Среда, 20 октябряИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

«КИПИТ СЛОВЕСНАЯ ВОЙНА…» (К ПРОБЛЕМЕ СКВЕРНОСЛОВИЯ В СМИ)

Борь­ба со сквер­но­сло­ви­ем в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции ведёт­ся едва ли не со вре­мён появ­ле­ния пер­вой газе­ты. Но с тече­ни­ем вре­ме­ни, как это ни пара­док­саль­но, про­бле­ма толь­ко усу­губ­ля­лась. В сере­дине девят­на­дца­то­го века вели­кий рус­ский поэт Нико­лай Алек­се­е­вич Некра­сов писал, удив­ля­ясь рит­мам новой город­ской жиз­ни: «В сто­ли­цах шум, гре­мят витии, кипит сло­вес­ная вой­на…». Раз­ве мог поэт тогда пред­ста­вить сего­дняш­нее напря­же­ние «сло­вес­ных войн», сего­дняш­ний уро­вень «сви­реп­ство­ва­ния сло­вом», как гова­ри­вал пер­вый раде­тель за чисто­ту и бла­го­род­ство рус­ской речи Вла­ди­мир Моно­мах, автор зна­ме­ни­то­го «Поуче­ния»! В насто­я­щее вре­мя созда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что в Рос­сии, в нашем наци­о­наль­ном куль­тур­ном про­стран­стве, готов пасть послед­ний обо­ро­ни­тель­ный редут, взя­тие кото­ро­го может обо­зна­чать окон­ча­тель­ную побе­ду добра над злом. Дело в том, что теперь рам­ки доз­во­лен­но­го в пуб­лич­ной ком­му­ни­ка­ции, в медий­ном про­стран­стве так рас­ши­ри­лись, что иско­ре­нять сквер­но­сло­вие, напри­мер, в быту уже никто даже не пред­ла­га­ет, речь идёт толь­ко о том, что­бы в печа­ти, на радио и в теле­пе­ре­да­чах не появ­ля­лись сло­ва, про­из­но­сить кото­рые в обще­стве неж­ных дам в преж­ние доб­рые вре­ме­на счи­та­лось непри­стой­ным. Более того, тут надо отме­тить спра­вед­ли­во­сти ради, что и дамы в наше вре­мя вла­де­ют соот­вет­ству­ю­щим умо­по­мра­чи­тель­ным вокабуляром.

В силу сло­жив­шей­ся ситу­а­ции появ­ле­ние попра­вок к Кодек­су Рос­сий­ской Феде­ра­ции об адми­ни­стра­тив­ных пра­во­на­ру­ше­ни­ях (КоАП РФ) было вос­при­ня­то как гром сре­ди ясно­го неба. Отныне, если вы упо­тре­би­ли запрет­ные сло­ва в кни­ге, ста­тье или кино­филь­ме, вам при­дёт­ся попол­нить госу­дар­ствен­ный бюд­жет на две с поло­ви­ной тыся­чи руб­лей (если вы физи­че­ское лицо), на пять­де­сят тысяч (если вы лицо юри­ди­че­ское). Если вы счи­та­е­те, что ваше про­из­ве­де­ние без табу­и­ро­ван­ных слов и выра­же­ний поте­ря­ет вся­кий смысл, то в край­нем слу­чае може­те опуб­ли­ко­вать это сомни­тель­ное сочи­не­ние с предуве­дом­ле­ни­ем «Содер­жит нецен­зур­ную брань», что, как счи­та­ют мно­гие экс­пер­ты, при­ни­мав­шие уча­стие в обсуж­де­нии попра­вок, толь­ко подо­гре­ет инте­рес чита­ю­щей или созер­ца­ю­щей пуб­ли­ки. Впро­чем, кино­зри­те­ли уже лише­ны воз­мож­но­сти полу­чить это удо­воль­ствие — насла­дить­ся соч­ным язы­ком како­го-нибудь алко­го­ли­ка или поли­ти­ка: про­кат­чи­ки запла­тят за такое пота­ка­ние низ­мен­ным инте­ре­сам мас­со­вой кино­ауди­то­рии сто тысяч рублей!

