Пятница, Март 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

КОНЦЕПЦИЯ МОДУСА НА ПРОСТРАНСТВЕ ТЕКСТА И ЕЕ ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ МЕДИАТЕКСТА

В статье представлена концепция текстообразующей роли модуса. Прежде всего она заключается в определенном «выходе» модуса из предложения на пространство текста в виде последовательностей, названных автором «сложными модусными перспективами» и «сложными модусными структурами»: это логические, эмоциональные и выразительные последовательности, когда из отдельного высказывания распространяются модусные смыслы на некоторые дистанции текста или весь текст. При этом автор текста воплощает определенные интенции, реализует свой замысел, применяет приемы воздействия на адресата. Особое внимание в статье уделено медиатексту. Наряду с описанием механизма «выхода» модуса на пространство медиатекста на примерах публицистики автор очерчивает возможности приложения концепции к решению проблем медиатекста. В статье делается вывод, что в современной публицистике роль модуса в плане содержания — главная. модус исследуется как текстостроительная субстанция, представлены пути исследования медиатекста с применением модуса как инструмента анализа.

THE CONCEPT OF MODUS IN A TEXT AND ITS POTENTIAL TO EXPLORE MEDIATEXT 

The article contains the concept of the modus (module) playing the role as the text generating phenomenon. It is realized as so to say modular “coming out” from a sentence into a text as a sequence called by the author as “complicated modular perspectives” and “complicated modular structures”. These perspectives and structures are logical, emotional, and expressive sequences when one separate utterance generates modular meanings to a part of a text or the whole text. The author of the text realizes his or her intentions and idea using influencing devices to the addressee. Modular explication of such type is observed in the work of art, scientific, and publicistic texts. A special attention is drawn to a mediatext. Together with the description mechanism of modular “coming out”, the author outlines potentials of the concept to be implied to solving mediatextual issues using the examples of “hot” publicistics. The author comes to the conclusion that the role of module on the contents plane is the main one in the contemporary publicistics. The value of the article is that the modus in the sense that Ch. Bally imposed on it, is observed as a text generating subject. The “behavior” of a module in a text is also observed along with the methods of a mediatext exploration using module as an analytical tool.

Олег Николаевич Копытов, доктор филологических наук, профессор кафедры журналистики и издательского бизнеса Дальневосточного федерального университета 

E-mail: oleg_kopytov@mail.ru

Oleg Nikolaevich Kopytov, PhD, The Chair of Journalism and Publishing Management, Far-East Federal University 

E-mail: oleg_kopytov@mail.ru

Копытов О. Н. Концепция модуса на пространстве текста и ее возможности для исследования медиатекста // Медиалингвистика. 2015. № 4 (10). С. 69–82. URL: https://medialing.ru/koncepciya-modusa-na-prostranstve-teksta-i-ee-vozmozhnosti-dlya-issledovaniya-mediateksta/ (дата обращения: 22.03.2019).

Kopytov O. N. The concept of modus in a text and its potential to explore mediatext. Media Linguistics, 2015, No. 4 (10), pp. 69–82. Available at: https://medialing.ru/koncepciya-modusa-na-prostranstve-teksta-i-ee-vozmozhnosti-dlya-issledovaniya-mediateksta/ (accessed: 22.03.2019). (In Russian)

УДК 70
ББК 76.01
ГРНТИ 19.41 
КОД ВАК 10.01.10

Поста­нов­ка про­бле­мы. Модус, трак­ту­е­мый в духе Шар­ля Бал­ли, — это субъ­ек­тив­ная часть смыс­ла пред­ло­же­ния, в ней пред­став­лен субъ­ект созна­ния и речи с его отно­ше­ни­ем к сооб­ща­е­мо­му и сооб­ще­нию [Бал­ли 1955]. Модус в «клас­си­че­ской» интер­пре­та­ции выра­жа­ет­ся фор­ма­ми гла­го­лов, изъ­яс­ни­тель­ны­ми кон­струк­ци­я­ми, ввод­ны­ми сло­ва­ми и выра­же­ни­я­ми, инто­на­ци­ей. Напри­мер, пред­ло­же­ние Дождь. Само пред­став­ле­ние о дожде, пред­став­ле­ние об одном из видов осад­ков — это дик­тум. Но гово­ря­щий может при­дать это­му пред­став­ле­нию раз­ные субъ­ек­тив­ные смыс­лы — моду­сы. Вот бы дож­дик!; Сей­час не поме­шал бы хоро­ший дождь; Надо­е­ли дожди!; С про­шло­го меся­ца не было дождей. Здесь моду­сы жела­тель­но­сти, оцен­ки и акту­а­ли­за­ции.

А может ли модус выра­жать­ся и ины­ми фор­ма­ми? Напри­мер, при­ла­га­тель­ны­ми? В бар вошел силь­ный муж­чи­на. «Силь­ный» муж­чи­на — это объ­ек­тив­ная харак­те­ри­сти­ка? Смо­жет ли он свя­зать узлом кочер­гу? Пре­ступ­ный режим N. А эти пре­ступ­ле­ния, совер­шен­ные имен­но N, дока­за­ны? А судьи кто? Рабо­та­ют ли на модус выска­зы­ва­ния части­цы, во всем их спек­тре, дее­при­ча­стия, наре­чия, в том чис­ле пре­ди­ка­тив­ные, поря­док слов, в кон­це кон­цов, сам отбор гово­ря­щим актан­тов и сир­кон­стан­тов для стро­и­тель­ства им про­по­зи­ции и выра­же­ния ее язы­ко­вым спо­со­бом? Вес­ной лег­ко рас­ста­вать­ся. Всем? А осе­нью труд­но? И что зна­чит «лег­ко»? Без слез? Или най­ти дру­гую? «Лег­ко» — это объ­ек­тив­но при рас­ста­ва­нии вес­ной, или это толь­ко опре­де­лен­но­му субъ­ек­ту-гово­ря­ще­му, с извест­ны­ми ему спо­со­ба­ми рас­ста­ва­ния «лег­ко»? Семан­ти­ко-син­так­си­че­ское опе­ри­ро­ва­ние гово­ря­щим объ­ек­тив­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми может про­хо­дить про­вер­ку объ­ек­тив­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми слу­ша­ю­ще­го, в остат­ке — тоже модус.

Все, кто пишет о моду­се в озна­чен­ном Бал­ли смыс­ле, от клас­си­ков жан­ра — В. Г. Гака, Т. А. Коло­со­вой, Т. В. Шме­ле­вой — до сего­дняш­них иссле­до­ва­те­лей отдель­ных смыс­лов моду­са, напри­мер С. В. Гри­чи­на, З. Р. Лат­фу­ли­ной, Е. В. Посте­вой и др., писа­ли, пишут о моду­се пред­ло­же­ния. Но име­ет ли модус выход на про­стран­ство тек­ста? Ведь сего­дня никто не спо­рит с И. Р. Галь­пе­ри­ным [Галь­пе­рин 1981], кото­рый утвер­ждал, что сре­ди основ­ных кате­го­рий тек­ста — кон­ти­ну­ум, ретро­спек­ция, про­спек­ция, инте­гра­ция, завер­шен­ность и — обра­тим осо­бое вни­ма­ние — модаль­ность. При этом модаль­ность — и у Галь­пе­ри­на, и у дру­гих, этот тер­мин исполь­зу­ю­щих, — похо­жа на модус в нашем пони­ма­нии, но не рав­на ему. Модаль­ность в зна­че­ни­ях, уже вошед­ших и в тол­ко­вые сло­ва­ри, — это кате­го­рия, выра­жа­ю­щая отно­ше­ние гово­ря­ще­го к содер­жа­нию выска­зы­ва­ния, отно­ше­ние послед­не­го к дей­стви­тель­но­сти. Модаль­ность может иметь зна­че­ние утвер­жде­ния, при­ка­за­ния, поже­ла­ния и др. Выра­жа­ет­ся спе­ци­аль­ны­ми фор­ма­ми накло­не­ний, инто­на­ци­ей, модаль­ны­ми сло­ва­ми (Совре­мен­ный тол­ко­вый сло­варь. URL: http://​www​.moderndictionary​.ru/). Модус в нашем пони­ма­нии шире, выше­озна­чен­ная модаль­ность — лишь одна из кате­го­рий моду­са… Если модус име­ет выход на про­стран­ство тек­ста, то есть некий «модус тек­ста» или толь­ко какие-то тон­кие струк­ту­ры, свя­зы­ва­ю­щие ато­мы моду­са пред­ло­же­ния в сла­бо раз­ли­чи­мые, посколь­ку спе­ци­аль­ных средств выра­же­ния не име­ют, смыс­лы? Тек­сто­вые моле­ку­лы — тек­сто­вые смыс­лы?

