Вторник, Ноябрь 12Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

КОМПОЗИЦИОННО-СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ВАРИАТИВНОСТЬ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОЙ СТАТЬИ: О СООТНОШЕНИИ ЛИТЕРАТУРНЫХ И РЕЧЕВЫХ ЖАНРОВ В ЖУРНАЛИСТСКОМ ДИСКУРСЕ

Статья посвящена проблеме соотношения традиционных журналистских жанров (среди которых выделяются информационные, аналитические и художественно-публицистические) и речевых. Анализ журналистских публикаций в жанре статьи показал, что они представлены в разных композиционно-стилистических вариантах — в таких речевых жанрах, как «Постановка проблемы», «Рекомендация модели действий» и «Оценка чужого высказывания». Композиционное единство в них составляет последовательность коммуникативных действий, в которых воплощаются алгоритмы познавательно-речевой деятельности журналиста.

COMPOSITIONAL AND STYLISTIC VARIABILITY OF NEWSPAPER ARTICLES (CORRELATION OF THE LITERARY AND SPEECH GENRES IN JOURNALISTIC DISCOURSE) 

The article is devoted to the problem of the relation of traditional journalistic (informative, analytical and publicistic) genres and the speech genres. The analysis of journalistic articles has shown that they are represented with different compositional and stylistic variants in such speech genres as “Problem”, “Recommendation of action models” and “Evaluation of someone else’s statement”. The compositional unity is provided by a sequence of communicative actions that are logically linked to each other. The first action is the presentation of various information events, and each following communicative action is ensued from the previous. This approach to the analysis of the historical genres allows to see the different algorithms of journalist’s cognitive-speech activity.

Лилия Рашидовна Дускаева, доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой речевой коммуникации Санкт-Петербургского государственного университета

E-mail: lrd2005@ya.ru

Liliya Rashidovna Duskayeva, PhD, Head of the Chair of Speech Communication of St. Petersburg State University 

E-mail: lrd2005@ya.ru

Дускаева Л. Р. Композиционно-стилистическая вариативность публицистической статьи: о соотношении литературных и речевых жанров в журналистском дискурсе // Медиалингвистика. 2015. № 1 (6). С. 57–68. URL: https://medialing.ru/kompozicionno-stilisticheskaya-variativnost-publicisticheskoj-stati-o-sootnoshenii-literaturnyh-i-rechevyh-zhanrov-v-zhurnalistskom-diskurse/ (дата обращения: 12.11.2019).

Duskaeva L. R. Compositional and stylistic variability of newspaper articles (correlation of the literary and speech genres in journalistic discourse) // Media Linguistics, 2015, No. 1 (6), pp. 57–68. Available at: https://medialing.ru/kompozicionno-stilisticheskaya-variativnost-publicisticheskoj-stati-o-sootnoshenii-literaturnyh-i-rechevyh-zhanrov-v-zhurnalistskom-diskurse/ (accessed: 12.11.2019). (In Russian)

УДК 81’33 
ББК 81’1 
ГРНТИ 16.31.51 
КОД ВАК 10.02.19

Иссле­до­ва­ние выпол­не­но при финан­со­вой под­держ­ке РГНФ в рам­ках про­ек­та про­ве­де­ния науч­ных иссле­до­ва­ний «Куль­тур­но-про­све­ти­тель­ский медиа­дис­курс: цен­но­сти, ком­му­ни­ка­тив­ные интен­ции и рече­вые жан­ры» № 14–34-01028

Поста­нов­ка про­бле­мы. Ана­лиз жур­на­лист­ско­го дис­кур­са с точ­ки зре­ния рече­вых жан­ров пока­зал функ­ци­о­ни­ро­ва­ние в нем тек­сто­ти­пов трех групп — инфор­ми­ру­ю­щих, оце­ноч­ных и побу­ди­тель­ных рече­вых жан­ров (далее — РЖ) [Дус­ка­е­ва 2004, 2012], те же груп­пы РЖ выде­ля­ют Н. Д. Арутю­но­ва [Арутю­но­ва 1992], Т. В. Шме­ле­ва [Шме­ле­ва 1990] и др. Вслед за М. М. Бах­ти­ным под рече­вы­ми жан­ра­ми рас­смат­ри­ва­лись тема­ти­че­ские, ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ские един­ства. Мно­ги­ми совре­мен­ны­ми иссле­до­ва­те­ля­ми рече­вой жанр рас­смат­ри­ва­ет­ся как тек­сто­вое тема­ти­че­ское и ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ское един­ство [см., напр.: Мат­ве­е­ва 1995; Сали­мов­ский 2000; Федо­сюк 1997, Дол­го­ва 2010].

В рабо­тах В. А. Сали­мов­ско­го было опре­де­ле­но, что ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ское един­ство осно­вы­ва­ет­ся на еди­ной целе­уста­нов­ке — интен­ции, дости­же­ние кото­рой осу­ществ­ля­ет­ся через после­до­ва­тель­ность рече­вых дей­ствий, логи­че­ски свя­зан­ных друг с дру­гом [Сали­мов­ский 2000]. Такое пони­ма­ние сло­жи­лось на осно­ве обос­но­ван­но­го в пси­хо­линг­ви­сти­ке пред­став­ле­ния о тек­сте как иерар­хии ком­му­ни­ка­тив­ных про­грамм [Дрид­зе 1984; Жин­кин 1998]. На осно­ве ана­ли­за типо­вых про­фес­си­о­наль­но-ком­му­ни­ка­тив­ных целей жур­на­ли­ста, свой­ствен­ных жур­на­лист­ско­му дис­кур­су, и была уста­нов­ле­на систе­ма рече­вых жан­ров. Такой под­ход пока­зал меха­низм язы­ка в «дей­ствии», т. е. в ходе дости­же­ния типо­вых ком­му­ни­ка­тив­ных целей в той или иной сфе­ре обще­ния. Одна­ко такой под­ход выявил про­бле­му соот­но­ше­ния в нем тра­ди­ци­он­ных жур­на­лист­ских жан­ров (тако­вы­ми они при­зна­ны исто­ри­че­ски, сре­ди них выде­ля­ют­ся инфор­ма­ци­он­ные, ана­ли­ти­че­ские и худо­же­ствен­но-пуб­ли­ци­сти­че­ские) и рече­вых жан­ров. Надо ска­зать, что М. М. Бах­тин, рабо­ты кото­ро­го сти­му­ли­ро­ва­ли раз­ви­тие линг­ви­сти­че­ско­го жан­ро­ве­де­ния, выдви­нув поня­тие рече­во­го жан­ра, не дал отве­та на вопрос, в каком соот­но­ше­нии нахо­дят­ся исто­ри­че­ские (в нашем слу­чае тра­ди­ци­он­ные жур­на­лист­ские) и рече­вые жан­ры. Дей­стви­тель­но, при ана­ли­зе оце­ноч­ных и побу­ди­тель­ных рече­вых жан­ров было обна­ру­же­но, что один и тот же алго­ритм рече­вых дей­ствий, лежа­щий в осно­ве РЖ, осу­ществ­ля­ет­ся в раз­ных фор­мах — ста­тей­ной, фелье­тон­ной, очер­ко­вой. Так что неиз­беж­но воз­ник вопрос: како­во соот­но­ше­ние меж­ду РЖ и исто­ри­че­ски­ми, тра­ди­ци­он­ны­ми жан­ра­ми? 

