Суббота, Февраль 16Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Медиалингвистика в Германии

Рассмотрение лингвистических перспектив, связанных с функционированием текстов и способов их интерпретации в медиа, обусловливает необходимость обращения к многочисленным медийным феноменам в печатной и электронной среде. Их «следы» в различных стилях коммуникативного поведения документируют деятельность общественных институтов (издательских домов, поисковых систем, радио- и телекорпораций и т. п.) и в значительной степени определяют характер медиально опосредованного речеупотребления. Именно медиаречь становится предметом изучения в медиалингвистике. Существуя на пересечении лингвистики и медиалогии, медиалингвистика отражает не только способы передачи информации, но и постоянную динамику медиаречи. Современное состояние медиалингвистики в Германии в полной мере подтверждает указанную тенденцию, выражающуюся прежде всего в медиальной актуализации языка, а также в определении места инсценировок и стратегических действий акторов в процессе репрезентации действительности. В обзоре показаны место и роль массмедиа, которую они играют в конструировании общественно релевантных дискурсов. Развитие медиалингвистики в Германии происходит на фоне активного изучения форм и функций медиально опосредованной коммуникации в целом, а также в конституировании новых медиажанров. В последние годы статус медиалингвистики в немецкоязычном медийном пространстве характеризуется разнообразием подходов, как в теоретическом, так и в практическом (технологическом) плане. Изучение медиальных продуктов, реализующихся в прессе, на радио, телевидении, в Интернете, активно способствует формированию новых концепций и подходов медиалингвистики как речеведческой дисциплины. Для ее полного и всестороннего «освоения» необходим экземплярный анализ как можно большего количества медиажанров и медиаформатов. Системное представление массмедийной коммуникации и действие «новых» медиа предполагают не только изучение лингвистических закономерностей, но и выяснение роли нелингвистических механизмов — медиарецепции и медиавоздействия.

Media linguistics in Germany

Considerations of linguistic perspectives in the functioning of the text forms and ways, in which they are interpreted in the media, leads to the study of numerous media phenomena in the print and electronic media. All of them leave “footprints” in different formats of communicative behavior, reflect actions of social subsystems (publishing houses, search engines, radio and television corporations etc.), which determine the essence of media communication. It is the media speech that becomes the study subject in media linguistics. Media linguistics is a relatively young linguistic discipline that is concerned with the use of language in mass media communication. Media linguistics is placed at the intersection of linguistics and media, reflects a wide dynamic in information transmission and in speech. The current state of media linguistics in Germany reflects the mentioned trend both in the context of the language actualization and in the definitions of dramatization and strategic actions of actors by the representation of reality. The role and place of the mass media in the construction of socially relevant discourses is particularly shown in the review. The modern development of media linguistics in Germany is occurring against the backdrop of active study of the forms and functions in media communication in general and in media genres in particular. In recent years the development of media linguistics in the German-speaking media space is characterized by a variety of research approaches both in the theoretical and practical aspects and offers an objective field for research. The study of media products that are realized in the press, on radio, television, etc. determines new technological concepts of media linguistics as an independent scientific space. Obviously, its complete study requires a “sample” analysis of a wide range of media genres and media formats. Therefore, the system picture of mass media communication, including “new” media, needs a deep analysis of fundamental patterns in media linguistics and non-linguistic mechanisms — media reception and media persuasion.

Александр Гавриилович Пастухов — канд. филол. наук, доц.;
alexander.pastukhov@yandex.ru

Орловский государственный институт культуры,
Российская Федерация, 302020, Орёл, ул. Лескова, 15

Aleksandr G. Pastukhov — PhD, Associate Professor;
alexander.pastukhov@yandex.ru

Oryol State Institute of Culture,
15, ul. Leskova, Oryol, 302020, Russian Federation

Пастухов, А. Г. (2018). Медиалингвистика в Германии. Медиалингвистика, 5 (2), 174–198.

DOI: 10.21638/spbu22.2018.203

URL: https://medialing.ru/medialingvistika-v-germanii/ (дата обращения: 16.02.2019)

Pastukhov, A. G. (2018). Media linguistics in Germany. Media Linguistics, 5 (2), 174–198. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2018.203

URL: https://medialing.ru/medialingvistika-v-germanii/ (accessed: 16.02.2019)

УДК 81; 808

Вве­де­ние. Насто­я­щий обзор посвя­щен рас­смот­ре­нию медиа­линг­ви­сти­че­ских пер­спек­тив, кото­рые воз­ник­ли и воз­ни­ка­ют в Гер­ма­нии в свя­зи с изу­че­ни­ем раз­но­об­раз­ных тек­сто­вых реа­ли­за­ций и спо­со­бов их оцен­ки в медиа. Рас­смот­ре­ние мно­го­чис­лен­ных медий­ных фено­ме­нов, кото­рые реа­ли­зу­ют­ся в печат­ной и элек­трон­ной медиа­сре­де, невоз­мож­но без изу­че­ния групп медиа­про­дук­тов (тек­стов в широ­ком смыс­ле сло­ва и их диги­таль­ных носи­те­лей, к кото­рым отно­сят­ся совре­мен­ные поко­ле­ния средств достав­ки инфор­ма­ции). В них мы отме­ча­ем все новые и новые «отпе­чат­ки медий­ной дей­стви­тель­но­сти», т. е. тех­ни­че­ские арте­фак­ты, функ­ци­о­ни­ро­ва­ние кото­рых после­до­ва­тель­но опре­де­ля­ет­ся дей­стви­я­ми обще­ствен­ных инсти­ту­тов и их струк­тур (изда­тель­ских домов, поис­ко­вых систем, радио- и теле­кор­по­ра­ций и т. п.).

Не слу­чай­но еще со вре­мен ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ско­го пово­ро­та изу­че­ние меди­аль­но опо­сре­до­ван­но­го рече­упо­треб­ле­ния ста­но­вит­ся само­сто­я­тель­ным направ­ле­ни­ем. Сего­дня оно пред­став­ля­ет собой доста­точ­но моло­дое ответв­ле­ние в линг­ви­сти­ке и про­яв­ля­ет себя как меж­дис­ци­пли­нар­ное, под­твер­ждая неиз­мен­ный иссле­до­ва­тель­ский инте­рес в отно­ше­нии объ­ек­тов ком­му­ни­ка­ции, медий­ных кана­лов: прес­сы, радио, теле­ви­де­ния, Интер­не­та [Hutchby 2006; Burger, Luginbühl 2014], а так­же их сете­вых реа­ли­за­ций в «новых» медиа [Neuere Entwicklungen 2006; Runkehl, Schlobinski, Siever 1998; Pragmatics of Computer-Mediated Communication 2013].

Но если ком­му­ни­ка­ция как нау­ка с ее социо­ло­ги­че­ским гори­зон­том в каче­стве «стар­то­во­го трам­пли­на» исполь­зу­ет меж­лич­ност­ную пси­хо­ло­гию (отно­ше­ния меж­ду отпра­ви­те­лем и полу­ча­те­лем, реа­ли­зу­е­мые в акте ком­му­ни­ка­ции), то в меди­а­ис­сле­до­ва­ни­ях вполне раз­ли­чим некий исто­ри­че­ский гори­зонт, на фоне кото­ро­го осу­ществ­ля­ют­ся регу­ляр­ные тех­ни­че­ские демон­стра­ции (performance) с уча­сти­ем мате­ри­аль­но­го носи­те­ля. Дру­гие дис­ци­пли­ны, напри­мер медиа­ло­гия, ком­му­ни­ка­ти­ви­сти­ка, жур­на­ли­сти­ка, пере­се­ка­ют­ся с медиа­линг­ви­сти­кой лишь частич­но. Поэто­му исти­на о том, что медиа не могут обхо­дить­ся без язы­ка, отча­сти оста­ет­ся непод­твер­жден­ной, что при опре­де­ле­нии пред­ме­та иссле­до­ва­ния дела­ет его несколь­ко мар­ги­на­ли­зи­ро­ван­ным.

Опре­де­ляя медиа­линг­ви­сти­ку как линг­ви­сти­че­скую дис­ци­пли­ну, заня­тую изу­че­ни­ем исполь­зо­ва­ния язы­ка (рече­упо­треб­ле­ния) в сфе­ре медий­ной ком­му­ни­ка­ции, отме­тим ее место на пере­се­че­нии язы­ко­зна­ния и медиа­ло­гии. Дело в том, что совре­мен­ные нова­ции вно­сят посто­ян­ную дина­ми­ку в раз­ви­тие тех­ни­ки и тех­но­ло­гий, исполь­зу­е­мых для пере­да­чи инфор­ма­ции, что так­же не спо­соб­ству­ет чет­ко­сти в опре­де­ле­нии тер­ми­на [Neuere Entwicklungen 2006; Chat-Kommunikation 2001]. Извест­ные кон­тро­вер­зы в части раз­гра­ни­че­ния меж­ду ста­ры­ми (по мне­нию Н. Боль­ца, они слу­жат мета­фо­ри­че­ски­ми спо­со­ба­ми ори­ен­та­ции в циф­ро­вом про­стран­стве [Больц 2011: 27]) и новы­ми медиа, а так­же их тек­сто­вы­ми реа­ли­за­ци­я­ми под­твер­жда­ют ста­тус медиа­линг­ви­сти­ки как науч­ной дис­ци­пли­ны, зани­ма­ю­щей­ся изу­че­ни­ем вари­а­тив­ных воз­мож­но­стей исполь­зо­ва­ния язы­ка в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции. Все это обу­слов­ли­ва­ет оформ­ле­ние медиа­линг­ви­сти­ки как само­сто­я­тель­но­го направ­ле­ния, кото­рое в тече­ние послед­них деся­ти­ле­тий стре­мит­ся отре­флек­си­ро­вать спе­ци­фи­ку язы­ко­во­го раз­ви­тия в усло­ви­ях инфор­ма­ци­он­но­го обще­ства. При этом оче­вид­но, что сфе­ра мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции полу­ча­ет при­о­ри­тет­ное зна­че­ние имен­но бла­го­да­ря зна­чи­тель­но­му при­ра­ще­нию объ­е­мов рече­вых прак­тик [Доб­рос­клон­ская, Чжан 2015: 9], а сам тер­мин медиа­линг­ви­сти­ка в широ­ком репер­ту­а­ре медиа мани­фе­сти­ру­ет дей­ствие мно­же­ства «удо­сто­ве­ре­ний лич­но­сти», в зави­си­мо­сти от того, как та или иная дис­ци­пли­на вычер­чи­ва­ет на одном и том же антро­по­ло­ги­че­ском фоне свою ярко выра­жен­ную и при­ви­ле­ги­ро­ван­ную фигу­ру, рефе­рен­цию [Там же].

Таким обра­зом, медиа­линг­ви­сти­ка как поле изу­че­ния язы­ка медиа ока­зы­ва­ет­ся весь­ма попу­ляр­ной номи­на­ци­ей, име­ю­щей несколь­ко реклам­ный отте­нок. Тер­мин ком­пак­тен и вос­тре­бо­ван, отче­го он полу­ча­ет непло­хие потен­ции для даль­ней­ше­го рас­про­стра­не­ния не толь­ко внут­ри медий­ной сре­ды, но и в нау­ке в целом. Вер­но одно: медиа­линг­ви­сти­ка дает повод заду­мать­ся над ее смыс­лом, что­бы рас­се­ять сомне­ния и очер­тить воз­мож­ные (медиа)лингвистические пер­спек­ти­вы. С одной сто­ро­ны, они опре­де­ля­ют­ся общи­ми инте­ре­са­ми линг­ви­сти­ки, а с дру­гой сто­ро­ны, фор­ми­ру­ют осо­бый медиа­линг­ви­сти­че­ский тер­рен (terrain1), уточ­ня­ю­щий спе­ци­фи­че­ские поста­нов­ки вопро­са и гипо­те­ти­че­ские гра­ни­цы дис­ци­пли­ны.

Появ­ле­ние медиа­линг­ви­сти­ки в каче­стве тер­ми­на впер­вые отме­че­но в самом нача­ле ХХI в. Его пер­вое упо­ми­на­ние дати­ру­ет­ся 2000 г., и с тече­ни­ем вре­ме­ни оно исполь­зу­ет­ся все актив­нее. Так, по край­ней мере в авгу­сте 2014 г. поис­ко­вая систе­ма Google дава­ла уже более 18 000 поис­ко­вых вхож­де­ний «медиа­линг­ви­сти­ка», при том что лек­си­ко­гра­фи­ро­ва­ние это­го тер­ми­на идет очень мед­лен­но. В самом извест­ном немец­ко­языч­ном элек­трон­ном ресур­се — Сло­ва­ре Дуде­на (duden​.de) — это поня­тие пока еще не зафик­си­ро­ва­но совсем. Нет это­го тер­ми­на и в бумаж­ной вер­сии сло­ва­ря, изда­ние кото­ро­го осу­ществ­ля­ет­ся под патро­на­том Инсти­ту­та немец­ко­го язы­ка (Institut für Deutsche Sprache Mannheim), что исход­но пред­по­ла­га­ет систем­ную рабо­ту над обнов­ле­ни­ем слов­ни­ка.

Медиа­линг­ви­сти­ка (в запад­но­ев­ро­пей­ских тер­ми­но­ло­ги­ях media study, media discourse analysis, Medienlinguistik, linguistique des médias) зани­ма­ет место меж­ду линг­ви­сти­кой (=общая тео­рия язы­ка) и нау­ка­ми, изу­ча­ю­щи­ми сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции. Это еще раз под­твер­жда­ет мысль о том, что медиа­линг­ви­сти­ка явля­ет­ся состав­ной частью (linguistische Teildisziplin) общей линг­ви­сти­ки [Perrin 2006: 256] и охва­ты­ва­ет систе­му меди­а­ком­му­ни­ка­ций, нахо­дя­щих свое вопло­ще­ние в газе­тах, жур­на­лах, на радио, теле­ви­де­нии, в Интер­не­те и т. д. Медиа­линг­ви­сти­ка актив­но под­пи­ты­ва­ет­ся дости­же­ни­я­ми дру­гих дис­ци­плин: фило­со­фии, социо­ло­гии, поли­то­ло­гии, обще­ство­ве­де­ния, жур­на­ли­сти­ки, пси­хо­ло­гии и т. п. При всей слож­но­сти осво­е­ния про­цес­сов, с помо­щью кото­рых сооб­ще­ние отправ­ля­ет­ся, цир­ку­ли­ру­ет и нахо­дит сво­е­го адре­са­та, медиа­линг­ви­сти­ка выпол­ня­ет важ­ную мис­сию — осу­ществ­ля­ет точ­ную настрой­ку (feine Einstellung) в тех рас­плыв­ча­тых зонах соци­аль­ной жиз­ни, в кото­рых обще­ство еще не доста­точ­но осве­дом­ле­но о ста­нов­ле­нии и сути идей, отче­го послед­ние часто ста­вят­ся под сомне­ние. По этой при­чине дей­ствен­ность медиа не ста­но­вит­ся явным «выиг­ры­шем», полу­чен­ным в резуль­та­те позна­ния, но она может возы­меть опре­де­лен­ный спон­тан­ный или осво­бо­ди­тель­ный эффект в отно­ше­нии наше­го кол­лек­тив­но­го бре­да [Дебре 2010: 284].

Что каса­ет­ся мето­дов иссле­до­ва­ния, мож­но ска­зать, что в кон­цеп­ту­аль­ном плане и как пред­мет иссле­до­ва­ния медиа­линг­ви­сти­ка нахо­дит­ся на пере­се­че­нии раз­лич­ных линг­ви­сти­че­ских, ком­му­ни­ка­тив­ных и куль­ту­ро­ло­ги­че­ских плос­ко­стей. Отно­ше­ния в систе­ме медиа изме­ня­ют рече­упо­треб­ле­ние, а сле­до­ва­тель­но, вли­я­ют на общее исполь­зо­ва­ние язы­ка, что ста­вит медиа­линг­ви­сти­ку на пере­кре­сток меж­ду про­из­вод­ством вер­баль­ных ком­му­ни­ка­тив­ных про­дук­тов и их медий­ной рецеп­ци­ей. При всей прак­ти­ко-ори­ен­ти­ро­ван­но­сти медиа­линг­ви­сти­ки ее ана­лиз нерав­но­зна­чен дру­гим видам ана­ли­за содер­жа­ния. Медиа­се­ми­о­ти­ка, напри­мер, отли­ча­ет­ся от дру­гих зна­ко­вых систем, но актив­но участ­ву­ет в кон­сти­ту­и­ро­ва­нии меди­а­тек­ста. Она исполь­зу­ет кано­ни­че­ские мето­ды ана­ли­за содер­жа­ния, хотя и огра­ни­че­на спо­со­ба­ми рас­про­стра­не­ния и при­ме­не­ния соб­ствен­но медиа­линг­ви­сти­че­ских инстру­мен­тов, кото­рые, по понят­ным при­чи­нам, отлич­ны от кон­вен­ци­о­наль­но­го ана­ли­за содер­жа­ния (Inhaltsanalyse).