Но давай­те вду­ма­ем­ся в то, что про­изо­шло, попро­бу­ем порас­суж­дать. Нач­нём с несколь­ких азбуч­ных истин. Пони­ма­ние сквер­но­сло­вия как рече­во­го фено­ме­на свя­за­но со зна­че­ни­ем сло­ва, номи­ни­ру­ю­ще­го это явле­ние. В. И. Даль утвер­ждал: «Сквер­но — мер­зость, гадость, пакость, все гнус­ное, про­тив­ное, отвра­ти­тель­ное, непо­треб­ное, что мер­зит плот­ски и духов­но, нечи­сто­та, грязь и гниль, тле­ние, мерт­ве­чи­на, кал, смрад, вонь, непо­треб­ство, раз­врат, нрав­ствен­ное рас­тле­ние, всё бого­про­тив­ное». Но не прав­да ли, стран­но на пер­вый взгляд: в каж­дой куль­ту­ре, в каж­дом язы­ке, без исклю­че­ния (!), суще­ству­ет язы­ко­вой слой, осквер­ня­ю­щий нашу речь. Слой этот фор­ми­ру­ет­ся сло­ва­ми и выра­же­ни­я­ми, кото­рые явля­ют­ся табу­и­ро­ван­ны­ми, запре­ща­ют­ся к упо­треб­ле­нию, но извест­ны пого­лов­но всем носи­те­лям дан­но­го языка. 

Но зачем же знать те сло­ва, кото­рые упо­треб­лять, исполь­зо­вать нель­зя? Поче­му все эти сло­ва зна­ют и толь­ко неко­то­рые при­зна­ют­ся, что не смо­гут их исполь­зо­вать никогда?

Если бы рев­ни­те­ли чисто­ты язы­ка подо­зре­ва­ли о том, что на самом деле суще­ству­ет ответ на этот вопрос, они, ско­рее все­го, силь­но поуме­ри­ли бы свой бое­вой пыл. В одном ста­ром англий­ском меди­цин­ском жур­на­ле мож­но было про­честь такую фра­зу: «Чело­век, кото­рый впер­вые обру­гал дру­го­го чело­ве­ка вме­сто того, что­бы про­ло­мить ему голо­ву, зало­жил осно­вы нашей циви­ли­за­ции». Слег­ка пре­уве­ли­че­но, но пре­уве­ли­че­ние это, поверь­те, не отме­ня­ет сущ­ност­ной спра­вед­ли­во­сти это­го стран­но­го выска­зы­ва­ния док­то­ра, жив­ше­го деся­ти­ле­тия назад. Ска­зан­ное по сути сво­ей вер­но. Автор этой ста­тьи наде­ет­ся, что чита­тель с ним согла­сит­ся: если уж сло­жит­ся так, что при­дет­ся совер­шить выбор меж­ду бра­нью в ваш адрес, пусть отвра­ти­тель­ной, и уда­ром кир­пи­ча по вашей соб­ствен­ной голо­ве, пусть даже не с мак­си­маль­ной силой, замет­ное боль­шин­ство из этих двух зол навер­ня­ка пер­вое сочтет меньшим.

Бес­спор­но, брань — язык нена­ви­сти, кото­рый огром­ным коли­че­ством носи­те­лей язы­ка (любо­го язы­ка!) будет счи­тать­ся необ­хо­ди­мым до тех пор, пока люди будут сохра­нять спо­соб­ность к пере­жи­ва­нию это­го весь­ма небла­го­род­но­го чув­ства. Не хочет­ся вас разо­ча­ро­вы­вать, но, как пока­зы­ва­ет вре­мя, эта спо­соб­ность неис­тре­би­ма. И нена­висть, как и любовь, необ­хо­ди­мо выра­жать. Как выра­жать? Меж­ду про­чим, авто­ры про­ци­ти­ро­ван­ной выше англий­ской ста­тьи не вполне точ­ны. Неци­ви­ли­зо­ван­ные живот­ные ведь тоже по-сво­е­му бра­нят­ся: рычат, раз­ма­хи­ва­ют рога­ми, топа­ют копы­та­ми и толь­ко в слу­чае край­ней необ­хо­ди­мо­сти при­бе­га­ют к физи­че­ско­му воз­дей­ствию. Можем толь­ко пред­по­ло­жить, что всё зави­сит от гра­ду­са люб­ви или нена­ви­сти, хотя нюан­сов, опре­де­ля­ю­щих ситу­а­цию, почти навер­ня­ка зна­чи­тель­но боль­ше, если вооб­ще не бес­ко­неч­ное множество. 

