Воскресенье, Март 24Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

«КИПИТ СЛОВЕСНАЯ ВОЙНА…» (К ПРОБЛЕМЕ СКВЕРНОСЛОВИЯ В СМИ)

В статье рассматривается проблема употребления табуированной лексики в средствах массовой информации. Оживление общественного интереса к теме связано с недавними поправками к КоАП РФ, предусматривающими серьёзные наказания за публичное использование обсценных слов (в том числе в произведениях литературы и кинофильмах). Между тем феномен обсценной лексики изучен недостаточно, хотя средства для выражения ненависти (впрочем, как и средства выражения любви) являются неотъемлемой частью национальных культур. Борьба с инвективами имеет под собой основания, ведь сквернословие способно разжигать вражду между оппонентами, однако этот тип слов способен и смягчить конфликт, заменяя физическое воздействие на оппонента психологическим. Кроме того, существует серьёзное различие между бранью устной и бранью, зафиксированной письменно. Это обстоятельство заставляет с удвоенным вниманием и особой осторожностью относиться к использованию табуированных слов в медиаречи.

“THE VERBAL WAR IS BOILING HOT…” 

(On the Problems of Tabooed Language in Mass Media) 

The article deals with the acute problem of the public attitude to the use of vulgar language in the speech of mass media. Recently in Russia there appeared new rules legally limiting the use of “bad language” in mass media and providing severe punishment in case of violation. Meanwhile, it appears that the role of obscene language in human society is not sufficiently studied. At close inspection, it appears that such vocabulary plays a significant part in human relations, and this role is not only negative. The language of hatred, dirty language is an unpleasant but, nevertheless, vitally important component of any national language being no less important than its inalienable counterpart, the language of love. However, swearing should not be approved and widely used as it arouses animosity and hate. There is a significant difference between swearing in oral speech and in printed matter, including mass media: printed obscenity produces a much greater impression than a casual oral word. Therefore, we should pay special attention to the usage of obscenities in media speech.

Владимир Ильич Жельвис, доктор филологических наук, профессор кафедры иностранных литератур и языков Ярославского государственного педагогический университета им. К. Д. Ушинского

E-mail: v.zhelvis@gmail.com

Vladimir Ilych Zhelvis, PhD, Professor of the Chair of Foreign Literatures and Languages, Yaroslavl State Pedagogical University 

E-mail: v.zhelvis@gmail.com

Жельвис В. И. «Кипит словесная война...» (К проблеме сквернословия в СМИ) // Медиалингвистика. 2015. № 1 (6). С. 111–114. URL: https://medialing.ru/kipit-slovesnaya-vojna-k-probleme-skvernosloviya-v-smi/ (дата обращения: 24.03.2019).

Zhelvis V. I. “The Verbal War is Boiling Hot…” (On the Problems of Tabooed Language in Mass Media) // Media Linguistics, 2015, No. 1 (6), pp. 111–114. Available at: https://medialing.ru/kipit-slovesnaya-vojna-k-probleme-skvernosloviya-v-smi/ (accessed: 24.03.2019). (In Russian)