Таким обра­зом, сама медий­ная прак­ти­ка опре­де­ля­ет воз­мож­но­сти реше­ния каж­до­днев­ных про­блем, свя­зан­ных с адек­ват­ным опи­са­ни­ем и объ­яс­не­ни­ем прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти жур­на­ли­сти­ки, что в конеч­ном ито­ге поз­во­ля­ет ком­плекс­но решать раз­но­об­раз­ные медиа­линг­ви­сти­че­ские зада­чи [Maurer, Reinemann 2006: 22–27]. Пред­ме­том иссле­до­ва­ния в медиа­линг­ви­сти­ке мож­но так­же счи­тать ситу­а­ции медий­ной ком­му­ни­ка­ции, кото­рые рас­смат­ри­ва­ют­ся как целе­на­прав­лен­ная ком­му­ни­ка­ция, одна­ко пред­став­ля­ют собой слег­ка «раз­мы­тый» спо­соб обще­ния в отно­ше­нии ауди­то­рий, на кото­рые это дей­ствие направ­ле­но. Внут­ри этой рам­ки чаще все­го воз­ни­ка­ет интер­пер­со­наль­ная меж­лич­ност­ная ком­му­ни­ка­ция, фик­си­ру­е­мая в новых меди­аль­ных фор­ма­тах: ток-шоу, пись­мах чита­те­лей, звон­ках сall-цен­тров и т. д. [Beißwenger, Storrer 2010]. Зна­чи­тель­ную роль в этом про­цес­се игра­ют Интер­нет и соци­аль­ные сети, кото­рые в сво­их при­ло­же­ни­ях исполь­зу­ют этот мас­сме­ди­аль­ный и одно­вре­мен­но интер­пер­со­наль­ный тип свя­зи.

При всем при этом совре­мен­ная медиа­линг­ви­сти­ка оста­ет­ся важ­ным посред­ни­ком в пере­клю­че­нии кодов (code switching), кото­рое отра­жа­ет вза­и­мо­дей­ствие важ­ней­ших доме­нов — линг­ви­сти­ки и медиа. Будучи при­клад­ной нау­кой, она име­ет опре­де­лен­ные кор­ре­ля­ции с социо­ло­ги­ей тру­да, медий­ной эко­но­ми­кой и дидак­ти­кой [Perrin 2011: 270], хотя преж­де все­го в ней все же заклю­че­ны инте­ре­сы медиа и линг­ви­сти­ки тек­ста, так как они вза­и­мо­за­ви­си­мо участ­ву­ют в про­из­вод­стве медий­ных тек­стов: медиа обес­пе­чи­ва­ют опи­са­ние фона про­из­вод­ства тек­ста, а линг­ви­сти­ка заня­та изу­че­ни­ем акту­аль­но­го рече­упо­треб­ле­ния. Кро­ме того, подоб­ная кон­стел­ля­ция отра­жа­ет меди­аль­ные свя­зи с окру­жа­ю­щей сре­дой, опо­сре­дуя вза­и­мо­дей­ствие функ­ций и струк­тур медиа. Окру­жа­ю­щая сре­да (ср.: «эко­ло­гия медиа») вклю­ча­ет в себя их непо­сред­ствен­ное вза­и­мо­дей­ствие, диа­лог в ком­му­ни­ка­ции, вза­и­мо­свя­зи язы­ка и когни­тив­ных про­цес­сов. Но имен­но про­из­вод­ство меди­а­тек­стов, их иссле­до­ва­ние и опти­ми­за­ция не толь­ко в тео­ре­ти­че­ском, но и прак­ти­че­ском плане помо­га­ют достичь так назы­ва­е­мо­го луч­ше­го язы­ка (bessere Sprache) с тем, что­бы усо­вер­шен­ство­вать кон­вен­ци­о­наль­ные прак­ти­ки медиа и мас­со­во про­из­во­дить каче­ствен­ный медий­ный про­дукт [Ibid.: 272–273].

Медиа­линг­ви­сти­ка в Гер­ма­нии. Раз­ви­тие медиа­линг­ви­сти­ки в Гер­ма­нии послед­них лет идет по пути изу­че­ния форм и функ­ций меди­аль­но опо­сре­до­ван­ной ком­му­ни­ка­ции, оно по пра­ву ста­но­вит­ся пред­ме­том иссле­до­ва­ния как отдель­ной дис­ци­пли­ны [Perrin 2015], в систе­ме средств мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции [Burger, Luginbühl 2014], в линг­ви­сти­ке Интер­не­та [Crystal 2011; Marx, Weidacher 2014].

Дис­кус­сия о раз­ли­че­нии меди­аль­ных функ­ций тек­ста нача­лась в Гер­ма­нии в 2002 г. в виде отве­тов на вопро­сы анке­ты, кото­рые впо­след­ствии вышли в виде кни­ги под назва­ни­ем “Brauchen wir einen neuen Textbegriff?” («Зачем нам нуж­но новое поня­тие тек­ста?»). В нача­ле XXI в. эти идеи ста­ли отве­том на вопрос о функ­ци­о­ни­ро­ва­нии и после­ду­ю­щем опи­са­нии боль­шо­го коли­че­ства «новых» тек­стов и жан­ров, отра­жа­ю­щих раз­но­об­раз­ные «погра­нич­ные состо­я­ния» в усло­ви­ях гло­баль­ной медиа­ли­за­ции обще­ства [Fix 2002: 3].

Сле­ду­ет так­же отме­тить необ­хо­ди­мость пере­осмыс­ле­ния тео­ре­ти­че­ских вопро­сов, в част­но­сти семи­о­ти­че­ско­го пони­ма­ния тек­ста в усло­ви­ях куль­тур­ных пере­се­че­ний и рас­ши­ре­ния жан­ро­во­го репер­ту­а­ра. Эрих Штрас­снер, один из изда­те­лей трех­том­но­го тру­да “Medienwissenschaft. Ein Handbuch zur Entwicklung der Medien und Kommunikationsformen”, пока­зал, насколь­ко гете­ро­ген­ным может быть пони­ма­ние медиа и их мате­ри­аль­ных мани­фе­ста­ций, вклю­чая про­цес­сы и инсти­ту­ци­о­наль­ные функ­ции мас­сме­диа [Medienwissenschaft 1999–2002]. При­бли­зи­тель­но в это же вре­мя он же раз­ра­ба­ты­ва­ет тео­рию пери­о­ди­че­ских изда­ний и пуб­ли­ку­ет ее после­до­ва­тель­но в виде трех книг, отдель­но посвя­щен­ных газе­те, жур­на­лу и жур­на­лист­ским тек­стам [Straßner 1997; 1999; 2000].

В нача­ле XXI в. наи­бо­лее важ­ные идеи извест­но­го немец­ко­го иссле­до­ва­те­ля медиа З. Шмид­та были сфор­му­ли­ро­ва­ны им в целом ряде науч­ных работ, квинт­эс­сен­ция кото­рых, на наш взгляд, заклю­че­на в его глав­ном тру­де “Kalte Faszination: Medien, Kultur, Wissenschaft in der Mediengesellschaft” (Холод­ное оча­ро­ва­ние: медиа, куль­ту­ра, нау­ка в медий­ном обще­стве, 2000), в кото­ром З. Шмидт попы­тал­ся выве­сти инте­гра­тив­ную модель медиа. Такая модель, по мне­нию уче­но­го, осо­бен­но необ­хо­ди­ма, так как в ней соче­та­ют­ся два направ­ле­ния в медиа­ло­гии — тех­но­цен­три­че­ское и антро­по­ло­ги­че­ское, име­ю­щие весь­ма раз­лич­ные целе­по­ла­га­ния. Сво­ей инте­гра­тив­ной моде­лью З. Шмидт объ­еди­ня­ет пре­иму­ще­ства обо­их направ­ле­ний в одну ком­плекс­ную и коге­рент­ную медиа­мо­дель, для чего в каче­стве тео­ре­ти­че­ской осно­вы исполь­зу­ет кон­струк­ти­визм и систем­ную тео­рию Н. Лума­на [Schmidt 2000].

Но все же исход­ным момен­том оформ­ле­ния медиа­линг­ви­сти­ки как отдель­ной дис­ци­пли­ны в Гер­ма­нии (в совре­мен­ном ее пони­ма­нии) мож­но счи­тать извест­ный доклад гам­бург­ско­го про­фес­со­ра Яни­са Андроцо­пу­ло­са, про­чи­тан­ный им в 2003 г. для немец­ко­го Сою­за жур­на­ли­стов [Androutsopoulos 2003]. В нем скон­цен­три­ро­ва­ны основ­ные вызо­вы медиа­линг­ви­сти­ки, кото­рые пре­иму­ще­ствен­но каса­лись тех­ни­че­ских пара­мет­ров исполь­зо­ва­ния прес­сы, радио, теле­ви­де­ния, Интер­не­та в части реа­ли­за­ции язы­ка и опи­са­ния меди­аль­ных ком­по­зи­ци­он­ных форм в фор­маль­но выра­жен­ных функ­ци­о­наль­ных аспек­тах.

Важ­ной науч­но-спра­воч­ной рабо­той в этом ряду явля­ет­ся так­же «Лек­си­кон пуб­ли­ци­сти­ки и мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции», вышед­ший впер­вые в изда­тель­стве Fischer более 35 лет тому назад под редак­ци­ей пио­не­ра меди­а­ис­сле­до­ва­ний в Гер­ма­нии Эли­за­бет Ноэль-Ной­манн и двух при­знан­ных экс­пер­тов жур­на­ли­сти­ки Вин­фри­да Шуль­ца и Юрге­на Виль­ке. Кни­га явля­ет­ся прак­ти­че­ским руко­вод­ством по жур­на­ли­сти­ке и попу­ляр­ным спра­воч­ни­ком для медиа­линг­ви­стов. Пятое, пол­но­стью пере­ра­бо­тан­ное и допол­нен­ное изда­ние, в кото­ром доб­рая треть ста­тей посвя­ще­на изу­че­нию акту­аль­ной медиа­про­бле­ма­ти­ки, содер­жит раз­де­лы, посвя­щен­ные исто­рии немец­кой прес­сы, радио, кино, теле­ви­де­ния, меха­низ­мам медиа­воз­дей­ствия, а так­же про­дви­же­нию совре­мен­ных меди­а­тео­рий. Жур­на­ли­сти­ка в эпо­ху Интер­не­та пока­за­на как про­фес­сия, опре­де­ля­ю­щая харак­те­ри­сти­ки все­го меди­а­ланд­шаф­та [Fischer Lexikon 2009].

Медиа­линг­ви­сти­че­ское рас­смот­ре­ние в наши дни, как его видит Я. Андроцо­пу­лос, идет по сле­ду­ю­щим глав­ным направ­ле­ни­ям:

  1. опре­де­ле­ние ком­му­ни­ка­тив­ных моде­лей в медиа;
  2. изу­че­ние харак­те­ра дей­ствий меди­аль­ной ком­му­ни­ка­ции;
  3. раз­ли­че­ние меж­ду язы­ком медиа и медий­ны­ми жан­ра­ми (типа­ми тек­ста);
  4. уточ­не­ние отно­ше­ний меж­ду упо­треб­ле­ни­ем язы­ка и его исполь­зо­ва­ни­ем целе­вы­ми груп­па­ми.

Подоб­ное тех­но­ло­ги­че­ское и инсти­ту­ци­о­наль­ное пони­ма­ние медиа­линг­ви­сти­ки в прин­ци­пе повто­ря­ет клас­си­че­ские шаги Н. Лума­на [Luhman 1996], кото­рые вклю­ча­ют в себя при­зна­ки, сфор­му­ли­ро­ван­ные позд­нее в пяти пунк­тах Г. Соттон­га и М. Мюл­ле­ра: 1) тех­ни­че­ские сред­ства: в осно­ве меди­а­ком­му­ни­ка­ции лежат акты уси­ле­ния и/или фик­са­ции выска­зы­ва­ния, что свя­за­но с уси­ле­ни­ем про­стран­ствен­ной или вре­мен­нóй дося­га­е­мо­сти в про­цес­се ком­му­ни­ка­ции (инфор­ми­ро­ва­ния); 2) тира­жи­ро­ва­ние: меди­а­ком­му­ни­ка­ции осу­ществ­ля­ют­ся одно­вре­мен­но в несколь­ких иден­тич­ных экзем­пля­рах сво­е­го мас­со­во­го рас­про­стра­не­ния; 3) доступ­ность: меди­аль­ные сооб­ще­ния доступ­ны для потен­ци­аль­ных чле­нов язы­ко­во­го кол­лек­ти­ва и одно­вре­мен­но для все­го инфор­ма­ци­он­но­го про­стран­ства; 4) еди­нич­ность ком­му­ни­ка­ции реа­ли­зу­ет­ся как пря­мое воз­дей­ствие и интерак­ция меж­ду отпра­ви­те­ля­ми и полу­ча­те­ля­ми речи; 5) уни­каль­ность реци­пи­ен­та: меди­аль­ные сооб­ще­ния направ­ле­ны на мас­со­во­го, ранее не иден­ти­фи­ци­ро­ван­но­го полу­ча­те­ля [Sottong, Müller 1998].

Инте­рес к медиа­линг­ви­сти­че­ским иссле­до­ва­ни­ям в Гер­ма­нии в систем­ном виде нашел отра­же­ние и в вышед­шей в Инсти­ту­те немец­ко­го язы­ка в Ман­гей­ме под редак­ци­ей М. Н. Воло­ди­ной кни­ге “Mediensprache und Мedienkommunikation” [Mediensprache und Мedienkommunikation 2013], объ­еди­нив­шей рабо­ты рос­сий­ских и немец­ких линг­ви­стов. Инте­рес к изу­че­нию медиа­ре­чи на мате­ри­а­ле немец­ко­го язы­ка неиз­беж­но застав­ля­ет обра­щать­ся к рос­сий­ско­му опы­ту в дан­ной обла­сти. Ана­лиз и совре­мен­ное состо­я­ние немец­кой медиа­линг­ви­сти­ки в нашей стране (см.: [Гри­ша­е­ва 2014]) обна­ру­жи­ва­ет все новые и новые импуль­сы для науч­но­го вза­и­мо­дей­ствия, что пред­по­ла­га­ет доста­точ­но глу­бо­кую про­ра­бот­ку дан­ной про­бле­ма­ти­ки.

В каче­стве одно­го из важ­ных медиа­линг­ви­сти­че­ских ито­гов послед­не­го вре­ме­ни мож­но счи­тать вышед­шую в 2015 г. кни­гу Уль­ри­ха Шмит­ца «Вве­де­ние в медиа­линг­ви­сти­ку» [Schmitz 2015]. У. Шмитц (род. 1948 г.) — про­фес­сор гер­ма­ни­сти­ки и линг­ви­сти­ки уни­вер­си­те­та Дуйс­бург-Эссен, автор ряда извест­ных науч­ных и обра­зо­ва­тель­ных медиа­про­ек­тов (LAUD, PortaLingua, Linse-List и др.). Дан­ная кни­га носит пре­иму­ще­ствен­но учеб­ный харак­тер (она вышла в серии “Einführung Germanistik”), но, несмот­ря на это, ее мож­но счи­тать вполне удач­ным вве­де­ни­ем в про­бле­ма­ти­ку. По сво­им целям и зада­чам она дает в сум­ме неплохую прак­ти­че­скую пер­спек­ти­ву состо­я­ния медиа­линг­ви­сти­ки и одно­вре­мен­но ее акту­аль­ный срез. «Вве­де­ние в медиа­линг­ви­сти­ку» в пол­ной мере отра­жа­ет медиа­линг­ви­сти­че­скую ситу­а­цию, сло­жив­шу­ю­ся в Гер­ма­нии и немец­ко­го­во­ря­щих стра­нах. Это и понят­но, так как медий­ное раз­ви­тие во мно­гом пред­вос­хи­ща­ет и даже пре­вос­хо­дит идеи уче­ных [Crystal 2011; Marx, Weidacher 2014]. Отме­тим тот факт, что, несмот­ря на всю пер­спек­тив­ность иссле­до­ва­ния элек­трон­ных медиа, зна­чи­тель­ное место зани­ма­ет все еще клас­си­че­ское медиа­при­ме­не­ние.

