Суббота, 6 мартаИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

МЕДИАДИСКУРС И ЕГО КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ

Рабо­та выпол­не­на в рам­ках реа­ли­за­ции гос­за­да­ния Бел­ГУ № 241 на 2015 г.

Вве­де­ние. Пони­ма­ние обсуж­да­е­мой про­бле­мы опи­ра­ет­ся на гипо­те­зу: сущ­ность сло­во­упо­треб­ле­ния (рече­твор­че­ства) в СМИ опре­де­ля­ет­ся ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ской при­ро­дой рече­мыс­ли­тель­ной базы, реа­ли­зу­ю­щей­ся в раз­но­го рода медиа­дис­кур­сах. В свя­зи с неод­но­знач­ным пони­ма­ни­ем дис­кур­са уточ­ним, что в нашей интер­пре­та­ции медиа­дис­курс — это рече­мыс­ли­тель­ное обра­зо­ва­ние собы­тий­но­го харак­те­ра в сово­куп­но­сти с праг­ма­ти­че­ски­ми, соци­о­куль­тур­ны­ми, пси­хо­ло­ги­че­ски­ми, пара­линг­ви­сти­че­ски­ми и дру­ги­ми фак­то­ра­ми, что, соб­ствен­но, и дела­ет его «при­вле­ка­тель­ным» и мно­го­обе­ща­ю­щим для осмыс­ле­ния рече­твор­че­ских сти­му­лов в дея­тель­но­сти журналиста.

При­ро­да и сущ­ность медиа­дис­кур­са. В таком пони­ма­нии он обре­та­ет свои спе­ци­фи­че­ские чер­ты: а) как ком­му­ни­ка­тив­ное собы­тие — это сплав язы­ко­вой фор­мы, зна­ний и ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ской ситу­а­ции; б) обра­зуя собой свое­об­раз­ное цен­ност­но-смыс­ло­вое един­ство, дис­курс пред­ста­ет как линг­во­куль­тур­ное обра­зо­ва­ние [Але­фи­рен­ко 2009: 8]; в) в отли­чие от рече­вых актов и тек­ста в его тра­ди­ци­он­ном тол­ко­ва­нии (после­до­ва­тель­ной цепоч­ки выска­зы­ва­ний), медиа­дис­курс сле­ду­ет рас­смат­ри­вать как соци­аль­ную дея­тель­ность [Dijk 2000; Дус­ка­е­ва 2014; Казак 2014], в рам­ках кото­рой веду­щую роль игра­ют когни­тив­ные обра­зо­ва­ния, фоку­си­ру­ю­щие в себе раз­лич­ные аспек­ты внут­рен­не­го мира язы­ко­вой лич­но­сти; г) как «речь, погру­жен­ная в жизнь», или «текст, взя­тый в собы­тий­ном аспек­те» [Арутю­но­ва 1998: 136–137], пре­лом­ляя и интер­пре­ти­руя посту­па­ю­щую в язы­ко­вое созна­ние инфор­ма­цию, ста­но­вит­ся свое­об­раз­ным смыс­ло­ге­не­ри­ру­ю­щим и миро­по­рож­да­ю­щим «устрой­ством».

1. Соглас­но пер­во­му кри­те­рию медиа­дис­курс ста­но­вит­ся зна­ко­об­ра­зу­ю­щей базой в силу сво­ей мно­го­пла­но­вой струк­ту­ры, на раз­ных уров­нях кото­рой осу­ществ­ля­ет­ся когни­тив­ная обра­бот­ка инфор­ма­ции, исхо­дя­щей от всех участ­ни­ков ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ской ситу­а­ции (вне­язы­ко­вой дей­стви­тель­но­сти; наме­ре­ний, уста­но­вок и пони­ма­ния ком­му­ни­кан­тов; семан­ти­ки язы­ко­вых еди­ниц и т. п.). В свя­зи с этим смыс­ло­вое содер­жа­ние тако­го медиа­дис­кур­са зна­чи­тель­но шире и глуб­же семан­ти­ки выска­зы­ва­ний [см.: Коже­мя­кин 2010]. Озна­ча­е­мое медиа­дис­кур­са ока­зы­ва­ет­ся асим­мет­рич­ным по отно­ше­нию к озна­ча­ю­ще­му — после­до­ва­тель­ной цепоч­ке выска­зы­ва­ний. В резуль­та­те озна­ча­е­мое медиа­дис­кур­са тре­бу­ет сво­ей акту­а­ли­за­ции новым зна­ком; неред­ко отдель­ные фраг­мен­ты тако­го озна­ча­е­мо­го полу­ча­ют раз­ное зна­ко­обо­зна­че­ние. Так, всем извест­но, что зна­ком хоро­ше­го тона в нашей рече­по­ве­ден­че­ской куль­ту­ре счи­та­ет­ся пред­ло­же­ние вошед­ше­му при­сесть, сопро­вож­да­ю­ще­е­ся фра­зой В ногах прав­ды нет. Смыс­ло­вое содер­жа­ние дан­ной дис­кур­сив­ной ситу­а­ции на самом деле шире того, кото­рое заклю­че­но в выска­зы­ва­нии. Осо­бен­но отчет­ли­во это про­яв­ля­ет­ся при бук­ва­ли­за­ции всей фра­зы и одной из ее лек­сем. Это один из актив­но исполь­зу­е­мых спо­со­бов созда­ния акту­аль­но­го медиа­дис­кур­са. Так, выбор назва­ния «В ногах прав­ды нет!» для ста­тьи в газе­те «Казах­стан­ская прав­да» был «спро­во­ци­ро­ван» бук­ва­ли­за­ци­ей лек­се­мы ноги в речи задер­жан­но­го мили­ци­о­не­ра­ми нар­ко­ма­на: 