Модус никак не может занять место широ­ко обсуж­да­е­мо­го объ­ек­та совре­мен­ной линг­ви­сти­ки. Это­му есть объ­ек­тив­ные при­чи­ны. Модус — один из самых труд­но­уло­ви­мых язы­ко­вых фено­ме­нов, он часто импли­ци­тен, часто не име­ет пря­мых соот­вет­ствий пла­на выра­же­ния пла­ну содер­жа­ния, глав­ное в моду­се — его смыс­лы, не фор­мы [Шме­ле­ва 1994], а линг­ви­сти­че­ское иссле­до­ва­ние тра­ди­ци­он­но начи­на­ет­ся с пла­на выра­же­ния.

И в каких имен­но типах тек­ста, если он есть, наи­бо­лее пред­став­лен и зна­чим «модус тек­ста» или, назо­вем это явле­ние так: модус на про­стран­стве тек­ста? В худо­же­ствен­ных? А может быть, и в науч­ных тоже? А как с тек­ста­ми СМИ? Меди­а­тек­ста­ми?

Зай­мем­ся все­ми эти­ми вопро­са­ми.

Исто­рия вопро­са. По наше­му глу­бо­ко­му убеж­де­нию, толь­ко в одной неболь­шой по объ­е­му рабо­те толь­ко одно­го уче­но­го созда­на осно­ва для пол­но­го опи­са­ния моду­са пред­ло­же­ния. Это цити­ру­е­мая так часто, что этот индекс цити­ро­ва­ния исчис­ле­нию не под­да­ет­ся, рабо­та Татья­ны Вик­то­ров­ны Шме­ле­вой «Семан­ти­че­ский син­так­сис» [Шме­ле­ва 1988; 1994]. О ней — чуть поз­же. А пер­вым из оте­че­ствен­ных линг­ви­стов заго­во­рил о дву­част­но­сти выска­зы­ва­ния, цити­руя Бал­ли, о дик­ту­ме и моду­се, о кате­го­ри­ях моду­са пред­ло­же­ния В. Г. Гак. Он впер­вые задал­ся целью опре­де­лить круг кате­го­рий моду­са, при­вле­кая для этой зада­чи и рабо­ты тех уче­ных, кото­рые не поль­зо­ва­лись тер­ми­ном модус в ука­зан­ном Бал­ли смыс­ле [Гак 1978]. Т. А Коло­со­ва обра­ти­лась к тео­рии и тер­ми­но­ло­гии Шар­ля Бал­ли для иссле­до­ва­ния рус­ско­го слож­но­го пред­ло­же­ния (вве­дя сино­ни­мы «ком­по­нент А» — дик­тум, «ком­по­нент В» — модус [Коло­со­ва 1979]). В. А. Бело­шап­ко­ва вве­ла поня­тия модус и дик­тум в уни­вер­си­тет­ский курс совре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка [Бело­шап­ко­ва 1981].

И вер­нем­ся к Т. В. Шме­ле­вой, кото­рая пред­ло­жи­ла кон­цеп­цию тоталь­но­го модус­но­го устрой­ства рус­ско­го выска­зы­ва­ния-пред­ло­же­ния.

Модус выска­зы­ва­ния в кон­цеп­ции Шме­ле­вой состо­ит из трех бло­ков кате­го­рий: мета­ка­те­го­рий, кото­рые «обес­пе­чи­ва­ют осмыс­ле­ние выска­зы­ва­ния отно­си­тель­но усло­вий и услов­но­стей обще­ния» [Шме­ле­ва 1994: 27]; акту­а­ли­за­ци­он­ных кате­го­рий, кото­рые слу­жат для обо­зна­че­ния того, как «сооб­ща­е­мое в дик­ту­ме отно­сит­ся к дей­стви­тель­но­сти» [Там же: 30]; ква­ли­фи­ка­тив­ных кате­го­рий, выра­жа­ю­щих рефлек­сии авто­ра отно­си­тель­но сво­е­го или чужо­го сооб­ще­ния с пози­ции источ­ни­ка инфор­ма­ции (авто­ри­за­ция), ее досто­вер­но­го или недо­сто­вер­но­го харак­те­ра (пер­су­а­зив­ность) и пози­тив­но­го / нега­тив­но­го отно­ше­ния к дик­ту­му (оце­ноч­ность) [Там же: 32]; соци­аль­ных кате­го­рий, отра­жа­ю­щих демон­стри­ру­е­мые риту­аль­но (кон­вен­ци­аль­но) соци­аль­ные отно­ше­ния (выска­зы­ва­ния типа пожа­луй­ста, будь­те любез­ны и т. п.) [Там же: 35–36].

Блок акту­а­ли­за­ци­он­ных кате­го­рий, по Шме­ле­вой, вклю­ча­ет в себя отно­ше­ние дик­ту­ма и коор­ди­нат «лицо», «модаль­ность», «вре­мя», «про­стран­ство». За выче­том «про­стран­ства», это соот­но­ше­ние по сути явля­ет­ся пре­ди­ка­тив­но­стью в пони­ма­нии В. В. Вино­гра­до­ва, а «модаль­ность» — грам­ма­ти­ка­ли­зо­ван­ным отно­ше­ни­ем выска­зы­ва­ния к дей­стви­тель­но­сти (с опе­ра­то­ра­ми необ­хо­ди­мо­сти, жела­тель­но­сти, воз­мож­но­сти и т. п.).

Пред­по­ло­же­ния о том, что моду­су тес­но в рам­ках пред­ло­же­ния (пони­ма­е­мо­го чаще все­го как то, что «от точ­ки до точ­ки»), были. Во вся­ком слу­чае, мы̀ так видим ту про­бле­ма­ти­ку, над кото­рой рабо­та­ли ука­зан­ные ниже авто­ры. Но нам важ­на атмо­сфе­ра, когда иде­ей насы­щен сам воз­дух. Такие «пред­по­ло­же­ния» встре­тим в рабо­тах Е. В. Паду­че­вой [Паду­че­ва 1985] и О. А. Лап­те­вой [Лап­те­ва 1978], прав­да, не в рус­ле изу­че­ния одной из сто­рон моду­са в озна­чен­ном пони­ма­нии и вооб­ще не соб­ствен­но в рус­ле про­бле­мы «объ­ек­тив­ное / субъ­ек­тив­ное», а в рус­ле иных фило­ло­ги­че­ских про­блем, доста­точ­но отда­лен­ных от про­бле­мы модус­но-дик­тум­но­го содер­жа­ния выска­зы­ва­ния и тек­ста: в рус­ле темы «ком­му­ни­ка­ция и рефе­рен­ция» (Е. В. Паду­че­ва); темы «план выра­же­ния спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­но­го вида речи» (О. А. Лап­те­ва).

Про­бле­ма есть ли «модус тек­ста» или модус­ные струк­ту­ры на про­стран­стве тек­ста, а если есть, како­вы они, для нас про­гля­ды­ва­ет как в еще одной из работ кон­ца про­шло­го века Т. В. Шме­ле­вой [Шме­ле­ва 1998], уви­дев­шей в тек­сте тему-осно­ву, рему-уток, и «автор­ский узор», так и в рабо­тах послед­них лет по медиа­линг­ви­сти­ке — напри­мер, Л. Р. Дус­ка­е­вой [Дус­ка­е­ва 2012].

Опи­са­ние цели, задач, мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. Итак, цель наше­го иссле­до­ва­ния — выявить тек­сто­об­ра­зу­ю­щие роли моду­са и меха­низ­мы испол­не­ния этих ролей. Глав­ные зада­чи — обос­но­вать тек­сто­об­ра­зу­ю­щую роль моду­са как одну из глав­ных его функ­ций и пока­зать язы­ко­вую тех­ни­ку экс­пли­ка­ции моду­са, созда­ю­ще­го текст. Осо­бое вни­ма­ние обра­тим на текст пуб­ли­ци­сти­че­ско­го типа. В кон­це попро­бу­ем не толь­ко пока­зать, какие модус­ные харак­те­ри­сти­ки меди­а­тек­ста нами уже выде­ле­ны, но и какие воз­мож­но­сти кро­ют­ся в иссле­до­ва­нии меди­а­тек­ста через приз­му моду­са. А так­же наде­ем­ся на то, что вни­ма­тель­ный и заин­те­ре­со­ван­ный чита­тель нашей ста­тьи и сам для себя най­дет те воз­мож­но­сти дан­ной кон­цеп­ции для иссле­до­ва­ния меди­а­тек­ста, кото­рые ему более близ­ки и о кото­рых мы не упо­мя­ну­ли или упо­мя­ну­ли вскользь.

Мето­ди­ка иссле­до­ва­ния вклю­ча­ет в себя тра­ди­ци­он­ные мето­ды иссле­до­ва­ния, но адап­ти­ро­ван­ные и рас­ши­рен­ные для реше­ния задач дан­но­го: метод дис­три­бу­тив­но­го ана­ли­за, но в дан­ном слу­чае под «окру­же­ни­ем линг­ви­сти­че­ских еди­ниц» пони­ма­ет­ся не толь­ко вер­баль­ное, но и жан­ро­вое и сфер­ное окру­же­ние; метод ком­по­зи­ци­он­но­го ана­ли­за, струк­тур­ный метод, метод наблю­де­ния, интер­тек­сту­аль­ный ана­лиз, мето­ды семи­о­ти­ки. В насто­я­щем иссле­до­ва­нии при­ме­нен и ори­ги­наль­ный метод — метод экс­пли­ка­ции модус­ных смыс­лов в тек­сте, раз­ра­бо­тан­ный и успеш­но при­ме­ня­е­мый нами с нача­ла теку­ще­го века.