Наи­бо­лее аргу­мен­ти­ро­ван­ной пред­став­ля­ет­ся точ­ка зре­ния, соглас­но кото­рой поня­тие рече­во­го жан­ра по отно­ше­нию к поня­тию лите­ра­тур­но­го жан­ра явля­ет­ся родо­вым, обо­зна­ча­ю­щим лишь те реаль­но суще­ству­ю­щие жан­ры, кото­рые исто­ри­че­ски при­зна­ны тако­вы­ми [Сали­мов­ский 2000]. Тра­ди­ци­он­ные жур­на­лист­ские жан­ры выде­ля­ют­ся на осно­ве раз­ных кри­те­ри­ев, важ­ных в твор­че­ской прак­ти­ке (пред­мет отоб­ра­же­ния, целе­вая уста­нов­ка, мето­ды отоб­ра­же­ния и стиль изло­же­ния) [Тер­тыч­ный 2001]. Одна­ко каж­дый из тра­ди­ци­он­ных жан­ров пред­став­лен ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ски­ми раз­но­вид­но­стя­ми — инфор­ми­ру­ю­щи­ми, оце­ноч­ны­ми и побу­ди­тель­ны­ми рече­вы­ми жан­ра­ми, кото­рые име­ют осо­бые тема­ти­че­ские и сти­ли­сти­ко-ком­по­зи­ци­он­ные при­зна­ки. 

Мето­ди­ка ана­ли­за. Как уже было отме­че­но, в ком­по­зи­ции рече­во­го жан­ра его веду­щая интен­ция вопло­ща­ет­ся через после­до­ва­тель­ность и груп­пи­ров­ку ком­му­ни­ка­тив­ных дей­ствий или шагов (диа­ло­ги­че­ских цик­лов), моти­ви­ро­ван­ных допол­ни­тель­ны­ми интен­ци­я­ми авто­ра и гипо­те­ти­че­ски­ми интен­ци­я­ми адре­са­та, нахо­дя­щи­ми­ся в иерар­хи­че­ской зави­си­мо­сти от веду­щей интен­ции. Рас­смот­рим соот­но­ше­ние рече­вых и тра­ди­ци­он­ных газет­ных жан­ров на при­ме­ре тако­го важ­но­го жур­на­лист­ско­го жан­ра, как ста­тья.

Созда­вая ста­тью, жур­на­лист ста­вит перед собой раз­ные ком­му­ни­ка­тив­ные целе­уста­нов­ки: оце­нить обще­ствен­ное явле­ние или ситу­а­цию в какой-либо сфе­ре; опре­де­лить цели и зада­чи обще­ствен­ной дея­тель­но­сти: что и для чего нуж­но делать; пред­ло­жить спо­соб реше­ния про­бле­мы: что сле­ду­ет сде­лать, что­бы раз­ре­шить про­бле­му? Исхо­дя из этих задач, раз­ли­ча­ют обще­ис­сле­до­ва­тель­скую, поле­ми­че­скую и прак­ти­ко-ана­ли­ти­че­скую раз­но­вид­но­сти ста­тьи [Газет­ные жан­ры 1978]. Наш ана­лиз пока­зы­ва­ет, что каж­дая из раз­но­вид­но­стей реа­ли­зу­ет­ся в спе­ци­фи­че­ской ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ской фор­ме, т. е. в раз­ных рече­вых жан­рах: обще­ис­сле­до­ва­тель­ская ста­тья, пред­став­ля­ю­щая собой под­твер­жде­ние суж­де­ния (тезис + его под­твер­жде­ние), реа­ли­зу­ет­ся в рече­вом жан­ре «Поста­нов­ка про­бле­мы», поле­ми­че­ская, пред­став­ля­ю­щая опро­вер­же­ние суж­де­ния (чужое мне­ние + его опро­вер­же­ние), реа­ли­зу­ет­ся в рече­вом жан­ре «Оцен­ка чужо­го выска­зы­ва­ния», прак­ти­ко-ана­ли­ти­че­ская, будучи пред­ло­же­ни­ем спо­со­ба реше­ния про­бле­мы и его обос­но­ва­ни­ем (пред­ло­же­ние моде­ли дей­ствия + обос­но­ва­ние её эффек­тив­но­сти), реа­ли­зу­ет­ся в рече­вом жан­ре «Реко­мен­да­ция моде­ли дей­ствия». 

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Рас­смот­рим три тек­ста в жан­ре ста­тьи [два пер­вых взя­ты из архи­ва ст. пре­по­да­ва­те­ля кафед­ры рече­вой ком­му­ни­ка­ции СПб­ГУ Н. А. Кор­ни­ло­вой].

Пер­вый при­мер обще­ис­сле­до­ва­тель­ской ста­тьи взят из жур­на­ла «Рус­ский репор­тёр» (№ 12. 16.01.2014). 

В отри­ца­тель­ной оцен­ке ситу­а­ции, изло­жен­ной в тек­сте, обна­ру­жи­ва­ет­ся, по суще­ству, поста­нов­ка про­бле­мы. Под ситу­а­ци­ей нами пони­ма­ет­ся «опре­де­лен­ное, повто­ря­ю­ще­е­ся на про­тя­же­нии доста­точ­но длин­но­го отрез­ка вре­ме­ни состо­я­ние отно­ше­ний, сло­жив­ших­ся меж­ду чле­на­ми како­го-либо кол­лек­ти­ва, меж­ду кол­лек­ти­ва­ми, меж­ду соци­аль­ны­ми груп­па­ми, сло­я­ми, меж­ду стра­на­ми и т. п., соот­но­ше­ния сил, вза­им­ных тре­бо­ва­ний и ожи­да­ний» [Тер­тыч­ный 1996: 135]. Оцен­ка ситу­а­ции пред­по­ла­га­ет: 1) оцен­ку пара­мет­ров ситу­а­ции, сопро­вож­да­ю­щу­ю­ся поис­ком отве­та на вопрос о при­чи­нах воз­ник­но­ве­ния про­ти­во­ре­чий в ситу­а­ции; 2) вскры­тие про­бле­мы через рас­кры­тие послед­ствий ситу­а­ции; 3) пре­ду­пре­жде­ние об опас­но­сти послед­ствий пред­став­лен­ной ситу­а­ции и утвер­жде­ние о необ­хо­ди­мо­сти выхо­да из тупи­ка. Рече­вой жанр реа­ли­зу­ет­ся после­до­ва­тель­но­стью соот­вет­ству­ю­щих интен­ци­ям ком­му­ни­ка­тив­ных дей­ствий. Он может быть пред­став­лен и в дру­гих фор­мах — фелье­тон­ной, ком­мен­та­рий­ной и т. д. Важ­но пони­мать, что каж­дое из ком­му­ни­ка­тив­ных дей­ствий осу­ществ­ля­ет­ся авто­ром во вза­и­мо­дей­ствии сво­ей смыс­ло­вой пози­ции с гипо­те­ти­че­ской чита­тель­ской пози­ци­ей. Это при­да­ет дей­ствию свое­об­раз­ную цик­лич­ность, при кото­рой автор, мыс­лен­но ком­му­ни­ци­руя с чита­те­лем, пред­ви­дит его реак­цию и сра­зу же стре­мит­ся отве­тить на неё.

Оцен­ка пара­мет­ров ситу­а­ции — пер­вое ком­му­ни­ка­тив­ное дей­ствие — осу­ществ­ля­ет­ся, с одной сто­ро­ны, а) наиме­но­ва­ни­ем ситу­а­ции, б) выде­ле­ни­ем важ­ней­ших ее про­яв­ле­ний и оцен­кой этих про­яв­ле­ний, в) объ­яс­не­ни­ем, а с дру­гой сто­ро­ны, уче­том гипо­те­ти­че­ской реак­ции адре­са­та. 