На днях сотруд­ни­ки Юго-Восточ­но­го депар­та­мен­та внут­рен­них дел на транс­пор­те задер­жа­ли в Чуй­ской долине 29-лет­не­го Оле­га. Воз­ле стан­ции Кура­га­ты он успел нако­сить стог дико­рас­ту­щей коноп­ли. Как выяс­ни­лось поз­же, потя­нул он боль­ше, чем на 500 килограммов.

— Ты отку­да здесь? Куда тебе столь­ко ана­ши? — спро­сил у задер­жан­но­го алма­а­тин­ца опе­ра­тив­ник и был шоки­ро­ван ответом.

— За чуй­ской коноп­лей я спе­ци­аль­но при­е­хал из Алма-Аты. У меня ноги болят. А один народ­ный цели­тель ска­зал, что рев­ма­тизм мож­но выле­чить, если парить ноги в анаше…

Поли­цей­ские, меж­ду про­чим, вошли в поло­же­ние стра­да­ю­ще­го неду­гом и пред­ло­жи­ли ему услу­ги вра­ча. Но Олег от тра­ди­ци­он­но­го лече­ния отка­зал­ся… Олег Яку­шев изво­ра­чи­вал­ся (Казах­стан­ская прав­да. 2004. 23 сент.).

Прав­ды в рас­ска­зе о лече­нии ног ни на йоту, поэто­му этой ста­тье так под­хо­дит назва­ние «В ногах прав­ды нет!».

Смыс­ло­вое содер­жа­ние устой­чи­во­го выра­же­ния свя­за­но с уже почти забы­тым куль­тур­но-праг­ма­ти­че­ским ком­по­нен­том, кото­рый, соб­ствен­но, и послу­жил смыс­ло­об­ра­зу­ю­щей осно­вой пого­вор­ки. В XV–XVII вв. на Руси суще­ство­вал жест­кий обы­чай понуж­дать долж­ни­ков на пра­веж (суд) к упла­те дол­га: бед­ня­гу били по босым ступ­ням и пят­кам. Понят­но, что даже такое нака­за­ние не мог­ло заста­вить вер­нуть дол­ги тех, с кого они взыс­ки­ва­лись неспра­вед­ли­во. Имен­но тогда и появи­лось это выра­же­ние: намек на «бега» долж­ни­ков — от угро­жав­ших им в пра­веж истя­за­ний. Озна­ча­е­мое иди­о­мо­по­рож­да­ю­ще­го дис­кур­са в силу сво­ей асим­мет­рии к озна­ча­ю­ще­му и необ­хо­ди­мо­сти в раз­ных ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ских ситу­а­ци­ях акту­а­ли­зи­ро­вать соот­вет­ству­ю­щий фраг­мент сво­е­го смыс­ло­во­го содер­жа­ния неред­ко тре­бу­ет ново­го или моди­фи­ци­ро­ван­но­го зна­ко­обо­зна­че­ния. Ср. совсем иное озна­ча­ю­щее рас­смат­ри­ва­е­мой дис­кур­сии: и на пра­веж не поста­вить. У В. И. Даля: Что с ним делать ста­нешь: на пра­веж не поста­вишь [Даль 1999: 372] и вари­а­тив­ное: в пра­ве­жене день­ги ‘иск, прав­ка по суду нена­деж­на’; прав­да в ногах, душа согре­ши­ла, а ноги вино­ва­ты, искать прав­ду в ногах. Акту­а­ли­за­ция совре­мен­но­го медиа­ди­кур­са осу­ществ­ля­ет­ся на осно­ве обы­ден­но­го [см.: Раци­бур­ская 2004: 80], житей­ско­го смыс­ла пого­вор­ки в ногах прав­ды нет — ‘луч­ше сидеть, чем стоять’.

В этом лег­ко убе­дить­ся, обра­тив­шись ко вто­ро­му по зна­чи­мо­сти спо­со­бу акту­а­ли­за­ции медиа­дис­кур­са. Тако­вым высту­па­ет кос­вен­но-ассо­ци­а­тив­ная связь устой­чи­во­го выра­же­ния с кон­тек­стом [см.: Кар­са­вин 2008: 93]. Так, в одной из газет­ных реклам для того, что­бы обра­тить вни­ма­ние на садо­вую и дач­ную мебель, исполь­зу­ют­ся при­чин­но-след­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду извест­ной пого­вор­кой и рекла­ми­ру­е­мы­ми пред­ме­та­ми: В ногах прав­ды нет — садо­вые крес­ла, дива­ны, ска­мей­ки и сту­лья. Праг­ма­ти­ка выска­зы­ва­ния оче­вид­на: посколь­ку на даче невоз­мож­но нахо­дить­ся все вре­мя на ногах, нуж­на дач­ная мебель. И даль­ше сле­ду­ет само реклам­ное пред­ло­же­ние: Выби­ра­ем мебель для сада и дачи. Боль­шой выбор, низ­кие цены. Все­гда есть — пла­сти­ко­вая мебель!