Нель­зя не отме­тить науч­ную дея­тель­ность Дани­э­ля Пер­ре­на и преж­де все­го его кни­гу «Медиа­линг­ви­сти­ка» (Medienlinguistik) [Perrin 2006], вышед­шую впер­вые в 2006 г. и выдер­жав­шую к 2015 г. три изда­ния. После ее про­чте­ния неслож­но сде­лать вывод о том, что за послед­ние деся­ти­ле­тия в раз­ви­тии дис­ци­пли­ны про­изо­шли суще­ствен­ные изме­не­ния, как в тео­ре­ти­че­ском, так и в прак­ти­че­ском (тех­но­ло­ги­че­ском) плане. При этом если для У. Шмит­ца цен­траль­ным момен­том явля­ет­ся изу­че­ние клас­си­че­ских меди­аль­ных про­дук­тов, реа­ли­зу­ю­щих­ся глав­ным обра­зом в печат­ной прес­се, на радио и теле­ви­де­нии, то кон­цеп­ция Д. Пер­ре­на опи­ра­ет­ся на более широ­кую поста­нов­ку вопро­са, в подроб­но­стях вклю­ча­ю­щую в себя кон­цеп­ции совре­мен­ной медиа­линг­ви­сти­ки. В этом смыс­ле экзем­пляр­ный ана­лиз диа­ло­гов или SMS-сооб­ще­ний, пред­ла­га­е­мый У. Шмит­цем, мож­но счи­тать вполне акцеп­та­бель­ным, если мы стре­мим­ся полу­чить деталь­ную кар­ти­ну ком­пью­тер­но-опо­сре­до­ван­ной ком­му­ни­ка­ции, кото­рую нель­зя исклю­чать из поля зре­ния, преж­де все­го по при­чине дей­ствия широ­ко­го спек­тра новых медиа с их ярко выра­жен­ной дина­ми­кой.

Таким обра­зом, совре­мен­ное состо­я­ние медиа­линг­ви­сти­ки в Гер­ма­нии в пол­ной мере вери­фи­ци­ру­ет идею о том, что соеди­не­ние медиа­линг­ви­сти­ки и куль­тур­но-исто­ри­че­ской тра­ди­ции Х. Бур­ге­ра при­зва­но про­де­мон­стри­ро­вать сба­лан­си­ро­ван­ное сти­ли­сти­че­ское раз­но­об­ра­зие и дина­ми­че­ское раз­ви­тие, пока­зать объ­ем и дета­ли­за­цию медиа­линг­ви­сти­ки, рас­ши­рить наши пред­став­ле­ния отно­си­тель­но тек­сто­линг­ви­сти­че­ско­го и сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за меди­а­тек­стов, ины­ми сло­ва­ми, дать нечто боль­шее в отно­ше­нии изу­че­ния все­го язы­ка медиа [Burger 2005].

Медиа­сфе­ра и медий­ное рече­упо­треб­ле­ние: про­из­вод­ство и рецеп­ция сооб­ще­ний. Состо­я­ние медиа­линг­ви­сти­ки в Гер­ма­нии отра­жа­ет важ­ные совре­мен­ные дости­же­ния наук в обла­сти тра­ди­ци­он­ных форм ком­му­ни­ка­ции, так как раз­ви­тие новых ком­му­ни­ка­тив­ных форм пред­по­ла­га­ет раз­но­об­ра­зие медий­ных про­дук­тов и свя­зан­ное с ним каче­ство медий­ных изме­не­ний (Medienwandel). Медиа­линг­ви­сти­ка кон­цен­три­ру­ет свое вни­ма­ние на иссле­до­ва­нии жан­ров медиа, кото­рые отра­жа­ют потен­ци­ал поля медий­ной пуб­лич­но­сти, затра­ги­вая при этом адек­ват­ные ком­по­зи­ци­он­но-рече­вые фор­мы. При этом то, что сего­дня отли­ча­ет совре­мен­ную медиа­линг­ви­сти­че­скую ситу­а­цию в Гер­ма­нии, сле­ду­ет под­верг­нуть глу­бо­ко­му сти­ли­сти­че­ско­му ана­ли­зу или срав­не­нию. Это под­ра­зу­ме­ва­ет так­же широ­кое осво­е­ние про­бле­ма­ти­ки, свя­зан­ной с изу­че­ни­ем тек­сто­вых образ­цов (Textmuster).

Перед медиа­линг­ви­сти­кой нача­ла ХХI в. сто­ит зада­ча не толь­ко каче­ствен­но объ­яс­нить новую суть тек­стов, но и выявить их функ­ци­о­наль­ные диф­фе­рен­ци­а­ции [Habscheid 2009: 93]. Что­бы опре­де­лить меха­низ­мы кон­стру­и­ро­ва­ния тек­стов, необ­хо­ди­мо про­ник­нуть в при­ро­ду, оформ­лен­ность и струк­ту­ру самих медиа. И это мож­но счи­тать про­грам­мой общей линг­ви­сти­че­ской меди­а­тео­рии, отра­жа­ю­щей важ­ней­шие детер­ми­нан­ты в иссле­до­ва­нии язы­ка медиа [Ibid.: 93]. Пока­за­тель­но, что в цен­тре инте­ре­са иссле­до­ва­те­лей ока­зы­ва­ет­ся поня­тие меди­аль­но­сти, вклю­чая его вза­и­мо­дей­ствие с дру­ги­ми поня­ти­я­ми, в том чис­ле в отра­же­нии акту­аль­ных рече­вых реа­ли­за­ций в медиа (см.: [Holly 1997; Jäger 2004]).

Исполь­зу­е­мые в медиа­линг­ви­сти­ке поня­тия: текст, жанр тек­ста, тип тек­ста, меди­а­текст и тому подоб­ные — при­зы­ва­ют иссле­до­ва­те­ля обра­тить­ся к широ­ко­му кор­пу­су меди­а­тек­стов, что важ­но не толь­ко для обще­го поня­тий­но­го охва­та все­го того ново­го, что про­ис­хо­дит в совре­мен­ных медиа, но и для фик­са­ции имен­но рече­во­го, тек­сто­во­го про­фи­ля меди­а­тек­стов, отра­жа­ю­ще­го отно­ше­ния меж­ду отдель­ны­ми его экзем­пля­ра­ми (Textexemplare). Ведь харак­те­ри­сти­ка сти­ля и сфор­ми­ро­ван­ность медий­ной куль­ту­ры будут опре­де­лять­ся в ито­ге той ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ци­ей, внут­ри кото­рой про­ис­хо­дит закреп­ле­ние опре­де­лен­ных ком­му­ни­ка­тив­ных форм, кото­рые или уже суще­ству­ют, или рож­да­ют­ся вновь.

Все это нема­ло спо­соб­ству­ет так назы­ва­е­мо­му дина­ми­че­ско­му изме­не­нию свойств меди­а­тек­ста. Сколь­ко изме­не­ний долж­но про­изой­ти с тек­стом, пока он не перей­дет в новый меди­а­жанр? Ответ на этот вопрос заклю­ча­ет­ся в изу­че­нии кон­вен­ци­о­наль­ных свойств тек­ста, фик­си­ру­ю­щих при­чи­ны «уми­ра­ния» ста­рых тек­стов. Важ­но так­же иметь в виду сверх­пред­ло­же­ние тек­стов, вызван­ных к жиз­ни «новы­ми медиа», и теми, что моди­фи­ци­ру­ют­ся из «ста­рых». Боль­шая груп­па тра­ди­ци­он­ных меди­а­жан­ров при­спо­саб­ли­ва­ет­ся к новым усло­ви­ям, но все же сохра­ня­ет свой ста­тус и харак­те­ри­сти­ки «исход­но­го» тек­ста [Пас­ту­хов 2014а: 214].

Впо­след­ствии этот кор­пус тек­стов (раз­лич­ной сте­пе­ни слож­но­сти и сба­лан­си­ро­ван­но­сти) актив­но всту­па­ет во вза­и­мо­дей­ствие с дру­ги­ми жан­ра­ми, типа­ми тек­ста и даже зна­ко­вы­ми систе­ма­ми. В медиа­дис­кур­се они фор­ми­ру­ют мно­же­ствен­ный мас­сив по какой-либо теме, обла­сти зна­ний, кото­рый состо­ит из выска­зы­ва­ний, целе­по­ла­га­ний, функ­ций и иных фраг­мен­тов, обра­зу­ю­щий общие свя­зи [Busse, Teubert 1994: 12–13]. Ана­ло­гич­но­го мне­ния при­дер­жи­ва­ют­ся Кл. Фра­ас и З. Вих­тер, кото­рые счи­та­ют, что медиа­дис­курс не толь­ко мани­фе­сти­ру­ет нали­чие при­вя­зан­но­сти (свя­зан­но­сти) с какой-либо общей темой; более того, сама тема «вхо­дит» в дис­курс «интер­тек­сту­аль­но», т. е. на осно­ве вза­и­мо­дей­ствия тек­стов [Fraas 1996: 164–165].

Медиа­линг­ви­сти­ка и медий­ный репер­ту­ар: меди­а­жан­ры. Нет сомне­ния, что функ­ци­о­наль­но-жан­ро­вая при­над­леж­ность тек­ста явля­ет­ся важ­ней­шим пара­мет­ром типо­ло­ги­че­ско­го опи­са­ния тек­стов мас­со­вой инфор­ма­ции (меди­а­тек­стов). Под­твер­дим, что систе­ма­ти­за­ция жан­ров медиа­ре­чи все­гда была доволь­но труд­ной зада­чей, что объ­яс­ня­ет­ся ком­плекс­но­стью опре­де­ле­ния поня­тия «жанр» [Доб­рос­клон­ская, Чжан 2015: 15].

Нель­зя не ука­зать и на рамоч­ные усло­вия суще­ство­ва­ния того набо­ра, кото­рый при­ня­то име­но­вать меди­а­жан­ра­ми. Бро­са­ет­ся в гла­за оче­вид­ный факт: медиа не про­сто закреп­ля­ют за собой поле кон­вен­ци­о­наль­ных жан­ров, а все боль­ше несут в себе при­зна­ки муль­ти­мо­даль­ных медий­ных пред­ло­же­ний, в кото­рых раз­го­вор­ная и пись­мен­ная фор­мы высту­па­ют в каче­стве еди­но­го цело­го. Ком­би­на­ции и после­до­ва­тель­но­сти в пред­став­ле­нии жан­ров (кор­ре­спон­ден­ция, репор­таж, хро­ни­ка, обзор и т. д.), функ­ци­о­ни­ру­ю­щие в медиа­дис­кур­се и про­яв­ля­ю­щи­е­ся в раз­лич­ных фазах по обе сто­ро­ны ком­му­ни­ка­тив­но­го про­цес­са, отра­жа­ют вос­тре­бо­ван­ность в созда­нии новых медиа­фор­ма­тов и одно­вре­мен­но сохра­не­ние фик­си­ро­ван­но­го стан­дар­та пуб­ли­ка­ции. С уче­том этой рутин­ной рабо­ты в прак­ти­че­ской плос­ко­сти жур­на­ли­сти­ки ока­зы­ва­ет­ся дей­ствие дистан­ци­ро­ван­ной моде­ли пред­став­ле­ния ново­стей, кото­рая в послед­нее вре­мя пре­вра­ща­ет­ся в дина­ми­че­скую и «пара­со­ци­аль­ную интерак­цию осо­бо­го уров­ня посред­ни­че­ства» [Luginbühl 2014: 307].

Дис­кур­сив­ные под­хо­ды в медий­ном жан­ро­ве­де­нии раз­но­сто­ронне отра­жа­ют воз­мож­но­сти вли­я­ния меди­аль­ных или ком­му­ни­ка­тив­ных ситу­а­ций на рече­упо­треб­ле­ние, т. е. на кон­крет­ное исполь­зо­ва­ние язы­ка. Не слу­чай­но в фокус иссле­до­ва­тель­ско­го инте­ре­са попа­да­ют целе­вые ауди­то­рии, кото­рые услов­но мож­но раз­ли­чать по их функ­ци­о­наль­но­му или соци­аль­но­му при­зна­ку, как то: мас­сме­диа, бло­ги, соци­аль­ные сети и тому подоб­ное [Beißwenger, Hoffmann, Storrer 2004], опо­сре­ду­ю­щие раз­лич­ные ком­му­ни­ка­тив­ные фор­мы: e-mail, чат, ново­сти и т. д. Важ­ную роль здесь игра­ет «связ­ка» част­ных аспек­тов в иссле­до­ва­нии медиа, каса­ю­щих­ся, напри­мер, роли заго­лов­ка, соот­но­ше­ния тек­ста и кар­тин­ки, глу­би­ны изло­же­ния, сте­пе­ни «при­ват­но­сти» в чатах или интер­пер­со­наль­ной ком­му­ни­ка­ции и др.

Одна­ко тер­ми­но­ло­ги­че­ские труд­но­сти и даже раз­ли­чия «опи­са­тель­но­го» харак­те­ра отдель­ных жан­ров, заре­зер­ви­ро­ван­ные для подоб­ных объ­ек­тов, пока­зы­ва­ют «обрат­ное пира­ми­даль­ное устрой­ство» сооб­ще­ния. «Обра­бот­ка собы­тий как сво­е­го рода объ­ек­тов», как, напри­мер, в Bericht (сооб­ще­нии), отно­сит­ся к важ­ней­шим «повест­во­ва­тель­ным аль­тер­на­ти­вам», отлич­ным от чисто­го «повест­во­ва­ния» в тех «вари­ан­тах сооб­ще­ния» [Luginbühl 2014: 373], кото­рые не явля­ют­ся чисты­ми нар­ра­ти­ва­ми.

Необ­хо­ди­мо так­же ука­зать на важ­ность рас­смот­ре­ния смеж­ных кон­цеп­тов, таких как ком­му­ни­ка­тив­ная фор­ма (Kommunikationsform), жанр тек­ста (Textsorte), модус (Modus), знак (Zeichen), кото­рые раз­ви­ва­ют­ся опе­ра­ци­о­наль­но и вполне само­сто­я­тель­но. Для медиа­линг­ви­сти­че­ско­го изу­че­ния важ­но, что оно опи­ра­ет­ся как на тра­ди­ци­он­ное пони­ма­ние зна­ка, так и на его кор­ре­ля­ции меж­ду ико­ной (Ikone), индек­сом (Index) и сим­во­лом (Symbol). Дан­ная семи­о­ти­че­ская поста­нов­ка вопро­са помо­га­ет осо­знать воз­мож­но­сти их раз­ли­че­ния в медиа­линг­ви­сти­че­ском плане. Будучи заклю­чен­ным в аутен­тич­ные гра­ни­цы ком­му­ни­ка­ции, меди­аль­но опо­сре­до­ван­ное рече­упо­треб­ле­ние явля­ет­ся не толь­ко важ­ней­шим ее про­дук­том, но и осо­бым ком­му­ни­ка­тив­ным дей­стви­ем [Schmitz 2015: 12]. В соот­вет­ствии с этим зна­ко­вая модель изу­че­ния медиа кажет­ся вполне при­ем­ле­мой, так как в ней не толь­ко обособ­ля­ют­ся клас­сы зна­ков, но и наме­ча­ют­ся очер­та­ния само­го «зна­ко­во­го дей­ствия» [Bühler 1934].

Ком­му­ни­ка­тив­ные фор­мы сле­ду­ет отли­чать от жан­ров. Даже стиль тек­ста может отли­чать­ся в пре­де­лах одной ком­му­ни­ка­тив­ной фор­мы [Habscheid 2009: 100], в чем тоже есть раци­о­наль­ное зер­но. Оно заклю­ча­ет­ся в сти­ли­сти­че­ском тек­сто-оформ­ле­нии, при кото­ром текст стро­ит­ся в соот­вет­ствии с ситу­а­тив­ны­ми усло­ви­я­ми и актив­но моде­ли­ру­ет воз­мож­ные сти­ли­сти­че­ские кон­струк­ции смыс­лов (пред­став­ле­ние в тек­сте авто­ра, темы, вре­ме­ни и места дей­ствия и т. п.) [Sandig 1996].

В этой свя­зи в немец­кой медиа­линг­ви­сти­ке сло­жи­лись сле­ду­ю­щие обо­зна­че­ния: пуб­ли­ци­сти­че­ские жан­ры (publizistische Gattungen), жур­на­лист­ские жан­ры (journalistische Gattungen), жур­на­лист­ские ком­по­зи­ци­он­но-рече­вые фор­мы (journalistische Darstellungsformen, journalistische Darstellungsweisen), жур­на­лист­ские сти­ле­вые фор­мы (journalistische Stilformen), жур­на­лист­ские тек­сто­вые жан­ры (journalistische Textgattungen). Из дан­но­го раз­но­об­ра­зия мы видим, что тер­мин journalistische Darstellungsformen полу­ча­ет при­о­ри­тет­ное зна­че­ние. Сле­ду­ет отме­тить, что его рас­про­стра­нен­ность свя­за­на с дей­стви­ем клас­си­фи­ка­ций, при­ня­тых в немец­кой медиа­линг­ви­сти­ке, кото­рые харак­тер­ны глав­ным обра­зом для печат­ной прес­сы [Speck 2016: 80]. Функ­ци­о­наль­но он соот­вет­ству­ет обще­линг­ви­сти­че­ско­му поня­тию Textsorten (жанр тек­ста) и охва­ты­ва­ет клас­сы тек­стов, нахо­дя­щих­ся на одном уровне тек­сто­вой (рече­вой) иерар­хии. При этом, как пишет С. Шпек, их соот­не­се­ние с тер­ми­ном Textsorte на уровне язы­ка недо­пу­сти­мо [Speck 2016: 80].

