе­ре меди­а­ком­му­ни­ка­ции пред­пи­сы­ва­ют авто­ру соблю­дать некие инсти­ту­ци­о­наль­ные рам­ки, необ­хо­ди­мые нор­мы — и не толь­ко язы­ко-сти­ле­вые, но и мораль­но-эти­че­ские, пра­во­вые, соци­аль­ные, «в боль­шин­стве слу­ча­ев непи­са­ные, но доста­точ­но стро­гие и обще­обя­за­тель­ные» [Седов 2007: 12]. Их суще­ство­ва­ние обна­ру­жи­ва­ет­ся в том слу­чае, если они нару­ша­ют­ся, что так­же может при­ве­сти к созда­нию кон­фликт­ных ситу­а­ций в инфор­ма­ци­он­ной сфе­ре. В част­но­сти, мно­го­крат­но отме­ча­лось уве­ли­че­ние в совре­мен­ном рос­сий­ском обще­стве кон­фликт­ных ситу­а­ций, кото­рые порож­де­ны рече­вой про­дук­ци­ей СМИ.

Имен­но предот­вра­тить эти и мно­гие дру­гие рис­ки, свя­зан­ные с жур­на­лист­ским твор­че­ством, и при­зван курс «Осно­вы линг­во­кон­флик­то­ло­гии».

Линг­во­кон­флик­то­ло­гия — новая, еще толь­ко фор­ми­ру­ю­ща­я­ся линг­ви­сти­че­ская дис­ци­пли­на при­клад­ной направ­лен­но­сти, изу­ча­ю­щая язы­ко­вые (рече­вые) кон­флик­ты. Акту­аль­ность дан­ной фило­ло­ги­че­ской дис­ци­пли­ны обу­слов­ле­на ее меж­дис­ци­пли­нар­ным харак­те­ром и сопря­жен­но­стью с таки­ми гума­ни­тар­ны­ми дис­ци­пли­на­ми, как пси­хо­ло­гия, юрис­пру­ден­ция, социо­ло­гия, линг­во­куль­ту­ро­ло­гия и др.

Цель дис­ци­пли­ны — дать обу­ча­е­мым целост­ное пред­став­ле­ние о харак­те­ре кон­фликт­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ка в сфе­ре мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, сфор­ми­ро­вать и раз­вить у буду­ще­го спе­ци­а­ли­ста ком­плекс зна­ний, уме­ний, спо­соб­но­стей, ини­ци­а­тив, необ­хо­ди­мых для успеш­но­го выпол­не­ния про­фес­си­о­наль­ных задач в СМИ.

Гово­ря о зада­чах кур­са, мож­но назвать три наи­бо­лее важ­ные.

Преж­де все­го, в зада­чи обу­че­ния вхо­дит зна­ком­ство сту­ден­тов с кон­фликт­ной при­ро­дой язы­ка и его исполь­зо­ва­ни­ем пишу­щи­ми и гово­ря­щи­ми для реа­ли­за­ции инвек­тив­ной и мани­пу­ля­тив­ной функ­ций. Речь идет о таких рече­вых актах, как вве­де­ние в заблуж­де­ние, оскорб­ле­ние, угро­за, дис­кре­ди­та­ция и т. п. По мне­нию Н. Д. Голе­ва, «кон­флик­то­ген­ность язы­ка и речи — отнюдь не пери­фе­рий­ное их свой­ство, а неко­то­рый прин­цип внут­рен­не­го их устрой­ства, функ­ци­о­ни­ро­ва­ния и раз­ви­тия» [Голев 2005: 3]. В речи для осу­ществ­ле­ния подоб­ных функ­ций не толь­ко исполь­зу­ют­ся уже гото­вые сред­ства, но и «выра­ба­ты­ва­ют­ся спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные под­си­сте­мы тако­го рода средств, что поз­во­ля­ет гово­рить о них как о свое­об­раз­ных функ­ци­о­наль­но-семан­ти­че­ских язы­ко­вых кате­го­ри­ях…» [Там же]. Зна­ние при­ро­ды подоб­ных язы­ко­вых средств, осо­бен­но­стей их упо­треб­ле­ния в речи, а так­же послед­ствий их исполь­зо­ва­ния в пуб­лич­ной ком­му­ни­ка­ции (в том чис­ле и в меди­а­текстах) пред­став­ля­ет­ся важ­ным в под­го­тов­ке жур­на­ли­ста — как прак­ти­ка, так и тео­ре­ти­ка.

Вто­рая зада­ча состо­ит в углуб­ле­нии зна­ний обу­ча­е­мых о при­ро­де меди­а­ком­му­ни­ка­ции, о свой­ствах и отли­чи­тель­ных осо­бен­но­стях меди­а­тек­ста и его дис­кур­сив­ных при­зна­ках, о тре­бо­ва­ни­ях, предъ­яв­ля­е­мых к пишу­ще­му в этой пуб­лич­ной сфе­ре, а так­же о кон­флик­то­ген­ных «ловуш­ках», кото­рые таит в себе дан­ная сфе­ра ком­му­ни­ка­ции.