На пер­вом эта­пе для иссле­до­ва­ния тек­стов изби­ра­ет­ся наблю­де­ние. При этом иссле­до­ва­тель-линг­вист игра­ет роль заин­те­ре­со­ван­но­го наблю­да­те­ля и само­кон­тро­ли­ру­ю­ще­го чита­те­ля. Заин­те­ре­со­ван­ность чита­те­ля-линг­ви­ста в том, что­бы экс­пли­ци­ро­вать эффек­ты, воз­ни­ка­ю­щие в его созна­нии при встре­че с модус­ны­ми пока­за­те­ля­ми все­го спек­тра модус­ных смыс­лов.

На вто­ром эта­пе про­из­во­дит­ся иссле­до­ва­ние тех­ни­ки созда­ния эффек­тов, а на послед­нем совер­ша­ет­ся мето­ди­че­ская кон­вер­сия и экс­пли­ци­ру­ют­ся при­е­мы авто­ра спо­со­бом про­ник­но­ве­ния в его замы­сел и интен­ции через тек­сто­вую типо­ло­гию.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Нами на боль­шом мате­ри­а­ле про­за­и­че­ских тек­стов (худо­же­ствен­ных, пуб­ли­ци­сти­че­ских и науч­ных — объ­ем не менее 4000 печат­ных листов) [Копы­тов 2012; 2014] реша­ет­ся про­бле­ма модус­ной детер­ми­на­ции тек­сто­вых после­до­ва­тель­но­стей. Клю­че­вое сло­во к реше­нию про­бле­мы — после­до­ва­тель­ность. Модус — явле­ние выска­зы­ва­ния (пред­ло­же­ния, того, что «от точ­ки до точ­ки»), имен­но на уровне выска­зы­ва­ния выяв­ля­ют­ся все его смыс­лы. Но они могут рас­про­стра­нять­ся по тек­сту в одном направ­ле­нии, исхо­дя из одних задач — авто­ра, и решать эти зада­чи.

Тек­сто­фор­ми­ру­ю­щие зада­чи авто­ра тек­ста детер­ми­ни­ро­ва­ны сфе­рой и жан­ром. В худо­же­ствен­ном тек­сте раз­ны­ми сред­ства­ми, в том чис­ле после­до­ва­тель­но­стя­ми модус­ных смыс­лов, автор доби­ва­ет­ся реше­ния зада­чи созда­ния Обра­за худо­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния. В науч­ном тек­сте модус­ные смыс­лы реша­ют зада­чу созда­ния Кон­цеп­ции, в пуб­ли­ци­сти­че­ском тек­сте помо­га­ют ясно и твер­до выра­зить Пози­цию авто­ра по важ­ной обще­ствен­ной про­бле­ме.

Сего­дня два глав­ных типа жур­на­ли­сти­ки, где модус «мол­ча­лив», т. е. толь­ко «нуле­вой» и «рав­ный пре­ди­ка­тив­но­сти», без оце­ноч­но­сти и дру­гих ква­ли­фи­ка­тив­ных смыс­лов, — холод­ная ана­ли­ти­ка и бес­страст­ный, бес­при­страст­ный репор­таж. Но и того, и дру­го­го в медиа­ре­аль­но­сти ста­но­вит­ся всё мень­ше. Ана­ли­ти­че­ская жур­на­ли­сти­ка сего­дня дви­га­ет­ся или в сто­ро­ну соб­ствен­но нау­ки, или в сто­ро­ну «горя­чей», страст­ной, оце­ни­ва­ю­щей жур­на­ли­сти­ки, в узком и пря­мом смыс­ле сло­ва пуб­ли­ци­сти­ки. Во вто­рую сто­ро­ну — силь­нее. Репор­таж при­зван если и аги­ти­ро­вать, то фак­та­ми, хотя и может (и чаще все­го это сего­дня дела­ет) отби­рать их по сво­е­му субъ­ек­тив­но­му усмот­ре­нию, а не в логи­ке демон­стра­ции объ­ек­тив­ной исти­ны.

Итак, осо­бая тек­сто­стро­и­тель­ная роль, осо­бое коли­че­ство и интен­сив­ность моду­са у актив­ной, энер­гич­ной, оце­ни­ва­ю­щей, страст­ной — «горя­чей» жур­на­ли­сти­ки. В ее жан­рах сего­дня сло­жил­ся глав­ный метод, о кото­ром в тер­ми­нах семан­ти­че­ско­го син­так­си­са мож­но ска­зать так: сра­зу задать мно­го направ­ля­ю­щих сред­ства­ми мета­ка­те­го­рий, акту­а­ли­за­ци­он­но­го и ква­ли­фи­ка­тив­но­го моду­са, и преж­де все­го — оцен­ки. Зада­ют­ся праг­ма­ти­че­ские, т. е. направ­лен­ные на адре­са­та, век­то­ры боль­шой илло­ку­тив­ной силы (в ход идут все сред­ства — от лек­си­че­ских, пар­цел­ля­ции, инвер­сии, повто­ров до самых изыс­кан­ных), модаль­ные (нуж­но, мож­но или наобо­рот) поля боль­шой силы, мощ­ные авто­ри­за­ци­он­ные реле, т. е. силь­ные поляр­ные авто­ри­за­ци­он­ные клю­чи-пере­клю­ча­те­ли: А гово­рит: это хоро­шо; Б гово­рит: это пло­хо (неза­мет­но ока­зы­ва­ет­ся, что прав толь­ко автор: это серо).

Боль­шая часть сего­дняш­ней жур­на­ли­сти­ки (пуб­ли­ци­сти­ки) очень похо­жа на «клас­си­че­скую» лите­ра­тур­ную кри­ти­ку (эта кни­га — хоро­ша, а эта пло­ха; при­чем чаще гово­рим о пло­хих). Субъ­ек­тив­ность здесь либо труд­но скрыть, либо она осо­бо и не скры­ва­ет­ся, а ино­гда спе­ци­аль­но не скры­ва­ет­ся. Экс­пли­ци­ро­ван­ным моду­сом как язы­ко­вым телом субъ­ек­тив­но­сти такие жан­ры весь­ма насы­щен­ны.

В боль­шой части сего­дняш­ней жур­на­ли­сти­ки еще в зачине тек­ста зада­ет­ся мак­си­маль­ное коли­че­ство модус­ных рамок, а затем, пока нарас­та­ет мас­сив фак­тов, субъ­ект речи еще и сле­дит за тем, что­бы модус­ные направ­ля­ю­щие не повер­ну­ли куда-то в неже­ла­тель­ную сто­ро­ну и что­бы модус­ный гра­дус не остыл.

Ины­ми сло­ва­ми, в совре­мен­ной дина­мич­ной и энер­гич­ной и содер­жа­щей оцен­ку жур­на­ли­сти­ке важ­ней­шую роль игра­ет модус как сред­ство ком­по­зи­ции. При­чем он зада­ет­ся в зачине и / или в пре­по­зи­ции основ­но­му тези­су. Сра­зу и силь­но фор­ми­ру­ет пер­спек­тив­ный век­тор тек­сто­об­ра­зо­ва­ния.

При этом сам под­бор фак­тов и их рас­по­ло­же­ние тоже мож­но назвать модус­но-ори­ен­ти­ро­ван­ны­ми, а ино­гда пря­мо — «чистым моду­сом», т. е. полем субъ­ек­тив­но­го. Кро­ме того, в «кри­ти­че­ской жур­на­ли­сти­ке», она же горя­чая, энер­гич­ная, ост­рая, и т. д., суще­ству­ет целый ряд при­е­мов, кото­рые мож­но отне­сти к модус­ным. И так­ти­че­ских, и опе­ра­ци­он­ных. К пер­вым, напри­мер, отно­сит­ся при­ем «уда­ле­ния авто­ра», когда автор раз­ны­ми спо­со­ба­ми, глав­ный из кото­рых — самый про­стой: как мож­но мень­ше пря­мо («я», «мы», «автор этих строк») обо­зна­чать само­го себя, стре­мит­ся как бы заявить, обо­зна­чить свою неза­ин­те­ре­со­ван­ность ни в поло­жи­тель­ной, ни в отри­ца­тель­ной оцен­ке, что они появ­ля­ют­ся «в силу тако­во­го устрой­ства мира», кото­рое автор как бы «про­сто порт­ре­ти­ру­ет». Но при этом же рабо­та­ют при­е­мы «при­бли­же­ния адре­са­та», т. е. апел­ля­ции к чита­те­лю, — тоже раз­ны­ми спо­со­ба­ми — от самых про­стых типа почти раз­го­вор­ных «пони­ма­е­те» или «чув­ству­е­те» до доволь­но тон­ких, напри­мер, обоб­щен­но-лич­ных и без­лич­ных кон­струк­ций в тех слу­ча­ях, когда опи­сы­ва­ет­ся пред­мет, кото­рый рас­смот­рел толь­ко автор — и вряд ли чита­тель: Видишь Х в таком поло­же­нии и чув­ствуешь, что… Эти при­е­мы «при­бли­же­ния адре­са­та» направ­ле­ны на то, что­бы адре­сат как бы сам оце­нил пред­мет, кото­рый, на самом деле, уже оце­нил автор.