(1) Тер­рор, про­сти­те за баналь­ность, при­знак боль­шо­го небла­го­по­лу­чия. Со вто­рой поло­ви­ны поза­про­шло­го века и до рево­лю­ций 1917 года тер­ро­ри­сты в Рос­сии ата­ко­ва­ли пер­вых лиц и санов­ни­ков госу­дар­ства. Погиб­ли импе­ра­тор, брат дру­го­го импе­ра­то­ра, пре­мьер-министр, нема­ло лиц ран­гом ниже, но тоже высо­ко­по­став­лен­ных, и про­сто част­ных лиц. (2) А обще­ство жило, более или менее как ни в чем ни быва­ло. И при­шло вре­мя, когда тер­рор стал мас­со­вым, и про­дол­жа­лось оно дол­го.

(3) Но ста­тус рядо­вой пер­со­ны, обыч­но­го чело­ве­ка у нас силь­но вырос с XIX века, хотя мно­гим и кажет­ся, что мы вла­чим жизнь людей заби­тых и бес­прав­ных. Ата­ки на людей само­го про­сто­го зва­ния уже сами по себе гово­рят о том, что они ста­ли нема­ло зна­чить в совре­мен­ном обще­стве. Тер­рор про­тив про­стых людей не надо вос­при­ни­мать как что-то прин­ци­пи­аль­но отлич­ное от тер­ро­ра про­тив пер­вых лиц. В нашем бес­со­слов­ном, демо­кра­ти­че­ском госу­дар­стве, даже если послед­нее кажет­ся толь­ко назва­ни­ем, все мы оди­на­ко­вые люди. А чис­ло жертв тер­ро­ра в Рос­сий­ской импе­рии и Рос­сий­ской Феде­ра­ции уже вполне сопо­ста­ви­мо, к сожа­ле­нию.

Как видим, лек­се­мой тер­рор в пер­вом же пред­ло­же­нии ста­тьи име­ну­ет­ся харак­тер­ная для совре­мен­ной Рос­сии ситу­а­ция, кото­рая ста­нет в пуб­ли­ка­ции пред­ме­том речи. Пред­став­лен­ная в пре­ди­ка­те оцен­ка тер­ро­ра как при­зна­ка боль­шо­го небла­го­по­лу­чия выра­жа­ет автор­скую идею ста­тьи. 

Вве­ден­ный в текст пря­мым обра­ще­ни­ем (про­сти­те за баналь­ность) тезис Тер­рор как при­знак боль­шо­го небла­го­по­лу­чия явля­ет­ся цен­траль­ным для пуб­ли­ка­ции. В целом ста­тья пред­став­ля­ет собой рас­суж­де­ние-под­твер­жде­ние [Тро­ше­ва 2003], посколь­ку выдви­ну­тый тезис под­твер­жда­ет­ся рядом допол­ни­тель­ных тези­сов, высту­па­ю­щих аргу­мен­та­ми. 

В пер­вом рече­вом дей­ствии пока­за­ны раз­ные эта­пы тер­ро­ра в рос­сий­ском госу­дар­стве, бла­го­да­ря это­му рас­кры­ва­ют­ся раз­ные про­яв­ле­ния ситу­а­ции. Дей­стви­тель­но, в момент зарож­де­ния, до рево­лю­ций 1917 года, тер­ро­ризм про­яв­лял­ся в ата­ке на пер­вых лиц госу­дар­ства, когда мас­сы оста­ва­лись апа­тич­ны­ми и пас­сив­ны­ми. О после­ду­ю­щем рас­ши­ре­нии «про­стран­ства и вре­ме­ни» ситу­а­ции тер­ро­ра сооб­ща­ет­ся в ска­зо­вой мане­ре, кото­рая фор­ми­ру­ет­ся бла­го­да­ря повто­ру сою­за и: И при­шло вре­мя, когда тер­рор стал мас­со­вым, и про­дол­жа­лось оно дол­го. Такая мане­ра настра­и­ва­ет на глу­бо­кое обсуж­де­ние про­бле­мы ста­тьи. Инвер­сия внут­ри это­го пред­ло­же­ния при­да­ёт осо­бый вес ска­зан­но­му, под­го­тав­ли­вая чита­те­ля к предъ­яв­ле­нию пре­ду­пре­жде­ния.

Мыс­ли заост­ря­ют­ся бла­го­да­ря их вклю­че­нию в текст с помо­щью средств выра­же­ния про­ти­во­по­став­ле­ния (а, но, впро­чем), напри­мер: Но ста­тус рядо­вой пер­со­ны, обыч­но­го чело­ве­ка у нас силь­но вырос с XIX века… Про­ти­ви­тель­ный союз инто­на­ци­он­но акцен­ти­ру­ет вни­ма­ние чита­те­ля на нуж­ной авто­ру идее — новом тези­се, кото­рый в после­ду­ю­щем под­твер­жда­ет­ся. Соци­аль­но-оце­ноч­ная лек­си­ка (людей заби­тых и бес­прав­ных), лич­ные (мы, у нас) и при­тя­жа­тель­ные (нашем) место­име­ния, ввод­ное сло­во (к сожа­ле­нию) уси­ли­ва­ют диа­ло­ги­че­ский тонус речи. Сочи­ни­тель­ные сою­зы (но, а), доми­ни­ру­ю­щие в тек­сте слож­но­под­чи­нён­ные кон­струк­ции, ори­ен­ти­ро­ван­ные на выяв­ле­ние при­чин­но-след­ствен­ных свя­зей (хотя, что, если), поз­во­ля­ют напра­вить мысль чита­те­ля в нуж­ное авто­ру рус­ло.

Сооб­щая о ситу­а­ции в СМИ, необ­хо­ди­мо не толь­ко высве­тить ее при­зна­ки, но и выде­лить в ней обще­ствен­но зна­чи­мые про­ти­во­ре­чия. Послед­нее ста­но­вит­ся целью вто­ро­го ком­му­ни­ка­тив­но­го дей­ствия в рече­вом жан­ре. Про­ти­во­ре­чие в ситу­а­ции высве­чи­ва­ет­ся в допол­ни­тель­ном тези­се (Тер­рор рас­ша­ты­ва­ет осно­ву бытия стра­ны), содер­жа­щем харак­те­ри­сти­ку послед­ствий ситу­а­ции. Край­нюю обще­ствен­ную опас­ность ситу­а­ции помо­га­ют под­черк­нуть худо­же­ствен­но-выра­зи­тель­ные сред­ства — мета­фо­ры, мето­ни­мии, акцен­ту­а­то­ры: (Он дей­ству­ет … абсо­лют­но поми­мо госу­дар­ства, обна­жая в момен­ты сво­е­го злоб­но­го тор­же­ства бес­си­лие этой огром­ной бле­стя­щей маши­ны. (6) Все звез­ды на пого­нах всех гене­ра­лов разом мерк­нут во вре­мя тер­ак­та, и нуж­ны какие-то неве­ро­ят­ные уси­лия, что­бы вос­ста­но­вить их блеск. Сей­час они све­тят совсем туск­ло. Раз­вёр­ну­тая мета­фо­ра (6) поз­во­ля­ет ино­ска­за­тель­но, но образ­но, ярко пере­дать при­чи­ну стра­ха перед тер­ро­ром не толь­ко у про­стых людей, но и у высо­ко­по­став­лен­ных лиц. 