Одна из потен­ци­аль­но кон­фликт­ных «лову­шек» обу­слов­ле­на таким сти­ле­об­ра­зу­ю­щим при­зна­ком меди­а­тек­стов как повы­шен­ная оце­ноч­ность, бла­го­да­ря кото­рой отоб­ра­жа­е­мая дей­стви­тель­ность (факт, собы­тие, субъ­ект) ква­ли­фи­ци­ру­ет­ся отно­си­тель­но опре­де­лен­но­го стан­дар­та по при­зна­ку «хоро­шо / пло­хо». Имен­но повы­шен­ная оце­ноч­ность газет­ных тек­стов часто при­во­дит к раз­вер­ты­ва­нию рече­во­го кон­флик­та [Чер­ны­шо­ва 2013]. Пред­став­ля­ет­ся, что одна из при­чин порож­де­ния ситу­а­ции рече­во­го кон­флик­та на базе оце­ноч­но­го суж­де­ния состо­ит в том, что оце­ноч­ность в обы­ден­ном созна­нии тес­но свя­за­на с кри­ти­че­ским осмыс­ле­ни­ем дей­стви­тель­но­сти, а кри­ти­че­ское выска­зы­ва­ние, даже если оно спра­вед­ли­вое, часто при­во­дит к воз­ник­но­ве­нию и раз­ви­тию рече­во­го кон­флик­та. Еще боль­шую акту­аль­ность это при­об­ре­та­ет в текстах СМИ, где оце­ноч­ное выска­зы­ва­ние вос­при­ни­ма­ет­ся не как част­ное, субъ­ек­тив­ное мне­ние, а как мне­ние, соци­аль­но одоб­рен­ное, усто­яв­ше­е­ся — как некое обще­ствен­ное мне­ние, спо­соб­ное повли­ять на судь­бу чело­ве­ка и отто­го осо­бен­но болез­нен­но вос­при­ни­ма­е­мое [Чер­ны­шо­ва 2011].

Тре­тья зада­ча видит­ся в том, что­бы дать обу­ча­е­мым пред­став­ле­ние о сути и харак­те­ре кон­фликт­но­го вза­и­мо­дей­ствия авто­ра, адре­са­та и субъ­ек­та речи через меди­а­текст и послед­стви­ях тако­го вза­и­мо­дей­ствия.

Извест­но, что реа­ли­за­ция кон­фликт­но­го потен­ци­а­ла язы­ка пре­ду­пре­жда­ет­ся раз­лич­ны­ми спо­со­ба­ми, сре­ди кото­рых мож­но назвать сле­ду­ю­щие огра­ни­че­ния: мораль­но-эти­че­ские, есте­ствен­но-язы­ко­вые и пра­во­вые.

Мораль­но-эти­че­ские огра­ни­че­ния зафик­си­ро­ва­ны в наци­о­наль­ных посло­ви­цах, афо­риз­мах, кры­ла­тых сло­вах и реа­ли­зу­ют­ся через пози­тив­ное и нега­тив­ное оце­ноч­ное отно­ше­ние к пра­ви­лам рече­во­го пове­де­ния рус­ских в целом и к исполь­зо­ва­нию бран­ных слов в част­но­сти; при этом аксио­ло­ги­че­ская оцен­ка может варьи­ро­вать­ся от крайне отри­ца­тель­ной до уме­рен­ной и даже одоб­ри­тель­ной: Бра­нью и кри­ком к согла­сью не при­дешь; Кста­ти бра­нись, кста­ти мирись; Не выру­гав­шись, дела не сде­ла­ешь и др.

Есте­ствен­но-язы­ко­вые огра­ни­че­ния фор­ми­ру­ют­ся и уста­нав­ли­ва­ют­ся как язы­ко­вые нор­мы и нор­мы рече­во­го пове­де­ния, регу­ли­ру­ю­щие пра­ви­ла упо­треб­ле­ния язы­ка в раз­ных сфе­рах обще­ния, чему в нема­лой сте­пе­ни спо­соб­ству­ет раз­ра­бот­ка в совре­мен­ной оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ке дис­кур­сив­ных аспек­тов иссле­до­ва­ния про­дук­тов рече­вой дея­тель­но­сти чело­ве­ка [см.: Дус­ка­е­ва 2012; Сти­ли­сти­ка как рече­ве­де­ние 2013; Фило­ло­го-ком­му­ни­ка­тив­ные иссле­до­ва­ния 2014; Дис­курс и стиль 2014 и др.].

Нако­нец, важ­но пом­нить и о пра­во­вых огра­ни­че­ни­ях, кото­рые регу­ли­ру­ют­ся зако­но­да­тель­ством Рос­сий­ской Феде­ра­ции и всту­па­ют в силу в тех слу­ча­ях, когда кон­фликт не предот­вра­щен дру­ги­ми спо­со­ба­ми. Сфе­ра меди­а­ком­му­ни­ка­ции вклю­ча­ет в себя обла­сти пуб­лич­но­го и пуб­ли­ци­сти­че­ско­го обще­ния, реклам­ную и поли­ти­че­скую ком­му­ни­ка­цию. Кон­фликт­ный (спор­ный) меди­а­текст или кон­фликт­ное (спор­ное) выска­зы­ва­ние — это про­дукт меди­а­ком­му­ни­ка­ции, попав­ший в сфе­ру судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства, кото­рый в судеб­ном про­цес­се может быть ква­ли­фи­ци­ро­ван как рече­вое пра­во­на­ру­ше­ние. В свя­зи с этим пра­во­вое регу­ли­ро­ва­ние рече­вых кон­флик­тов в СМИ осу­ществ­ля­ет­ся посред­ством уго­лов­но­го и граж­дан­ско­го зако­но­да­тель­ства Рос­сий­ской Феде­ра­ции.