Опе­ра­ци­он­ных, под­дер­жи­ва­ю­щих ком­по­зи­ци­он­ные век­то­ры, при­е­мов мно­го, и они выра­жа­ют­ся бук­валь­но все­ми сред­ства­ми язы­ка: ведь рабо­та в «горя­чем цеху» жур­на­ли­сти­ки очень похо­жа на воен­ные дей­ствия, а на войне все сред­ства хоро­ши.

Для обо­зна­че­ния выше­ука­зан­ных тек­сто­вых после­до­ва­тель­но­стей и вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду ними, для того что­бы пока­зать фор­мы и меха­низ­мы выхо­да моду­са на про­стран­ство тек­ста, нами вве­де­ны поня­тия слож­ных модус­ных пер­спек­тив и слож­ных модус­ных струк­тур.

Один из тек­сто­об­ра­зу­ю­щих меха­низ­мов моду­са состо­ит в том, что он спо­со­бен созда­вать слож­ные модус­ные пер­спек­ти­вы — это те логи­че­ские, эмо­ци­о­наль­ные и выра­зи­тель­ные линии, по кото­рым из отдель­но­го выска­зы­ва­ния рас­про­стра­ня­ют­ся модус­ные смыс­лы на опре­де­лен­ные дистан­ции тек­ста, спо­соб­ствуя реше­нию зада­чи вопло­ще­ния автор­ских интен­ций: оцен­ки пред­ме­тов и явле­ний, досто­вер­но­сти или не досто­вер­но­сти с точ­ки зре­ния того или ино­го источ­ни­ка инфор­ма­ции, кро­ме того, вооб­ще про­чер­та­ние линий несколь­ких раз­ных источ­ни­ков инфор­ма­ции; изме­не­ния пред­ме­тов и явле­ний во вре­ме­ни и про­стран­стве, срав­не­ния их дей­стви­тель­ных или воз­мож­ных состо­я­ний и т. д.

Сле­ду­ю­щая тек­сто­об­ра­зу­ю­щая роль моду­са — созда­ние авто­ром слож­ных модус­ных струк­тур. Они пред­став­ля­ют собой отно­ше­ние меж­ду лини­я­ми слож­ных модус­ных пер­спек­тив. Меж­ду эти­ми лини­я­ми воз­ни­ка­ют свои смыс­лы (направ­лен­но­сти), напри­мер, меж­ду поло­жи­тель­ной оцен­кой пред­ме­та речи и глав­ны­ми груп­па­ми аген­сов (актив­ных дея­те­лей тек­ста), кото­рые раз­де­ля­ют или нет эту оцен­ку.

В меди­а­тек­сте могут рабо­тать име­ю­щие при­ро­ду поля рам­ки моду­са — напри­мер, в пер­вых же абза­цах тек­ста зада­ет­ся рам­ка оцен­ки — поло­жи­тель­ной или отри­ца­тель­ной — пред­ме­та речи, и отдель­ные моду­сы выска­зы­ва­ний будут в этих рам­ках накап­ли­вать­ся, уси­ли­вая илло­ку­тив­ную силу все­го тек­ста, и в конеч­ном ито­ге долж­ны при­ве­сти к пер­ло­ку­тив­но­му эффек­ту, т. е. пол­но­му при­ня­тию адре­са­том тек­ста того, что эта оцен­ка един­ствен­но пра­виль­ная из воз­мож­ных.

Пока­жем на при­ме­ре ста­тьи Сер­гея Каз­на­че­е­ва, где модус­ные направ­ля­ю­щие, в дан­ном слу­чае — отри­ца­тель­ной оцен­ки, зада­ны уже в назва­нии. «Про­гнув­ший­ся (Про­тив Мака­ре­ви­ча)» [Каз­на­че­ев 2005]. Спе­ци­аль­но отме­тим, что ста­тья опуб­ли­ко­ва­на задол­го до укра­ин­ских собы­тий и выска­зан­ной по ним пози­ции А. Мака­ре­ви­ча, испы­тав­шей широ­кую и острую кри­ти­ку, т. е. ни о какой конъ­юнк­тур­но­сти мате­ри­а­ла речи вести нель­зя, он искре­нен (в чем автор дан­ной ста­тьи убе­дил­ся и бла­го­да­ря неофи­ци­аль­ным бесе­дам с авто­ром ста­тьи в «ЛГ»).

Два длин­ных пер­вых абза­ца ста­тьи отме­че­ны как отдель­ная глав­ка и имен­но цита­той из еще одной извест­ной пес­ни — «Ты пом­нишь, как всё начи­на­лось?..» Она, во-пер­вых, сни­ма­ет роман­ти­че­ский пафос пес­ни-пер­во­ис­точ­ни­ка, во-вто­рых, слу­жит пря­мым фазис­ным зна­ком — речь пой­дет о пер­вых шагах Актан­та-объ­ек­та тек­ста. Мы видим: в пер­вой глав­ке, где так важ­но уси­лить оцен­ку, — явных уси­ле­ний оцен­ки нет (кро­ме, навер­ное, выра­же­ния «наш герой», кото­рое в све­те заго­лов­ка име­ет пря­мое нега­тив­ное, гро­теск­ное зна­че­ние). Но все экс­пли­ци­ро­ван­ные моду­сы — стра­те­ги­че­ские, они будут рабо­тать на весь текст, и глав­ный из них — вве­де­ние авто­ри­за­ции сооб­ще­ний о себе самим Андре­ем Мака­ре­ви­чем: позд­нее в мему­а­рах он не раз отме­тит; сам он опи­сы­ва­ет пока­за­тель­ный слу­чай… Разу­ме­ет­ся, мало кто из чита­те­лей ста­тьи Каз­на­че­е­ва взял на себя слож­ней­ший труд срав­нить текст мему­а­ров Андрея Мака­ре­ви­ча с тек­стом ста­тьи, боль­шин­ство пове­ри­ли на сло­во и не исклю­че­но, что отме­ти­ли «объ­ек­тив­ность» авто­ра.

В пер­вой глав­ке ста­тьи Сер­гея Каз­на­че­е­ва мы отме­ча­ем один из самых эффек­тив­ных модус­ных при­е­мов — под­бор фак­тов. Из все­го дет­ства Андрея Мака­ре­ви­ча, «рас­ска­зан­но­го им самим», Каз­на­че­ев выбрал то, что Андрю­ша (дими­ну­тив — тоже сред­ство моду­са. — О. К.): …был худень­ким, сла­бым и хилым на фоне сво­их сверст­ни­ков. А так­же то, как жесто­ко он обхо­дил­ся в дет­ском саду с кот­ле­та­ми (важ­ней­ший модус мы выде­лим).

В дет­стве Мака­ре­вич не любил есть. Сам он опи­сы­ва­ет пока­за­тель­ный, хотя и не очень прав­до­по­доб­ный слу­чай из сво­е­го неж­но­го воз­рас­та: ока­зав­шись в дет­ском саду, маль­чик вся­че­ски про­ти­вил­ся тому, чем его пич­ка­ли — рыбье­му жиру, мака­ро­нам, кот­ле­там… Для борь­бы со взрос­лым тота­ли­та­риз­мом (вон когда ещё начал он своё про­ти­во­сто­я­ние систе­ме!) он раз­ра­бо­тал дей­ствен­ное сред­ство: когда вос­пи­та­те­ли отво­ра­чи­ва­лись, наса­жи­вал кот­ле­ту на вил­ку и лов­ко зашвы­ри­вал её на шкаф, сто­яв­ший за его спи­ной.

Итак, экс­пли­ци­ро­ван, мар­ки­ро­ван и име­ет тоталь­ный тек­сто­вый ради­ус такой модус: источ­ник инфор­ма­ции о себе, стран­ном («юный мета­тель кот­лет»), — сам Мака­ре­вич (назва­ния авто­био­гра­фи­че­ских сочи­не­ний Мака­ре­ви­ча автор ста­тьи даст поз­же. — О. К.); эта инфор­ма­ция не все­гда прав­до­по­доб­на, но это не важ­но в све­те того, что автор ста­тьи рас­ска­жет поз­же (интри­га — одна из направ­ля­ю­щих зачи­на. — О. К.); пока одна из глав­ных харак­те­ри­стик Актан­та-объ­ек­та — некая «борь­ба с тота­ли­та­риз­мом»; что это на самом деле, рас­ска­зать авто­ру ста­тьи важ­но.