Инту­и­тив­но ощу­ща­ет­ся необ­хо­ди­мость и дру­гих клас­си­фи­ка­ций жан­ров совре­мен­ных медиа, обслу­жи­ва­ю­щих пред­мет­ное инфор­ми­ро­ва­ние (=Nachrichten-Darstellungsformen): Nachrichtenstilform, darstellende Stilformen, informationsorientierte Darstellungsformen, faktenorientierte Darstellungsformen, informierende Darstellungsformen, выра­же­ние мне­ния (=meinungsbetonte Darstellungsformen): Meinungs-Darstellungsformen, Meinungsbeiträge, meinungsäußernde/kommentierende Darstellungsformen, kommentierende Stilformen, а так­же слу­жа­щих целям раз­вле­че­ния [Speck 2016: 80–81].

По понят­ным при­чи­нам гра­ни­цы меж­ду част­ной (интер­пер­со­наль­ной) и мас­сме­ди­аль­ной ком­му­ни­ка­ци­ей год от года сти­ра­ют­ся; на их осно­ве воз­ни­ка­ют новые гибрид­ные ком­му­ни­ка­тив­ные фор­мы, в кото­рых ком­му­ни­ка­ция реа­ли­зу­ет­ся под воз­дей­стви­ем спе­ци­фи­че­ских меди­аль­ных пара­мет­ров. Это важ­ное обсто­я­тель­ство дает сти­мул для изу­че­ния инте­рес­ных в эмпи­ри­че­ском плане рече­вых мани­фе­ста­ций интер­тек­сту­аль­но­сти, суще­ству­ю­щих в реа­ли­за­ци­он­ных фор­мах гибрид­но­го свой­ства. Послед­ние, хотя и раз­ли­ча­ют­ся фор­ма­та­ми адре­са­ции, осо­бен­но­стя­ми де- и рекон­тек­сту­а­ли­за­ции, спо­со­ба­ми цити­ро­ва­ния, мета­ком­му­ни­ка­тив­ным пред­став­ле­ни­ем тем, как в инди­ви­ду­аль­ной, так и в мас­сме­ди­аль­ной пози­ци­ях, тре­бу­ют обра­ще­ния к иллю­стра­тив­ным при­ме­рам, с помо­щью кото­рых будет пока­за­на линг­ви­сти­че­ская пер­спек­ти­ва новых гибрид­ных ком­му­ни­ка­тив­ных форм. Оче­вид­но, что с ними гра­ни­чат так назы­ва­е­мые тек­сто­вые про­фи­ли (Textprofile), воз­ни­ка­ю­щие в зазо­ре меж­ду раз­лич­ны­ми меди­а­жан­ра­ми и фик­си­ру­ю­щие общие функ­ции инфор­ми­ро­ва­ния и мани­пу­ли­ро­ва­ния в меди­а­тек­сте.

Вза­и­мо­дей­ствие и дина­ми­ка жан­ров меди­а­тек­ста поз­во­ля­ют, таким обра­зом, реаль­но оце­нить про­ис­хо­дя­щее, сде­лать выво­ды о том, как тек­сто­об­ра­зо­ва­ние, осу­ществ­ля­е­мое через дина­ми­ку так назы­ва­е­мых тек­сто­вых образ­цов, дей­ству­ет по сво­им осо­бым пра­ви­лам и участ­ву­ет в оформ­ле­нии новей­ших ком­му­ни­ка­тив­ных прак­тик, кото­рые есте­ствен­ным обра­зом ощу­ща­ют на себе дей­ствие норм и цен­но­стей в обще­стве. Имен­но в их отно­ше­ни­ях с соци­у­мом мы заме­ча­ем печать «неви­ди­мой руки собы­тий», кото­рая едва ли может гаран­ти­ро­вать жела­е­мый уро­вень «пред­ска­зан­но­сти», по край­ней мере в отно­ше­нии про­цес­сов, харак­те­ри­зу­ю­щих­ся раз­лич­ны­ми фаза­ми с низ­кой или высо­кой дина­ми­кой.

Меди­а­текст: меж­ду бумаж­ным и элек­трон­ным. Медиа­линг­ви­сти­ка толь­ко тогда име­ет функ­ци­о­наль­ную пер­спек­ти­ву, когда она вос­при­ни­ма­ет­ся как резуль­тат ком­плекс­но­го слож­но­го акци­о­наль­но­го дей­ствия. Об этом сви­де­тель­ству­ют мно­го­чис­лен­ные тру­ды немец­ких медиа­линг­ви­стов, отра­жа­ю­щие систе­ма­ти­ку медий­но­го упо­треб­ле­ния, осу­ществ­ля­е­мо­го не через язы­ко­вые струк­ту­ры, а через ком­му­ни­ка­тив­ные функ­ции меди­а­тек­стов. Эти клас­си­фи­ка­ции непло­хо увя­зы­ва­ют­ся с тре­бо­ва­ни­я­ми прак­ти­че­ской жур­на­ли­сти­ки [Burger 2000: 617–618]. Не слу­чай­но поэто­му цен­траль­ной тео­ре­ти­че­ской кон­стан­той медиа­линг­ви­сти­ки оста­ет­ся кон­цеп­ция меди­а­тек­ста, кото­рая так или ина­че при­сут­ству­ет прак­ти­че­ски во всех иссле­до­ва­ни­ях медиа­ре­чи. Кон­цеп­ция меди­а­тек­ста суще­ствен­но выхо­дит за пре­де­лы зна­ко­вой систе­мы вер­баль­но­го уров­ня, при­бли­жа­ясь к семи­о­ти­че­ско­му тол­ко­ва­нию поня­тия «текст» и под­ра­зу­ме­вая после­до­ва­тель­ность любых, а не толь­ко вер­баль­ных зна­ков.

Изме­не­ние свойств меди­а­тек­ста, рав­но как и дру­гих пре­це­ден­тов медиа­дис­кур­са, в зави­си­мо­сти от эле­мен­тов внеш­ней реаль­но­сти, пока­зы­ва­ет, что в этом про­цес­се в созна­нии реци­пи­ен­та воз­ни­ка­ют опре­де­лен­ные сте­рео­ти­пы пове­де­ния, фор­ми­ру­ю­щие соот­вет­ству­ю­щие для дан­но­го тек­ста типы дис­кур­сов. Дина­ми­че­ское изме­не­ние обще­ствен­но­го про­стран­ства, в кото­ром реа­ли­зу­ют­ся дис­кур­сы медиа, вле­чет за собой изме­не­ние стан­дарт­ных харак­те­ри­стик меди­а­тек­ста и, как след­ствие, все новых и новых медиа­сфер, спо­соб­ных на про­яв­ле­ние новых усло­вий, фор­ми­ру­ю­щих в свою оче­редь спе­ци­фи­че­ские свой­ства меди­а­тек­ста [Пас­ту­хов 2014б: 93].

Спе­ци­фи­ка тек­сто­твор­че­ства и нова­тор­ства в созда­нии меди­а­тек­стов обна­ру­жи­ва­ет про­бле­му язы­ко­вых изме­не­ний, типич­ную для всех медиа. В дока­за­тель­ство это­го тези­са не нуж­но про­во­дить каких-либо слож­ных медиа­линг­ви­сти­че­ских экс­пер­тиз. Новым и весь­ма пока­за­тель­ным углом зре­ния явля­ет­ся добав­ле­ние поня­тия «меди­аль­ной и куль­тур­но-исто­ри­че­ской пре­зент­но­сти» в уже суще­ству­ю­щие ком­му­ни­ка­тив­ные образ­цы (Kommunikationsmuster) и ком­му­ни­ка­тив­ные рути­ны (Routinen) [Elpaß 2002]. Дан­ные пред­по­ло­же­ния доста­точ­но про­зрач­ны и вер­ны. При­ме­ром может слу­жить набор меди­а­жан­ров, объ­еди­ня­ю­щих в себе свой­ства обыч­но­го тек­ста и чер­ты мобиль­ной (диги­таль­ной) ком­му­ни­ка­ции [Medienlinguistik 3.0 2016]. В этих усло­ви­ях роль реаль­но­го (воз)действия пись­мен­но­го тек­ста отра­жа­ет дей­ствие кон­крет­ных фено­ме­нов, суще­ству­ю­щих при их созда­нии, при­том что их дина­ми­че­ский харак­тер будет иден­ти­фи­ци­ру­ем толь­ко в резуль­та­те при­вле­че­ния зна­чи­тель­но­го объ­е­ма эмпи­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла — кор­пу­са меди­а­тек­стов, поз­во­ля­ю­щих сде­лать адек­ват­ные заклю­че­ния по пово­ду реаль­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния совре­мен­ных меди­а­ин­сти­ту­тов.

Рас­смот­ре­ние ста­ту­са меди­а­тек­ста невоз­мож­но без обра­ще­ния к свой­ству муль­ти­мо­даль­но­сти тек­ста. С этой целью У. Шмитц выде­ля­ет пять важ­ней­ших ком­му­ни­ка­тив­ных носи­те­лей и созда­ет на их осно­ве типо­ло­гию муль­ти­мо­даль­ных тек­стов [Schmitz 2015: 34]. Из нее резуль­ти­ру­ют­ся про­из­вод­ные кон­цеп­ты: сме­ше­ния моду­сов, пере­ход моду­са, зна­чи­мость моду­са, меж­мо­даль­ные соот­вет­ствия и так далее, кото­рые отра­жа­ют прин­ци­пи­аль­ные свя­зи меж­ду язы­ко­вы­ми фор­ма­ми и модаль­ны­ми харак­те­ри­сти­ка­ми их меди­аль­ной реа­ли­за­ции.

Поня­тие меди­аль­но­сти (нем. Medialität) актив­но исполь­зу­ет­ся в немец­кой медиа­линг­ви­сти­ке и совре­мен­ных тео­ри­ях тек­ста. В воз­мож­ном при­бли­же­нии дан­ный тер­мин кор­ре­ли­ру­ет с поня­ти­ем ком­му­ни­ка­тив­но­го кода, если под кодом пони­мать систе­му услов­ных обо­зна­че­ний, сим­во­лов, зна­ков, пра­вил их ком­би­на­ции меж­ду собой для пере­да­чи, обра­бот­ки, запо­ми­на­ния и хра­не­ния инфор­ма­ции. В тео­рии ком­му­ни­ка­ции поня­тие «меди­аль­ность» слу­жит для обо­зна­че­ния фор­мы, спо­со­ба пере­да­чи инфор­ма­ции, ком­му­ни­ка­тив­но­го кана­ла. В этом зна­че­нии исполь­зу­ет­ся так­же соче­та­ние «меди­аль­ный фор­мат» [Чер­няв­ская 2015: 8].

Ком­пью­тер­но-опо­сре­до­ван­ные фор­мы меди­а­тек­ста, такие как e-mail, чат или SMS-сооб­ще­ния, нахо­дят­ся в тес­ной вза­и­мо­свя­зи с ком­пе­тен­ци­ей адре­са­та, с его воз­мож­но­стя­ми и наме­ре­ни­я­ми в усло­ви­ях посто­ян­но­го изме­не­ния язы­ка посред­ством медиа. Так, общие усло­вия при­ват­но­го исполь­зо­ва­ния новых медиа в обще­стве, в кото­рых они обре­та­ют свое место, опре­де­ля­ют­ся набо­ром нефор­маль­ных при­зна­ков и спе­ци­аль­ных тех­ник, вли­я­ю­щих на совре­мен­ное рече­упо­треб­ле­ние. В этом смыс­ле сле­ду­ет сослать­ся на модель Коха—Остеррайхера [Koch, Oesterreicher 1985; Leschke 2003], кото­рая пока­зы­ва­ет раз­ли­чия меж­ду кон­цеп­ту­аль­ной уст­но­стью и кон­цеп­ту­аль­ной пись­мен­но­стью, пред­став­ля­ю­щи­ми две стороны(не)формального рече­упо­треб­ле­ния.

Посред­ни­че­ство (кон­такт) в медиа­сфе­ре в ряде слу­ча­ев носит нефор­маль­ный или даже дидак­ти­че­ский харак­тер, кото­рый реду­ци­ру­ет объ­ем инфор­ма­ци­он­ной состав­ля­ю­щей и вос­тре­бу­ет необ­хо­ди­мую «упа­ков­ку», кото­рая может быть совре­мен­ной или, наобо­рот, уста­рев­шей. При­ме­ры меди­а­тек­стов пока­зы­ва­ют нали­чие боль­шо­го коли­че­ства обнов­лен­ных рече­вых форм, их эво­лю­цию и уста­нов­ле­ние осо­бой медиа­сти­ли­сти­че­ской нор­мы, фор­ми­ру­е­мой в ком­по­зи­ци­он­ных фор­мах или, как при­ня­то сей­час гово­рить в Гер­ма­нии, в «пре­зен­та­ци­он­ных сти­лях» (Präsentationsstil), по прин­ци­пу verkünden vs. berichten [Luginbühl 2014]. Это вовсе не исклю­ча­ет жан­ро­вых раз­ли­чий (Textsortendifferenzen) (ср.: Filmmeldungen vs. Korrespondentenberichte), либо объ­ек­тив­но отра­жа­ю­щих исто­ри­че­ские изме­не­ния, либо явля­ю­щих­ся след­стви­ем мно­же­ствен­но­сти «медий­ной повест­ки дня».

Акту­аль­но зву­чит вопрос и о соче­та­нии в меди­а­тек­сте тек­сто­во­го и визу­аль­но­го ком­по­нен­тов. Их вза­и­мо­дей­ствие уси­ли­ва­ет (воз)действие элек­трон­ных медиа, при этом послед­ние высту­па­ют как осо­бая аудио­ви­зу­аль­ная амаль­га­ма, кото­рая, как пишет М. Лугин­бюль, пере­фор­ма­ти­ру­ет «нагляд­ное пока­зы­ва­ние» тех или иных мест, собы­тий и т. п. Оче­вид­ность того, что истин­ная сила элек­трон­но­го меди­а­тек­ста заклю­ча­ет­ся не столь­ко в демон­стра­ции, сколь­ко в воз­мож­но­сти сооб­щать, в том чис­ле посред­ством предъ­яв­ле­ния «кар­тин­ки», отра­жа­ет стрем­ле­ние при­бли­зить любое гипер­тек­сто­вое сооб­ще­ние к при­выч­ным ново­стям, когда речь идет преж­де все­го об инфор­ми­ро­ва­нии.

Но медиа­линг­ви­сти­че­ские иссле­до­ва­ния необя­за­тель­но сопря­же­ны толь­ко с изу­че­ни­ем сфе­ры мас­сме­диа, на что ука­зы­ва­ют мно­го­чис­лен­ные уче­ные [Burger, Luginbühl 2014: 488; Dobrosklonskaya 2013; Perrin 2011, 2013]. В прин­ци­пе это оправ­да­но с точ­ки зре­ния их эво­лю­ции, так как сего­дняш­няя интер­пер­со­наль­ная ком­му­ни­ка­ция, осу­ществ­ля­е­мая самы­ми раз­лич­ны­ми спо­со­ба­ми, поз­во­ля­ет медиа акту­а­ли­зи­ро­вать и регу­ляр­но вос­тре­бо­вать так назы­ва­е­мые сме­шан­ные (гибрид­ные) фор­мы. Это совер­шен­но новое явле­ние для медиа­линг­ви­сти­ки, кото­рое не толь­ко фик­си­ру­ет совре­мен­ные осо­бен­но­сти рече­упо­треб­ле­ния, но и явля­ет­ся стро­и­тель­ной базой для боль­шин­ства веб-сай­тов, исполь­зу­ю­щих зна­ки пись­мен­ной ком­му­ни­ка­ции в виде корот­ких и/или сокра­щен­ных форм, ком­пакт­ных тек­стов и тому подоб­но­го, явля­ю­щих­ся доволь­но емки­ми язы­ко­вы­ми обра­зо­ва­ни­я­ми, пода­ва­е­мы­ми чита­те­лю в спе­ци­фи­че­ском лей­а­у­те2 (Layout). Такая мно­го­уров­не­вая ком­би­на­то­ри­ка (гипер­текст) обес­пе­чи­ва­ет быст­рое и эффек­тив­ное «схва­ты­ва­ние» фраг­мен­тов тек­ста и, что важ­но, она моде­ли­ру­ет про­грам­ми­ро­ван­ную пере­да­чу транс­ли­ру­е­мых смыс­лов. Здесь медиа­линг­ви­сты смо­гут най­ти для себя харак­тер­ные (при этом бро­са­ю­щи­е­ся в гла­за) или, наобо­рот, откло­ня­ю­щи­е­ся от пра­вил рече­упо­треб­ле­ния новые ком­му­ни­ка­тив­ные фор­мы тек­ста.