Чаще все­го это про­ис­хо­дит в ситу­а­ци­ях зло­упо­треб­ле­ния сло­вом, т. е. в слу­ча­ях исполь­зо­ва­ния сло­ва как инстру­мен­та «пре­ступ­но­го пося­га­тель­ства», к сфе­ре кото­ро­го отно­сят­ся, в част­но­сти, сле­ду­ю­щие: диф­фа­ма­ци­он­ные рече­вые дей­ствия: рас­про­стра­не­ние не соот­вет­ству­ю­щих дей­стви­тель­но­сти поро­ча­щих честь, досто­ин­ство и дело­вую репу­та­цию све­де­ний (ст. 152 ГК РФ); кле­ве­та (ст. 128.1 УК РФ); оскорб­ле­ние (ст. 5.61 КоАП РФ); неува­же­ние к суду (ст. 297 УК РФ); экс­тре­мист­ские рече­вые дей­ствия (пуб­лич­ные при­зы­вы к осу­ществ­ле­нию тер­ро­ри­сти­че­ской дея­тель­но­сти или пуб­лич­ное оправ­да­ние тер­ро­риз­ма) (ст. 205.2 УК РФ); пуб­лич­ные при­зы­вы к осу­ществ­ле­нию экс­тре­мист­ской дея­тель­но­сти (ст. 280 УК РФ); воз­буж­де­ние нена­ви­сти либо враж­ды, а рав­но уни­же­ние чело­ве­че­ско­го досто­ин­ства (ст. 282 УК РФ); про­па­ган­да нар­ко­ти­че­ских средств, пси­хо­троп­ных веществ или их пре­кур­со­ров (ст. 6.13 КоАП РФ); неза­кон­ное исполь­зо­ва­ние тож­де­ствен­но­го или сход­но­го до сте­пе­ни сме­ше­ния сло­вес­но­го сред­ства инди­ви­ду­а­ли­за­ции (ст. 1515 ГК РФ, ст. 14.10 КоАП РФ, ст. 180 УК РФ); ненад­ле­жа­щая рекла­ма (ст. 14.3 КоАП РФ); оскорб­ле­ние рели­ги­оз­ных чувств веру­ю­щих (ст.148 УК РФ) и др. [Чуби­на 2015: 341].

По дан­ным Ассо­ци­а­ции линг­ви­стов-экс­пер­тов и пре­по­да­ва­те­лей «Лек­сис» более 60% спор­ных тек­стов, про­шед­ших через линг­ви­сти­че­скую экс­пер­ти­зу в 2014–2016 гг., — это тек­сты СМИ по спор­ным рече­вым про­из­ве­де­ни­ям в свя­зи с граж­дан­ски­ми дела­ми о защи­те чести, досто­ин­ства и дело­вой репу­та­ции и ком­пен­са­ции мораль­но­го вре­да. Сре­ди них — тек­сты таких изда­ний Алтай­ско­го края и Рес­пуб­ли­ки Алтай, как газе­ты «Камен­ские изве­стия», «Лени­нец» (Усть-Кал­ман­ский рай­он), «Чемаль­ский вест­ник», «Роди­на Алтай­ым», «Листок» (Май­мин­ский рай­он), теле­про­грам­ма «Res publika» (Рес­пуб­ли­ка Алтай) и др.

Таким обра­зом, зна­ние зако­нов, регу­ли­ру­ю­щих дея­тель­ность СМИ, и уме­ние ими поль­зо­вать­ся в про­цес­се созда­ния меди­а­тек­стов — это важ­ная ком­пе­тен­ция, кото­рой необ­хо­ди­мо овла­деть сту­ден­там, обу­ча­ю­щим­ся по направ­ле­нию «Жур­на­ли­сти­ка».

С уче­том про­фес­си­о­наль­ной заня­то­сти сту­ден­тов-жур­на­ли­стов обу­че­ние осу­ществ­ля­ет­ся как в тра­ди­ци­он­ной (ауди­тор­ной), так и в дистан­ци­он­ной фор­ме. Дистан­ци­он­ная фор­ма обу­че­ния реа­ли­зу­ет­ся через «Еди­ный обра­зо­ва­тель­ный пор­тал», рас­по­ло­жен­ный на сай­те Алтай­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та (http://​portal​.edu​.asu​.ru), поз­во­ля­ю­щий сту­ден­там само­сто­я­тель­но осва­и­вать лек­ции и отве­чать на вопро­сы к ним, выпол­нять домаш­нее зада­ние, участ­во­вать в интер­ак­тив­ных обсуж­де­ни­ях наи­бо­лее слож­ных про­блем, свя­зан­ных с функ­ци­о­ни­ро­ва­ни­ем кон­фликт­ных меди­а­тек­стов, и т. п.

Пере­чис­лен­ные зада­чи во мно­гом реша­ют­ся с помо­щью пра­виль­но подо­бран­но­го для обу­че­ния медиа­ма­те­ри­а­ла.

Тек­сты, исполь­зу­е­мые в кур­се линг­во­кон­флик­то­ло­гии, име­ют раз­ную сти­ли­сти­че­скую и жан­ро­вую при­ро­ду — на наш взгляд, нель­зя огра­ни­чи­вать­ся при отбо­ре тек­сто­во­го мате­ри­а­ла толь­ко медиа­про­дук­ци­ей. Отбор тек­ста обу­слов­лен темой заня­тия, переч­нем клю­че­вых поня­тий (тер­ми­но­ло­ги­че­ским мини­му­мом) и зада­ча­ми, кото­рые реша­ют­ся в ходе осво­е­ния темы.

1. Напри­мер, одно из пер­вых заня­тий посвя­ще­но общим про­бле­мам рече­во­го кон­флик­та, в част­но­сти его струк­тур­ным эле­мен­там.

Что­бы сту­ден­ты полу­чи­ли общее пред­став­ле­ние о струк­ту­ре кон­флик­та, тре­бу­ет­ся текст, обла­да­ю­щий яркой сюжет­ной лини­ей, чет­ко очер­чен­ны­ми обра­за­ми пер­со­на­жей, соци­аль­но опре­де­лен­ной лини­ей пове­де­ния, худо­же­ствен­ной изоб­ра­зи­тель­но­стью. Этим зада­чам в пол­ной мере отве­ча­ет худо­же­ствен­ный текст. Поэто­му перед прак­ти­че­ским заня­ти­ем сту­ден­там пред­ла­га­ет­ся про­чи­тать повесть Дж. Ору­эл­ла «Скот­ный двор» и оха­рак­те­ри­зо­вать пере­чис­лен­ные в плане домаш­не­го зада­ния устой­чи­вые эле­мен­ты кон­флик­та.