Еще необ­хо­ди­мо отме­тить, что доволь­но дози­ро­ван­но и по внеш­ним при­зна­кам негру­бо (ста­тья интел­ли­гент­но­го чело­ве­ка в интел­ли­гент­ной газе­те) с пер­вых абза­цев, но все же в тек­сте будет накап­ли­вать­ся (мы бы в газет­ной, не науч­ной, ста­тье ска­за­ли: как свин­цо­вая пыль в лег­ких) модус непря­мой, но в све­те пер­во­на­чаль­ной нега­тив­ной рам­ки лег­ко экс­пли­ци­ру­е­мой нега­тив­ной оцен­ки как Актан­та-объ­ек­та, так и его Коаген­сов: отца, дру­зей отца, чле­нов груп­пы «Маши­на вре­ме­ни», «роке­ров в дуб­лен­ках» и др. Напри­мер, Отец буду­ще­го Мака­ра — клич­ка Андрея Мака­ре­ви­ча по рок-тусов­ке — был не абы кто, а доволь­но вли­я­тель­ный член Сою­за архи­тек­то­ров СССР; Архи­тек­то­ры в штат­ском, ездив­шие за казён­ный счёт за бугор.

Ино­гда модус­ная лек­си­ка с отри­ца­тель­ной оцен­кой дале­ко отри­ца­тель­ный смысл не пря­чет и выгля­дит гру­бо­ва­той, но уже бли­же к сере­дине или кон­цу тек­ста, когда с лаге­рем про­тив­ни­ка вро­де бы всё ясно. При­чем автор ста­тьи актив­но поль­зу­ет­ся авто­ри­за­ци­он­ным клю­чом: В 80-е годы Вик­тор Аста­фьев с воз­му­ще­ни­ем писал о том, как в Крас­но­ярск на гастро­ли при­ез­жа­ют упи­тан­ные молод­цы в импорт­ных джин­сах и дуб­лён­ках, а на сце­ну выхо­дят в обо­дран­ных дерюж­ках и с верё­воч­ка­ми на шеях. Ну как же — гони­мые!.. (раз­ряд­ка наша, пока­зы­ва­ет акту­а­ли­за­ци­он­ный и авто­ри­за­ци­он­ный клю­чи. — О. К.).

Если опи­сы­ва­е­мое — анти­те­зис, то, будет или нет, тезис ему про­ти­во­сто­я­щий, и энер­гию выра­же­ния мы так­же отно­сим к моду­су жур­на­лист­ско­го пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста. Тезис есть: в духе Сер­гея Каз­на­че­е­ва это пат­ри­о­тизм вооб­ще и любовь к наро­ду в част­но­сти.

«…У вла­сти, вру­щей все­му миру и самой себе, про­сто не мог­ло полу­чить­ся ниче­го чест­но­го — во вся­ком слу­чае, на сцене…» Ответ­ствен­ное заяв­ле­ние. Но хочет­ся воз­ра­зить: во-пер­вых, на эст­ра­де долж­но полу­чать­ся не у вла­сти, а у испол­ни­те­лей. Прит­ча о пло­хом тан­цо­ре будет тут более чем кста­ти. Во-вто­рых, воз­ни­ка­ет сомне­ние: а жил ли автор вос­по­ми­на­ний в совет­ское вре­мя. Он что, не слы­шал о совет­ской кос­мо­нав­ти­ке, само­лё­тах, ору­жии, бале­те, хок­кее, лыжах и гим­на­сти­ке, об учё­ных и инже­не­рах, о худож­ни­ках и пол­ко­вод­цах? Да и вод­ка с икрой, хоть и не в совет­ские вре­ме­на при­ду­ма­ны, за годы совет­ской вла­сти каче­ства не утра­ти­ли. Каче­ство рус­ско­го про­дук­та без­ого­во­роч­но при­зна­ёт­ся, в том чис­ле и столь цени­мой Мака­ре­ви­чем загра­ни­цей. Да был ли нашим сооте­че­ствен­ни­ком Андрей Вади­мо­вич?

Любовь к наро­ду (про­сто­му, а зна­чит, небо­га­то­му) мы встре­ча­ем здесь не про­сто как тезис, а как поле­ми­че­ский аргу­мент. При этом на самых кра­ях «фор­маль­но мяг­ко­го» воз­ра­же­ния — жест­кий нега­тив­ный модус (толь­ко его мы и выде­лим).

Прав­да, жить в изме­нив­шем­ся мире на пер­вых порах было нелег­ко. Испол­не­ние преж­них песен нуж­ной отда­чи не при­но­си­ло: тре­бо­ва­лось отыс­кать для про­цве­та­ния новую сине­ку­ру. И тут на помощь арти­сту при­шли подав­лен­ные дет­ские вле­че­ния. Так роди­лась идея теле­пе­ре­да­чи «Смак» о повар­ском искус­стве, кото­рая не так дав­но завер­ши­ла своё суще­ство­ва­ние. Ниче­го дур­но­го в этом деле, разу­ме­ет­ся, нет. Такие про­грам­мы идут повсю­ду, у них есть своя ауди­то­рия, они даже могут мило и куль­тур­но смот­реть­ся. Если бы не одно «но»: делать свой «Смак» Андрей Вади­мо­вич начал в полу­го­лод­ные годы (нача­ло 90-х), когда обще­ство (осо­бен­но в про­вин­ции и ближ­нем зару­бе­жье), оглу­шён­ное шоко­вой тера­пи­ей, с зави­стью наблю­да­ло за тем, как на сто­лич­ном теле­экране тво­рит­ся непри­кры­тый культ обжи­ра­лов­ки.

Инте­рес­но и то, каки­ми при­е­ма­ми и в каких кон­текстах вво­дит­ся в этом мате­ри­а­ле апел­ля­ция к адре­са­ту, кото­рая в «горя­чей жур­на­ли­сти­ке» почти обя­за­тель­на [Камин­ская 2009: 3]. Здесь «при­бли­же­ние адре­са­та» появ­ля­ет­ся в тех местах, где Сер­гей Каз­на­че­ев про­яв­ля­ет себя еще в одной из сво­их ипо­ста­сей — фило­ло­га. И хотя фор­маль­но вво­дит­ся «при­бли­же­ние адре­са­та» доволь­но стан­дарт­но, но чита­тель как бы сам ста­но­вит­ся лите­ра­тур­ным кри­ти­ком — как бы сам выпол­ня­ет тон­кую спе­ци­фи­че­скую рабо­ту: А кон­так­та­ми с офи­ци­о­зом «гони­мые» ничуть не пре­не­бре­га­ли: «Сда­ча спек­так­ля худ­со­ве­ту Рос­кон­цер­та и Мини­стер­ству куль­ту­ры про­шла на ура, — откро­вен­ни­ча­ет А. В. Мака­ре­вич. — Очень, кста­ти, помог наш кура­тор из гор­ко­ма пар­тии, кото­рый дал нам бле­стя­щую харак­те­ри­сти­ку и выра­зил чув­ство глу­бо­ко­го удо­вле­тво­ре­ния по пово­ду того, что мы при­би­лись нако­нец к серьёз­но­му бере­гу». Чув­ству­е­те, что за див­ный стиль?

Из дру­гих типов экс­пли­ци­ро­ва­ния моду­са, рабо­та­ю­ще­го на идею тек­ста, здесь — кон­крет­но оце­ноч­ную, мы бы отме­ти­ли повто­ры («мета­тель кот­лет», «вла­сте­лин кот­лет» и т. п.); сти­ли­за­цию под раз­го­вор­ный син­так­сис при «уда­лен­ном авто­ре»: Так это что, муче­ни­че­ство, что ли? Гол­го­фа или всё же карье­ра? Посты­ди­лись бы.

Осо­бо­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ет то, что пер­вая фра­за финаль­но­го абза­ца ста­тьи, где чет­ко фор­му­ли­ру­ет­ся ее идея — окон­ча­тель­ная харак­те­ри­сти­ка Актан­та-объ­ек­та, — дана не с «нуле­вым» моду­сом, обо­зна­ча­ю­щим твер­дую уве­рен­ность авто­ра, а с экс­пли­ка­ци­ей моду­са мне­ния авто­ра, т. е. вклю­ча­ет сиг­нал как бы не абсо­лют­ной его уве­рен­но­сти. Этим, во-пер­вых, отча­сти сни­ма­ет­ся жест­кость всех преды­ду­щих нега­тив­ных оце­нок; во-вто­рых, как бы откры­ва­ет­ся место для репли­ки оппо­нен­та; в-тре­тьих, обна­ру­жи­ва­ет­ся такая сто­ро­на авто­ра, что он име­ет свою чет­кую пози­цию, но зна­ет, что любая оцен­ка, в отли­чие от исти­ны, — отно­си­тель­на: Мне кажет­ся, сущ­ность карье­ры Андрея Мака­ре­ви­ча тоже состо­ит в том, что он — не тот чело­век, за кото­ро­го дол­го и упор­но стре­мит­ся себя выда­вать. Прав­да, жанр берет своё. После­ду­ю­щие два «совсем финаль­ных» пред­ло­же­ния, в свою оче­редь, сни­ма­ют и эти «мяг­кость, интел­ли­гент­ность, муд­рость, ком­про­мисс»: Это не стой­кий борец с режи­мом и не жерт­ва его, а порож­де­ние — тип, кото­ро­му ком­форт­но при любой пого­де. А мы поче­му-то долж­ны верить бай­кам о его непри­ми­ри­мо­сти.