Тре­тьим спо­со­бом акту­а­ли­за­ции устой­чи­во­го выра­же­ния слу­жит про­ти­во­по­став­ле­ние его импли­цит­но­го смыс­ла — ‘ноги нуж­но беречь’. Даль­ше сле­ду­ет пред­ло­же­ние, как это сделать:

Предо­став­ляя любую инфор­ма­цию о фир­мах, това­рах, услу­гах, сезон­ных сни­же­ни­ях цен, рас­про­да­жах, скид­ках, а самое глав­ное, ценах, мы помо­га­ем реаль­но сэко­но­мить и вре­мя и день­ги… Наша инфор­ма­ция объ­ек­тив­на. Так что если Вы реши­ли что-то при­об­ре­сти и уже зна­е­те что — зво­ни­те. Вы все­гда ока­же­тесь в выиг­ры­ше. Не бегай­те зря по горо­ду, ведь, как извест­но, в ногах прав­ды нет.

2. Семан­ти­че­ское един­ство медиа­дис­кур­са (вто­рой его при­знак) — важ­ней­ший фак­тор вто­рич­но­го семио­зи­са: коге­зия [см.: Сте­па­но­ва 2009: 233] и инфор­ма­ци­он­ная свя­зан­ность обу­слов­ле­ны, как пра­ви­ло, целост­но­стью собы­тий­но­го вос­при­я­тия ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ской ситу­а­ции, кото­рая, во-пер­вых, при­вя­за­на обыч­но к месту и вре­ме­ни; во-вто­рых, интер­пре­ти­ро­ва­на в соот­вет­ствии с цен­ност­но-смыс­ло­вы­ми ори­ен­ти­ра­ми обще­ства. Так, в медиа­дис­кур­се, гово­ря о чело­ве­ке незна­чи­тель­ном, не слиш­ком вли­я­тель­ном, а точ­нее совсем не вли­я­тель­ном, обыч­но упо­треб­ля­ют фра­зе­му мел­кая сош­ка. Ср.: «Сева­сто­поль­ская адми­ни­стра­ция про­дол­жа­ет демон­стри­ро­вать уди­ви­тель­ный цинизм. Яко­бы дея­тель­ность Сер­гея Куни­цы­на на посту крым­ско­го пре­мье­ра явля­ет­ся чуть ли не глав­ной при­чи­ной эко­но­ми­че­ско­го кризиса»:

— Все ищут в сло­жив­шей­ся обста­нов­ке отве­ты на вопро­сы. — Толь­ко кто-то на вопрос «что делать?», а кто-то «кто вино­ват?». Есте­ствен­но, «Еди­ный Центр» не может не реа­ги­ро­вать на про­ис­хо­дя­щие собы­тия. Меня рас­сме­ши­ла пози­ция руко­вод­ства Вер­хов­но­го Сове­та Кры­ма в отно­ше­нии наше­го пред­ло­же­ния встре­тить­ся за одним сто­лом и обсу­дить насущ­ные вопро­сы. А заод­но и обра­ще­ние зам­пре­да пар­ла­мен­та Миха­и­ла Баха­ре­ва — ведь он слиш­ком мел­кая сош­ка, озву­чи­ва­ет не свои мыс­ли (Крым­ская прав­да. 2008. 3 дек.).

Кро­ме систем­но­го зна­че­ния фра­зе­ма в этом медиа­дис­кур­се несет еще и важ­ный ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ский смысл. С ее помо­щью выра­жа­ет­ся пре­не­бре­жи­тель­ное отно­ше­ние к людям, не име­ю­щим ника­ко­го вли­я­ния, веса в обще­стве. Ср.: Что вы все Чубайс да Чубайс. Его даже в спис­ке Форб­са нет. Чубайс сей­час мел­кая сош­ка (Аргум. и фак­ты. 2007. № 40 (112), 2 мая). Такой медиа­дис­курс сооб­ща­ет порож­да­е­мо­му зна­ку опре­де­лен­ную линг­во­куль­тур­ную цен­ность (хро­но­топ­но­го и аксио­ло­ги­че­ско­го характера).