При­ве­ду при­мер отве­та на вопрос, пред­став­лен­ный сту­ден­том в виде раз­вер­ну­то­го тек­ста:

«Мной рас­смат­ри­вал­ся кон­фликт, воз­ник­ший в пятой гла­ве „Скот­но­го дво­ра“. Кон­фликт воз­ник меж­ду дву­мя сви­нья­ми, кото­рые руко­во­ди­ли скот­ным дво­ром, — меж­ду Сно­убол­лом и Напо­лео­ном. При­чи­ной кон­флик­та яви­лось нарас­тав­шее меж­ду ними про­ти­во­ре­чие. Послед­ней кап­лей ста­ло собра­ние, посвя­щен­ное стро­и­тель­ству вет­ря­ной мель­ни­цы. Сно­уболл утвер­ждал о необ­хо­ди­мо­сти ее стро­и­тель­ства, а Напо­ле­он был про­тив ее воз­ве­де­ния, счи­тая это не пер­во­оче­ред­ной зада­чей. В ито­ге лагерь живот­ных во мне­нии разо­шел­ся.

Сто­ро­ны кон­флик­та:

1) Напо­ле­он — орга­ни­за­тор, актив­ный участ­ник это­го кон­флик­та, Виз­гун — пособ­ник Напо­лео­на, кото­рый посто­ян­но под­стре­кал живот­ных, поло­ви­на лаге­ря живот­ных — груп­па под­держ­ки, пас­сив­ные участ­ни­ки кон­флик­та (наблю­да­те­ли, зани­ма­ю­щие ту или иную сто­ро­ну);

2) Сно­уболл тоже актив­ный участ­ник кон­флик­та, но он жерт­ва, потер­пев­шая сто­ро­на, вто­рая поло­ви­на лаге­ря живот­ных — груп­па под­держ­ки Сно­убол­ла, пас­сив­ные участ­ни­ки (наблю­да­те­ли). По соци­аль­но­му ста­ту­су: в нача­ле кон­флик­та сто­ро­ны име­ют рав­ную силу и власть, пока Напо­ле­он не при­бе­га­ет к исполь­зо­ва­нию сило­вых средств (напа­де­ние щен­ков на Сно­убол­ла и его изгна­ние). Реа­ли­зо­вать потен­ци­ал воз­мож­но­стей и спо­соб­но­стей боль­ше у Напо­лео­на, так как он подав­ля­ет Сно­убол­ла и дер­жит в стра­хе лагерь живот­ных, так как у него в под­чи­не­нии есть щен­ки, слу­ша­ю­щи­е­ся толь­ко его. К поли­ти­че­ско­му век­то­ру ресур­сов мож­но отне­сти фак­то­ры вла­сти, силы, зна­ний и навы­ков, мате­ри­аль­ных ресур­сов. Кон­фликт объ­ек­тив­но начи­на­ет осо­зна­вать­ся все­ми участ­ни­ка­ми в момент наи­выс­ше­го напря­же­ния — появ­ле­ния агрес­сив­ных дрес­си­ро­ван­ных щен­ков, бла­го­да­ря кото­рым Напо­лео­ну уда­лось устра­нить сопер­ни­ка.

<…> Объ­ект кон­флик­та — власть; пред­мет кон­флик­та — обла­да­ние вла­стью. Окру­жа­ю­щая сре­да: лагерь живот­ных, нахо­дя­щих­ся в под­чи­не­нии Сно­убол­ла и Напо­лео­на. Одна поло­ви­на на сто­роне Напо­лео­на, дру­гая — на сто­роне Сно­убол­ла, но вынуж­де­на под­чи­нить­ся Напо­лео­ну.

Про­гноз отно­си­тель­но раз­ви­тия кон­флик­та. Кон­фликт не угас­нет, появит­ся недо­воль­ство дик­та­ту­рой Напо­лео­на сре­ди живот­ных, кото­рые вполне могут его не слу­шать. Их боль­ше, они могут одо­леть его и щен­ков толь­ко с при­ме­не­ни­ем гру­бой физи­че­ской силы.

Раз­ре­шить кон­фликт­ную ситу­а­цию мож­но было до появ­ле­ния щен­ков. Тогда все бы реши­лось, бла­го­да­ря про­ве­де­нию голо­со­ва­ния по пово­ду стро­и­тель­ства мель­ни­цы».

2. Струк­тур­ные эле­мен­ты кон­флик­та, усво­ен­ные сту­ден­та­ми через обра­зы худо­же­ствен­но­го тек­ста, затем рас­смат­ри­ва­ют­ся на при­ме­ре тек­стов мас­со­во-инфор­ма­ци­он­но­го дис­кур­са. Рече­вой кон­фликт в меди­а­текстах обла­да­ет более слож­ной при­ро­дой — он не все­гда лежит на поверх­но­сти, часто носит опо­сре­до­ван­ный харак­тер (кон­фликт­ная направ­лен­ность меди­а­тек­ста про­яв­ля­ет­ся уже в про­цес­се его функ­ци­о­ни­ро­ва­ния) и обу­слов­лен раз­но­об­раз­ны­ми фак­то­ра­ми (как язы­ко­вы­ми, так и неязы­ко­вы­ми).

Рече­вые про­яв­ле­ния кон­флик­та рас­смат­ри­ва­ют­ся на прак­ти­че­ских заня­ти­ях, посвя­щен­ных зна­ком­ству сту­ден­тов с основ­ны­ми поня­ти­я­ми линг­во­кон­флик­то­ло­гии, осо­бен­но­стя­ми ком­му­ни­ка­тив­но-рече­во­го вза­и­мо­дей­ствия в меди­а­ком­му­ни­ка­ции, дис­кур­сив­ны­ми при­зна­ка­ми меди­а­тек­ста, рече­вы­ми кон­флик­та­ми в сфе­ре мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции и их раз­но­вид­но­стя­ми, а так­же спо­со­ба­ми регу­ли­ро­ва­ния рече­вых кон­флик­тов в медиа­сфе­ре.

3. Прак­ти­че­ские заня­тия стро­ят­ся на осно­ве прин­ци­па услож­не­ния.