Таким обра­зом, веду­щи­ми в модус­ном плане здесь явля­ют­ся при­е­мы отстра­не­ния авто­ра от сво­е­го тек­ста; авто­ри­за­ция объ­ек­та (пер­со­на­жа) тек­ста как субъ­ек­та, само­го гово­ря­ще­го о себе; и псев­до­ав­то­ри­за­ция адре­са­та как вир­ту­аль­но, но всё же вовле­ка­е­мо­го в раз­го­вор. Одно­вре­мен­но здесь три модус­ных пер­спек­ти­вы, при глав­ной — отри­ца­тель­но-оце­ноч­ной. Ины­ми сло­ва­ми: в целом в дан­ном слу­чае име­ем дело с оце­ноч­ной слож­ной модус­ной пер­спек­ти­вой, в орби­ту кото­рой втя­ну­ты раз­ные модус­ные смыс­лы (авто­ри­за­ция, пер­су­а­зив­ность, мета­текст, акту­а­ли­за­ция и др.) выска­зы­ва­ний и тек­сто­вых фраг­мен­тов.

При­ме­ры более близ­кие по вре­ме­ни. Запад­ные СМИ с само­го нача­ла собы­тий на Укра­ине 2013–2015 гг. одно­знач­но зада­ли фор­му­лу высо­кой пер­су­а­зив­но­сти тер­ми­нов Укра­и­на и укра­ин­цы и посте­пен­но све­ли раз­го­вор об этом на нет (закры­ли тему, как рос­сий­ские СМИ — тему Кры­ма). В этом отно­ше­нии крайне пока­за­те­лен мате­ри­ал апре­ля 2014 г. одно­го из самых актив­ных бой­цов «инфор­ма­ци­он­ной вой­ны-2014» — аме­ри­кан­ско­го ресур­са “The Fiscal Times”, оза­глав­лен­ный “12 Things You Didn’t Know About Ukraine” («12 вещей об Укра­ине, о кото­рых вы не зна­ли». URL: http // www​.thefiscaltimes​.com/​A​r​t​i​c​l​e​s​/​2​0​1​4​/​0​4​/​2​7​/​1​2​-​T​h​i​n​g​s​-​Y​o​u​-​D​i​d​n​-​t​-​K​n​o​w​-​A​b​o​u​t​-​U​k​r​a​ine). Там содер­жат­ся такие, напри­мер, утвер­жде­ния: Люди жили на тер­ри­то­рии Укра­и­ны более 44 000 лет. В сред­ние века реги­он стал цен­тром восточ­но­сла­вян­ской куль­ту­ры; После рас­па­да Совет­ско­го Сою­за Укра­и­на зани­ма­ет вто­рое место по коли­че­ству воен­ных в Евро­пе после Рос­сии. Она уна­сле­до­ва­ла эту воен­ную мощь от Совет­ско­го Сою­за; В X и X веках стра­на была извест­на как Kyivian Rus (при­ла­га­тель­ное близ­ко к фоне­ти­ке совре­мен­но­го укра­ин­ско­го язы­ка. — О. К.) и была пер­вым восточ­но­сла­вян­ским госу­дар­ством — наи­бо­лее мощ­ным госу­дар­ством в Евро­пе в то вре­мя; После раз­ва­ла на части в XIII веке, за кон­троль над стра­ной боро­лись раз­лич­ные дер­жа­вы; В XVII и XVIII веках воз­ник­ла и про­цве­та­ла казац­кая рес­пуб­ли­ка…

Вро­де бы выше­при­ве­ден­ный ряд — чуть ли не сугу­бо фак­ти­че­ский, про­по­зи­тив­ный и высо­ко эпи­сте­ми­че­ский. Но он поме­щен в жест­кую модус­ную рам­ку «Укра­и­на», а не гиб­ко рас­пре­де­лен по акту­а­ли­за­ци­он­ным модус­ным полям «Древ­няя Русь», «Рос­сия», «Укра­ин­ская ССР как часть СССР», «совре­мен­ная Укра­и­на». Фак­ты при­об­ре­та­ют совсем иной смысл (и как оцен­ку и как направ­лен­ность). Харак­тер­но, что пер­во­ис­точ­ни­ка­ми инфор­ма­ции ука­за­ны The (U.K.) Telegraph; Reuters; CNN; Wikipedia, Maps of World. По сути, здесь ука­за­ние имен­но на СМИ-дис­курс запад­но­го мира (с его кри­те­ри­я­ми истин­но­сти и уста­нов­ка­ми, т. е. супер­фор­ма­том). Авто­ри­за­ци­он­ный ключ сра­зу, с ходу гово­рит о том, каким будет модус на всем про­стран­стве тек­ста. Модус, кото­рый в усло­ви­ях инфор­ма­ци­он­ной вой­ны куда более важен, чем дик­тум. Пото­му что в смыс­ло­вом плане модус на про­стран­стве тек­ста, в отли­чие от дик­ту­ма, цело­стен, в каж­дом сво­ем смыс­ло­вом вари­ан­те един и неде­лим.

Тогда как «рос­сий­ский про­рос­сий­ский» медиа­дис­курс задал совсем дру­гой век­тор «Укра­и­ны», с дру­ги­ми коор­ди­на­та­ми истин­но­сти (пер­су­а­зив­но­сти, авто­ри­за­ции, модаль­но­сти, оцен­ки и акту­а­ли­за­ции в тер­ми­нах модус­ной тео­рии): это авст­ро-вен­гер­ский про­ект «Укра­и­на», с выду­мы­ва­ни­ем новой исто­рии, а самое глав­ное — мыс­лью о том, что они не рус­ские. Рож­да­ет­ся тер­мин «Укра­и­на-Русь», где зна­чи­мость поня­тия «Укра­и­на» повы­си­лась, и само сло­во ста­ло вос­при­ни­мать­ся не толь­ко как гео­гра­фи­че­ский тер­мин, но отча­сти и как назва­ние этни­че­ско­го про­стран­ства. Осо­бен­но замет­но это ста­ло к кон­цу XIX века. На рубе­же XIX и XX веков тер­мин «Укра­и­на» как назва­ние всей этни­че­ской тер­ри­то­рии стал пол­но­стью само­сто­я­тель­ным и само­до­ста­точ­ным, вытес­нив дру­гие само­на­зва­ния, кото­рые с тех пор упо­треб­ля­лись толь­ко на реги­о­наль­ном уровне. В ходе борь­бы укра­ин­ства с рус­ской иден­тич­но­стью он стал кон­ку­ри­ро­вать и с офи­ци­аль­ным и цер­ков­ным тер­ми­ном Мало­рос­сия, вытес­нив его окон­ча­тель­но в 1920-х годах в свя­зи с боль­ше­вист­ской поли­ти­кой укра­и­ни­за­ции… (А. Собо­лев­ская. URL: http://​gblor​.ru/​b​l​o​g​s​/​p​r​o​e​k​t​-​u​k​r​a​i​n​a​-​e​t​o​-​a​n​t​i​r​o​s​s​i​y​a​k​r​i​z​i​/​2​6​3​664).

Подоб­ный век­тор моду­са в 2014 г. (более все­го в его пер­вой поло­вине) гром­ко арти­ку­ли­ро­ван в бло­го­сфе­ре и сете­вых изда­ни­ях (напри­мер, KM​.RU: С поте­рей Кры­ма про­ект «Укра­и­на» мож­но счи­тать закры­тым — от 6 мар­та 2014 г.; ряд мате­ри­а­лов в Odnako​.org). Есть нема­ло сино­ни­мич­ных выска­зы­ва­ний и в тра­ди­ци­он­ных СМИ («Вос­крес­ные вести» теле­ка­на­ла «Рос­сия 1», «Лите­ра­тур­ная газе­та», «Рос­сий­ская газе­та» и др.).