И пусть это заме­ча­ние не пока­жет­ся стран­ным, но дело в том, что нару­ше­ние табу — это не толь­ко ору­жие, но еще и лекар­ство. Как дока­зы­ва­ют пси­хо­линг­ви­сты, взла­мы­вая запрет, чело­век частич­но реа­ли­зу­ет свою агрес­сию, дает выход нега­тив­но­му чув­ству. И мож­но толь­ко пред­ста­вить, какое страш­ное сред­ство транс­ля­ции соб­ствен­ной агрес­сии или иных нега­тив­ных чувств при­ду­ма­ют люди, если вдруг как-то удаст­ся очи­стить, осво­бо­дить их речь от сквер­но­сло­вия? Совсем не слу­чай­но люди, спо­соб­ные «сви­реп­ство­вать сло­вом», ино­гда после гнев­ной вспыш­ки при­зна­ют­ся: «Выру­гал­ся — и полег­ча­ло!». Вопрос о воз­мож­но­сти рас­ста­ва­ния с чув­ством нена­ви­сти друг к дру­гу, навер­ное, и зада­вать не сто­ит? Фан­та­сти­че­ское предположение! 

Сле­до­ва­тель­но, веро­ят­нее все­го, надо про­сто посто­ян­но напо­ми­нать о том, что даже лекар­ство в чрез­мер­ных дозах обо­ра­чи­ва­ет­ся смер­тель­ным ядом! Важ­но, что­бы сам «руга­тель» (выра­же­ние А. Н. Ост­ров­ско­го) нико­гда ни на мину­ту не пере­ста­вал вос­при­ни­мать «сквер­ное сло­во» как сло­во-нару­ши­тель! Тогда исчез­нут люди, для кото­рых брань — не лекар­ство, а без­обид­ное пла­це­бо. «Мы матом не руга­ем­ся, мы матом раз­го­ва­ри­ва­ем», — такое тоже мож­но теперь доволь­но часто услы­шать. И что самое обид­ное и огор­чи­тель­ное, услы­шать от моло­дых людей.

Чем опре­де­ля­ет­ся интен­сив­ность выра­жа­е­мых «сквер­ны­ми» сло­ва­ми чувств? Ответ — содер­жа­ни­ем нару­ша­е­мо­го табу. Самые силь­ные запре­ты зафик­си­ро­ва­ны в Нагор­ной про­по­ве­ди: не убий (край­няя сте­пень выра­же­ния нена­ви­сти — убийство). 

Но рече­вое табу име­ет еще и наци­о­наль­ную спе­ци­фи­ку? Так, у исклю­чи­тель­но чисто­плот­ных нем­цев преж­де все­го табу­и­ру­ет­ся нечи­сто­та, поэто­му самые гру­бые оскорб­ле­ния здесь свя­за­ны с гря­зью и физио­ло­ги­че­ски­ми выде­ле­ни­я­ми. Дру­гое дело — бого­бо­яз­нен­ные ита­льян­цы, для кото­рых нет ниче­го страш­нее, чем оскорб­ле­ние Бого­ма­те­ри и иных рели­ги­оз­ных свя­тынь. Во мно­гих куль­ту­рах самые гру­бые руга­тель­ства свя­за­ны с нару­ше­ни­ем сек­су­аль­ных запре­тов. И пере­во­дя немец­кие (ита­льян­ские и др.) обсцен­ные сло­ва и выра­же­ния на рус­ский язык бук­валь­но, мы можем пожать пле­ча­ми: какая же это гру­бость? А нем­цам наш мат кажет­ся мяг­че, пото­му что они зна­чи­тель­но спо­кой­нее отно­сят­ся к вопро­сам вза­и­мо­от­но­ше­ния полов. Сле­до­ва­тель­но, гра­дус сквер­но­сло­вия нель­зя точ­но оце­нить, исхо­дя из зна­ния бук­валь­но­го зна­че­ния слов, фор­ми­ру­ю­щих инвективу.