Напри­мер, изу­че­ние темы «Совре­мен­ный медиа­дис­курс в ком­му­ни­ка­тив­но-сти­ли­сти­че­ском аспек­те» пред­по­ла­га­ет опо­ру на изу­чен­ные ранее кур­сы рус­ско­го язы­ка, сти­ли­сти­ки и редак­ти­ро­ва­ния. Для отра­бот­ки дан­ной темы мож­но исполь­зо­вать как зара­нее заго­тов­лен­ные пре­по­да­ва­те­лем тек­сты, так и те, кото­рые сту­ден­ты выбе­рут само­сто­я­тель­но, с уче­том фор­му­ли­ро­вок домаш­не­го зада­ния:

1) Оха­рак­те­ри­зуй­те про­из­воль­но выбран­ные газет­но-жур­наль­ные тек­сты (не менее двух) с пози­ций их сти­ле­об­ра­зу­ю­щих при­зна­ков. Есть ли раз­ли­чия в сти­ле­об­ра­зу­ю­щих при­зна­ках тек­стов в зави­си­мо­сти от ста­ту­са изда­ния, его жан­ро­вой фор­мы, ауди­то­рии, на кото­рую они ори­ен­ти­ро­ва­ны?

2) Для справ­ки исполь­зуй­те сле­ду­ю­щие источ­ни­ки: Чер­ны­шо­ва Т. В. Совре­мен­ный пуб­ли­ци­сти­че­ский дис­курс (ком­му­ни­ка­тив­но-сти­ли­сти­че­ский аспект). Бар­на­ул, 2014. Гл. 1, с. 7–32; Кожин А. Н., Кры­ло­ва О. А., Один­цов В. В. Функ­ци­о­наль­ные типы рус­ской речи. М., 1982; Кожи­на М. Н. и др. Сти­ли­сти­ка рус­ско­го язы­ка. М., 2010, и др.

3) На при­ме­ре про­из­воль­но выбран­ных тек­стов (не менее двух) дай­те харак­те­ри­сти­ку сти­ли­сти­че­ски окра­шен­ной лек­си­ки и фра­зео­ло­гии и опре­де­ли­те ее функ­ции в тек­сте.

4. После­ду­ю­щие заня­тия посвя­ще­ны зна­ком­ству сту­ден­тов с раз­ны­ми вида­ми меди­а­кон­флик­тов с точ­ки зре­ния их пра­во­вой ква­ли­фи­ка­ции, напри­мер: «Спор­ные тек­сты в СМИ», «Кон­фликт­ный потен­ци­ал рече­во­го акта при­зы­ва», «Рекла­ма и рече­вой кон­фликт».

Обу­че­ние сту­ден­тов-маги­стран­то­вв осу­ществ­ля­ет­ся на базе Реги­о­наль­ной обще­ствен­ной орга­ни­за­ции Алтай­ско­го края Ассо­ци­а­ция линг­ви­стов-экс­пер­тов и пре­по­да­ва­те­лей «Лек­сис», экс­пер­ты кото­рой име­ют боль­шой опыт рабо­ты с кон­фликт­ны­ми (ина­че — спор­ны­ми) тек­ста­ми в раз­лич­ных сфе­рах дея­тель­но­сти и по раз­ным кате­го­ри­ям дел. Для ауди­тор­ной рабо­ты по ука­зан­ным темам пред­ла­га­ют­ся меди­а­тек­сты, уже став­шие пред­ме­том судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства, что поз­во­ля­ет сту­ден­там на прак­ти­ке уви­деть, какие имен­но эле­мен­ты подоб­ных тек­стов могут про­во­ци­ро­вать кон­фликт и оце­ни­вать­ся след­стви­ем и судом как рече­вое пра­во­на­ру­ше­ние. Пола­га­ем, что подоб­ное «погру­же­ние» в ситу­а­цию судеб­но­го спо­ра явля­ет­ся весь­ма эффек­тив­ным.

Так, по теме прак­ти­че­ско­го заня­тия «Спор­ные тек­сты в СМИ» сту­ден­там пред­ла­га­ет­ся позна­ко­мить­ся с меди­а­тек­стом, уже став­шим пред­ме­том судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства, и отве­тить на ряд вопро­сов:

1) Содер­жит­ся ли в ста­тье под назва­ни­ем «В Бар­нау­ле про­да­ют хлеб с кам­ня­ми», опуб­ли­ко­ван­ной на сай­те ИА «Атмо­сфе­ра», нега­тив­ная инфор­ма­ция о хле­бо­бу­лоч­ной про­дук­ции, выпус­ка­е­мой ООО «Хле­бо­за­вод № 4»? Если име­ет­ся нега­тив­ная инфор­ма­ция, то в какой фор­ме она выра­же­на — све­де­ний о фак­тах или оце­ноч­ных суж­де­ний? В каких кон­крет­но выска­зы­ва­ни­ях содер­жит­ся нега­тив­ная инфор­ма­ция и может ли она повли­ять на нега­тив­ное отно­ше­ние потре­би­те­ля к хле­бо­бу­лоч­ной про­дук­ции ООО «Хле­бо­за­вод № 4»?

2) Содер­жит­ся ли в ста­тье, ука­зан­ной в пер­вом вопро­се, нега­тив­ная инфор­ма­ция о дело­вой репу­та­ции ООО «Хле­бо­за­вод № 4»?

3) Заме­ти­ли ли вы какие-либо неточ­но­сти в тек­сте и изоб­ра­же­нии, не соот­вет­ству­ю­щие содер­жа­нию тек­ста?

Обсуж­де­ние отве­тов сту­ден­тов про­хо­дит кол­лек­тив­но на прак­ти­че­ских заня­ти­ях, в ходе кото­рых сту­ден­ты име­ют воз­мож­ность оце­нить спор­ный текст, его струк­ту­ру и сти­ле­вую орга­ни­за­цию. Важ­ным явля­ет­ся при­об­ре­те­ние навы­ка фор­му­ли­ро­ва­ния сво­ей точ­ки зре­ния на осно­ве систе­мы аргу­мен­тов, дока­зы­ва­ю­щих истин­ность кри­ти­че­ских заме­ча­ний, напри­мер:

«1. Да, я счи­таю, что в тек­сте „В Бар­нау­ле про­да­ют хлеб с кам­ня­ми“ есть нега­тив­ная инфор­ма­ция о хле­бо­бу­лоч­ной про­дук­ции упо­ми­на­е­мо­го заво­да. Эта инфор­ма­ция — и фак­то­ло­ги­че­ская, и оце­ноч­ная.