Тек­сто­об­ра­зу­ю­щую роль может выпол­нять не толь­ко какой-то один модус­ный смысл, напри­мер авто­ри­за­ции, чаще все­го на про­стран­стве тек­ста рабо­та­ют ком­плек­сы модус­ных смыс­лов, наи­бо­лее тес­но вза­и­мо­дей­ству­ю­щий — авто­ри­за­ци­он­но-пер­су­а­зив­ный. Вза­и­мо­дей­ство­вать на про­стран­стве тек­ста могут смыс­лы одной кате­го­рии, а могут и раз­ных модус­ных кате­го­рий, напри­мер, ква­ли­фи­ка­тив­ный смысл пер­су­а­зив­но­сти может рабо­тать на про­стран­стве тек­ста сов­мест­но с временны́ми, локаль­ны­ми и пер­со­наль­ны­ми смыс­ла­ми акту­а­ли­за­ци­он­ной модус­ной кате­го­рии.

Опре­де­ле­ние глав­ных тек­сто­стро­и­тель­ных ролей моду­са на фоне сфер­ных раз­ли­чий помо­га­ет понять, что эти глав­ные роли сов­па­да­ют с таки­ми же по смыс­лу роля­ми дру­гих язы­ко­вых фено­ме­нов — дик­ту­ма и его видов, темы и ремы, сти­ли­сти­ки, а так­же ком­по­зи­тив­ных: все они созда­ют не про­сто текст, а все­гда текст опре­де­лен­но­го типа и жан­ра. И опре­де­лен­но­го миро­воз­зре­ния авто­ра. При этом жан­ры дви­жут­ся, видо­из­ме­ня­ют­ся, уми­ра­ют и рож­да­ют­ся новые жан­ры. Послед­них — все боль­ше. Как все боль­ше вари­ан­тов миро­воз­зре­ний, кон­кре­ти­зи­ро­вать тона, полу­то­на и нюан­сы кото­рых помо­га­ет модус.

Модус на про­стран­стве тек­ста тес­ным обра­зом свя­зан с автор­ским нача­лом. Автор­ское нача­ло во мно­гом и состо­ит из моду­са, но ему не рав­но. Автор­ское нача­ло — некая цель­ная, соб­ствен­но тек­сто­вая кате­го­рия, язы­ко­вое про­яв­ле­ние авто­ра в сво­ем тек­сте, язы­ко­вая рефлек­сия авто­ра о сво­ем тек­сте в сво­ем тек­сте. У автор­ско­го нача­ла есть центр — сам реаль­ный автор, тво­рец.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Итак, суще­ству­ет явле­ние, кото­рое мож­но назвать модус на про­стран­стве тек­ста. Модус на про­стран­стве тек­ста име­ет син­таг­ма­ти­че­скую при­ро­ду: он скла­ды­ва­ет­ся в тек­сте из моду­сов выска­зы­ва­ний (эле­мен­тар­ных моду­сов), из кото­рых автор созда­ет линии, пер­спек­тив­но веду­щие к выра­же­нию автор­ской идеи (идей) о мире и об эле­мен­тах мира. После­до­ва­тель­но­сти эле­мен­тар­ных моду­сов скла­ды­ва­ют­ся по типу синер­ге­ти­че­ских ком­плек­сов — ино­гда похо­жих, ино­гда — раз­ных эле­мен­тов, но ради некой еди­ной цели, созда­ния авто­ром неко­то­ро­го при­е­ма, спо­соб­но­го при­ве­сти к эффек­ту вос­при­я­тия адре­са­том автор­ской идеи частич­но или цели­ком, в непо­сред­ствен­ном чте­нии тек­ста или его после­ду­ю­щем раци­о­наль­ном или инту­и­тив­ном обду­мы­ва­нии.

Модус, состо­я­щий из мно­же­ства моду­сов, стро­ит не свою соб­ствен­ную цель­ность, он помо­га­ет стро­ить цель­ность выс­ше­го поряд­ка — дом тек­ста.

Я тоже автор, постро­ив­ший дом сво­е­го тек­ста. В дан­ном слу­чае — кон­цеп­ции моду­са на про­стран­стве тек­ста. И мне не хоте­лось бы жить в этом доме одно­му (Не хоте­лось бы — модаль­ный и оце­ноч­ный модус, кста­ти). Нель­зя ска­зать, что в моем доме не быва­ет гостей. И все же эта кон­цеп­ция пока оста­ет­ся в целом тео­ре­ти­че­ским кон­струк­том. А любой тео­ре­ти­че­ский кон­структ все же в сво­ем роде «вещь в себе». Но исполь­зо­ва­ние кон­цеп­ции моду­са на про­стран­стве тек­ста может решать широ­кий круг иссле­до­ва­тель­ских задач.

При иссле­до­ва­нии линг­ви­стом (фило­ло­гом) худо­же­ствен­но­го тек­ста эта кон­цеп­ция может точ­нее, объ­ек­тив­нее, с мень­шим автор­ским субъ­ек­ти­виз­мом интер­пре­ти­ро­вать худо­же­ствен­ный образ. Напри­мер, Волан­да. Или Мар­га­ри­ты. И т. д. За мной, мой чита­тель, и толь­ко за мной, и я пока­жу тебе такую любовь! — поче­му автор вклю­ча­ет имен­но здесь мета­ас­пект сво­е­го при­сут­ствия в романе, да еще и акту­а­ли­зи­ру­ет смысл оцен­ки?

При иссле­до­ва­нии науч­но­го тек­ста эта кон­цеп­ция в неко­то­рой части сни­мет субъ­ек­ти­визм при интер­пре­та­ции линг­ви­стом чужих кон­цеп­ций (напри­мер, Л. Н. Гуми­ле­ва: Пого­во­рим об исто­рии, ибо есть что ска­зать).

Свою акту­аль­ность при­об­ре­та­ет эта кон­цеп­ция в при­ло­же­нии к меди­а­тек­сту. Вос­со­еди­не­ние Кры­ма с Рос­си­ей, а неко­то­рые пишут аннек­сия. Выбор пре­ди­ка­та из несколь­ких воз­мож­ных (в осо­бен­но­сти сти­ли­сти­че­ски мар­ки­ро­ван­но­го) — уже модус­ный при­ем. В дан­ных при­ме­рах оба — явно оце­ноч­ные с про­ти­во­по­лож­ным опе­ра­то­ром оцен­ки. Оба авто­ра, так задав­шие модус­ные рам­ки в нача­ле сво­их ста­тей, далее явно ста­нут делать опре­де­лен­ные вкла­ды в свои рам­ки. Что­бы понять пози­цию авто­ра, даль­ше мож­но и не читать.

Обра­ще­ние к кон­цеп­ции моду­са на про­стран­стве тек­ста поз­во­лит не толь­ко нам, но и кол­ле­гам решить нема­ло про­блем меди­а­тек­ста и его интер­пре­та­ции, сре­ди них: 1) про­бле­ма фак­тов в меди­а­тек­сте — их отбо­ра, замал­чи­ва­ния, интер­пре­та­ции, лави­ро­ва­ния меж­ду фак­та­ми, 2) про­бле­ма инто­на­ции и смыс­ла. Модус на про­стран­стве тек­ста помо­жет объ­яс­нить, поче­му так часто в меди­а­тек­сте инто­на­ция доми­ни­ру­ет над смыс­лом. В том чис­ле — здра­вым, 3) модус на про­стран­стве тек­ста даст нема­ло дан­ных для иссле­до­ва­ния отно­ше­ний «автор — чита­тель», «автор — оппо­нент», «автор — редак­тор» и «автор — фор­мат». В конеч­ном сче­те помо­жет сфор­му­ли­ро­вать харак­те­ри­сти­ки совре­мен­ной цен­зу­ры как явле­ния гло­баль­ной поли­ти­ки и куль­ту­ры (не инсти­ту­та), 4) напра­ши­ва­ет­ся рабо­та над целой и цель­ной тео­ри­ей моду­са на про­стран­стве имен­но меди­а­тек­ста, кото­рая, воз­мож­но, опро­верг­нет декла­ри­ру­е­мое и песту­е­мое про­фес­си­о­на­ла­ми мно­го­чис­лен­но­го цеха утвер­жде­ние, что вся жур­на­ли­сти­ка все­гда была пред­на­зна­че­на, зато­че­на на объ­ек­тив­ное осве­ще­ние жиз­ни обще­ства, госу­дар­ства и мира, 5) ана­лиз моду­са на про­стран­стве тек­ста неиз­беж­но ведет к опре­де­ле­нию модус­но-дик­тум­но­го соот­но­ше­ния в тек­сте, а сле­до­ва­тель­но — к чет­ко­му раз­гра­ни­че­нию объ­ек­тив­ных и субъ­ек­тив­ных сто­рон меди­а­тек­ста в их вза­и­мо­свя­зи, поз­во­ля­ет отде­лить эпи­сте­ми­че­ское от аксио­ло­ги­че­ско­го, с одной сто­ро­ны, а с дру­гой — яснее уви­деть моти­ва­ци­он­ное автор­ское нача­ло.