Актив­ность vs. неак­тив­ность медиа во мно­гом опре­де­ля­ет сте­пень дове­рия и уро­вень воз­мож­ной само­сти­ли­за­ции кон­крет­но­го сред­ства мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, стре­мя­ще­го­ся стать «гово­ря­щим» субъ­ек­том, вслед­ствие чего медиа интен­сив­но рабо­та­ют над (само)инсценировками собы­тий. Исклю­че­ния лишь под­твер­жда­ют пра­ви­ла: в них после­до­ва­тель­но реа­ли­зу­ет­ся под­ход, затра­ги­ва­ю­щий боль­шие кор­пу­сы меди­а­тек­стов раз­лич­ных жан­ров. В этой ситу­а­ции сле­ду­ет весь­ма осто­рож­но отно­сить­ся к изу­че­нию тек­стов новых медиа, преж­де все­го по при­чине их имма­нент­ных свойств.

В пони­ма­нии сути про­цес­сов меди­аль­но опо­сре­до­ван­ной ком­му­ни­ка­ции (МОК) кри­ти­че­ская точ­ка зре­ния долж­на быть выска­за­на толь­ко по одно­му пунк­ту: попыт­ки выяс­не­ния язы­ко­вых мани­фе­ста­ций в кон­цеп­ту­аль­ном плане пред­по­ла­га­ют глу­бо­кое изу­че­ние пер­спек­тив меди­аль­но опо­сре­до­ван­ной ком­му­ни­ка­ции, в кото­рой дина­ми­ка ком­му­ни­ка­тив­но­го дей­ствия не долж­на выпа­дать из поля зре­ния иссле­до­ва­те­лей. Если при­ба­вить сюда еще и пред­мет­но-логи­че­ские свя­зи МОК, то подоб­ная пер­спек­ти­ва может выве­сти нас на более слож­ные кон­цеп­ты, свя­зан­ные с реа­ли­за­ци­ей дру­гих жан­ро­вых раз­но­вид­но­стей меди­а­тек­ста.

Доста­точ­но раз­ра­бо­тан­ной состав­ля­ю­щей меди­а­ис­сле­до­ва­ний послед­них лет в Гер­ма­нии явля­ют­ся поис­ки (интерак­ци­о­наль­но­го и чисто линг­ви­сти­че­ско­го поряд­ка), свя­зан­ные с соци­о­куль­тур­ным кон­тек­стом меди­а­тек­ста и соот­но­ся­щие его с силой дей­ствия все­го медий­но­го кон­тек­ста [Schmitz 2015: 52]. Пре­иму­ще­ствен­ное вни­ма­ние здесь уде­ля­ет­ся при­ме­рам МОК, в кото­рых меди­аль­ная функ­ция каж­до­днев­но­го упо­треб­ле­ния нахо­дит­ся ниже уров­ня созна­тель­но­го вос­при­я­тия.

Мно­го­чис­лен­ные при­ме­ры пока­зы­ва­ют, как медиа­линг­ви­сти­че­ский инстру­мен­та­рий может быть при­ме­нен на прак­ти­ке. Неред­ко здесь воз­ни­ка­ют все новые и новые аргу­мен­ты, не все­гда спо­соб­ству­ю­щие глу­бо­ко­му пони­ма­нию пред­ме­та и тре­бу­ю­щие поэто­му логи­че­ской пере­про­вер­ки [Schmitz 2015: 52]. Отме­тим, что делать это нуж­но не чисто в язы­ко­вед­че­ском, а ско­рее в линг­во­кри­ти­че­ском и эко­ло­ги­че­ском (в смыс­ле эко­ло­гии язы­ка) плане. Важ­но отсле­дить в том чис­ле куль­тур­ные и исто­ри­че­ские вза­и­мо­свя­зи, про­яв­ля­ю­щи­е­ся в фак­тах «аме­ри­ка­ни­за­ции» медиа и сопро­вож­да­ю­щие про­цесс куль­тур­но-кри­ти­че­ско­го изу­че­ния меди­а­тек­ста [Karpenstein-Eßbach 2004: 215–220, 293]. Куль­ту­ра инфор­ми­ро­ва­ния по извест­ным при­чи­нам нахо­дит­ся в тес­ной свя­зи с жур­на­лист­ской куль­ту­рой, она после­до­ва­тель­но дис­ку­ти­ру­ет­ся в кон­тек­сте слож­ных пере­пле­те­ний с боль­шим коли­че­ством фак­то­ров вли­я­ния [Luginbühl 2014: 479].

Сре­ди про­блем совре­мен­ной медиа­линг­ви­сти­ки сле­ду­ет отме­тить и фак­то­ры «сде­лан­но­сти», завер­шен­но­сти меди­а­тек­стов, кото­рые выра­жа­ют­ся в их скры­том или откры­том харак­те­ре. Любая попыт­ка оха­рак­те­ри­зо­вать про­стран­ство меди­а­тек­ста не может быть огра­ни­че­на усе­чен­ным набо­ром мето­дов иссле­до­ва­ний, а, наобо­рот, долж­на пре­тен­до­вать на рас­ши­ре­ние его спек­тра, в чем скрыт, на наш взгляд, зна­чи­тель­ный потен­ци­ал медиа­линг­ви­сти­ки.

Медий­ная интерак­ция, медий­ная рецеп­ция и медий­ное воз­дей­ствие. Гово­ря о глав­ных обще­ствен­ных и соци­аль­ных фак­то­рах, кото­рые вли­я­ют на функ­ци­о­ни­ро­ва­ние медиа как посред­ни­ка в систе­ме вза­и­мо­от­но­ше­ний поли­ти­че­ских пар­тий, обще­ствен­ных инсти­ту­тов, реклам­ных агентств и так далее, отме­тим их важ­ную роль в усло­ви­ях «социо­тех­ни­че­ско­го ансам­бля арте­фак­тов, дей­ствий и форм соци­аль­ной орга­ни­за­ции» [Schmidt 2006: 31]. Зна­чи­тель­ным импуль­сом для медиа­линг­ви­сти­че­ско­го ана­ли­за высту­па­ет мас­сив рече­вых про­дук­тов, кото­рые в той или иной сте­пе­ни фор­ми­ру­ют поле ее раз­ви­тия. Здесь мы преж­де все­го опи­ра­ем­ся на фак­ты рече­вой дея­тель­но­сти с актив­ной тех­ни­че­ской состав­ля­ю­щей. Ины­ми сло­ва­ми, любое сооб­ще­ние, пере­да­ю­ще­е­ся сред­ства­ми медиа, может пред­став­лять инте­рес для медиа­линг­ви­сти­ки.

Эмпи­ри­че­ски обос­но­ван­ные иссле­до­ва­ния «медий­ной куль­ту­ры», созда­ва­е­мой на осно­ве ком­пью­тер­но-диги­таль­ных тех­но­ло­гий обра­бот­ки и пере­да­чи инфор­ма­ции, ста­но­вят­ся про­ме­жу­точ­ным зве­ном в фор­ми­ро­ва­нии целост­ной кар­ти­ны мира. Ее интер­на­ци­о­наль­ность, отсут­ствие язы­ко­вых барье­ров сти­ра­ет наци­о­наль­но-госу­дар­ствен­ные гра­ни­цы и фор­ми­ру­ет еди­ное миро­вое инфор­ма­ци­он­ное про­стран­ство. В плане изу­че­ния интер­пер­со­наль­ный ком­му­ни­ка­ции все чаще речь идет о медий­ной муль­ти­мо­даль­но­сти, опре­де­ля­ю­щей общую рече­вую дис­по­зи­цию. Вни­ма­ние при этом кон­цен­три­ру­ет­ся на при­зна­ках рече­во­го упо­треб­ле­ния, непо­сред­ствен­но свя­зан­ных с репер­ту­а­ром ком­му­ни­ка­тив­ных форм. Наи­бо­лее зна­чи­тель­ные изме­не­ния в этом поле свя­за­ны с интер­ак­тив­ным исполь­зо­ва­ни­ем медиа­при­ло­же­ний на плат­фор­ме Интер­нет. Функ­ци­о­наль­ные осо­бен­но­сти поис­ко­вых систем, сло­ва­рей, пере­вод­чи­ков, онлайн-ресур­сов отра­жа­ют ком­плекс­ное дей­ствие набо­ра гипер­тек­сто­вых фраг­мен­тов, в кото­ром отно­ше­ние «текст — кар­тин­ка» пред­став­ля­ет собой осо­бое сема­ти­че­ское обра­зо­ва­ние и одно­вре­мен­но рабо­чее про­стран­ство.

При­чи­ной тому явля­ет­ся интен­сив­ное раз­ви­тие мас­со­во-инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий, опре­де­ля­ю­щих источ­ни­ки язы­ко­вой эко­но­мии, сти­му­ли­ру­ю­щих про­дви­же­ние набо­ра рече­вых средств и интен­си­фи­ци­ру­ю­щих ресур­сы гипер­тек­сто­во­го постро­е­ния (ср.: «Вики­пе­дия»). В медиа­линг­ви­сти­че­ском плане они предо­став­ля­ют воз­мож­ность отсле­дить соци­аль­ную и медий­ную дина­ми­ку про­цес­са напи­са­ния «кол­лек­тив­но­го тек­ста» [Beißwenger, Storrer 2010], в оцен­ке и функ­ци­о­ни­ро­ва­нии кото­ро­го важ­ны­ми детер­ми­нан­та­ми явля­ют­ся медий­ная интерак­ция, медий­ная рецеп­ция и медий­ное воз­дей­ствие.

Медий­ная интерак­ция. В сфе­ре меди­а­ком­му­ни­ка­ций так назы­ва­е­мая тео­рия «менедж­мен­та настро­е­ния» свя­зы­ва­ет­ся с селек­тив­ным обра­ще­ни­ем к палит­ре медий­ных пред­ло­же­ний. Как пишет В. Фрю, «медий­ные пред­ло­же­ния могут быть рас­смот­ре­ны как раз­вле­че­ние в поло­жи­тель­ном смыс­ле сло­ва; гра­ни­ча­щие с раз­но­об­ра­зи­ем и спе­ци­фич­но­стью ситу­а­ции, они свя­за­ны с ухо­дом от дей­стви­тель­но­сти, что затруд­ня­ет деко­ди­ро­ва­ние сооб­ще­ния и накла­ды­ва­ет отпе­ча­ток на непо­ни­ма­ние медий­но­го содер­жа­ния как осо­бо­го вида кон­тро­ля про­ис­хо­дя­ще­го, вос­при­ни­ма­е­мо­го пози­тив­но или нега­тив­но» [Früh 2003: 33].

В струк­ту­ре медиа­линг­ви­сти­че­ских про­цес­сов осо­бая роль при­над­ле­жит медий­ным акто­рам, заня­тым про­из­вод­ством тек­стов на кон­крет­ные темы, от кото­рых во мно­гом зави­сит обще­ствен­ный инте­рес к медиа. Речь глав­ным обра­зом идет о жур­на­ли­стах, вклю­чен­ных в соци­аль­ный кон­текст и соот­вет­ству­ю­щие орга­ни­за­ци­он­ные фор­мы [Frey-Vor, Siegert, Stiehler 2008: 55–59], кото­рые отстра­и­ва­ют осо­бые интер­тек­сту­аль­ные свя­зи. Предъ­яв­ле­ние в меди­а­тек­сте ком­му­ни­ка­тив­ных ситу­а­ций или их отдель­ных частей созда­ет усло­вия для более точ­ной настрой­ки или «слож­но­го ком­плек­са инсце­ни­ров­ки, кото­рый состо­ит из выбо­ра и оцен­ки, соеди­не­ния раз­лич­ных тем, уче­та дей­ствий акто­ров, их выска­зы­ва­ний, цитат, точек зре­ния, т. е. того сти­ли­сти­че­ско­го реги­стра, кото­рый изби­ра­ют жур­на­ли­сты или моде­ра­то­ры. В ито­ге в тек­сте мы полу­ча­ем пред­мет­ное и види­мо объ­ек­тив­ное пред­став­ле­ние тем, кото­рые мож­но счи­тать резуль­та­том субъ­ек­тив­ных и отча­сти дра­ма­тур­ги­че­ских реше­ний» [Häusermann 2001: 48].

В при­клад­ном плане выяс­не­ние отно­ше­ний меж­ду упо­треб­ле­ни­ем язы­ка и целе­вы­ми груп­па­ми в медий­ной ком­му­ни­ка­ции [Knapp u.a. 2001: 270] свя­за­но с опре­де­ле­ни­ем места инсце­ни­ро­вок и стра­те­ги­че­ских дей­ствий в плане репре­зен­та­ции дей­стви­тель­но­сти сред­ства­ми мас­сме­диа, выяс­не­ния той роли, кото­рую они игра­ют в кон­сти­ту­и­ро­ва­нии и кон­стру­и­ро­ва­нии медиа­дис­кур­са. (О раз­но­об­раз­ных ролях акто­ров как медий­ных пер­со­на­жей в медиа­про­цес­се см.: [Medienmenschen 2007].)

Это же каса­ет­ся и воз­ни­ка­ю­щих пове­ден­че­ских реак­ций и ожи­да­ний, свя­зан­ных с дей­стви­ем инди­ви­ду­аль­ных пред-отно­ше­ний, кото­рые име­ют харак­тер­ную типо­ло­гию. Они зави­сят от того, в какой мере ком­му­ни­ка­тив­ные про­цес­сы явля­ют­ся источ­ни­ком новых моде­ра­ций. Здесь мы раз­ли­ча­ем два гене­раль­ных направ­ле­ния: пер­вое каса­ет­ся оцен­ки так назы­ва­е­мой поль­зо­ва­тель­ской ком­му­ни­ка­ции в рам­ках дис­кур­сив­ных (читай: рецеп­тив­ных) сооб­ществ [Der sprechende Zuschauer 2001], вто­рое реа­ли­зу­ет­ся в неак­тив­ной ком­му­ни­ка­ции в повсе­днев­но­сти. В любом слу­чае оба вари­ан­та пред­по­ла­га­ют нали­чие слож­но­го про­цес­са и выяс­не­ние глу­бин­ных при­чин в отно­ше­нии осо­бен­но­стей медиа­ре­цеп­ции.

Медий­ная рецеп­ция. Любое прак­ти­ко­ори­ен­ти­ро­ван­ное и про­дук­то­ори­ен­ти­ро­ван­ное дей­ствие явля­ет­ся отра­же­ни­ем семи­о­ти­че­ских и линг­ви­сти­че­ских харак­те­ри­стик МОК. Более того, про­дук­то­ори­ен­ти­ро­ван­ные воз­мож­но­сти меди­а­тек­стов и их рецеп­тив­ные реак­ции тре­бу­ют про­яс­не­ния обсто­я­тель­ства, кем, как и кому направ­ле­ны эти медиа­со­об­ще­ния, как они вос­при­ни­ма­ют­ся и рас­про­стра­ня­ют­ся, какие послед­ствия это будет иметь [Rezeptionsstrategien und Rezeptionsmodalitäten 2005].

В про­цес­се поис­ка рецеп­тив­ных модаль­но­стей и рецеп­тив­ных стра­те­гий, затра­ги­ва­ю­щих инте­ре­сы медиа­линг­ви­сти­ки, лежит про­бле­ма­ти­ка медиа­ре­цеп­ции, пред­став­ля­ю­щая собой инте­гра­тив­ную модель про­из­вод­ства медий­ных пред­ло­же­ний, в том чис­ле их рецеп­тив­ных аспек­тов [Paus-Hasebrink u.a. 2006]. При этом оче­вид­ны раз­ли­чия в мето­до­ло­ги­че­ских под­хо­дах: с одной сто­ро­ны, они ощу­ща­ют­ся как функ­ци­о­наль­но-ква­ли­та­тив­ные, а с дру­гой — транс­по­ни­ру­ют фор­мы рецеп­ции во всем раз­но­об­ра­зии их струк­тур­но-кван­ти­та­тив­ных пара­мет­ров. Для того что­бы вне­сти ясность в вопро­сы селек­ции в медиа и затем сде­лать какие-либо выво­ды, необ­хо­ди­мо пом­нить об ана­ли­ти­че­ской раз­но­род­но­сти меди­а­тек­стов, их диф­фе­рен­ци­ро­ван­но­сти, инди­ви­ду­аль­ной когни­тив­ной актив­но­сти, соци­аль­ной свя­зан­но­сти и т. п.