Пре­ду­пре­жде­ние обще­ства об опас­но­сти явле­ния — заклю­чи­тель­ное ком­му­ни­ка­тив­ное дей­ствие жан­ра — осу­ществ­ля­ет­ся в сле­ду­ю­щем допол­ни­тель­ном тези­се (7): Тер­ро­ризм озна­ча­ет, надо это при­знать, неиз­беж­ность гря­ду­ще­го кри­зи­са — кото­рый тре­бу­ет сво­е­го под­твер­жде­ния. Тезис под­твер­жда­ет­ся кар­ти­ной мас­штаб­ной угро­зы: 

Наси­лие тако­го мас­шта­ба и тако­го бес­чин­ства не исче­за­ет в обще­стве в нику­да, не рас­тво­ря­ет­ся в нем, не погло­ща­ет­ся им, не уле­та­ет вовне, его не уда­ет­ся заго­во­рить самы­ми гром­ко­го­во­ря­щи­ми власт­ны­ми реча­ми, про­тив него бес­силь­ны дежур­ные меры [Ряд одно­род­ных ска­зу­е­мых с отри­ца­ни­ем воз­дей­ству­ет весь­ма эмо­ци­о­наль­но]. (7) Поми­мо ана­ло­гий рос­сий­ских, мож­но вспом­нить иной опыт [Автор почти напря­мую обра­ща­ет­ся к чита­те­лю с пред­ло­же­ни­ем вос­кре­сить в памя­ти эпи­зо­ды исто­рии]. Вол­на тер­ро­ра 60х годов в США (Джон и Роберт Кен­не­ди, Мар­тин Лютер Кинг, жерт­вы бан­ды Мэн­со­на) вынес­ла эту стра­ну к жесто­чай­ше­му [Фор­ма пре­вос­ход­ной сте­пе­ни уси­ли­ва­ет эмо­ци­о­наль­ность изло­же­ния] поли­ти­че­ско­му и эко­но­ми­че­ско­му кри­зи­су 70х. А вкус горь­ких пло­дов тер­ак­тов 11 сен­тяб­ря 2001 года чуть не весь мир чув­ству­ет до сих пор, но осо­бен­но ощу­тим он у нас в Евра­зии [Мета­фо­ра вку­са, конеч­но, акцен­ти­ру­ет оцен­ку мас­штаб­но­сти соци­аль­ной угро­зы тер­ро­риз­ма]. (8) Аме­ри­ка экс­пор­ти­ру­ет свою про­бле­му — в Афга­ни­стан, в Ирак, она как бы направ­ля­ет сим­во­ли­че­скую взрыв­ную вол­ну вовне [Мето­ни­мия демон­стри­ру­ет субъ­ек­та, от кото­ро­го исхо­дит угро­за, и его дей­ствия, мета­фо­ра при­ме­не­ния ору­жия уси­ли­ва­ет впе­чат­ле­ние угро­зы тер­ро­риз­ма].

Эта вол­на, меж­ду тем, если к ней при­гля­деть­ся, вовсе и не сим­во­ли­че­ская. Наси­лие порож­да­ет наси­лие, как извест­но, и это име­ет вполне мате­ри­аль­ную при­ро­ду. Мы, мы все с вами, мы копим гнев, что­бы не копить отча­я­ние [Фор­ма «мы с вами» фор­ми­ру­ет диа­ло­ги­че­ский тонус тек­ста]. Уро­вень эмо­ци­о­наль­ной энер­гии с агрес­сив­ным заря­дом рас­тет, тем более что ни наше обще­ство, ни наше госу­дар­ство не обла­да­ют сред­ства­ми его сни­же­ния [Мета­фо­ра ору­жия при­да­ет под­твер­жде­нию исклю­чи­тель­но эмо­ци­о­наль­ный накал]. Раз­ве что делать вид, что ниче­го не про­ис­хо­дит, забы­вать. 

Пре­ду­пре­жде­ние об угро­зе дости­га­ет сво­ей куль­ми­на­ции в раз­вер­ты­ва­нии той мета­фо­ры, кото­рая исполь­зо­ва­на еще в заго­лов­ке: 

(9) Но это пло­хо рабо­та­ет. «Гроз­дья гне­ва», по назва­нию одно­го из рома­нов Джо­на Стейн­бе­ка, нали­ва­ют­ся тяже­стью. Ох, а рус­ские как никто уме­ют выра­щи­вать такие гроз­дья.

Меж­до­ме­тие эмо­ци­о­наль­но воз­вра­ща­ет чита­те­ля к месту рас­про­стра­не­ния угро­зы — Рос­сии. 

Далее пре­ду­пре­жде­ние раз­во­ра­чи­ва­ет­ся:

(10) От про­шло­го уже нику­да не денешь­ся, и оно даст о себе знать, но нику­да не денешь­ся и от насто­я­ще­го. Про­стых средств реше­ния про­бле­мы нет. Вой­ну, как Шта­ты, мы в обо­зри­мом буду­щем не нач­нем. Нам нуж­но состо­я­ние управ­ля­е­мо­го кри­зи­са, кото­рый име­ну­ет­ся соци­аль­но-куль­тур­ной транс­фор­ма­ци­ей. А то дол­ба­нет не по-дет­ски и совсем неуправ­ля­е­мо.

Впро­чем, кому это нам? Вла­сти, эли­те, обще­ству? (11) Сего­дняш­няя рос­сий­ская бес­субъ­ект­ность, лишь с оди­но­ким рядо­вым пред­ста­ви­те­лем зако­на на перед­нем крае, кото­рый гиб­нет, что­бы дру­гие жили, не дает даже пони­ма­ния, к кому обра­щать­ся. (12) Власть, надо пола­гать, тоже в рас­те­рян­но­сти. (13) Ни у кого не хва­та­ет сил не то что на транс­фор­ма­цию, а хотя бы на реши­тель­ное выска­зы­ва­ние, кото­рое дава­ло бы надеж­ду. (14) Моби­ли­за­ция свер­ху в наше вре­мя мало­пер­спек­тив­на, а сво­бод­ная моби­ли­за­ция граж­дан, то есть широ­кая соли­дар­ность ради умно­же­ния обще­ствен­ных благ и умень­ше­ния наси­лия, столь же необ­хо­ди­ма, сколь и кажет­ся сего­дня уто­пи­ей.

(15) Один вид­ный рос­сий­ский социо­лог, став­ший извест­ным на Запа­де бла­го­да­ря науч­ной рабо­те о том, что в мас­со­вой куль­ту­ре полу­чи­ло назва­ние «бан­дит­ско­го Петер­бур­га» 90‑х, заме­тил как-то, что «по край­ней мере, стра­на пред­став­ля­ет собой поле ред­ко­го социо­ло­ги­че­ско­го экс­пе­ри­мен­та». Что ж, кто бы ни ста­вил эти опы­ты, они, надо ска­зать, весь­ма опас­ны, и в нынеш­нем виде пора их реши­тель­но пре­кра­щать. 

Как видим, рас­суж­де­ние эмо­ци­о­наль­но насы­щен­но и жёст­ко ори­ен­ти­ро­ва­но на поиск выхо­да из сло­жив­шей­ся ситу­а­ции (12). Жёст­кость зву­чит в ука­за­нии на угро­зу, выра­жен­ную жар­гон­но дол­ба­нет не по-дет­ски. Обоб­ща­ю­щий пафос под­чёр­ки­ва­ет­ся выбран­ной син­так­си­че­ской кон­струк­ци­ей: обоб­щён­но-лич­ны­ми пред­ло­же­ни­я­ми (нику­да не денешь­ся). Лек­си­че­ские повто­ры уси­ли­ва­ют эмо­ци­о­наль­ность оцен­ки.