Фак­то­ло­ги­че­ская инфор­ма­ция — это фото и рас­сказ постра­дав­шей о том, как она повре­ди­ла эти хле­бом зуб. А оце­ноч­ная — это ее эмо­ции после инци­ден­та. В пись­ме девуш­ка заяви­ла, по сути, что ско­рее все­го во всей осталь­ной про­дук­ции это­го хле­бо­за­во­да есть кам­ни.

Напри­мер: „…где и был сотво­рен „кули­нар­ный шедевр“ с камен­ной начин­кой“, „но пер­спек­ти­ва еще раз отве­дать кам­ни меня не впе­чат­ли­ла“. Эта инфор­ма­ция, без­услов­но, может повли­ять на нега­тив­ное отно­ше­ние потре­би­те­ля к хле­бо­бу­лоч­ной про­дук­ции ООО „Хле­бо­за­вод № 4“.

2. На мой взгляд, нет нега­тив­ной инфор­ма­ции о дело­вой репу­та­ции Хле­бо­за­во­да. Раз­ве что зря редак­ци­ей не выре­зан фраг­мент тек­ста, где девуш­ка пред­по­ла­га­ет, что над ней сме­ют­ся, он выгля­дит спор­ным.

3. Текст состав­лен не совсем гра­мот­но. Жур­на­ли­сты про­пу­сти­ли кавыч­ки в послед­нем пред­ло­же­нии (забы­ли их открыть). Кро­ме того, пись­мо девуш­ки состав­ле­но стран­но. Так „вити­е­ва­то“ не ста­нет писать воз­му­щен­ный чело­век. Пись­мо боль­ше похо­же на само­пре­зен­та­цию, неже­ли на воз­му­ще­ние».

Важ­ной явля­ет­ся так­же выра­бот­ка навы­ков рабо­ты с изоб­ра­же­ни­ем (иллю­стра­ци­я­ми) к жур­на­лист­ско­му тек­сту. Так, при оцен­ке иллю­стра­ции к тек­сту «В Бар­нау­ле про­да­ют хлеб с кам­ня­ми» прак­ти­че­ски все отме­ти­ли несо­от­вет­ствие изоб­ра­же­ния опи­са­нию, напри­мер:

«В тек­сте гово­рит­ся, что девуш­ка успе­ла отку­сить кусо­чек хле­ба, зна­чит, камень дол­жен был нахо­дить­ся в месте над­ку­са (если изоб­ра­жен­ное на фото тем­ное пят­но явля­ет­ся дей­стви­тель­но кам­нем). Одна­ко на изоб­ра­же­нии сле­ды зубов нахо­дят­ся дале­ко от кам­ня (тем­но­го пят­на), из чего мож­но сде­лать вывод, что камень (тем­ное пят­но), изоб­ра­жен­ный на фото, никак не мог повре­дить зуб чита­тель­ни­цы.

<…>Сле­до­ва­тель­но, фото явля­ет­ся под­лож­ным, не соот­вет­ству­ю­щим дей­стви­тель­но­сти, что ста­вит под сомне­ние всю пуб­ли­ка­цию. Это­му спо­соб­ству­ет и тот факт, что адми­ни­стра­ция ООО „Бар­на­уль­ский хле­бо­за­вод № 4“ отри­ца­ет дан­ный инци­дент» и т. п.

Полез­ным ока­зы­ва­ет­ся и при­вле­че­ние в каче­стве учеб­ных мате­ри­а­лов ито­го­вых доку­мен­тов по рас­смат­ри­ва­е­мым спор­ным делам — в част­но­сти, реше­ний судеб­ных орга­нов (см., напри­мер, реше­ние Арбит­раж­но­го суда Алтай­ско­го края по делу о «кам­нях в хле­бе»: https://​rospravosudie​.com/​c​o​u​r​t​-​a​s​-​a​l​t​a​j​s​k​o​g​o​-​k​r​a​y​a​-​s​/​j​u​d​g​e​-​a​t​y​u​n​i​n​a​-​m​-​n​-​s​/​a​c​t​-​3​0​3​4​1​7​3​76/), поз­во­ля­ю­щих на прак­ти­ке убе­дить­ся в послед­стви­ях нару­ше­ний, допу­щен­ных жур­на­ли­стом в ходе под­го­тов­ки мате­ри­а­ла к печа­ти.

Выво­ды. Итак, медиа­ма­те­ри­а­лы, исполь­зу­е­мые в кур­се «Осно­вы линг­во­кон­флик­то­ло­гии», поз­во­ля­ют решить целый спектр задач, свя­зан­ных как с осво­е­ни­ем ново­го пред­ме­та — уче­ния о рече­вых кон­флик­тах в меди­а­ком­му­ни­ка­ции и спо­со­бах их пре­одо­ле­ния, так и с закреп­ле­ни­ем уже име­ю­щих­ся навы­ков рабо­ты с меди­а­тек­стом, его струк­тур­но-логи­че­ской, ком­по­зи­ци­он­ной и сти­ли­сти­че­ской орга­ни­за­ци­ей.

Вве­де­ние в учеб­ный про­цесс тек­стов раз­лич­ной жан­ро­вой и сти­ле­вой при­ро­ды (худо­же­ствен­ных, инфор­ма­ци­он­но-пуб­ли­ци­сти­че­ских, офи­ци­аль­но-дело­вых и т. д.) поз­во­ля­ет сде­лать про­цесс обу­че­ния раз­но­об­раз­ным и спо­соб­ству­ет выра­бот­ке у сту­ден­тов уме­ния ана­ли­зи­ро­вать и пони­мать раз­лич­ные тек­сты, тем самым рас­ши­ряя кру­го­зор обу­ча­е­мых и отта­чи­вая язы­ко­вое чутье, столь необ­хо­ди­мые буду­щим тео­ре­ти­кам и прак­ти­кам сфе­ры мас­со­во-инфор­ма­ци­он­но­го дис­кур­са.