УДК 80 
ББК 81.1 
ГРНТИ 16.21.61 
КОД ВАК 10.02.19

Борь­ба со сквер­но­сло­ви­ем в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции ведёт­ся едва ли не со вре­мён появ­ле­ния пер­вой газе­ты. Но с тече­ни­ем вре­ме­ни, как это ни пара­док­саль­но, про­бле­ма толь­ко усу­губ­ля­лась. В сере­дине девят­на­дца­то­го века вели­кий рус­ский поэт Нико­лай Алек­се­е­вич Некра­сов писал, удив­ля­ясь рит­мам новой город­ской жиз­ни: «В сто­ли­цах шум, гре­мят витии, кипит сло­вес­ная вой­на…». Раз­ве мог поэт тогда пред­ста­вить сего­дняш­нее напря­же­ние «сло­вес­ных войн», сего­дняш­ний уро­вень «сви­реп­ство­ва­ния сло­вом», как гова­ри­вал пер­вый раде­тель за чисто­ту и бла­го­род­ство рус­ской речи Вла­ди­мир Моно­мах, автор зна­ме­ни­то­го «Поуче­ния»! В насто­я­щее вре­мя созда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что в Рос­сии, в нашем наци­о­наль­ном куль­тур­ном про­стран­стве, готов пасть послед­ний обо­ро­ни­тель­ный редут, взя­тие кото­ро­го может обо­зна­чать окон­ча­тель­ную побе­ду добра над злом. Дело в том, что теперь рам­ки доз­во­лен­но­го в пуб­лич­ной ком­му­ни­ка­ции, в медий­ном про­стран­стве так рас­ши­ри­лись, что иско­ре­нять сквер­но­сло­вие, напри­мер, в быту уже никто даже не пред­ла­га­ет, речь идёт толь­ко о том, что­бы в печа­ти, на радио и в теле­пе­ре­да­чах не появ­ля­лись сло­ва, про­из­но­сить кото­рые в обще­стве неж­ных дам в преж­ние доб­рые вре­ме­на счи­та­лось непри­стой­ным. Более того, тут надо отме­тить спра­вед­ли­во­сти ради, что и дамы в наше вре­мя вла­де­ют соот­вет­ству­ю­щим умо­по­мра­чи­тель­ным вока­бу­ля­ром.

В силу сло­жив­шей­ся ситу­а­ции появ­ле­ние попра­вок к Кодек­су Рос­сий­ской Феде­ра­ции об адми­ни­стра­тив­ных пра­во­на­ру­ше­ни­ях (КоАП РФ) было вос­при­ня­то как гром сре­ди ясно­го неба. Отныне, если вы упо­тре­би­ли запрет­ные сло­ва в кни­ге, ста­тье или кино­филь­ме, вам при­дёт­ся попол­нить госу­дар­ствен­ный бюд­жет на две с поло­ви­ной тыся­чи руб­лей (если вы физи­че­ское лицо), на пять­де­сят тысяч (если вы лицо юри­ди­че­ское). Если вы счи­та­е­те, что ваше про­из­ве­де­ние без табу­и­ро­ван­ных слов и выра­же­ний поте­ря­ет вся­кий смысл, то в край­нем слу­чае може­те опуб­ли­ко­вать это сомни­тель­ное сочи­не­ние с предуве­дом­ле­ни­ем «Содер­жит нецен­зур­ную брань», что, как счи­та­ют мно­гие экс­пер­ты, при­ни­мав­шие уча­стие в обсуж­де­нии попра­вок, толь­ко подо­гре­ет инте­рес чита­ю­щей или созер­ца­ю­щей пуб­ли­ки. Впро­чем, кино­зри­те­ли уже лише­ны воз­мож­но­сти полу­чить это удо­воль­ствие — насла­дить­ся соч­ным язы­ком како­го-нибудь алко­го­ли­ка или поли­ти­ка: про­кат­чи­ки запла­тят за такое пота­ка­ние низ­мен­ным инте­ре­сам мас­со­вой кино­ауди­то­рии сто тысяч руб­лей!

Но давай­те вду­ма­ем­ся в то, что про­изо­шло, попро­бу­ем порас­суж­дать. Нач­нём с несколь­ких азбуч­ных истин. Пони­ма­ние сквер­но­сло­вия как рече­во­го фено­ме­на свя­за­но со зна­че­ни­ем сло­ва, номи­ни­ру­ю­ще­го это явле­ние. В. И. Даль утвер­ждал: «Сквер­но — мер­зость, гадость, пакость, все гнус­ное, про­тив­ное, отвра­ти­тель­ное, непо­треб­ное, что мер­зит плот­ски и духов­но, нечи­сто­та, грязь и гниль, тле­ние, мерт­ве­чи­на, кал, смрад, вонь, непо­треб­ство, раз­врат, нрав­ствен­ное рас­тле­ние, всё бого­про­тив­ное». Но не прав­да ли, стран­но на пер­вый взгляд: в каж­дой куль­ту­ре, в каж­дом язы­ке, без исклю­че­ния (!), суще­ству­ет язы­ко­вой слой, осквер­ня­ю­щий нашу речь. Слой этот фор­ми­ру­ет­ся сло­ва­ми и выра­же­ни­я­ми, кото­рые явля­ют­ся табу­и­ро­ван­ны­ми, запре­ща­ют­ся к упо­треб­ле­нию, но извест­ны пого­лов­но всем носи­те­лям дан­но­го язы­ка. 