Эле­мен­ты поле­ми­ки, под­чёрк­ну­тая диа­ло­гич­ность тек­ста полу­ча­ют выра­же­ние в кас­ка­де вопро­сов, обра­щён­ных и к самим жур­на­ли­стам, и к ауди­то­рии: Впро­чем, кому это нам? Вла­сти, эли­те, обще­ству? Такой при­ём рас­счи­тан на соли­да­ри­за­цию (это общая про­бле­ма, и нам вме­сте нуж­но её решать) и на вовле­че­ние чита­те­ля в соб­ствен­ное рас­суж­де­ние (каж­дый сам даёт ответ на постав­лен­ный вопрос и ищет реше­ние про­бле­мы). 

Рас­смот­рен­ный жур­на­лист­ский мате­ри­ал пред­став­ля­ет собой обще­ис­сле­до­ва­тель­скую ста­тью, в кото­рой основ­ным ком­му­ни­ка­тив­ным дей­стви­ем явля­ет­ся под­твер­жде­ние. Как видим, струк­ту­ра рече­во­го жан­ра «Поста­нов­ка про­бле­мы» стро­ит­ся сле­ду­ю­щим обра­зом: вво­дит­ся тезис об угро­зе, кото­рый под­твер­жда­ет­ся демон­стра­ци­ей ее опас­но­сти, и фор­му­ли­ру­ет­ся вывод о необ­хо­ди­мо­сти соци­аль­ной актив­но­сти для ее предот­вра­ще­ния. Диа­ло­гич­ность пре­умно­жа­ет воз­дей­ству­ю­щую силу жур­на­лист­ско­го сло­ва. 

Рас­смот­рим при­мер прак­ти­ко-ана­ли­ти­че­ской ста­тьи «Жизнь после Спа­лет­ти» (Спорт день за днём. 13.03.2014), кото­рая раз­вер­ты­ва­ет­ся в побу­ди­тель­ном рече­вом жан­ре «Реко­мен­да­ция моде­ли дей­ствий». Ком­по­зи­ци­он­ное постро­е­ние тако­го мате­ри­а­ла пред­по­ла­га­ет уже не толь­ко поста­нов­ку про­бле­мы, но и пред­ло­же­ние её реше­ния. Как все­гда, в нача­ле мате­ри­а­ла ука­зы­ва­ет­ся, что про­ис­хо­дит, затем сле­ду­ет оцен­ка про­блем­ной ситу­а­ции; раз­вер­ты­ва­ет­ся текст отве­том на вопрос, что нуж­но делать. Обра­тим­ся к мате­ри­а­лу:

(1) Вооб­ще тре­нер­ская отстав­ка в фут­бо­ле — дело вполне житей­ское. Хотя каж­дый раз и весь­ма эмо­ци­о­наль­но про­те­ка­ю­щее. А что, эмо­ций-то дав­нень­ко и не хва­та­ло зени­тов­цам да и алле­на­то­ре Луча­но Спа­лет­ти.

Вот так, без осо­бых эмо­ций, «Зенит» на вто­рой стро­ке тур­нир­ной таб­ли­цы, сохра­няя шан­сы на побе­ду в чем­пи­о­на­те. Это — об уровне тур­ни­ра, дру­гая тема.

(2) Ну и как при­ка­же­те даль­ше жить? Напле­вать на этот золо­той шанс, раз у нас тут свои про­бле­мы? Меня­ем настав­ни­ка, нынеш­ний и вовсе врио (какой с него спрос?), гря­нет боль­шой ремонт, вот после него и вер­нём себе утра­чен­ные пози­ции?

(3) Не исклю­чаю, что этот сце­на­рий мы и уви­дим, но вот толь­ко пле­вать, сиречь отсту­пать, доб­ро­воль­но не сле­ду­ет.

Как видим, текст начи­на­ет­ся наиме­но­ва­ни­ем про­блем­ной ситу­а­ции (тре­нер­ская отстав­ка) и ука­за­ни­ем на ее при­выч­ность. Но с вос­при­я­ти­ем ее как обыч­ной автор всту­па­ет в поле­ми­ку, выне­сен­ное в пар­цел­лят воз­ра­же­ние при­да­ет тек­сту эмо­ци­о­наль­ный накал. Это и поз­во­ля­ет вовлечь чита­те­ля в рас­суж­де­ние, кото­рое инти­ми­зи­ру­ет­ся исполь­зо­ва­ни­ем средств раз­го­вор­но­сти (пост­по­зи­тив­ной части­цы -то и при­со­еди­ни­тель­но­го сою­за да и, сло­ва с суф­фик­сом -еньк-, обра­зо­ва­ния зени­тов­цы). В частях 2–3 содер­жит­ся фор­му­ли­ров­ка про­бле­мы как про­ти­во­ре­чия меж­ду при­выч­ным вос­при­я­ти­ем ситу­а­ции и тем, какое пред­ла­га­ет автор ста­тьи. Фраг­мент насы­щен диа­ло­ги­че­ски­ми обер­то­на­ми, бла­го­да­ря это­му про­блем­ность ситу­а­ции высве­чи­ва­ет­ся осо­бен­но ост­ро. 

Далее в тек­сте пред­став­ля­ют­ся реко­мен­да­ции того, как себя вести в создав­шей­ся ситу­а­ции, и их обос­но­ва­ние: 

Давай­те решать зада­чи кален­дар­ным путём; За остав­ше­е­ся вре­мя Сер­гей Семак (и кто бы ему ни помо­гал) ниче­го не изме­нит так­ти­че­ски. Вряд ли под­тя­нет игро­ков физи­че­ски. А вот спло­тить коман­ду обя­зан; Зна­чит, каж­до­му фут­бо­ли­сту есть что дока­зы­вать, за что бороть­ся; Зада­ча в пер­вен­стве Рос­сии перед настав­ни­ком и его кол­лек­ти­вом долж­на, на мой взгляд, «рас­сы­пать­ся» на десять зада­чек. В каж­дом остав­шем­ся мат­че бить­ся; Зна­чит, при­об­ре­тать нуж­но масте­ров, в кото­рых заин­те­ре­со­ван кон­крет­ный тре­нер. И кон­трак­тик с ним дол­жен появить­ся в папоч­ке пре­зи­ден­та клу­ба задол­го до откры­тия транс­фер­но­го окна.

Как вид­но из при­ве­дён­ных фраг­мен­тов тек­ста, автор выра­ба­ты­ва­ет целую про­грам­му дей­ствий, выра­жая оце­ноч­ную и побу­ди­тель­ную интен­ции в тек­сте. Побу­ди­тель­ный харак­тер речи при­да­ет цепоч­ка модаль­ных слов, упо­треб­лен­ных в соче­та­нии с инфи­ни­ти­ва­ми.

Поле­ми­че­ская ста­тья — раз­но­вид­ность оце­ноч­но­го жан­ра «Оцен­ка чужо­го мне­ния», цель кото­ро­го — опро­верг­нуть чуж­дую смыс­ло­вую пози­цию: в виде отдель­но­го ком­му­ни­ка­тив­но­го дей­ствия харак­тер­но для всех ана­ли­ти­че­ских моде­лей. Но, как уви­дим, ста­но­вит­ся само­сто­я­тель­ным рече­вым жан­ром.