Рас­смат­ри­вая про­цесс рецеп­ции через приз­му ее кон­сти­ту­тив­ных эле­мен­тов — инди­ка­то­ров рецеп­тив­ных стра­те­гий, мы таким обра­зом суще­ствен­но допол­ня­ем ана­лиз. Не слу­чай­но кон­цеп­ция рецеп­тив­ных стра­те­гий содер­жит­ся в мно­го­чис­лен­ных тео­ри­ях, каса­ю­щих­ся роли медий­ных пред­ло­же­ний, в част­но­сти в моде­ли пер­су­а­зив­но­го зна­ния (Persuasion-knowledge-model), кото­рую раз­ра­бо­та­ли М. Фри­стад и П. Райт [Friestad, Wright 1994]. Их пред­по­ло­же­ние о том, что рецеп­тив­ные стра­те­гии испы­ты­ва­ют на себе вли­я­ние жан­ро­вых форм при «осво­е­нии» меди­а­тек­ста, в тео­ре­ти­че­ском плане ока­зы­ва­ет­ся вполне прав­до­по­доб­ным и эмпи­ри­че­ски дока­зу­е­мым. Рецеп­тив­ные стра­те­гии явля­ют­ся тем инте­гри­ру­ю­щим фак­то­ром, кото­рый порож­да­ет дис­кус­сии вокруг медий­ной пси­хо­ло­гии, струк­тур­но-ана­ли­ти­че­ско­го изу­че­ния рецеп­ции, медий­ной соци­а­ли­за­ции, а так­же шкал оце­нок зри­тель­ских, чита­тель­ских (поль­зо­ва­тель­ских) ауди­то­рий [Woelke, Paus-Hasebrink 2005: 8–9].

Фокус рецеп­тив­ных иссле­до­ва­ний в немец­ко­языч­ной медиа­линг­ви­сти­ке рас­про­стра­ня­ет­ся на иссле­до­ва­ние меди­а­ком­му­ни­ка­ции как осо­бой казу­аль­ной моде­ли пове­де­ния. Он суще­ствен­но рас­ши­ря­ет угол зре­ния на весь медий­ный кон­текст. Вот поче­му свя­зан­ные с этим смыс­лы (порож­да­е­мые в про­цес­се дей­ствия медий­ных субъ­ек­тов, т. е. на коди­ро­ва­ние и деко­ди­ро­ва­ние тек­ста) опре­де­ля­ют рецеп­цию как пред­мет­ную, соци­аль­ную и хро­но­ло­ги­че­ски свя­зан­ную интерак­цию, в ходе кото­рой медиа­пред­ло­же­ния отра­жа­ют пози­цию медий­но­го реци­пи­ен­та, его спе­ци­фи­че­ское вос­при­я­тие, заклю­чен­ное внут­ри опре­де­лен­но­го цик­ла.

Рецеп­ция медиа­пред­ло­же­ний явля­ет­ся важ­ной пси­хо­ло­го-соци­аль­ной пре­мис­сой и вос­при­ни­ма­ет­ся в актив­ной пози­ции боль­ше, чем про­стое деко­ди­ро­ва­ние зна­ка. Ранее полу­чен­ное зна­ние на фоне симуль­тант­но вос­про­из­во­ди­мой интер­пре­та­ци­он­ной аль­тер­на­ти­вы соот­но­сит­ся с дости­же­ни­ем смыс­ло­во­го посто­ян­ства и слу­жит в каче­стве цели или осо­бо­го кри­те­рия, кото­рый лежит в осно­ве моде­ли вос­при­я­тия. С одной сто­ро­ны, мы име­ем воз­мож­ность оце­нить селек­тив­ность, с дру­гой сто­ро­ны, транс­по­ни­ро­ван­ные выска­зы­ва­ния ста­но­вят­ся носи­те­лем более или менее систе­ма­ти­че­ско­го медий­но­го воз­дей­ствия, пони­ма­е­мо­го как реаль­ное дей­ствие в меди­аль­но опо­сре­до­ван­ной ком­му­ни­ка­ции.

Пони­ма­ние сути рецеп­ции как интер­ак­тив­но­го про­цес­са и как посред­ни­че­ства в МОК про­те­ка­ет неза­ви­си­мо друг от дру­га на фоне когни­тив­ных и эмо­ци­о­наль­ных про­цес­сов. Их вполне мож­но увя­зать с усло­ви­я­ми про­из­вод­ства тек­ста, учи­ты­ва­ю­щи­ми общие прин­ци­пы рецеп­тив­ных стра­те­гий в струк­ту­ре актов медий­ной рецеп­ции и медий­но­го воз­дей­ствия [Woelke 2004]. То же самое каса­ет­ся и ситу­а­ций, когда чита­те­ли соот­но­сят свои зна­ния с ожи­да­е­мым медий­ным воз­дей­стви­ем или, наобо­рот, пыта­ют­ся спро­еци­ро­вать их (зна­ния) на харак­тер и спе­ци­фи­ку медий­ных пред­ло­же­ний.

Медий­ное воз­дей­ствие. Важ­ней­шие посту­ла­ты тео­рии медий­но­го воз­дей­ствия пока­зы­ва­ют, что оди­на­ко­вые в жан­ро­вом отно­ше­нии пред­ло­же­ния обна­ру­жи­ва­ют схо­жие медий­ные эффек­ты [Woelke 2004: 153–155]. В свя­зи с этим воз­мож­ны раз­лич­ные рецеп­тив­ные послед­ствия [Paus-Hasebrink u.a. 2005], так как в ходе реа­ли­за­ции рецеп­тив­ных стра­те­гий воз­ни­ка­ет некая инте­гра­тив­ная рам­ка, не толь­ко обла­да­ю­щая эври­сти­че­ски­ми функ­ци­я­ми, но и объ­еди­ня­ю­щая в себе пред­став­ле­ния и вос­при­я­тие слож­ных систем зна­че­ний инди­ви­дов в их жиз­нен­ном кон­тек­сте, а так­же осо­зна­ние медий­ной ком­му­ни­ка­ции как части обще­че­ло­ве­че­ской куль­ту­ры.

Пози­ци­о­ни­ро­ва­ние медий­но­го воз­дей­ствия в медиа­линг­ви­сти­ке напря­мую свя­за­но с реа­ли­за­ци­он­ны­ми потен­ци­я­ми тек­ста. Про­цесс пер­су­а­зив­но­го воз­дей­ствия в нем осно­ван, как пра­ви­ло, на интерак­ци­о­наль­ных вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях адре­сан­та и адре­са­та и харак­те­ри­зу­ет­ся рядом детер­ми­на­тив­ных фак­то­ров. Сюда преж­де все­го сле­ду­ет отне­сти аргу­мен­та­цию, обоб­ще­ние, пре­зен­та­цию и ори­ен­ти­ры. Пер­су­а­зив­ность как эле­мент медий­но­го воз­дей­ствия, а так­же как дина­ми­че­ская сто­ро­на медиа­линг­ви­сти­че­ско­го рас­смот­ре­ния в целом реа­ли­зу­ет­ся в фор­ме пред­став­ля­ю­щих их инстру­мен­тов, что опре­де­ля­ет пер­су­а­зив­ный харак­тер всей медий­ной ком­му­ни­ка­ции.

Не слу­чай­но поэто­му вопро­сы, свя­зан­ные с изу­че­ни­ем меха­низ­мов рече­во­го воз­дей­ствия, так подроб­но иссле­до­ва­ны в немец­кой медиа­линг­ви­сти­ке [Bonfadelli 1999; Jäckel 2011; Schenk 2002]. В этих и дру­гих тру­дах гла­вен­ству­ю­щее вни­ма­ние уде­ля­ет­ся каче­ствен­но­му и систе­ма­ти­че­ско­му ана­ли­зу [Qualitative Medienforschung 2005], так как в нем медий­ное воз­дей­ствие пози­ци­о­ни­ру­ет­ся как сред­ство фор­ми­ро­ва­ния идей и мне­ний для целе­вых ауди­то­рий, как попыт­ка выяс­не­ния побу­ди­тель­ной силы меди­а­тек­ста.

Пер­су­а­зив­ность меди­а­тек­ста обу­слов­ле­на его дина­ми­че­ским харак­те­ром, что явля­ет­ся источ­ни­ком моди­фи­ка­ций меха­низ­мов медий­но­го воз­дей­ствия и при­во­дит к суще­ствен­ным изме­не­ни­ям в мыс­ли­тель­ных и пове­ден­че­ских реак­ци­ях инди­ви­да или мас­сы. Целью пер­су­а­зив­но­го воз­дей­ствия явля­ет­ся внед­ре­ние опре­де­лен­но­го сти­му­ла. Имен­но сти­му­лы в медиа вклю­ча­ют в себя выска­зы­ва­ния, дей­ствие кото­рых рас­по­зна­ет­ся по реак­ци­ям реци­пи­ен­тов [Jäckel 2011: 163]. В общей схе­ме медий­но­го воз­дей­ствия модель «сти­мул — реак­ция» может быть разо­бра­на сле­ду­ю­щим обра­зом: сти­му­лы исхо­дят от медиа и дости­га­ют реци­пи­ен­та, а реак­ции явля­ют­ся ответ­ным дей­стви­ем адре­са­та на рече­вую дея­тель­ность в ее пре­ва­ли­ру­ю­щей тех­но­ло­ги­че­ской состав­ля­ю­щей.

Отме­тим, что про­дви­же­ние медий­ных форм воз­дей­ствия на мате­ри­а­ле немец­ко­го язы­ка пока еще изу­че­но недо­ста­точ­но, дан­ная про­бле­ма­ти­ка опре­де­ля­ет ту рабо­чую область, в кото­рой «медий­ная рито­ри­ка» научи­лась в сво­ем стрем­ле­нии сло­вом «заво­е­вы­вать чело­ве­че­ский дух» [Jäckel 2011: 163]. По спра­вед­ли­во­му заме­ча­нию В. Е. Чер­няв­ской, совре­мен­ное медий­ное воз­дей­ствие озна­ча­ет пере­да­чу праг­ма­ти­че­ско­го смыс­ла язы­ко­вых еди­ниц, обла­да­ю­щих силь­ным воз­дей­ству­ю­щим потен­ци­а­лом и спо­соб­но­стью выдви­гать те или иные свя­зан­ные с ними смыс­лы в центр вни­ма­ния [Чер­няв­ская 2006: 29]. Дости­же­ние этой уста­нов­ки в меди­а­тек­сте наце­ле­но на реа­ли­за­цию базо­вых сти­ле­вых черт: логич­но­сти и аффек­тив­но­сти — глав­ных язы­ко­вых ком­по­нен­тов медий­но­го воз­дей­ствия, а так­же чувств, мыс­лей, рас­суж­де­ний и эмо­ций. При этом медиа­воз­дей­ствие в инфор­ма­ци­он­ных и ана­ли­ти­че­ских жан­рах раз­во­ра­чи­ва­ет­ся дво­я­ко: раци­о­наль­но — через созна­ние адре­са­та, и эмо­ци­о­наль­но — через апел­ля­цию к чув­ствам и эмо­ци­ям чита­те­ля.

Меха­низ­мы медий­но­го воз­дей­ствия в меди­а­ком­му­ни­ка­ции направ­ле­ны на фор­ми­ро­ва­ние мне­ний и убеж­де­ний, на моде­ли­ро­ва­ние соци­аль­но­го и инди­ви­ду­аль­но­го пове­де­ния. Эти про­цес­сы пред­опре­де­ли­ли внед­ре­ние в медиа и сред­ства­ми медиа набо­ра ком­му­ни­ка­тив­ных форм и одно­вре­мен­но осо­бой кате­го­рии — пер­су­а­зив­но­сти, кото­рая пред­став­ля­ет собой важ­ную кон­стан­ту медий­но­го воз­дей­ствия. Соеди­няя про­цесс воз­дей­ствия с помо­щью дока­за­тельств и аргу­мен­тов, пер­су­а­зив­ность акти­ви­зи­ру­ет эмо­ци­о­наль­ный потен­ци­ал выска­зы­ва­ния, как в пси­хо­ло­ги­че­ском, так и линг­ви­сти­че­ском плане [Hoffmann 1996; Mann 1999; Sandig 1996]. Услов­но гово­ря, дан­ный арсе­нал может про­дук­тив­но исполь­зо­вать­ся в каче­стве функ­ци­о­наль­но-праг­ма­ти­че­ско­го инстру­мен­та для опе­ра­ци­о­наль­но­го ана­ли­за тек­стов, реа­ли­зу­ю­щих спо­соб медий­но­го воз­дей­ствия на мен­таль­ную сфе­ру адре­сан­та (мне­ние vs. оцен­ка), имен­но с целью регу­ли­ро­ва­ния пове­де­ния. Речь здесь идет о «язы­ко­вых сиг­на­лах», кото­рые направ­ле­ны на созда­ние опре­де­лен­но­го эффек­та с помо­щью аффек­тив­но-кон­но­та­тив­но­го исполь­зо­ва­ния зна­че­ния лек­си­че­ских еди­ниц и пред­ло­же­ний. «Пер­су­а­зив­ное» воз­дей­ствие при­об­ре­та­ет в ряде слу­ча­ев и нега­тив­ный отте­нок, если оно затра­ги­ва­ет дей­ствие мани­пу­ля­тив­ных инстру­мен­тов и исполь­зу­ет язы­ко­вые сред­ства с целью воз­дей­ствия на мне­ние и пове­де­ние реци­пи­ен­та. Отри­ца­тель­ная тональ­ность в систе­ме пря­мо­го пер­су­а­зив­но­го дей­ствия под­ра­зу­ме­ва­ет изме­не­ние (в ожи­да­е­мую сто­ро­ну) мыс­ли­тель­но­го про­цес­са в созна­нии чита­те­ля с после­ду­ю­щим пер­ло­ку­тив­ным эффек­том. Одна­ко, по мне­нию немец­ких уче­ных, отри­ца­тель­ная кон­но­та­ция тер­ми­на «пер­су­а­зив­ность» оста­ет­ся под вопро­сом [Gansel 2011: 99].

Заклю­че­ние. Совре­мен­ное рече­упо­треб­ле­ние в мас­со­вых ауди­то­ри­ях, изу­ча­е­мое в медиа­линг­ви­сти­че­ском клю­че, испы­ты­ва­ет на себе вли­я­ние про­цес­сов гло­ба­ли­за­ции и модер­ни­за­ции медиа, при­чем не толь­ко лишь как базис­ных кон­цеп­тов. Медий­ная жур­на­ли­сти­ка стре­мит­ся охва­тить как мож­но боль­ше фак­тов и собы­тий, но опи­ра­ет­ся при этом не толь­ко на тех­но­ло­ги­че­ские изме­не­ния, дина­ми­ку поли­ти­че­ских систем или вза­и­мо­дей­ствие госу­дар­ства, граж­дан­ско­го обще­ства и куль­ту­ры. Изме­не­ние медий­но­го рын­ка и язы­ко­вых про­странств свя­за­но с изме­не­ни­ем ком­му­ни­ка­тив­ных прак­тик, а вме­сте с ними струк­ту­ры целе­вых ауди­то­рий, ради кото­рых соб­ствен­но и рабо­та­ют медиа.

Если мы попы­та­ем­ся опре­де­лить ори­ги­наль­ность и само­сто­я­тель­ность медиа­линг­ви­сти­ки, то заме­тим, что в отно­ше­нии этой дис­ци­пли­ны в Гер­ма­нии дей­ству­ют абсо­лют­но новые под­хо­ды и мето­ды изу­че­ния, кото­рые, вслед­ствие их гете­ро­ген­но­сти и быст­ро меня­ю­щих­ся усло­вий, не каса­ют­ся уже чисто сти­ли­сти­че­ских момен­тов, а нахо­дят­ся в зави­си­мо­сти от конъ­юнк­ту­ры медий­но­го рын­ка и дей­ствий редак­ций в осве­ще­нии того или ино­го собы­тия. Бла­го­да­ря это­му медий­ные транс­ля­ции и их линг­ви­сти­че­ские атри­бу­ты ока­зы­ва­ют­ся инте­гри­ро­ван­ны­ми в про­грес­сив­ный ана­лиз жур­на­лист­ской прак­ти­ки, кото­рая, в свою оче­редь, тре­бу­ет посто­ян­но­го уточ­не­ния все­го диф­фе­рен­ци­а­ла медиа­линг­ви­сти­ки [Hickethier 2010: 10–12]. Не слу­чай­но в целях мони­то­рин­га медий­но­го рын­ка в Гер­ма­нии еже­год­но про­во­дят­ся опро­сы чита­тель­ских и зри­тель­ских ауди­то­рий (так назы­ва­е­мые Media-Analyse). В ходе их про­ве­де­ния ауди­то­рии тща­тель­но селек­ти­ру­ют­ся по воз­рас­ту, полу, дохо­дам и дру­гим кри­те­ри­ям, а резуль­та­ты этих опро­сов ока­зы­ва­ют­ся осо­бо вос­тре­бо­ван­ны­ми у рекла­ми­стов и мар­ке­то­ло­гов [Das neue Handbuch des Journalismus 2012: 431].