Но зачем же знать те сло­ва, кото­рые упо­треб­лять, исполь­зо­вать нель­зя? Поче­му все эти сло­ва зна­ют и толь­ко неко­то­рые при­зна­ют­ся, что не смо­гут их исполь­зо­вать нико­гда?

Если бы рев­ни­те­ли чисто­ты язы­ка подо­зре­ва­ли о том, что на самом деле суще­ству­ет ответ на этот вопрос, они, ско­рее все­го, силь­но поуме­ри­ли бы свой бое­вой пыл. В одном ста­ром англий­ском меди­цин­ском жур­на­ле мож­но было про­честь такую фра­зу: «Чело­век, кото­рый впер­вые обру­гал дру­го­го чело­ве­ка вме­сто того, что­бы про­ло­мить ему голо­ву, зало­жил осно­вы нашей циви­ли­за­ции». Слег­ка пре­уве­ли­че­но, но пре­уве­ли­че­ние это, поверь­те, не отме­ня­ет сущ­ност­ной спра­вед­ли­во­сти это­го стран­но­го выска­зы­ва­ния док­то­ра, жив­ше­го деся­ти­ле­тия назад. Ска­зан­ное по сути сво­ей вер­но. Автор этой ста­тьи наде­ет­ся, что чита­тель с ним согла­сит­ся: если уж сло­жит­ся так, что при­дет­ся совер­шить выбор меж­ду бра­нью в ваш адрес, пусть отвра­ти­тель­ной, и уда­ром кир­пи­ча по вашей соб­ствен­ной голо­ве, пусть даже не с мак­си­маль­ной силой, замет­ное боль­шин­ство из этих двух зол навер­ня­ка пер­вое сочтет мень­шим.

Бес­спор­но, брань — язык нена­ви­сти, кото­рый огром­ным коли­че­ством носи­те­лей язы­ка (любо­го язы­ка!) будет счи­тать­ся необ­хо­ди­мым до тех пор, пока люди будут сохра­нять спо­соб­ность к пере­жи­ва­нию это­го весь­ма небла­го­род­но­го чув­ства. Не хочет­ся вас разо­ча­ро­вы­вать, но, как пока­зы­ва­ет вре­мя, эта спо­соб­ность неис­тре­би­ма. И нена­висть, как и любовь, необ­хо­ди­мо выра­жать. Как выра­жать? Меж­ду про­чим, авто­ры про­ци­ти­ро­ван­ной выше англий­ской ста­тьи не вполне точ­ны. Неци­ви­ли­зо­ван­ные живот­ные ведь тоже по-сво­е­му бра­нят­ся: рычат, раз­ма­хи­ва­ют рога­ми, топа­ют копы­та­ми и толь­ко в слу­чае край­ней необ­хо­ди­мо­сти при­бе­га­ют к физи­че­ско­му воз­дей­ствию. Можем толь­ко пред­по­ло­жить, что всё зави­сит от гра­ду­са люб­ви или нена­ви­сти, хотя нюан­сов, опре­де­ля­ю­щих ситу­а­цию, почти навер­ня­ка зна­чи­тель­но боль­ше, если вооб­ще не бес­ко­неч­ное мно­же­ство. 