Важ­ная осо­бен­ность жур­на­лист­ско­го ана­ли­за состо­ит в том, что он ведет­ся в усло­ви­ях раз­ли­чия мне­ний в обще­ствен­ном созна­нии по обсуж­да­е­мым в прес­се вопро­сам, зада­ча жур­на­ли­ста в этих усло­ви­ях — выска­зать и обос­но­вать мне­ние той или иной сто­ро­ны и при­влечь на свою сто­ро­ну, по воз­мож­но­сти, как мож­но боль­ше еди­но­мыш­лен­ни­ков, убеж­дая их в пра­виль­но­сти сво­ей пози­ции. Но раз­ли­чие под­хо­дов к оцен­ке дей­стви­тель­но­сти пред­опре­де­ля­ет фор­ми­ро­ва­ние про­блем­ной ситу­а­ции, кото­рая воз­ни­ка­ет, когда жур­на­лист­ская оцен­ка пред­ме­та речи всту­па­ет в про­ти­во­ре­чие с уже име­ю­щей­ся. В усло­ви­ях про­блем­ной ситу­а­ции ста­но­вит­ся необ­хо­ди­мым про­ана­ли­зи­ро­вать точ­ку зре­ния оппо­нен­та. Таким обра­зом, фор­ми­ро­ва­ние жан­ро­вой моде­ли «Оцен­ка чужо­го выска­зы­ва­ния и мне­ния» совер­шен­но зако­но­мер­но.

Оце­нить чужое выска­зы­ва­ние — зна­чит выявить инфор­ма­ци­он­ный повод, пред­ста­вить чита­те­лю основ­ные осо­бен­но­сти пред­ме­та оцен­ки, изло­жен­ные в чужом выска­зы­ва­нии фак­ты и мне­ния, а так­же опре­де­лить сте­пень их истин­но­сти и полез­но­сти. Конеч­ная цель жур­на­ли­ста — выра­бот­ка общей с чита­те­лем оцен­ки пред­ме­та речи. Для реше­ния постав­лен­ной зада­чи исполь­зу­ет­ся после­до­ва­тель­ность ком­му­ни­ка­тив­ных дей­ствий: 

1) сооб­ще­ние о собы­тии, дав­шем повод для оцен­ки; 

2) про­яс­не­ние наи­бо­лее спор­ной сто­ро­ны (сто­рон) в чужом мне­нии и оцен­ка спо­со­ба его сооб­ще­ния; 

3) опре­де­ле­ние сте­пе­ни истин­но­сти и полез­но­сти чужой пози­ции и объ­яс­не­ние чита­те­лю этой оцен­ки. 

В каче­стве иллю­стра­ции рас­смот­рим ста­тью «Исто­рия, кото­рая уби­ва­ет» (Неза­ви­си­мая газе­та. 11.06.1999), где автор оспа­ри­ва­ет идеи, выска­зан­ные в пуб­ли­ка­ции док­то­ра исто­ри­че­ских наук Е. Н. Гусь­ко­вой. Вслед­ствие очень боль­шо­го объ­е­ма при­ве­дем текст в извле­че­ни­ях.

Пер­вый ком­му­ни­ка­тив­ный шаг жан­ра пред­по­ла­га­ет зна­ком­ство с чужой пози­ци­ей. В ана­ли­зи­ру­е­мой ста­тье чужая речь пред­став­ле­на цита­той, несо­гла­сие с содер­жа­ни­ем кото­рой ста­ло инфор­ма­ци­он­ным пово­дом для жур­на­лист­ско­го выступ­ле­ния. Цита­та вво­дит­ся с помо­щью кон­струк­ции «субъ­ект речи + рече­мыс­ли­тель­ный гла­гол»: 

В ста­тье … док­тор исто­ри­че­ских наук Гусь­ко­ва впер­вые чет­ко фор­му­ли­ру­ет вопрос, кото­рый в рас­плыв­ча­той фор­ме про­смат­ри­вал­ся во мно­гих репор­та­жах и ста­тьях, посвя­щен­ных войне в Юго­сла­вии: «Могут ли аме­ри­кан­цы вме­ши­вать­ся в дела наро­дов быв­шей Юго­сла­вии, не имея ника­ко­го пред­став­ле­ния об исто­рии Бал­кан?» Ответ Гусь­ко­вой одно­знач­но отри­ца­те­лен, и в каче­стве дово­да она изла­га­ет крат­кий курс серб­ской исто­рии. Как сам ответ, так и довод вызы­ва­ют опре­де­лен­ные воз­ра­же­ния. 

Как видим, ком­по­зи­ция жан­ра выстра­и­ва­ет­ся преж­де все­го наиме­но­ва­ни­я­ми актов рече­мыш­ле­ния — в фор­ме гла­го­лов фор­му­ли­ру­ет, изла­га­ет, вызы­ва­ют и суще­стви­тель­ных воз­ра­же­ния, вопрос, ответ, довод, курс исто­рии. В соче­та­нии с эти­ми сло­ва­ми высту­па­ет ука­за­ние на субъ­ек­та речи. К чужой пози­ции выра­жа­ет­ся отно­ше­ние: вызы­ва­ют опре­де­лен­ные воз­ра­же­ния. В резуль­та­те диа­ло­гич­ность, свой­ствен­ная это­му жан­ру, «замы­ка­ет­ся», полу­чая вид диа­ло­ги­че­ско­го един­ства: «он — автор». В сти­му­ли­ру­ю­щей репли­ке это­го един­ства — суть кон­цеп­ции про­фес­со­ра Гусь­ко­вой, изло­жен­ная в виде опуб­ли­ко­ван­ной ранее ста­тьи. Ответ­ная репли­ка это­го един­ства — оцен­ка спо­со­ба сооб­ще­ния и выра­же­ние отно­ше­ния само­го жур­на­ли­ста к выска­зы­ва­нию.

Цель вто­ро­го ком­му­ни­ка­тив­но­го шага ком­по­зи­ци­он­ной моде­ли — вос­про­из­ве­сти чужую речь (фак­ты и аргу­мен­ты) и оце­нить спо­соб сооб­ще­ния, выра­зить отно­ше­ние к нему. Обыч­но этот цикл выра­жа­ет­ся через несколь­ко эта­пов: 

Нач­нем с само­го про­сто­го — исто­ри­че­ско­го аргу­мен­та. Док­тор наук Гусь­ко­ва при­во­дит «геро­и­че­скую» вер­сию серб­ской исто­рии: не иска­жая исто­ри­че­ских фак­тов, она игно­ри­ру­ет те из них, кото­рые не укла­ды­ва­ют­ся в миф о наро­де-титане… Сле­ду­ю­щий спор­ный тезис: бит­ва на Косо­вом поле откры­ла Осман­ско­му цар­ству доро­гу в Евро­пу. Бит­ва на Косо­вом поле была одним из важ­ных, но не реша­ю­щих для судь­бы реги­о­на собы­тий. Напри­мер, за 18 лет до Косов­ско­го сра­же­ния<…> тур­ки раз­гро­ми­ли сер­бов в бит­ве…, послед­ствия кото­рой со стра­те­ги­че­ской точ­ки зре­ния име­ли гораз­до боль­шее зна­че­ние. 