При­зна­ние основ­ны­ми при­зна­ка­ми меди­а­тек­ста кате­го­рий коге­рент­но­сти (цель­но­сти) и коге­зии (связ­но­сти) в каче­стве акси­о­мы не исклю­ча­ет, к сожа­ле­нию, суще­ству­ю­щих про­ти­во­ре­чи­вых интер­пре­та­ций как самих этих кате­го­рий, так и их функ­ци­о­наль­но­го соот­но­ше­ния. Неред­ко тер­ми­ны коге­рент­ность и коге­зия упо­треб­ля­ют­ся без долж­но­го их раз­гра­ни­че­ния, как сино­ни­мы. Объ­яс­ня­ет­ся это тем, что пока не выра­бо­та­но еди­но­го под­хо­да к пони­ма­нию их отли­чи­тель­ных при­зна­ков. Мож­но лишь утвер­ждать, что начи­ная с 70–80‑х годов ХХ в. все иссле­до­ва­те­ли основ­ным свой­ством тек­ста счи­та­ют его связ­ность. Одна­ко столь еди­но­душ­ное при­зна­ние не толь­ко не устра­ни­ло про­бле­му, но и при­ве­ло к появ­ле­нию цело­го ряда новых. Как пра­ви­ло, все они свя­за­ны с про­яв­ле­ни­ем неяв­ных, скры­тых, глу­бин­ных или внут­рен­них средств репре­зен­та­ции коге­зии меди­а­тек­ста. При­чем если на уровне грам­ма­ти­че­ских средств, обес­пе­чи­ва­ю­щих коге­зию меди­а­тек­ста, про­бле­ма реша­ет­ся удо­вле­тво­ри­тель­но, то с точ­ки зре­ния его когни­тив­но-дис­кур­сив­ной орга­ни­за­ции в све­те пред­став­ле­ния зна­ний боль­ше вопро­сов, чем ответов.

Для их реше­ния необ­хо­ди­мо преж­де все­го раз­гра­ни­чить поня­тия цель­но­сти и связ­но­сти меди­а­тек­ста. Здесь умест­но вспом­нить выска­зы­ва­ние А. А. Леон­тье­ва: «Связ­ность обыч­но явля­ет­ся усло­ви­ем цель­но­сти, но цель­ность не может пол­но­стью опре­де­лять­ся через связ­ность. С дру­гой сто­ро­ны, связ­ный текст не все­гда обла­да­ет харак­те­ри­сти­кой цель­но­сти» [Леон­тьев 1975: 170]. Разо­брать­ся с тако­го рода кол­ли­зи­ей помо­га­ет поиск спе­ци­а­ли­за­ции дан­ных кате­го­рий. Чаще все­го под цель­но­стью пред­ла­га­ют пони­мать неко­то­рое смыс­ло­вое един­ство меди­а­тек­ста, един­ство его пла­на содер­жа­ния, а под связ­но­стью — един­ство пла­на выра­же­ния меди­а­тек­ста, фор­маль­ное выра­же­ние цель­но­сти. Одна­ко и это не устра­ня­ет всех про­ти­во­ре­чий. Одно из них свя­за­но с не раз­гра­ни­че­ни­ем пла­на содер­жа­ния и смыс­ло­вой струк­ту­рой меди­а­тек­ста. Меж­ду тем «план содер­жа­ния — это пред­мет речи, резуль­тат вза­и­мо­дей­ствия зна­че­ний язы­ко­вых еди­ниц, вхо­дя­щих в текст. Смысл тек­ста — явле­ние более высо­ко­го уров­ня, скла­ды­ва­ет­ся из вза­и­мо­дей­ствия пла­на содер­жа­ния с кон­тек­сту­аль­ной, ситу­а­тив­ной и энцик­ло­пе­ди­че­ской инфор­ма­ци­ей, фор­ми­ру­ет идею тек­ста» [Инфан­то­ва 2001: 19].

Оба пла­на для медиа­дис­кур­са обли­га­тор­ны, посколь­ку послед­ний име­ет два семан­ти­че­ских век­то­ра: а) один из них фор­ми­ру­ет содер­жа­ние меди­а­тек­ста, в кото­ром отра­жа­ют­ся те свя­зи и зави­си­мо­сти, кото­рые име­ют­ся в самой дей­стви­тель­но­сти (обще­ствен­ные собы­тия, чело­век, его внеш­ний облик и внут­рен­ний мир, куль­тур­ные цен­но­сти и т. д.), б) вто­рой фоку­си­ру­ет смыс­ло­вую цель­ность меди­а­тек­ста в каче­стве интен­ци­о­наль­ной идеи, реа­ли­зу­ю­щей медиа­дис­кур­сив­ный замы­сел авто­ра, посколь­ку меди­а­текст явля­ет­ся носи­те­лем не толь­ко инфор­ма­ции, но и автор­ско­го пони­ма­ния отно­ше­ний меж­ду явле­ни­я­ми, их зна­чи­мо­сти в соот­вет­ству­ю­щих сфе­рах жиз­ни, кото­рое пере­да­ет­ся через текст читателю.