И пусть это заме­ча­ние не пока­жет­ся стран­ным, но дело в том, что нару­ше­ние табу — это не толь­ко ору­жие, но еще и лекар­ство. Как дока­зы­ва­ют пси­хо­линг­ви­сты, взла­мы­вая запрет, чело­век частич­но реа­ли­зу­ет свою агрес­сию, дает выход нега­тив­но­му чув­ству. И мож­но толь­ко пред­ста­вить, какое страш­ное сред­ство транс­ля­ции соб­ствен­ной агрес­сии или иных нега­тив­ных чувств при­ду­ма­ют люди, если вдруг как-то удаст­ся очи­стить, осво­бо­дить их речь от сквер­но­сло­вия? Совсем не слу­чай­но люди, спо­соб­ные «сви­реп­ство­вать сло­вом», ино­гда после гнев­ной вспыш­ки при­зна­ют­ся: «Выру­гал­ся — и полег­ча­ло!». Вопрос о воз­мож­но­сти рас­ста­ва­ния с чув­ством нена­ви­сти друг к дру­гу, навер­ное, и зада­вать не сто­ит? Фан­та­сти­че­ское пред­по­ло­же­ние! 

Сле­до­ва­тель­но, веро­ят­нее все­го, надо про­сто посто­ян­но напо­ми­нать о том, что даже лекар­ство в чрез­мер­ных дозах обо­ра­чи­ва­ет­ся смер­тель­ным ядом! Важ­но, что­бы сам «руга­тель» (выра­же­ние А. Н. Ост­ров­ско­го) нико­гда ни на мину­ту не пере­ста­вал вос­при­ни­мать «сквер­ное сло­во» как сло­во-нару­ши­тель! Тогда исчез­нут люди, для кото­рых брань — не лекар­ство, а без­обид­ное пла­це­бо. «Мы матом не руга­ем­ся, мы матом раз­го­ва­ри­ва­ем», — такое тоже мож­но теперь доволь­но часто услы­шать. И что самое обид­ное и огор­чи­тель­ное, услы­шать от моло­дых людей.

Чем опре­де­ля­ет­ся интен­сив­ность выра­жа­е­мых «сквер­ны­ми» сло­ва­ми чувств? Ответ — содер­жа­ни­ем нару­ша­е­мо­го табу. Самые силь­ные запре­ты зафик­си­ро­ва­ны в Нагор­ной про­по­ве­ди: не убий (край­няя сте­пень выра­же­ния нена­ви­сти — убий­ство). 

Но рече­вое табу име­ет еще и наци­о­наль­ную спе­ци­фи­ку? Так, у исклю­чи­тель­но чисто­плот­ных нем­цев преж­де все­го табу­и­ру­ет­ся нечи­сто­та, поэто­му самые гру­бые оскорб­ле­ния здесь свя­за­ны с гря­зью и физио­ло­ги­че­ски­ми выде­ле­ни­я­ми. Дру­гое дело — бого­бо­яз­нен­ные ита­льян­цы, для кото­рых нет ниче­го страш­нее, чем оскорб­ле­ние Бого­ма­те­ри и иных рели­ги­оз­ных свя­тынь. Во мно­гих куль­ту­рах самые гру­бые руга­тель­ства свя­за­ны с нару­ше­ни­ем сек­су­аль­ных запре­тов. И пере­во­дя немец­кие (ита­льян­ские и др.) обсцен­ные сло­ва и выра­же­ния на рус­ский язык бук­валь­но, мы можем пожать пле­ча­ми: какая же это гру­бость? А нем­цам наш мат кажет­ся мяг­че, пото­му что они зна­чи­тель­но спо­кой­нее отно­сят­ся к вопро­сам вза­и­мо­от­но­ше­ния полов. Сле­до­ва­тель­но, гра­дус сквер­но­сло­вия нель­зя точ­но оце­нить, исхо­дя из зна­ния бук­валь­но­го зна­че­ния слов, фор­ми­ру­ю­щих инвек­ти­ву.