Несо­гла­сие с оце­ни­ва­е­мой пози­ци­ей выра­же­но иро­нич­ным сло­вом, заклю­чен­ным в кавыч­ки («геро­и­че­скую»), что ука­зы­ва­ет на наи­бо­лее спор­ный момент в чужой идее. Несо­гла­сие под­чер­ки­ва­ет­ся про­ти­ви­тель­ным сою­зом но и части­цей не, фор­мой срав­ни­тель­ной сте­пе­ни. Сама пози­ция оха­рак­те­ри­зо­ва­на оце­ноч­ной в дан­ном слу­чае лек­се­мой миф, что сви­де­тель­ству­ет о сомне­нии авто­ра в истин­но­сти выска­зан­ных оппо­нен­том утвер­жде­ний. Все эти сред­ства высту­па­ют во вза­и­мо­дей­ствии, фор­му­ли­руя сле­ду­ю­щее диа­ло­ги­че­ское един­ство. 

Тре­тий шаг в ком­по­зи­ци­он­но-жан­ро­вой моде­ли («оцен­ка — ее объ­яс­не­ние») направ­лен на то, что­бы пере­дать смыс­ло­вую пози­цию авто­ра или экс­пер­та. Автор, предъ­яв­ляя аргу­мен­ты воз­ра­жа­ю­щей сто­ро­ны, стре­мит­ся к их обос­но­ва­нию, т. е. для того что­бы пре­ду­пре­дить воз­ра­же­ния оппо­нен­та, осу­ществ­ля­ет опро­вер­же­ние, ответ­ная сто­ро­на кото­ро­го — оце­ноч­ная. 

В тек­сте утвер­жде­ние оце­ноч­ной пози­ции авто­ра ведет­ся в спо­ре с оппо­нен­том, в рас­суж­де­нии двух «голо­сов»: один голос — автор­ский, рече­вая пар­тия кото­ро­го выстра­и­ва­ет­ся на фоне «голо­са» оппо­нен­та: 

Пер­вый эле­мент это­го мифа: исто­ри­че­ское пра­во сер­бов на Косо­во <…> даже если при­нять за рабо­чий вари­ант послед­нюю вер­сию (пред­ло­жен­ную оппо­нен­том — Л. Д.), пред­ки сего­дняш­них албан­цев были близ­ки­ми род­ствен­нич­ка­ми илли­рий­цев, чего никак нель­зя ска­зать о сер­бах. Ины­ми сло­ва­ми, исто­ри­че­ские пре­тен­зии косов­ских албан­цев на Косо­во могут ока­зать­ся не менее обос­но­ван­ны­ми, чем сер­бов. 

Но ино­гда жур­на­лист всту­па­ет в откры­тый диа­лог: 

От себя добав­лю, что не вижу ника­ко­го смыс­ла в исто­ри­че­ском оправ­да­нии пре­тен­зий на ту или иную зем­лю — ее судь­бу долж­ны решать живу­щие на ней люди. 

Даже акцен­ту­а­ция наи­бо­лее важ­но­го момен­та в пози­ции оппо­нен­та выра­жа­ет­ся эмо­ци­о­наль­но, для это­го исполь­зу­ет­ся фор­ма пре­вос­ход­ной сте­пе­ни при­ла­га­тель­но­го: 

Рас­смот­рим самый щекот­ли­вый эле­мент в повест­во­ва­нии — геро­и­ку Косов­ской бит­вы <…> И, нако­нец, док­тор обхо­дит мол­ча­ни­ем при­чи­ны, при­вед­шие к тому, что сер­бы ста­ли мень­шин­ством в Косо­во. 

Поле­мич­ность выра­же­на отри­ца­ни­я­ми, про­ти­во­по­став­ле­ни­я­ми: 

Я при­вел эти доста­точ­но хоро­шо извест­ные любо­му исто­ри­ку фак­ты лишь для того, что­бы повто­рить баналь­ную исти­ну — нет геро­и­че­ских наро­дов, рав­но как нет под­лых наро­дов. Сер­бы — не мифи­че­ские тита­ны, они такие же люди, как и все осталь­ные. Их исто­рия пол­на как геро­из­ма, так и пре­да­тельств, что, навер­ное, мож­но ска­зать о любом наро­де <…> Любой госу­дар­ствен­ный дея­тель пре­крас­но пони­ма­ет, что на Бал­ка­нах раз­го­во­ры об «исто­рии, каких-то вой­нах, гено­ци­де» при­во­дят к гибе­ли людей, кото­рые живут сего­дня. 

Вве­де­ние аргу­мен­та может осу­ществ­лять­ся кон­струк­ци­ей «модаль­ное слово+инфинитив»: 

В заклю­че­ние я хотел бы вер­нуть­ся к вопро­су, выне­сен­но­му в заго­ло­вок ста­тьи. В 1991 году рус­ские отда­ли Нарву, Брест, Пол­та­ву и Киев. Утра­та мест, где рус­ские в про­шлом понес­ли жесто­кие пора­же­ния или одер­жа­ли слав­ные побе­ды, где нахо­дит­ся колы­бель рус­ской госу­дар­ствен­но­сти…, не была без­бо­лез­нен­ной, одна­ко при этом не была про­ли­та ни одна кап­ля кро­ви ни рус­ских, ни укра­ин­цев, ни бело­ру­сов, ни эстон­цев. И это дает осно­ва­ния опти­ми­сти­че­ски смот­реть на буду­щее рус­ско­го наро­да, сумев­ше­го нако­пить доста­точ­но муд­ро­сти, что­бы пре­одо­леть болезнь, име­ну­е­мую «исто­рия». 

Как видим, основ­ная идея авто­ра о том, что «судь­бу сво­ей зем­ли долж­ны решать живу­щие на ней сего­дня люди», обос­но­вы­ва­ет­ся в поле­ми­ке с теми, кто пыта­ет­ся идео­ло­ги­че­ски и исто­ри­че­ски обос­но­вать необ­хо­ди­мость кро­во­про­ли­тия. Эта автор­ская мысль под­чер­ки­ва­ет­ся актив­ным исполь­зо­ва­ни­ем оце­ноч­ных интен­си­вов.

Таким обра­зом, тре­тье ком­му­ни­ка­тив­ное дей­ствие рас­смат­ри­ва­е­мой моде­ли орга­ни­зу­ет­ся сле­ду­ю­щим обра­зом: контр­дово­ды оппо­нен­та ста­но­вят­ся «толч­ком» к позна­ва­тель­но-рече­вой актив­но­сти авто­ра, в ответ он выска­зы­ва­ет свою пози­цию, выстра­и­вая обос­но­ва­ние с ори­ен­та­ци­ей на поле­ми­ку с оппо­нен­том. В резуль­та­те обос­но­ва­ние пре­ду­пре­жда­ет про­гно­зи­ру­е­мые воз­ра­же­ния оппо­нен­та. Актив­но вос­тре­бо­ва­ны при этом сред­ства, направ­лен­ные на оцен­ку мен­таль­ных дей­ствий оппо­нен­та.

Поле­ми­че­ская заост­рен­ность — чер­та мно­гих жур­на­лист­ских выступ­ле­ний, одна­ко воз­мож­ность вый­ти на раз­го­вор с оппо­нен­та­ми «лицом к лицу» предо­став­ля­ет­ся имен­но в оце­ноч­ной ком­по­зи­ци­он­ной моде­ли, и ею актив­но поль­зу­ют­ся жур­на­ли­сты, стре­мясь убе­дить чита­те­ля в пра­виль­но­сти сво­ей пози­ции.