Завер­шая обзор медиа­линг­ви­сти­че­ской ситу­а­ции в Гер­ма­нии, нель­зя не ска­зать и о внут­рен­нем стрем­ле­нии уче­ных-медиа­линг­ви­стов к систе­ма­ти­ке с целью наи­бо­лее глу­бо­ко­го пости­же­ния дис­ци­пли­ны [Perrin 2015]. Ее прак­ти­че­ские ори­ен­ти­ры сопря­же­ны с полем дей­ствия ново­го ответв­ле­ния — при­клад­ной медиа­линг­ви­сти­ки (applied media studies), зани­ма­ю­щей­ся выра­бот­кой реко­мен­да­ций для рабо­та­ю­щих в медиа­от­рас­лях спе­ци­а­ли­стов, заня­тых про­из­вод­ством и про­дви­же­ни­ем тек­стов, с акцен­том на повы­ше­нии эффек­тив­но­сти медий­но­го кон­тен­та. Эти при­клад­ные аспек­ты спо­соб­ству­ют акти­ви­за­ции, «ожив­ле­нию» тек­ста, повы­ше­нию зри­тель­ной и аку­сти­че­ской рецеп­ции [Bucher 1999].

Еще одним аспек­том медиа­линг­ви­сти­че­ско­го рас­смот­ре­ния тек­стов явля­ют­ся меж­куль­тур­ные сопо­став­ле­ния. Как медиа могут вос­тре­бо­вать и пред­опре­де­лять куль­тур­ные и обще­ствен­ные изме­не­ния в соци­у­ме [Nachrichten schreiben, sprechen, hören 2011]? Имен­но раз­ли­чия в куль­ту­рах, харак­тер­ные для любой стра­ны, даже если их рас­смат­ри­вать в пре­де­лах Феде­ра­тив­ной Рес­пуб­ли­ки Гер­ма­нии, дают немец­ко­му и зару­беж­но­му чита­те­лю и иссле­до­ва­те­лю исклю­чи­тель­ные пово­ды для науч­ных выво­дов и обоб­ще­ний (см.: [Kontrastive Medienlinguistik]). У жур­на­ли­стов так­же при­ня­то при­бе­гать к раз­но­го рода куль­тур­ным заим­ство­ва­ни­ям. Загля­ды­ва­ние за гра­ни­цы сво­ей стра­ны мыс­лит­ся как интер­на­ци­о­наль­ный про­цесс (здесь мы все­гда инту­и­тив­но ощу­ща­ем на себе вли­я­ние ново­стей из-за рубе­жа), что вызы­ва­ет кон­ку­рент­ные дей­ствия на инфор­ма­ци­он­ном медиа­рын­ке. Подоб­ные под­хо­ды не озна­ча­ют, прав­да, син­хрон­но­го срав­не­ния содер­жа­тель­ной инфор­ма­ции, отра­жа­е­мой в медиа сквозь приз­му ком­му­ни­ка­тив­ных ситу­а­ций. В медиа­линг­ви­сти­че­ском плане эти све­де­ния долж­ны быть допол­не­ны куль­ту­ро­ло­ги­че­ским или социо­ло­ги­че­ским ана­ли­зом, отра­жа­ю­щим раз­но­об­раз­ные гра­ни вза­и­мо­дей­ствия медиа и куль­ту­ры.

Под­во­дя итог, отме­тим, что медиа­линг­ви­сти­че­ская пара­диг­ма явля­ет­ся важ­ным обще­ствен­ным фак­то­ром и тре­бу­ет вовле­че­ния субъ­ек­тов медиа­про­цес­са в актив­ное сотруд­ни­че­ство в соци­у­ме. Вме­сте с этим при всем оби­лии инфор­ма­ции (ср.: Informationsflut) не так про­сто быва­ет най­ти акту­аль­ные рече­вые при­ме­ры, так как печат­ные и элек­трон­ные тек­сты исче­за­ют в свя­зи с быст­ро­теч­но­стью пото­ков инфор­ма­ции. Но от это­го ста­тус медиа­линг­ви­сти­ки как нау­ки не ста­но­вит­ся менее зна­чи­мым. Медиа­линг­ви­сти­ка пози­ци­о­ни­ру­ет­ся как сфе­ра, опо­сре­ду­ю­щая важ­ней­шие свя­зи меж­ду гума­ни­тар­ны­ми иссле­до­ва­ни­я­ми и повсе­днев­ной жиз­нью, она объ­ек­тив­но ста­но­вит­ся ака­де­ми­че­ским сти­му­лом и совер­шен­ству­ет наши пред­став­ле­ния в этой обла­сти, важ­ной для любо­го чело­ве­ка, как на началь­ном эта­пе, так и при более глу­бо­ком ее изу­че­нии.

1 От франц. terrain — уча­сток, пло­щад­ка, поч­ва.

2 Лей­а­ут (Layout) — рас­по­ло­же­ние отдель­ных сюже­тов на печат­ном листе, струк­ту­ри­ро­ван­ное отоб­ра­же­ние инфор­ма­ции на плос­ко­сти или при про­из­вод­стве какой-либо печат­ной про­дук­ции.

Больц, Н. (2011). Азбука медиа. М.: Европа.

Гришаева, Л. И. (2014). Парадоксы медиалингвистики. Воронеж: Наука-Юнипресс.

Дебре, Р. (2010). Введение в медиологию. Пер. с франц. М.: Праксис. (Серия «Образ общества»).

Добросклонская, Т. Г., Чжан, Х. (2015). Медиалингвистика в России и за рубежом: достижения и перспективы. Вестник Московского университета. Серия 19. «Лингвистика и межкультурная коммуникация», 1, 9–19.

Пастухов, А. Г. (2014а). О культурной маркированности медиатекстов. Формирование региональной культурной политики в контексте модернизации образования. Мат-лы междунар. науч.-практ. конф. (г. Орел, 24–28 марта 2014 г.), 212–216.

Пастухов, А. Г. (2014б). Темы и социальные топики в медиадискурсе. Дискурс современных масс-медиа в перспективе теории, социальной практики и образования. Мат-лы I междунар. науч.-практ. конф. БелГУ, 1–4 апреля 2014 г., под ред. Е. А. Кожемякина, А. В. Полонского, А. Г. Ходеева, 93–106.

Чернявская, В. Е. (2006). Дискурс власти и власть дискурса: проблемы речевого воздействия. М.: Флинта; Наука.

Чернявская, В. Е. (2015). Медиальность: опыт осмысления формирующейся парадигмы в лингвистике. Медиалингвистика, 1(6), 7–14.

Androutsopoulos, J. (2009). Medienlinguistik. Beitrag für den Deutschen Fachjournalisten-Verband e.V. Jannis Androutsopoulos. Research on Language in Media and Society. Электронный ресурс https://jannisandroutsopoulos.files.wordpress.com/2009/09/medienlinguistik.pdf.

Angewandte Linguistik (Hrsg. K. Knapp. 3. vollst. überarb. und erw. Aufl.). (2011). Tübingen-Basel: Francke Verlag.

Beißwenger, M., Storrer, A. (2010). Kollaborative Hypertextproduktion mit Wiki-Technologie. Beispiele und Erfahrungen im Bereich Schule und Hochschule. Schreiben und Medien. Schule, Hochschule, Beruf. (Hrsg. E.-M. Jakobs, K. Lehnen, K. Schindler), 13–36.

Bonfadelli, H. (1999). Medienwirkungsforschung. Konstanz: UVK-Medien.

Brauchen wir einen neuen Textbegriff? (Hrsg. U. Fix; K. Adamzik; G. Antos; M. Klemm). (2002). Frankfurt am Main u. a.: Lang.

Bucher, H.-J. (1999). Sprachwissenschaftliche Methoden der Medienforschung. Medienwissenschaft. Ein Handbuch zur Entwicklung der Medien und Kommunikationsformen. 1. Teilband (Hrsg. J.-F. Leonhard et al.), 213–231.

Bühler, K. (1934). Sprachtheorie. Die Darstellungsfunktion der Sprache. Jena: Fischer.

Burger, H., Luginbühl, M. (2014). Mediensprache. Eine Einführung in Sprache und Kommunikationsformen der Massenmedien (4. Aufl.). Berlin; Boston: de Gruyter.

Burger, H. (2005). Mediensprache. Eine Einführung in Sprache und Kommunikationsformen der Massenmedien (3., völlig neu bearb. Aufl.). Berlin; New York: de Gruyter.

Burger, H. (2000). Textsorten in den Massenmedien. Bd. 1, 614–628.

Busse, D., Teubert, W. (1994). Ist Diskurs ein sprachwissenschaftliches Objekt? Begriffsgeschichte und Diskursgeschichte (Hrsg. D. Busse, F. Hermanns, W. Teubert), 10–28.

Chat-Kommunikation in Beruf, Bildung und Medien: Konzepte — Werkzeuge — Anwendungsfelder (Hrsg. M. Beißwenger, A. Storrer). (2005). Stuttgart: Ibidem-Verl.

Chat-Kommunikation. Sprache, Interaktion, Sozialität & Identität in synchroner computervermittelter Kommunikation. Perspektiven auf ein interdisziplinäres Forschungsfeld (Hrsg. M. Beißwenger). (2001). Stuttgart: Ibidem-Verlag.

Crystal, D. (2011). Internet Linguistics. A Student Guide. London; New York: Routledge.

Das neue Handbuch des Journalismus (Hrsg. W. Schneider, P.-J. Raue). (2012). Reinbeck; Hamburg: Rowohlt.

Dobrosklonskaya, T. (2013). Media Linguistics: a new Paradigm in the Study of Media Language. Mediensprache und Medienkommunikation im interdisziplinären und interkulturellen Vergleich (Hrsg. M. Volodina), 37–47.

Elspaß, St. (2002). Alter Wein und neue Schläuche? Briefe der Wende zum 20. Jahrhundert und Texte der neuen Medien — ein Vergleich. Osnabrücker Beiträge zur Sprachtheorie (OBST), 64, 7–31.

Fischer Lexikon Publizistik Massenkommunikation (Hrsg. E. Noelle-Neumann, W. Schulz, J. Wilke). (2009). Frankfurt am Main: Fischer.

Fix, U. (2002). Knappe Historie und kurze Laudatio — auf alle. Brauchen wir einen neuen Textbegriff? (Hrsg. U. Fix, K. Adamzik, G. Antos, M. Klemm), 7–12.

Fraas, C. (1996). Bedeutungsvarianz und Gebrauchswandel in Diskurstexten. Methodologische Aspekte der Semantikforschung (Hrsg. I. Pohl), 164–165.

Frey-Vor, G., Siegert, G., Stiehler, H.-J. (2008). Mediaforschung. Konstanz: UVK. (UTB 2882).

Friestad, M., Wright, P. (1994). The Persuasion Knowledge Model: How People Cope with Persuasion Attempts. Journal of Consumer Research, 21 (1), 1–31.

Früh, W. (2003). Triadisch-Dynamische Unterhaltungstheorie (TDU). Theorie der Unterhaltung (Hrsg. W. Früh, H.-J. Stiehler), 27–56.

Gansel, Chr. (2011). Textsortenlinguistik. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht.

Habscheid, St. (2009). Text und Diskurs (1. Aufl.). Paderborn: Fink. (UTB 3349).

Häusermann, J. (2001). Der Text als Ort der öffentlichen Kommunikation. Zur sprachlichen Aus- und Fortbildung im Journalismus (Mediensprache und Medienkritik. Finnische Beiträge zur Germanistik 4). (Hrsg. J. Korhonen, U. Breuer), 45–54.

Hickethier, K. (2010). Einführung in die Medienwissenschaft (2., aktual. u. überarb. Aufl.). Stuttgart; Weimar: Metzler.

Hoffmann, M. (1996). Persuasive Denk- und Sprachstile. Zeitschrift für Germanistik, 2, 293–307.

Holly, W. (1997). Zur Rolle von Sprache in Medien. Semiotische kommunikationsstrukturelle Grundlagen. Muttersprache, 107, 64–75.

Holly, W., Püschel, U., Bergmann, J. (2001). Der sprechende Zuschauer. Wie wir uns Fernsehen kommunikativ aneignen (Hrsg. W. Holly, U. Püschel, J. Bergmann). Wiesbaden: VS Verlag für Sozialwissenschaften.

Hutchby, I. (2006). Media Talk. Conversation Analysis and the Study of Broadcasting. New York: Open University Press.

Internetbasierte Kommunikation (Hrsg. M. Beißwenger, L. Hoffmann, A. Storrer). (2004). Duisburg: Red. OBST. (= OBST 68).

Jäckel, M. (2011). Medienwirkungen. Ein Studienbuch zur Einführung (5., vollst. überarb. u. erw. Aufl.). Wiesbaden: VS Verlag.

Jäger, L. (2004). Störung und Transparenz. Skizze zur performativen Logik des Medialen. Performativität und Medialität (Hrsg. S. Krämer), 35–73.

Karpenstein-Eßbach, Chr. (2004). Einführung in die Kulturwissenschaft der Medien. Paderborn: Fink. (UTB 2489).

Koch, P., Oesterreicher, W. (1985). Sprache der Nähe — Sprache der Distanz: Mündlichkeit und Schriftlichkeit im Spannungsfeld von Sprachtheorie und Sprachgeschichte. Romanistisches Jahrbuch, 36, 15–43.

Kontrastive Medienlinguistik. Электронный ресурс http://www.kontrastive-medienlinguistik.net.

Leschke, R. (2003). Einführung in die Medientheorie. München: UTB. (UTB 2386).

Luginbühl, M. (2014). Medienkultur und Medienlinguistik. Komparative Textsortengeschichte(n) der amerikanischen «CBS Evening News» und der Schweizer «Tagesschau» (Sprache in Kommunikation und Medien 4). Bern u. a.: Peter Lang.

Luhmann, N. (1996). Die Realität der Massenmedien. Opladen: Westdeutscher Verlag.

Mann, E. (1996). Persuasive Sprechhandlungen in Alltagsdialogen des Russischen, unter besonderer Berücksichtigung ihrer Handlungsbedingungen. Inauguraldissertation zur Erlangung des Grades eines Doktors der Philosophie. Potsdam.

Marx, K., Weidacher, G. (2014). Internetlinguistik. Ein Lehr- und Arbeitsbuch. Tübingen: Gunter Narr.

Maurer, M., Reinemann, C. (2006). Medieninhalte. Eine Einführung. Wiesbaden: VS Verlag für Sozialwissenschaften.

Medienlinguistik 3.0. Formen und Wirkung von Textsorten im Zeitalter des Social Web (Hrsg. C. Baechler, E. M. Eckkrammer, J. Müller-Lancé, V. Thaler). (2016). Berlin: Frank und Timme.

Medienmenschen. Wie man Wirklichkeit inszeniert (Hrsg. J. Bergmann, B. Pörsen). (2007). Münster: Solibro Verlag.

Mediensprache und Medienkommunikation im interdisziplinären und interkulturellen Vergleich (Hrsg. M. Volodina). (2013). Mannheim: Inst. für Deutsche Sprache.

Medienwissenschaft: Ein Handbuch zur Entwicklung der Medien und Kommunikationsformen. (1999–2002). Berlin u. a.: de Gruyter.

Nachrichten schreiben, sprechen, hören. Forschungen zur Hörverständlichkeit von Radionachrichten (Hrsg. I. Bose, D. Schwiesau). (2012). Berlin: Frank & Timme.

Neuere Entwicklungen in der linguistischen Internetforschung (Germanistische Linguistik 186/87) (Hrsg. J. Androutsopoulos et al.). (2006). Hildesheim: Olms.

Paus-Hasebrink, I., Woelke, J., Bichler, M., Pluschkowitz, A. (2006). Einführung in die audiovisuelle Kommunikation. München: Oldenbourg Wissenschaftsverlag.

Perrin, D. (2006). Medienlinguistik. Konstanz: UVK. UTB 2503.

Perrin, D. (2011). Journalistisches Schreiben. Coaching aus medienlinguistischer Perspektive. Angewandte Linguistik. Ein Lehrbuch (Hrsg. K. Knapp. 3. Aufl.), 255–275.

Perrin, D. (2013). Medienlinguistik. Lexikon Kommunikations- und Medienwissenschaft. Studienbücher zur Kommunikations- und Medienwissenschaft (2. überarb. erw. Aufl.). Wiesbaden: Springer VS.

Perrin, D. (2015). Medienlinguistik (3. Aufl.). Konstanz: UVK.

Pragmatics of Computer-Mediated Communication (Hrsg. S. Herring, D. Stein, T. Virtanen). (2013). Vol. 9. Berlin; New York: de Gruyter.

Qualitative Medienforschung: ein Handbuch (Hrsg. L. Mikos, Cl. Wegener). (2005). Konstanz: UVK-Verlagsgesellschaft. (UTB 8314).

Rezeptionsstrategien und Rezeptionsmodalitäten (Hrsg. V. Gehrau, H. Bilandzic, J. Woelke). (2005). München: Fischer.