Из пред­став­лен­ных раз­мыш­ле­ний выте­ка­ет, что кате­го­рия связ­но­сти меди­а­тек­ста нахо­дит­ся на служ­бе у кате­го­рии его цель­но­сти. Но это лишь уси­ли­ва­ет потреб­ность в их диф­фе­рен­ци­а­ции. Так, А. А. Леон­тьев пола­га­ет, что связ­ность скреп­ля­ет лишь отдель­ные фраг­мен­ты тек­ста, а цель­ность — кате­го­ри­аль­ное свой­ство тек­ста в целом, кото­рое име­ет ско­рее пси­хи­че­скую, чем соб­ствен­но язы­ко­вую при­ро­ду. Цель­ность меди­а­тек­ста — это преж­де все­го его тема­ти­че­ское, кон­цеп­ту­аль­ное, модаль­ное един­ство. «В про­ти­во­по­лож­ность связ­но­сти цель­ность есть харак­те­ри­сти­ка тек­ста как смыс­ло­во­го един­ства, как еди­ной струк­ту­ры, и опре­де­ля­ет­ся на всем тек­сте. Она не соот­но­си­ма непо­сред­ствен­но с линг­ви­сти­че­ски­ми кате­го­ри­я­ми и еди­ни­ца­ми и име­ет пси­хо­линг­ви­сти­че­скую при­ро­ду. Суть фено­ме­на целост­но­сти… в иерар­хи­че­ской орга­ни­за­ции пла­нов рече­во­го выска­зы­ва­ния, исполь­зу­е­мых реци­пи­ен­том при его вос­при­я­тии» [Леон­тьев 1975: 168]. Неко­то­рые же иссле­до­ва­те­ли под целост­но­стью пони­ма­ют все­объ­ем­лю­щую связ­ность — смыс­ло­вую, струк­тур­ную и ком­му­ни­ка­тив­ную. Такой под­ход по сути вос­хо­дит к тео­рии коге­зии тек­ста, раз­ра­бо­тан­ной Г. В. Кол­шан­ским [Кол­шан­ский 1974: 12]. Обе кон­цеп­ции име­ют кор­ре­ли­ру­ю­щую струк­ту­ру. Уче­ный выде­лял син­так­си­че­скую (она соот­но­си­ма со струк­тур­ной), семан­ти­че­скую (она вклю­ча­ет в себя смыс­ло­вую) и ком­му­ни­ка­тив­ную. Наи­бо­лее убе­ди­тель­ной пред­став­ля­ет­ся точ­ка зре­ния, соглас­но кото­рой меха­низ­ма­ми связ­но­сти тек­ста слу­жат инфор­ма­тив­ность, модаль­ность, коге­зия, инте­гра­ция и завер­шен­ность [см.: Леон­тьев 1975].

Каж­дый из под­хо­дов опре­де­ля­ет и объ­ем кате­го­рии связ­но­сти, и ее раз­но­вид­но­сти. В соот­вет­ствии с раз­ны­ми под­хо­да­ми под кате­го­ри­ей связ­но­сти понимают:

— поверх­ност­ную связь меж­ду рядом после­до­ва­тель­ных пред­ло­же­ний (син­так­си­че­ский подход);

— внут­рен­нюю связ­ность тек­ста или повто­ре­ние неко­то­рой сово­куп­но­сти одно­род­ных семан­ти­че­ских отно­ше­ний (семан­ти­че­ский подход);

— усло­вие пра­виль­но­сти ком­му­ни­ка­тив­но­го пове­де­ния, выс­ший уро­вень связ­но­сти тек­ста (ком­му­ни­ка­тив­ный подход).

Здесь так­же целе­со­об­раз­но упо­мя­нуть и о таком важ­ном свой­стве тек­ста как закон инкор­по­ри­ро­ва­ния, выве­ден­ный Л. Н. Мур­зи­ным, сущ­ность это­го свой­ства состо­ит в том, что каж­дое после­ду­ю­щее пред­ло­же­ние тек­ста вклю­ча­ет в себя преды­ду­щее [Мур­зин, Штерн 1991: 46]. Дей­ствие это­го зако­на, соб­ствен­но, и обес­пе­чи­ва­ет два основ­ных свой­ства тек­ста — связ­ность и цель­ность. При этом сле­ду­ет заме­тить, что гла­вен­ство одной из двух кате­го­рий зави­сит от мето­до­ло­ги­че­ско­го осно­ва­ния, опре­де­ля­ю­ще­го стра­те­гию иссле­до­ва­ния меди­а­тек­ста. Так, если сле­до­вать уста­нов­кам семан­ти­че­ско­го под­хо­да (M. A. K. Hallyday, R. Hasan), соглас­но кото­ро­му под «тек­стом пони­ма­ет­ся любой отре­зок речи, кото­рый состав­ля­ет еди­ное целое» [Halliday, Hasan 1976: 98], то кате­го­ри­аль­ной доми­нан­той тек­ста явля­ет­ся его целост­ность, кото­рая обес­пе­чи­ва­ет­ся свя­зан­но­стью его частей. Эта же идея раз­ви­ва­ет­ся в тру­дах И. Р. Галь­пе­ри­на: «целост­ность — это резуль­тат инте­гра­ции частей тек­ста» [Галь­пе­рин 1981: 130]. Прав­да, уче­ный не упо­треб­ля­ет тер­мин связ­ность. Ему он пред­по­чи­та­ет тер­мин коге­зия как осо­бый вид свя­зи, «обес­пе­чи­ва­ю­щий кон­ти­ну­ум, то есть логи­че­скую после­до­ва­тель­ность, вза­и­мо­за­ви­си­мость отдель­ных эле­мен­тов, фак­тов, дей­ствий и т. п.» [Там же]. Как видим, у Галь­пе­ри­на коге­зия не тож­де­ствен­на связ­но­сти текста.