© Чер­ны­шо­ва Т. В., 2017

Голев Н. Д. О специфике языка права в системе общенародного русского языка и ее юридического функционирования // Юрислингвистика-5: юридические аспекты языка и лингвистические аспекты права / под ред. Н. Д. Голева. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 2004. C. 39–57. 

Голев Н. Д. От редактора: инвективная и манипулятивная функция языка // Юрислингвистика-6: инвективное и манипулятивное функционирование языка. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 2005. С. 3–12. 

Голев Н. Д. От редактора: правовая коммуникация в зеркале естественного языка // Юрислингвистика-7: язык как феномен правовой коммуникации. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 2006. С. 8–38. 

Голев Н. Д. Юридический аспект языка в лингвистическом освещении / Юрислингвистика-1: проблемы и перспективы. Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 1999. С. 12–59. 

Дискурс и стиль: теоретические и прикладные аспекты : кол. моногр. /под ред. Г. Я. Солганика, Н. И. Клушиной, Н. В. Смирновой. М.: Флинта, Наука, 2014. 

Дускаева Л. Р. Стилистика медиатекста: избр. статьи 2010–1012 гг. СПб., 2012. URL: http://webcache.googleusercontent.com/search?q=cache:MbYC35s6840J:jf.spbu.ru/upload/files/file_1354569906_8832.pdf+&cd=1&hl=ru&ct=clnk&gl=ru. 

Земский А. М., Крючков С. Е. Задачник по стилистике для школ взрослых повышенного типа: пособие по развитию речи. М.: Гос. изд-во, 1931. 

Лисицкая Л. Г. Современный медиатекст и его роль в языковой подготовке бакалавра // Высшее образование в России. 2014. № 4. С. 101–106. 

Медиатекст: стратегии — функции — стиль: кол. моногр. / под ред. Л. И. Гришаевой, Т. В. Чернышовой, А. Г. Пастухова. Орел: Горизонт, 2010. 

Приходько А. И. Оценочность как социокультурный признак журналистского текста // Медиалингвистика. 2016. № 1(11). С. 73–82.

Рождественский Ю. В. Теория риторики. М.: Добросвет, 1997. 

Розеншток-Хюсси О. Речь и действительность. М.: Лабиринт, 1994. 

Русский язык в современном медиапространстве: междунар. науч.-практ. конф. Белгород, 23–26 сент. 2009 г.: сб. науч. тр. / отв. ред. А. В. Полонский. Белгород: Белгород. гос. ун-т, 2009. 

Седов К. Ф. Человек в жанровом пространстве повседневной коммуникации // Антология речевых жанров: повседневная коммуникация / под ред. К. Ф. Седова. М.: Лабиринт, 2007. С. 7–38. 

Стилистика как речеведение: сб. науч. трудов слав. стилистов, посв. памяти проф. М. Н. Кожиной / под ред. Л. Р. Дускаевой. М.: Флинта, 2013. 

Уразаева К. Б., Чернышова Т. В., Чувакин А. А. Концептуальные основания учебной книги по риторике для подготовки магистров филологии в условиях полиэтнической среды // Риторика и речеведческие дисциплины в условиях реформы образования: матер. ХХ междунар. науч. конф. 4–6 февр. 2016 г. / под ред. Ю. В. Щербининой, Е. Л. Ерохиной. М.: Моск. гос. пед. ун-т, 2016. С. 257–261. 

Филолого-коммуникативные исследования: ежегодник-2014 / науч. ред. А. А. Чувакин, И. В. Силантьев. Барнаул: Алтайск. гос. ун-т, 2014. 

Цвик В. Л. Введение в журналистику: учеб. пособие. 2-е изд., доп. и перераб. М.: Изд-во Моск. независ. экол.-политол. ун-та, 2000. URL: http://www.twirpx.com/file/102080/. 

Чернышова Т. В. Современный медиа-текст сквозь призму оценочности: на матер. текстов, вовлеченных в сферу судебного разбирательства // Журналистика и культура русской речи: науч.-практ. журн. 2011. № 1. С. 68–85. 

Чернышова Т. В. Типологические признаки медиатекстов с псевдосоциальной оценочностью // Филология и человек. 2013. № 3. С. 161–174. 

Чубина Е. А. Использование специальных лингвистических знаний в арбитражном судопроизводстве: проблемные моменты // Русский язык и литература в пространстве мировой культуры: матер. XIII Конгресса МАПРЯЛ (г. Гранада, Испания, 13–20 сент. 2015 г.) / ред. кол.: Л. А. Вербицкая, К. А. Рогова, Т. И. Попова и др.: в 15 т. Т. 8. СПб.: МАПРЯЛ, 2015. С. 342–345. 

Язык и дискурс средств массовой информации в XXI веке: кол. моногр. / под ред. М. Н. Володиной. М.: Академ. Проект, 2011. 

Chernyshova T. V. Modern media text in the light of the Evaluation: based on texts involved in the scope of the trial [Sovremennyy media-tekst skvoz’ prizmu otsenochnosti: na mater. tekstov, vovlechennykh v sferu sudebnogo razbiratel’stva] // Journalism and Culture of Russian speech: sci. journ. [Zhurnalistika i kul’tura russkoy rechi: nauch.-prakt. zhurn.]. 2011. No. 1. S. 68–85.

Chernyshova T. V. Typological features of media texts with a pseudo social value [Tipologicheskie priznaki mediatekstov s psevdosotsial’noy otsenochnostjyu] // Philology and person [Filologiya i chelovek]. 2013. No. 3. S. 161–174.