Runkehl, J., Schlobinski, P., Siever, T. (1998). Sprache und Kommunikation im Internet. Überblick und Analysen. Opladen: Westdeutscher Verlag.

Sandig, B. (1996). Bewerten in (Autowerbe-)Texten. Zeitschrift für Germanistik. Neue Folge, VI (2), 272–292.

Schmidt, J. (2006). Weblogs. Eine kommunikationssoziologische Studie. Konstanz: UVK.

Schmidt, S. (2000). Kalte Faszination. Medien, Kultur, Wissenschaft in der Mediengesellschaft. Weilerswist: Velbrück Wissenschaft.

Schmitz, U. (2015). Einführung in die Medienlinguistik. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft.

Sottong, H., Müller, M. (1998). Zwischen Sender und Empfänger. Eine Einführung in die Semiotik der Kommunikationsgesellschaft. Berlin: Schmidt.

Speck, S. (2016). Textsorten und Textsortenvarianten im Kulturteil der Tageszeitung 'Der Tagesspiegel' und der Wochenzeitung 'Die Zeit' (Berliner sprachwissenschaftliche Studien. Bd 31). Berlin: Weidler Buchverlag.

Straßner, E. (1997). Zeitschrift (Grundlagen der Medienkommunikation. Bd. 3).Tübingen: Niemeyer.

Straßner, E. (1999). Zeitung. Tübingen: Niemeyer.

Straßner, E. (2000). Journalistische Texte (Grundlagen der Medienkommunikation. Bd. 10). Tübingen: Niemeyer.

Woelke, J. (2004). Durch Rezeption zur Werbung. Kommunikative Abgrenzung von Fernsehgattungen. Köln: Halem Verlag.

Woelke, J., Paus-Hasebrink, I. (2005). Rezeptionsstrategien — Umrisse eines Forschungsprogramms. Rezeptionsstrategien und Rezeptionsmodalitäten (Hrsg. V. Gehrau, H. Bilandzic, J. Woelke). München: Fischer Verlag.

Androutsopoulos, J. (2009). Medienlinguistik. Beitrag für den Deutschen Fachjournalisten-Verband e.V. Jannis Androutsopoulos. Research on Language in Media and Society. Retrived from https://jannisandroutsopoulos.files.wordpress.com/2009/09/medienlinguistik.pdf.

Angewandte Linguistik (Hrsg. K. Knapp. 3. vollst. überarb. und erw. Aufl.). (2011). Tübingen-Basel: Francke Verlag.

Beißwenger, M., Storrer, A. (2010). Kollaborative Hypertextproduktion mit Wiki-Technologie. Beispiele und Erfahrungen im Bereich Schule und Hochschule. Schreiben und Medien. Schule, Hochschule, Beruf. (Hrsg. E.-M. Jakobs, K. Lehnen, K. Schindler), 13–36.

Bolc, N. (2011). Azbuka media [ABC of Media]. Moscow: Evropa. (In Russian)

Bonfadelli, H. (1999). Medienwirkungsforschung. Konstanz: UVK-Medien.

Brauchen wir einen neuen Textbegriff? (Hrsg. U. Fix; K. Adamzik; G. Antos; M. Klemm). (2002). Frankfurt am Main u. a.: Lang.

Bucher, H.-J. (1999). Sprachwissenschaftliche Methoden der Medienforschung. Medienwissenschaft. Ein Handbuch zur Entwicklung der Medien und Kommunikationsformen. 1. Teilband (Hrsg. J.-F. Leonhard et al.), 213–231.

Bühler, K. (1934). Sprachtheorie. Die Darstellungsfunktion der Sprache. Jena: Fischer.

Burger, H., Luginbühl, M. (2014). Mediensprache. Eine Einführung in Sprache und Kommunikationsformen der Massenmedien (4. Aufl.). Berlin; Boston: de Gruyter.

Burger, H. (2005). Mediensprache. Eine Einführung in Sprache und Kommunikationsformen der Massenmedien (3., völlig neu bearb. Aufl.). Berlin; New York: de Gruyter.

Burger, H. (2000). Textsorten in den Massenmedien. Bd. 1, 614–628.

Busse, D., Teubert, W. (1994). Ist Diskurs ein sprachwissenschaftliches Objekt? Begriffsgeschichte und Diskursgeschichte (Hrsg. D. Busse, F. Hermanns, W. Teubert), 10–28.

Chat-Kommunikation in Beruf, Bildung und Medien: Konzepte — Werkzeuge — Anwendungsfelder (Hrsg. M. Beißwenger, A. Storrer). (2005). Stuttgart: Ibidem-Verl.

Chat-Kommunikation. Sprache, Interaktion, Sozialität & Identität in synchroner computervermittelter Kommunikation. Perspektiven auf ein interdisziplinäres Forschungsfeld (Hrsg. M. Beißwenger). (2001). Stuttgart: Ibidem-Verlag.

Cherniavskaia, V. E. (2006). Diskurs vlasti i vlast' diskursa: problemy rechevogo vozdeistviia [Discourse of Power and the Power of Discourse: Problems of Speech Influence]. Moscow: Flinta, Nauka. (In Russian)

Cherniavskaia, V. E. (2015). Medial'nost': opyt osmysleniia formiruiushcheisia paradigmy v lingvistike [Mediality: Experience of Understanding of the Constituting Paradigm in Linguistics]. Medialingvistika [Media Linguistics], 1 (6), 7–14. (In Russian)

Crystal, D. (2011). Internet Linguistics. A Student Guide. London; New York: Routledge.

Das neue Handbuch des Journalismus (Hrsg. W. Schneider, P.-J. Raue). (2012). Reinbeck: Hamburg: Rowohlt.

Debre, R. (2010). Vvedenie v mediologiiu [Introduction to Mediology]. Transl. from French. Moscow: Praksis. (Serija “Obraz obshhestva”). (In Russian)

Dobrosklonskaja, T. G., Chzhan, H. (2015). Medialingvistika v Rossii i za rubezhom: dostizhenija i perspektivy [Media Linguistics in Russia and abroad: Achievements and Prospects]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriia 19. Lingvistika i mezhkul'turnaia kommunikaciia [Bulletin of Moscow University. Series 19. Linguistics and Intercultural Communication], 1, 9–19. (In Russian)

Dobrosklonskaya, T. (2013). Media Linguistics: a new Paradigm in the Study of Media Language. Mediensprache und Medienkommunikation im interdisziplinären und interkulturellen Vergleich (Hrsg. M. Volodina), 37–47.

Elspaß, St. (2002). Alter Wein und neue Schläuche? Briefe der Wende zum 20. Jahrhundert und Texte der neuen Medien — ein Vergleich. Osnabrücker Beiträge zur Sprachtheorie (OBST), 64, 7–31.

Fischer Lexikon Publizistik Massenkommunikation (Hrsg. E. Noelle-Neumann, W. Schulz, J. Wilke). (2009). Frankfurt am Main: Fischer.

Fix, U. (2002). Knappe Historie und kurze Laudatio — auf alle. Brauchen wir einen neuen Textbegriff? (Hrsg. U. Fix, K. Adamzik, G. Antos, M. Klemm), 7–12.

Fraas, C. (1996). Bedeutungsvarianz und Gebrauchswandel in Diskurstexten. Methodologische Aspekte der Semantikforschung (Hrsg. I. Pohl), 164–165.

Frey-Vor, G., Siegert, G., Stiehler, H.-J. (2008). Mediaforschung. Konstanz: UVK. (UTB 2882).

Friestad, M., Wright, P. (1994). The Persuasion Knowledge Model: How People Cope with Persuasion Attempts. Journal of Consumer Research, 21 (1), 1–31.

Früh, W. (2003). Triadisch-Dynamische Unterhaltungstheorie (TDU). Theorie der Unterhaltung (Hrsg. W. Früh, H.-J. Stiehler), 27–56.

Gansel, Chr. (2011). Textsortenlinguistik. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht.

Grishaeva, L. I. (2014). Paradoksy medialingvistiki [Paradoxes of Media Linguistics]. Voronezh: Nauka-Yunipress. (In Russian)

Habscheid, St. (2009). Text und Diskurs (1. Aufl.). Paderborn: Fink. (UTB 3349).

Häusermann, J. (2001). Der Text als Ort der öffentlichen Kommunikation. Zur sprachlichen Aus- und Fortbildung im Journalismus (Mediensprache und Medienkritik. Finnische Beiträge zur Germanistik 4). (Hrsg. J. Korhonen, U. Breuer), 45–54.

Hickethier, K. (2010). Einführung in die Medienwissenschaft (2., aktual. u. überarb. Aufl.). Stuttgart; Weimar: Metzler.

Hoffmann, M. (1996). Persuasive Denk- und Sprachstile. Zeitschrift für Germanistik, 2, 293–307.

Holly, W. (1997). Zur Rolle von Sprache in Medien. Semiotische kommunikationsstrukturelle Grundlagen. Muttersprache, 107, 64–75.

Holly, W., Püschel, U., Bergmann, J. (2001). Der sprechende Zuschauer. Wie wir uns Fernsehen kommunikativ aneignen (Hrsg. W. Holly, U. Püschel, J. Bergmann). Wiesbaden: VS Verlag für Sozialwissenschaften.

Hutchby, I. (2006). Media Talk. Conversation Analysis and the Study of Broadcasting. New York: Open University Press.

Internetbasierte Kommunikation (Hrsg. M. Beißwenger, L. Hoffmann, A. Storrer). (2004). Duisburg: Red. OBST. (= OBST 68).

Jäckel, M. (2011). Medienwirkungen. Ein Studienbuch zur Einführung (5., vollst. überarb. u. erw. Aufl.). Wiesbaden: VS Verlag.

Jäger, L. (2004). Störung und Transparenz. Skizze zur performativen Logik des Medialen. Performativität und Medialität (Hrsg. S. Krämer), 35–73.

Karpenstein-Eßbach, Chr. (2004). Einführung in die Kulturwissenschaft der Medien. Paderborn: Fink. (UTB 2489).

Koch, P., Oesterreicher, W. (1985). Sprache der Nähe — Sprache der Distanz: Mündlichkeit und Schriftlichkeit im Spannungsfeld von Sprachtheorie und Sprachgeschichte. Romanistisches Jahrbuch, 36, 15–43.

Kontrastive Medienlinguistik. Retrieved from http://www.kontrastive-medienlinguistik.net.

Leschke, R. (2003). Einführung in die Medientheorie. München: UTB. (UTB 2386).

Luginbühl, M. (2014). Medienkultur und Medienlinguistik. Komparative Textsortengeschichte(n) der amerikanischen “CBS Evening News“ und der Schweizer „Tagesschau“ (Sprache in Kommunikation und Medien 4). Bern u. a.: Peter Lang.

Luhmann, N. (1996). Die Realität der Massenmedien. Opladen: Westdeutscher Verlag.

Mann, E. (1996). Persuasive Sprechhandlungen in Alltagsdialogen des Russischen, unter besonderer Berücksichtigung ihrer Handlungsbedingungen. Inauguraldissertation zur Erlangung des Grades eines Doktors der Philosophie. Potsdam.

Marx, K., Weidacher, G. (2014). Internetlinguistik. Ein Lehr- und Arbeitsbuch. Tübingen: Gunter Narr.

Maurer, M., Reinemann, C. (2006). Medieninhalte. Eine Einführung. Wiesbaden: VS Verlag für Sozialwissenschaften.

Medienlinguistik 3.0. Formen und Wirkung von Textsorten im Zeitalter des Social Web (Hrsg. C. Baechler, E. M. Eckkrammer, J. Müller-Lancé, V. Thaler). (2016). Berlin: Frank und Timme.

Medienmenschen. Wie man Wirklichkeit inszeniert (Hrsg. J. Bergmann, B. Pörsen). (2007). Münster: Solibro Verlag.

Mediensprache und Medienkommunikation im interdisziplinären und interkulturellen Vergleich (Hrsg. M. Volodina). (2013). Mannheim: Inst. für Deutsche Sprache.

Medienwissenschaft: Ein Handbuch zur Entwicklung der Medien und Kommunikationsformen. (1999–2002) Berlin u. a.: de Gruyter.

Nachrichten schreiben, sprechen, hören. Forschungen zur Hörverständlichkeit von Radionachrichten. (Hrsg. I. Bose, D. Schwiesau). (2012). Berlin: Frank & Timme.

Neuere Entwicklungen in der linguistischen Internetforschung (Germanistische Linguistik 186/87). (Hrsg. J. Androutsopoulos et al.). (2006). Hildesheim: Olms.

Pastukhov, A. G. (2014a). O kul'turnoj markirovannosti mediatekstov [On the cultural Labeling of Media Texts]. Formirovanie regional'noi kul'turnoi politiki v kontekste modernizatsii obrazovaniia [Formation of Regional Cultural Policy in the Context of Modernization of Education]. Proceedings of the Intern. Scientific conf. (Oryol, 24–28 March 2014), 212–216. (In Russian)

Pastukhov, A. G. (2014b). Temy i social'nye topiki v mediadiskurse [Themes and Social Topics in Media Discourse]. Diskurs sovremennykh mass-media v perspektive teorii, social'noi praktiki i obrazovaniia [Discourse of Modern Mass Media in the Perspective of Theory, Social Practice and Education]. I Mezhunar. nauch.-prakt. konf. BelGU, 1–4 April 2014. Edited by E. A. Kozhemiakin, A. V. Polonsky, A. G. Hodeev, 93–106. (In Russian)

Paus-Hasebrink, I., Woelke, J., Bichler, M., Pluschkowitz, A. (2006). Einführung in die audiovisuelle Kommunikation. München: Oldenbourg Wissenschaftsverlag.

Perrin, D. (2006). Medienlinguistik. Konstanz: UVK. UTB 2503.

Perrin, D. (2011). Journalistisches Schreiben. Coaching aus medienlinguistischer Perspektive. Angewandte Linguistik. Ein Lehrbuch (Hrsg. K. Knapp. 3. Aufl.), 255–275.

Perrin, D. (2013). Medienlinguistik. Lexikon Kommunikations- und Medienwissenschaft. Studienbücher zur Kommunikations- und Medienwissenschaft (2. überarb. erw. Aufl.). Wiesbaden: Springer VS.

Perrin, D. (2015). Medienlinguistik (3. Aufl.). Konstanz: UVK.

Pragmatics of Computer-Mediated Communication (Hrsg. S. Herring, D. Stein, T. Virtanen). (2013). Vol. 9. Berlin; New York: de Gruyter.

Qualitative Medienforschung: ein Handbuch (Hrsg. L. Mikos, Cl. Wegener). (2005). Konstanz: UVK-Verlagsgesellschaft. (UTB 8314).

Rezeptionsstrategien und Rezeptionsmodalitäten (Hrsg. V. Gehrau, H. Bilandzic, J. Woelke). (2005). München: Fischer.

Runkehl, J., Schlobinski, P., Siever, T. (1998). Sprache und Kommunikation im Internet. Überblick und Analysen. Opladen: Westdeutscher Verlag.

Sandig, B. (1996). Bewerten in (Autowerbe-)Texten. Zeitschrift für Germanistik. Neue Folge, VI (2), 272–292.

Schmidt, J. (2006). Weblogs. Eine kommunikationssoziologische Studie. Konstanz: UVK.

Schmidt, S. (2000). Kalte Faszination. Medien, Kultur, Wissenschaft in der Mediengesellschaft. Weilerswist: Velbrück Wissenschaft.

Schmitz, U. (2015). Einführung in die Medienlinguistik. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft.

Sottong, H., Müller, M. (1998). Zwischen Sender und Empfänger. Eine Einführung in die Semiotik der Kommunikationsgesellschaft. Berlin: Schmidt.

Speck, S. (2016). Textsorten und Textsortenvarianten im Kulturteil der Tageszeitung 'Der Tagesspiegel' und der Wochenzeitung 'Die Zeit' (Berliner sprachwissenschaftliche Studien. Bd 31). Berlin: Weidler Buchverlag.

Straßner, E. (1997). Zeitschrift (Grundlagen der Medienkommunikation. Bd. 3).Tübingen: Niemeyer.

Straßner, E. (1999). Zeitung. Tübingen: Niemeyer.

Straßner, E. (2000). Journalistische Texte (Grundlagen der Medienkommunikation. Bd. 10). Tübingen: Niemeyer.

Woelke, J. (2004). Durch Rezeption zur Werbung. Kommunikative Abgrenzung von Fernsehgattungen. Köln: Halem Verlag.

Woelke, J., Paus-Hasebrink, I. (2005). Rezeptionsstrategien — Umrisse eines Forschungsprogramms. Rezeptionsstrategien und Rezeptionsmodalitäten (Hrsg. V. Gehrau, H. Bilandzic, J. Woelke). München: Fischer Verlag.

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 1 янва­ря 2018 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 15 фев­ра­ля 2018 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2018

Received: January 1, 2018
Accepted: February 15, 2018