Все это при раз­ра­бот­ке тео­рии медиа­дис­кур­са тре­бу­ет раз­гра­ни­че­нии поня­тий «коге­рент­ность» и «коге­зия». Услож­ня­ет зада­чу то, что оба тер­ми­на про­ис­хо­дят от осно­вы гла­го­ла cohaereo (лат. ‘быть свя­зан­ным, соеди­нен­ным, срос­шим­ся, дер­жать­ся или висеть вме­сте, при­мы­кать’). Мы исхо­дим из пони­ма­ния коге­рент­но­сти как цель­но­сти тек­ста, заклю­ча­ю­щей­ся в логи­ко-семан­ти­че­ской, син­так­си­че­ской и сти­ли­сти­че­ской вза­и­мо­за­ви­си­мо­сти его частей [Клу­ши­на 2008: 53]. Ина­че гово­ря, коге­рент­ность тек­ста — резуль­тат вза­и­мо­дей­ствия раз­ных видов коге­зии: логи­ко-семан­ти­че­ской, син­так­си­че­ской и сти­ли­сти­че­ской. Воз­глав­ля­ет дан­ный ряд логи­ко-семан­ти­че­ская коге­зия не слу­чай­но: она для фор­ми­ро­ва­ния коге­рент­но­сти меди­а­тек­ста явля­ет­ся доминантной.

Итак, исхо­дя из иерар­хи­че­ско­го (родо-видо­во­го) кри­те­рия коге­рент­ность нель­зя отож­деств­лять с коге­зи­ей: коге­рент­ность — свой­ство тек­ста, а коге­зия — свой­ство эле­мен­тов тек­ста, не мень­ших, чем пред­ло­же­ние-выска­зы­ва­ние. Коге­рент­ность шире коге­зии, она охва­ты­ва­ет не толь­ко фор­маль­но-грам­ма­ти­че­ские аспек­ты свя­зи пред­ло­же­ний, но и семан­ти­ко-праг­ма­ти­че­ские (тема­ти­че­ские и функ­ци­о­наль­ные и т. п.) аспек­ты смыс­ло­вой и дея­тель­ност­ной (интер­ак­тив­ной) связ­но­сти дис­кур­са (локаль­ной и гло­баль­ной). С точ­ки зре­ния линг­во­ко­гни­ти­ви­сти­ки коге­зия, будучи фор­маль­ной связ­но­стью тек­ста, соот­но­сит­ся с коге­рент­но­стью (содер­жа­тель­ной связ­но­стью) функ­ци­о­наль­но, посколь­ку слу­жит репре­зен­та­ции кате­го­рий инфор­ма­тив­но­сти и целост­но­сти тек­ста [ср.: Инфан­то­ва 2001: 54; Жаб­ба­ро­ва 2011: 759]. Коге­зия необ­хо­ди­ма рече­мыш­ле­нию тогда, когда интер­пре­та­ция одно­го эле­мен­та дис­кур­са зави­сит от интер­пре­та­ции дру­го­го. Тако­го рода зави­си­мость воз­ни­ка­ет тогда, когда один эле­мент тек­ста нахо­дит­ся в пре­суп­по­зи­ции по отно­ше­нию к дру­го­му, т. е. не может быть эффек­тив­но деко­ди­ро­ван без обра­ще­ния к зна­че­нию дру­го­го эле­мен­та. Такая зави­си­мость нуж­да­ет­ся в коге­зии, бла­го­да­ря кото­рой оба эле­мен­та медиа­дис­кур­са (пред­ше­ству­ю­щий и после­ду­ю­щий) инте­гри­ру­ют­ся в медиатекст.

3. Соче­та­ние соци­аль­но­го и интро­спек­тив­но­го в тре­тьем при­зна­ке медиа­дис­кур­са — те фак­то­ры, без кото­рых воз­ник­но­ве­ние зна­ков вто­рич­ной номи­на­ции не име­ет смыс­ла, посколь­ку их вос­тре­бо­ван­ность свя­за­на с необ­хо­ди­мо­стью обо­зна­чать кон­но­та­тив­ные аспек­ты мыс­ли­тель­но­го содер­жа­ния. Это свой­ство медиа­дис­кур­са фор­ми­ру­ет, пожа­луй, глав­ный кон­сти­ту­тив­ный ком­по­нент зна­ков непря­мой номи­на­ции — экс­прес­сив­но-образ­ный. Его основ­ное содер­жа­ние фор­ми­ру­ет­ся в про­цес­се фик­са­ции соци­аль­но зна­чи­мых про­яв­ле­ний внут­рен­не­го мира человека.