Chubina E. A. The use of special linguistic knowledge in arbitration proceedings: the problem points [Ispol’zovanie spetsial’nykh lingvisticheskikh znaniy v arbitrazhnom sudoproizvodstve: problemnye momenty] // Russian language and literature in the space of world culture [Russkiy yazyk i literatura v prostranstve mirovoy kul’tury: mater. XIII Kongressa MAPRYaL (g. Granada, Ispaniya, 13–20 sent. 2015 g.) / red. kol.: L. A. Verbitskaya, K. A. Rogova, T. I. Popova i dr.: v 15 t.]. T. 8. St Petersburg, 2015. S. 342

Discourse and style: theoretical and applied aspects [Diskurs i stil’: teoreticheskie i prikladnye aspekty: koll. monogr. /pod red. G. Ya. Solganika, N. I. Klushinoy, N. V. Smirnovoy]. Moscow, 2014.

Duskaeva L. R. The style of media text: selected articles 2010–1012 gg. [Stilistika mediateksta: izbr. statji 2010–1012 gg.]. St Petersburg, 2012. URL: http://webcache.googleusercontent.com/search?q=cache:MbYC35s6840J:jf.spbu.ru/upload/files/file_1354569906_8832.pdf+&cd=1&hl=ru&ct=clnk&gl=ru.

Golev N. D. Editor’s note: invective and manipulative function of language [Ot redaktora: invektivnaya i manipulyativnaya funktsiya yazyka] // Yurislingvistika-6: Invective and manipulative language operation [Invektivnoe i manipulyativnoe funktsionirovanie yazyka]. Barnaul, 2005. S. 3–12. 

Golev N. D. Editor’s note: the legal communication in the mirror natural language [Ot redaktora: pravovaya kommunikatsiya v zerkale estestvennogo yazyka] // Yurislingvistika-7: Language as a phenomenon of legal communication [Yazyk kak fenomen pravovoy kommunikatsii]. Barnaul, 2006. S. 8–38.

Golev N. D. Legal language in the linguistic aspect of lighting [Yuridicheskiy aspekt yazyka v lingvisticheskom osveshchenii] // Yurislingvistika-1: Problems and Prospects [Problemy i perspektivy]. Barnaul, 1999. S. 12–59. 

Golev N. D. On the specifics of the language rights of the whole people in the system of the Russian language and its legal operation [O spetsifike yazyka prava v sisteme obshchenarodnogo russkogo yazyka i ee yuridicheskogo funktsionirovaniya] // Yurislingvistika-5: Legal aspects of the language and linguistic aspects of the law [Yuridicheskie aspekty yazyka i lingvisticheskie aspekty prava]. Barnaul, 2004. C. 39–57.

Language and discourse of the media in the 21st century [Yazyk i diskurs sredstv massovoy informatsii v XXI veke: kol. monogr. / pod red. M. N. Volodinoy]. Moscow, 2011.

Lisitskaya L. G. Modern media text and its role in language training bachelor: Higher education in Russia [Sovremennyy mediatekst i ego rol’ v yazykovoy podgotovke bakalavra: vysshee obrazovanie v Rossii]. 2014. No. 4. S. 101–106.

Media text: strategies — functions — style [Mediatekst: strategii — funktsii — stil’: koll. monogr. / pod red. L. I. Grishaevoy, T. V. Chernyshovoy, A. G. Pastukhova]. Orel, 2010. 

Philological-communication studies: Yearbook 2014 [Filologo-kommunikativnye issledovaniya: ezhegodnik-2014 / nauch. red. A. A. Chuvakin; I. V. Silantjev]. Barnaul, 2014. 

Prikhod’ko A. I. Evaluation as social and cultural mark at journalism text [Ocenochnost’ kak sociokul’turnyj priznak zhurnalistskogo teksta] // Media Linguistics. 2016. No. 1(11). 2016. P. 73–82.

Rozenshtok-Khyussi O. Speech and reality [Rech’ i deystvitel’nost’]. Moscow, 1994. 

Rozhdestvenskiy Yu. V. Rhetoric theory [Teoriya ritoriki]. Moscow, 1997.

Russian in modern media space [Russkiy yazyk v sovremennom mediaprostranstve: mezhdunar. nauch.-prakt. konf. (g. Belgorod, BelGU, 23–26 sent. 2009 g.): sb. nauch. tr. / otv. red. A. V. Polonskiy]. Belgorod, 2009.

Sedov K. F. The man in the genre space everyday communication [Chelovek v zhanrovom prostranstve povsednevnoy kommunikatsii] // Anthology of speech genres: Casual communication [Antologiya rechevykh zhanrov: povsednevnaya kommunikatsiya]. Moscow, 2007. S. 7–38.

The style of both rechevedenie: collection of sci. works of the Slavic stylists, dedicated to the memory M. N. Kozhina [Stilistika kak rechevedenie: sb. nauch. trudov slavyanskikh stilistov, posvyashchennyy pamyati M. N. Kozhinoy / pod red. L. R. Duskaevoy]. Moscow, 2013. 

Tsvik V. L. Introduction to Journalism [Vvedenie v zhurnalistiku: ucheb. posobie]. 2nd ed. Moscow, 2000. URL: http://www.twirpx.com/file/102080/.

Urazaeva K. B., Chernyshova T. V., Chuvakin A. A. Conceptual bases of educational books on rhetoric to prepare philology masters under a multi-ethnic environments [Kontseptual’nye osnovaniya uchebnoy knigi po ritorike dlya podgotovki magistrov filologii v usloviyakh polietnicheskoy sredy] // Rhetoric and speech discipline in terms of education reform [Ritorika i rechevedcheskie distsipliny v usloviyakh reformy obrazovaniya: mater. XIII mezhdunar. nauch. konf. (4–6 fevr. 2016 g.) / pod red. Yu. V. Shcherbininoy, E. L. Erokhinoy]. Moscow, 2016. S. 257–261.

Zemskiy A. M., Kryuchkov S. E. Book of problems in school style for adult advanced: manual for the development of speech [Zadachnik po stilistike dlya shkol vzroslykh povyshennogo tipa: posobie po razvitiyu rechi]. Moscow, 1931.