А нынеш­ние поту­ги наших рос­сий­ских зако­но­да­те­лей изве­сти брань со стра­ниц печат­ных средств мас­со­вой инфор­ма­ции, из радио- и теле­эфи­ра в при­каз­ном поряд­ке вызы­ва­ют лишь пре­зри­тель­ную ухмыл­ку. Эти наме­ре­ния ослож­ня­ют­ся еще и обще­ствен­ным отно­ше­ни­ем к блю­сти­те­лям нрав­ствен­но­сти, ведь обще­из­вест­но, что у себя в каби­не­тах (да и не толь­ко!) наши слу­ги наро­да в выра­же­ни­ях не стес­ня­ют­ся, имен­но поэто­му их при­зы­вы к сдер­жан­но­сти силь­но отда­ют хан­же­ством. От души выма­те­рив­шись, «дум­цы» и иже с ними наде­ва­ют пост­ное выра­же­ние лиц, выхо­дят к «мас­сам» с про­по­ве­дя­ми, кото­рые и преж­де зву­ча­ли толь­ко с цер­ков­ной кафед­ры, да в пан­си­о­нах для бла­го­род­ных девиц. 

И еще один важ­ный, как пред­став­ля­ет­ся авто­ру этой ста­тьи, момент. Как не при­бег­нуть к «сви­ре­по­му сло­ву» про­сто­му смерт­но­му, если про­ис­хо­дя­щее в окру­жа­ю­щей нас дей­стви­тель­но­сти вызы­ва­ет не про­сто разо­ча­ро­ва­ние, но и край­нее оттор­же­ние?! Мас­сме­диа, при­зван­ные фик­си­ро­вать и выра­жать реаль­ное состо­я­ние и вла­сти, и наро­да, в такой ситу­а­ции вполне есте­ствен­но не обхо­дят­ся, да и не могут обой­тись неж­ны­ми эвфемизмами.

Полу­ча­ет­ся, закон бес­по­ле­зен? Вряд ли. Брань — это очень силь­ное ору­жие, раз­ру­ши­тель­ное для пси­хи­ки адре­сан­та и адре­са­та. Мощ­ная энер­ге­ти­ка бра­ни, счи­та­ют иссле­до­ва­те­ли, спо­соб­на нега­тив­но, даже убий­ствен­но вли­ять на все живое — не толь­ко на людей, на рас­те­ния. Более того, брань, осно­ван­ная на упо­ми­на­ни­ях о сек­су­аль­ной жиз­ни чело­ве­ка, фор­ми­ру­ет извра­щён­ное пред­став­ле­ние о соот­вет­ству­ю­щей физио­ло­ги­че­ской функции. 

И, нако­нец, функ­ци­о­ни­ро­ва­ние «сквер­но­го» сло­ва в пуб­лич­ном про­стран­стве дей­стви­тель­но надо огра­ни­чи­вать хотя бы для того, что­бы, как это ни пара­док­саль­но зву­чит, бороть­ся с деваль­ва­ци­ей соот­вет­ству­ю­щей лек­си­ки, выхо­ла­щи­ва­ни­ем её взрыв­ча­той силы («И воль­те­рьян­цы напрас­но про­тив это­го гово­рят…»). Мат при высо­кой частот­но­сти его исполь­зо­ва­ния пре­вра­ща­ет­ся в ниче­го не зна­ча­щие меж­до­ме­тия, демон­стри­ру­ю­щие раз­ве что низ­кую куль­ту­ру гово­ря­ще­го, его ничтож­ный сло­вар­ный запас. 

Отсю­да вывод: будем же цело­муд­рен­ны в отно­ше­нии к сло­ву, к наше­му род­но­му сло­ву! Воз­мож­но, тогда нам удаст­ся сохра­нить все наше язы­ко­вое богат­ство — в том чис­ле «энер­ге­ти­че­ские выражения»!

© Жель­вис В. И., 2015