Смыс­ло­ге­не­ри­ру­ю­щая и миро­по­рож­да­ю­щая спо­соб­ность медиа­дис­кур­са обу­слов­ли­ва­ют­ся тем, что его «погру­же­ние в жизнь» осу­ществ­ля­ет­ся глав­ным обра­зом в про­цес­се линг­во­кре­а­тив­но­го осмыс­ле­ния собы­тий­но­го содер­жа­ния. Это при­во­дит к тому, что зна­ки вто­рич­ной номи­на­ции неред­ко до неузна­ва­е­мо­сти отда­ле­ны по сво­ей семан­ти­ке от содер­жа­ния, поро­див­ше­го их собы­тия. А в резуль­та­те экзе­ге­ти­ки собы­тий­но­го содер­жа­ния дис­кур­са и моде­ли­ро­ва­ния вир­ту­аль­но­го мира один и тот же дис­курс спо­со­бен порож­дать раз­ные язы­ко­вые знаки.

Типич­ны­ми и весь­ма часты­ми явля­ют­ся ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ские ситу­а­ции, когда в обще­нии необ­хо­ди­мо выра­зить отно­ше­ние к людям, име­ю­щим яркое внеш­нее сход­ство: как две кап­ли <воды>, на одно лицо, на один покрой, на одну колод­ку. Ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ские ситу­а­ции, в кото­рых опре­де­ля­ет­ся не внеш­нее подо­бие, а сход­ство черт харак­те­ра, качеств и свойств чело­ве­ка поро­ди­ли дру­гие иди­о­мы: одним миром маза­ны, одно­го поля яго­да, <испе­чен (-а, ‑ы) [сде­лан (-а, ‑ы)]> из одно­го <и того же (из дру­го­го)> теста, два сапо­га пара и др.:

1) Одним миром маза­ны [заго­ло­вок]. 20 лет назад груп­па «Нау­ти­лус Пом­пи­ли­ус» быст­ро про­сла­ви­лась в том чис­ле и бла­го­да­ря песне «Ско­ван­ные одной цепью». Пред­по­ла­гаю, что, дожи­ви «Нау» до наших дней, текст их было­го хита сей­час, быть может, зву­чал бы как «Мазан­ные одним миром» (Комс. прав­да. 2007. 27 июля); 2) Надо заме­тить, что у супру­гов — быв­ше­го работ­ни­ка цеха № 43 Сев­ма­ша и фельд­ше­ра 3‑й поли­кли­ни­ки — был еще один повод для семей­но­го тор­же­ства: 45 лет сов­мест­ной жиз­ни. И они под­во­ди­ли чер­ту, шутя о себе, что они одно­го поля ягод­ки: оба актив­ны, без остат­ка отда­ва­ли себя рабо­те, а теперь им в радость вести домаш­нее хозяй­ство. Но самое глав­ное, вос­пи­та­ли хоро­ших детей, сын Алек­сей и дочь Еле­на ста­ли пред­при­ни­ма­те­ля­ми (Сев. рабо­чий. 2005. 14 дек.); 3) Луна и Зем­ля сде­ла­ны из одно­го теста [заго­ло­вок]. Общ­ность про­ис­хож­де­ния под­твер­жда­ют недав­но полу­чен­ные дан­ные об изо­топ­ном соста­ве Зем­ли и Луны. Ока­за­лось, что состав изо­то­пов кис­ло­ро­да на Луне и на Зем­ле прак­ти­че­ски оди­на­ков… Про­во­ди­лись такие изме­ре­ния и на при­ме­ре мар­си­ан­ских метео­ри­тов. Но содер­жи­мое изо­то­пов кис­ло­ро­да в них ока­за­лось совсем дру­гим. …Ради­ус орби­ты Мар­са в пол­то­ра раза боль­ше, чем у Зем­ли, поэто­му он был сде­лан уже из дру­го­го теста (Комс. прав­да. 2009. 8 мая).