Как пока­зы­ва­ет прак­ти­ка, в жур­на­ли­сти­ке выра­бо­та­на жан­ро­вая модель, целе­уста­нов­ка кото­рой — утвер­дить через экс­пли­ка­цию оцен­ки свою идею в поле­ми­ке с оппо­нен­том. Бла­го­да­ря исполь­зо­ва­нию такой моде­ли жур­на­лист дости­га­ет важ­ную ком­му­ни­ка­тив­ную цель — выра­бо­тать в спо­ре с оппо­нен­том через оцен­ку мне­ния дру­го­го лица общее с чита­те­лем мне­ние о пред­ме­те речи. Сти­ли­сти­че­ской при­ме­той жан­ро­вой моде­ли явля­ет­ся откры­тое выра­же­ние семан­ти­ки диа­ло­ги­че­ских отно­ше­ний меж­ду ком­му­ни­кан­та­ми, меж­тек­сто­вых свя­зей, оцен­ки чужой пози­ции.

Выво­ды. Под­во­дя ито­ги раз­го­во­ра о сти­ли­сти­ке рече­вых жан­ров, пред­став­лен­ных ста­тья­ми, отме­тим, что сти­ли­сти­че­ское мастер­ство в созда­нии раз­но­вид­но­стей это­го жан­ра заклю­ча­ет­ся в уме­нии авто­ра про­яс­нить свою соци­аль­ную пози­цию и постро­ить про­зрач­ное рас­суж­де­ние для аргу­мен­та­ции такой пози­ции. Сти­ли­сти­ку жан­ра харак­те­ри­зу­ют: ясность и чет­кость в выра­же­нии оце­нок и воле­изъ­яв­ле­ния, под­чёрк­ну­тая логи­че­ская выве­рен­ность аргу­мен­тов и стро­гая точ­ность их фор­му­ли­ро­вок, обоб­щён­ность изло­же­ния, под­чер­ки­ва­ю­щая зако­но­мер­ность созда­ва­е­мой кар­ти­ны обще­ствен­ной жиз­ни; обра­щён­ность к чита­те­лю, ори­ен­ти­ро­ван­ность на диа­ло­ги­че­ское вза­и­мо­дей­ствие с ауди­то­ри­ей.

Ана­лиз жур­на­лист­ских пуб­ли­ка­ций в жан­ре ста­тьи пока­зал, что они пред­став­ле­ны в раз­ных ком­по­зи­ци­он­но-сти­ли­сти­че­ских вари­ан­тах — рече­вых жан­рах, таких как «Поста­нов­ка про­бле­мы», «Реко­мен­да­ция моде­ли дей­ствий» и «Оцен­ка чужо­го выска­зы­ва­ния». Такой под­ход к ана­ли­зу исто­ри­че­ских жан­ров поз­во­ля­ет уви­деть раз­лич­ные алго­рит­мы позна­ва­тель­но-рече­вой дея­тель­но­сти жур­на­ли­ста. 

© Дус­ка­е­ва Л. Р., 2015

1. Арутюнова Н. Д. Жанры общения // Человеческий фактор в языке. Коммуникация, модальность, дейксис. М., 1992.

2. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.

3. Газетные жанры. М., 1978.

4. Долгова Е. В. Дискурсивные и коммуникативные особенности речевого жанра «Портрет делового человека» (на материале русского и английского языков). Автореф. дисс. … канд. филол. наук. М., 2010.

5. Дридзе Т. М. Текстовая деятельность в структуре социальной коммуникации. М., 1984.

6. Дускаева Л. Р. Диалогическая природа газетных речевых жанров. СПб., 2012. 

7. Жинкин Н. И. Язык, речь, творчество (Избранные труды). М., 1998. 

8. Кожина М. Н. Cмысловая структура текста в аспекте стилистики научного текста // Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII–ХХ вв. Стилистика научного текста (общие параметры). Пермь, 1996. Т. II. Часть 1. 

9. Матвеева Т. В. К лингвистической теории жанра // Collegium. 12. Киев, 1995.

10. Купина Н. А., Матвеева Т. В. Стилистика русского языка. М., 2013. 

11. Салимовский В. А. Жанры речи как функционально-стилистический феномен // Культурно-речевая ситуация в современной России. Екатеринбург, 2000.

12. Тертычный А. А. Аналитическая журналистика. М., 1996. 

13. Трошева Т. Б. Разновидности рассуждения // Стилистический энциклопедический словарь. Пермь, 2003.

14. Федосюк М. Ю. Нерешенные вопросы теории речевых жанров // Вопросы языкознания. 1997. № 5.

15. Шмелева Т. В. Речевой жанр // Русистика. Берлин, 1990. № 2.

1. Arutyunova N. D. Genres communication [Zhanry obcsheniya]. The human factor in language. Communication, modality, deixis [Chelovecheskij faktor v jazyke. Kommunikacija, modal’nost’, dejksis]. Moscow, 1992.

2. Bakhtin M. M. Aesthetics of verbal creativity [Estetika slovesnogo tvorchestva]. Moscow, 1979.

3. Newspaper genres [Gazetnyye zhanry]. Moscow, 1978.

4. Dolgova E. V. Discursive and communicative features of speech genre “Portrait of business man” (based on the Russian and English languages) [Diskursivnyje I kommunikativnyje svojstva rechevogo zhanra “Portret delovogo cheloveka”]. Moscow, 2010.

5. Dridze T. M. Text activity in the structure of social communication [Textovaya deyatelnost v structure socialnoj kommunikacii]. Moscow, 1984.

6. Duskaeva L. R. Dialogic nature of speech genres [Dialogicheskaja priroda rechevyh zhanrov]. St. Petersburg, 2012. 2nd edition.

7. Zhinkin N. I. Yazyk, speech, creativity (Selected works) [Jazyk, rech’, tvorchestvo (Izbrannye trudy)]. Moscow, 1998.

8. Kozhina M. N. The sense structure of the text in terms of the style of scientific text [Smyslovaja struktura texta v aspekte stilistlki nauchnogo texsta]. Essays on the history of scientific style of Russian literary language of XVIII–XX centuries. The style of scientific text (general parametres) [Ocherki istorii nauchnogo stilja russkogo literaturnogo jazyka XVIII–XX vekov. Stilistika nauchnogo teksta (obshhie parametry)]. Perm, 1996. T. II. Part 1.

9. Matveeva T. V. About the linguistic theory of the genre [K lingvisticheskoy teorii zhanra]. Collegium. 12. Kiev, 1995.

10. Kupina N. A., Matveeva T. V. The stylistics of the Russian language [Stilistika russkogo jazyka]. Moscow, 2013.

11. Salimovsky V. A. Genres of speech as a functional and stylistic phenomenon [Rechevyje zhanry kak funkcionalnyj I stylysticheskiy fenomen]. Cultural-speech situation in modern Russia [Kul’turno-rechevaja situacija v sovremennoj Rossii]. Yekaterinburg, 2000.

12. Tertychnyi A. A. Analytical journalism. [Analiticheskaja zhurnalistika]. Moscow, 1996.

13. Trosheva T. B. Varieties of reasoning [Stilistika russkogo jazyka] // Stylistic encyclopedic dictionary [Stilisticheskiy entsiklopedicheskiy slovar’]. Perm, 2003.

14. Fedosyuk M. Yu. Unsolved problems in the theory of speech genres [Nerechennyje problem rechevyjh zhanrov]. Questions of linguistics — Voprosy jazykoznanija. 1997. № 5.

15. Shmelevа T. V. Speech genre [Rechevyje zhanry]. Russian Studies. Berlin, 1990. № 2.