А нынеш­ние поту­ги наших рос­сий­ских зако­но­да­те­лей изве­сти брань со стра­ниц печат­ных средств мас­со­вой инфор­ма­ции, из радио- и теле­эфи­ра в при­каз­ном поряд­ке вызы­ва­ют лишь пре­зри­тель­ную ухмыл­ку. Эти наме­ре­ния ослож­ня­ют­ся еще и обще­ствен­ным отно­ше­ни­ем к блю­сти­те­лям нрав­ствен­но­сти, ведь обще­из­вест­но, что у себя в каби­не­тах (да и не толь­ко!) наши слу­ги наро­да в выра­же­ни­ях не стес­ня­ют­ся, имен­но поэто­му их при­зы­вы к сдер­жан­но­сти силь­но отда­ют хан­же­ством. От души выма­те­рив­шись, «дум­цы» и иже с ними наде­ва­ют пост­ное выра­же­ние лиц, выхо­дят к «мас­сам» с про­по­ве­дя­ми, кото­рые и преж­де зву­ча­ли толь­ко с цер­ков­ной кафед­ры, да в пан­си­о­нах для бла­го­род­ных девиц. 

И еще один важ­ный, как пред­став­ля­ет­ся авто­ру этой ста­тьи, момент. Как не при­бег­нуть к «сви­ре­по­му сло­ву» про­сто­му смерт­но­му, если про­ис­хо­дя­щее в окру­жа­ю­щей нас дей­стви­тель­но­сти вызы­ва­ет не про­сто разо­ча­ро­ва­ние, но и край­нее оттор­же­ние?! Мас­сме­диа, при­зван­ные фик­си­ро­вать и выра­жать реаль­ное состо­я­ние и вла­сти, и наро­да, в такой ситу­а­ции вполне есте­ствен­но не обхо­дят­ся, да и не могут обой­тись неж­ны­ми эвфе­миз­ма­ми.

Полу­ча­ет­ся, закон бес­по­ле­зен? Вряд ли. Брань — это очень силь­ное ору­жие, раз­ру­ши­тель­ное для пси­хи­ки адре­сан­та и адре­са­та. Мощ­ная энер­ге­ти­ка бра­ни, счи­та­ют иссле­до­ва­те­ли, спо­соб­на нега­тив­но, даже убий­ствен­но вли­ять на все живое — не толь­ко на людей, на рас­те­ния. Более того, брань, осно­ван­ная на упо­ми­на­ни­ях о сек­су­аль­ной жиз­ни чело­ве­ка, фор­ми­ру­ет извра­щён­ное пред­став­ле­ние о соот­вет­ству­ю­щей физио­ло­ги­че­ской функ­ции. 

И, нако­нец, функ­ци­о­ни­ро­ва­ние «сквер­но­го» сло­ва в пуб­лич­ном про­стран­стве дей­стви­тель­но надо огра­ни­чи­вать хотя бы для того, что­бы, как это ни пара­док­саль­но зву­чит, бороть­ся с деваль­ва­ци­ей соот­вет­ству­ю­щей лек­си­ки, выхо­ла­щи­ва­ни­ем её взрыв­ча­той силы («И воль­те­рьян­цы напрас­но про­тив это­го гово­рят…»). Мат при высо­кой частот­но­сти его исполь­зо­ва­ния пре­вра­ща­ет­ся в ниче­го не зна­ча­щие меж­до­ме­тия, демон­стри­ру­ю­щие раз­ве что низ­кую куль­ту­ру гово­ря­ще­го, его ничтож­ный сло­вар­ный запас. 

Отсю­да вывод: будем же цело­муд­рен­ны в отно­ше­нии к сло­ву, к наше­му род­но­му сло­ву! Воз­мож­но, тогда нам удаст­ся сохра­нить все наше язы­ко­вое богат­ство — в том чис­ле «энер­ге­ти­че­ские выра­же­ния»!

© Жель­вис В. И., 2015