Выво­ды. Медиа­дис­курс явля­ет­ся одно­вре­мен­но фор­мо­об­ра­зу­ю­щим и смыс­ло­ге­не­ри­ру­ю­щим источ­ни­ком вто­рич­но­го семио­зи­са. В его нед­рах про­ис­хо­дит не толь­ко когни­тив­но-синер­ге­ти­че­ская обра­бот­ка собы­тий­ной, соци­о­куль­тур­ной, ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ской и язы­ко­вой инфор­ма­ции, но и ее транс­му­та­ция при погру­же­нии в осо­бый вир­ту­аль­ный мир для семи­о­ти­че­ской репре­зен­та­ции мен­таль­ной струк­ту­ры одно­го из воз­мож­ных миров (в пони­ма­нии Л. Вит­ген­штей­на, П. Сгал­ла, Ю. С. Сте­па­но­ва). Имен­но в резуль­та­те таких линг­во­кре­а­тив­ных пре­об­ра­зо­ва­ний смыс­ло­вых кон­сти­ту­ен­тов медиа­дис­кур­са для обра­зо­ва­ния зна­ков вто­рич­ной номи­на­ции и порож­да­ет­ся наци­о­наль­но-язы­ко­вое виде­ние кар­ти­ны мира. Это ста­но­вит­ся воз­мож­ным пото­му, что чело­век (субъ­ект дис­кур­сив­ной дея­тель­но­сти) в про­цес­се линг­во­кре­а­тив­но­го мыш­ле­ния сам «погру­жа­ет­ся» в осо­бое мен­таль­ное про­стран­ство, пере­но­сит­ся в им же кар­ти­ру­е­мый вир­ту­аль­ный мир, суще­ству­ю­щий вне реаль­но­го хро­но­то­па (не в линей­ном, а в про­стран­ствен­ном вре­ме­ни). В свя­зи с этим сле­ду­ет отме­тить весь­ма суще­ствен­ный во вто­рич­ном семио­зи­се момент: роль интен­ци­о­наль­но­сти в смыс­ло­вой аран­жи­ров­ке медиа­дис­кур­са. Интен­ци­о­наль­ность незри­мы­ми нитя­ми увя­зы­ва­ет язы­ко­вую и рече­вую семан­ти­ку еди­ниц-кон­сти­ту­ен­тов медиа­дис­кур­са, т. е. коор­ди­ни­ру­ет язы­ко­вые зна­че­ния слов и сло­во­форм с наме­ре­ни­я­ми и ком­му­ни­ка­тив­ны­ми целя­ми обща­ю­щих­ся. В резуль­та­те тако­го вза­и­мо­дей­ствия воз­ни­ка­ет необ­хо­ди­мая для вто­рич­но­го семио­зи­са энер­ге­ти­ка, под воз­дей­стви­ем кото­рой воз­ни­ка­ю­щий знак вто­рич­ной номи­на­ции ста­но­вит­ся одним из средств коди­ро­ва­ния и выра­же­ния соци­аль­но зна­чи­мо­го рече­во­го смыс­ла, интер­пре­ти­ро­ван­но­го и «пере­плав­лен­но­го» в когни­тив­но-дис­кур­сив­ном «кот­ле».

Эле­мен­та­ми медиа­дис­кур­са высту­па­ют ком­му­ни­ка­тив­ные собы­тия, участ­ни­ки этих собы­тий, пер­фор­ма­тив­ная инфор­ма­ция и «не-собы­тия» — обсто­я­тель­ства, сопро­вож­да­ю­щие собы­тия; соци­о­куль­тур­ный фон, оце­ноч­ное отно­ше­ние к участ­ни­кам ком­му­ни­ка­тив­но­го собы­тия и т. п. Осо­бая роль в порож­де­нии дис­кур­са при­над­ле­жит, конеч­но, пер­фор­ма­тив­ной инфор­ма­ции. А. Лидов поня­тие пер­фор­ма­тив­но­сти назы­ва­ет одним из глав­ных вызо­вов для всех совре­мен­ных гума­ни­тар­ных наук. По мне­нию уче­но­го, до послед­не­го вре­ме­ни даже самые рафи­ни­ро­ван­ные иссле­до­ва­тель­ские мето­до­ло­гии исхо­ди­ли из осно­во­по­ла­га­ю­ще­го прин­ци­па «куль­ту­ра как текст», т. е. нечто прин­ци­пи­аль­но закон­сер­ви­ро­ван­ное, непо­движ­ное, зафик­си­ро­ван­ное в фор­ме визу­аль­но­го или лите­ра­тур­но­го тек­ста. Сей­час про­ис­хо­дит осо­зна­ние того, что есть огром­ный пласт куль­ту­ры — куль­ту­ры пер­фор­ма­тив­но­го суще­ство­ва­ния, т. е. нахо­дя­ще­го­ся в посто­ян­ном дви­же­нии и изме­не­нии как прин­цип — modus vivendi (обра­за жиз­ни, спо­со­ба суще­ство­ва­ния, духа позна­ния). К сожа­ле­нию, этот пласт куль­ту­ры ока­зы­ва­ет­ся вне поля зре­ния совре­мен­ных иссле­до­ва­те­лей, тем более что пер­фор­ма­тив­ность в ее дея­тель­ност­ном про­яв­ле­нии реа­ли­зу­ет­ся по жан­ро­вым сце­на­ри­ям интерак­ций. Может быть, поэто­му важ­ней­шей состав­ля­ю­щей медиа­дис­кур­са явля­ет­ся ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ская фасе­та, посколь­ку она оформ­ля­ет общую кар­ти­ну ком­му­ни­ка­тив­но-когни­тив­ной дея­тель­но­сти в соот­вет­ствии с типом медиа­дис­кур­са и раз­но­вид­но­стью рече­во­го жан­ра. Конеч­ной целью медиа­дис­кур­сив­ной дея­тель­но­сти явля­ет­ся меди­а­текст — вер­ба­ли­зо­ван­ная связ­ная сово­куп­ность кон­цеп­тов и идей, пред­став­ля­ю­щих ком­му­ни­ка­тив­ное собы­тие, при­над­ле­жа­щее той или иной сфе­ре жиз­не­де­я­тель­но­сти общества.

© Але­фи­рен­ко Н. Ф., 2016