Выво­ды. Модус выска­зы­ва­ния (пред­ло­же­ния) — явле­ние цель­ное. Моду­са тек­ста не суще­ству­ет. Одна­ко есть явле­ние выхо­да модус­ных смыс­лов за пре­де­лы пред­ло­же­ния, в отре­зок тек­ста или весь текст. Это уже «фан­том­ный» модус, его тело — модус­ный пока­за­тель, вклю­чая «нуле­вой», — остал­ся на уровне пред­ло­же­ния. Модус­ные смыс­лы отдель­ных пред­ло­же­ний сра­щи­ва­ют­ся в смыс­ло­вые после­до­ва­тель­но­сти. Исто­ком, при­чи­ной это­му явля­ет­ся замы­сел, интен­ции авто­ра. Модус вхо­дит в глав­ные кате­го­рии тек­ста не авто­ном­но, а толь­ко как один из чле­нов нераз­рыв­ной пары Модус и Дик­тум, пред­став­ля­ю­щей собой абстрак­цию выс­ше­го фило­ло­ги­че­ско­го поряд­ка, диа­лек­ти­че­ское един­ство. Модус на про­стран­стве тек­ста — это систе­ма дис­перс­ных систем. Модус­ные смыс­лы заклю­че­ны в пред­ло­же­нии, но они могут сум­мар­но и резо­нанс­но — как друг с дру­гом, так и с ожи­да­ни­я­ми адре­са­та — рас­про­стра­нять­ся по тек­сту в одном направ­ле­нии, решая автор­ские зада­чи, преж­де все­го — убеж­де­ния адре­са­та. Хотя в абстракт­но-логи­че­ском плане автор не явля­ет­ся цен­тром моду­са, рабо­та­ю­ще­го на текст (в этом плане цен­тром явля­ет­ся Идея), но в прак­ти­ке порож­де­ния тек­ста это един­ствен­ное актив­ное нача­ло, спо­соб­ное рас­про­стра­нить смыс­лы отдель­но взя­тых эле­мен­тар­ных моду­сов (модус выска­зы­ва­ния) на весь текст (имен­но поэто­му редак­тор и фор­мат рабо­та­ют не с тек­стом, а с авто­ром). Автор рас­про­стра­ня­ет ком­плекс­ный модус как при­ем по лини­ям опре­де­лен­ных пер­спек­тив на какие-то части тек­ста или на весь текст. Модус в тек­сте все­гда исхо­дит от авто­ра, но не все­гда отно­сит­ся к авто­ру. Часто модус отно­сит­ся к дру­гим субъ­ек­там речи, выра­жен­ным в тек­сте, как реаль­ным, так и иде­аль­ным, кото­рых может быть мно­го: это и реаль­ный автор, и автор-повест­во­ва­тель в худо­же­ствен­ном тек­сте, и пер­со­на­жи, и оппо­нен­ты в пуб­ли­ци­сти­че­ском и науч­ном тек­сте, а так­же субъ­ек­ты соли­дар­ных и оппо­ни­ру­ю­щих мне­ний в любом неху­до­же­ствен­но­го типа тек­сте.

Модус, после доволь­но объ­ек­тив­ной (отсут­ствие самой уста­нов­ки на вымы­сел и автор­скую интер­пре­та­цию, каким бы фан­та­сти­че­ским ни казал­ся «факт») эпо­хи Сред­не­ве­ко­вья, в Новое вре­мя стал одним из глав­ных начал тек­ста вооб­ще, и тек­ста пуб­ли­ци­сти­че­ско­го в част­но­сти. Сего­дня в пуб­ли­ци­сти­ке глав­ным.

В меди­а­тек­сте из диа­лек­ти­че­ской пары Модус — Дик­тум пер­вый более важен. Посколь­ку потре­би­те­лю меди­а­тек­ста сего­дня важ­ны уже не столь­ко фак­ты, сколь­ко их интер­пре­та­ция — либо отве­ча­ю­щая, либо нет его уста­нов­кам, оцен­кам, цен­но­стям, миро­воз­зре­нию. При этом страсть к оппо­ни­ро­ва­нию — неваж­но: пуб­лич­но­му или «тихо­му» — при­ме­та и харак­те­ри­сти­ка сего­дняш­не­го дня.

© Копы­тов О. Н., 2015

1. Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М.: Изд-во иностр. лит., 1955. 

2. Белошапкова В. А. Синтаксис // Современный русский язык: учебник / под ред. В. А. Белошапковой. М.: Высш. школа, 1981. С. 363–552.

3. Гак В. Г. О категориях модуса предложения // Предложение и текст в семантическом аспекте. Калинин: Калинин. гос. ун-т, 1978. С. 19–26.

4. Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. М.: Наука, 1981. 

5. Дускаева Л. Р. Оценочные жанры в аспекте диалогичности // Дускаева Л. Р. Диалогическая природа газетных речевых жанров. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: С.-Петерб. гос. ун-т, Ф-т журн., 2012. С. 147–271. 

6. Казначеев С. М. Прогнувшийся (против Макаревича) // Лит. газета. 2005. № 33, 10–16 авг.

8. Каминская Т. Л. Образ адресата в текстах массовой коммуникации: семантико-прагматическое исследование: автореф. дис. … д-ра филол. наук. СПб., 2009. 

7. Колосова Т. А. О диктуме и модусе в сложном предложении // Науч. доклады высш. школы. Филол. науки. 1979. № 2. С. 47–53.

9. Копытов О. Н. Модус на пространстве текста. Хабаровск: Изд-во Хабар. гос. ин-та искусств и культуры, 2012. 

10. Копытов О. Н. Текстообразующая роль модуса на фоне сферных различий (на материале современной прозы): дис. ... д-ра филол. наук. В. Новгород, 2014. 

11. Лаптева О. А. Современная русская публичная речь в свете теории стиля // Вопр. языкозн. 1978. № 1. С. 18–37.

12. Падучева Е. В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью. М.: Наука, 1985.

16. Шмелева Т. В. Семантический синтаксис: текст лекций. Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 1988; 2-е изд. 1994. 

17. Шмелева Т. В. Текст сквозь призму метафоры тканья // Вопросы стилистики. Саратов, 1998. С. 68–74.

1. Bally Ch. General linguistics and issues of the French language [Obshchaya lingvistika i voprosy francuzskogo yazyka]. Moscow, 1955.

2. Beloshapkova V. A. Syntax [Sintaksis] // Modern Russian [Sovremennyj russkij yazyk]. Moscow, 1981. P. 363–552.

3. Gak V. G. About categories of modus of the sentence [O kategoriyah modusa predlozheniya] // Sentence and the text in the semantic aspect [Predlozhenie i tekst v semanticheskom aspekte]. Kalinin, 1978, P. 19–26.

4. Galperin I. R. Text as an object of linguistic research [Tekst kak obyekt lingvisticheskogo issledovaniya]. Moscow, 1981.

5. Duskaeva L. R. Estimated genres in terms of dialogic [Ocenochnye zhanry v aspekte dialogichnosti] // Duskaeva L. R. The dialogic nature of newspaper speech genres [Dialogicheskaja priroda gazetnyh rechevyh zhanrov]. 2nd ed., revis. and enlarge. St Petersburg, 2012. P. 147–271.

6. Kaznacheev S. M. Bended (against Makarevich) [Prognuvshijsya (protiv Makarevicha)] // Lit. Gaz. 2005. No. 33, 10–16 aug.

8. Kaminskaja T. L. The image of the destination in the texts of mass communication: the semantic-pragmatic study: extended abstract of PhD dis. [Obraz adresata v tekstah massovoj kommunikacii: semantiko-pragmaticheskoe issledovanie: avtoref. dis. … d-ra filol. nauk]. St Petersburg, 2009.

7. Kolosova T. A. About dictum and the modus in a complex sentence [O diktume i moduse v slozhnom predlozhenii] // Sci. Reports of Univ. Philology [Nauch. doklady vyssh. shkoly. Filol. nauki]. 1979. No. 2. P. 47–53.

9. Kopytov O. N. Modus on a text space [Modus na prostranstve teksta]. Khabarovsk, 2012.

10. Kopytov O. N. Text-forming role of modus in the background of the sphere differences (based on modern prose): PhD Dissertation [Tekstoobrazuyushchaya rol modusa na fone sfernyh razlichij (na materiale sovremennoj prozy): dis. ... d-ra filol. nauk]. V. Novgorod, 2014.

11. Lapteva O. A. Modern Russian public speech in the light of the theory of style [Sovremennaya russkaya publichnaya rech v svete teorii stilya] // The issues of linguistics [Vopr. yazykozn.]. 1978. No. 1. P. 18–37.

12. Paducheva E. V. The statement and its relation to reality [Vyskazyvanie i ego sootnesennost’ s dejstvitel’nostyu]. Moscow, 1985.

16. Shmeleva T. V. Semantic syntax [Semanticheskij sintaksis]. Krasnoyarsk, 1988; 2nd ed. 1994.

17. Shmeleva T. V. Text through the prism of the metaphor textile [Tekst skvoz prizmu metafory tkanya] // The issues of style [Voprosy stilistiki]. Saratov, 1998. Р. 68–74.