Четверг, 6 маяИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ДИСКУРСИВОВ С ПРОТИВИТЕЛЬНОЙ СЕМАНТИКОЙ В ГАЗЕТНОМ ТЕКСТЕ

Поста­нов­ка про­бле­мы. В послед­нее вре­мя вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей все чаще при­вле­ка­ет такой класс язы­ко­вых еди­ниц, как дис­кур­си­вы. Будучи очень раз­но­род­ны­ми по про­ис­хож­де­нию, эти еди­ни­цы объ­еди­ня­ют­ся, во-пер­вых, отсут­стви­ем про­по­зи­ци­о­наль­но­го зна­че­ния, а во-вто­рых — спо­соб­но­стью выра­жать раз­лич­ные отно­ше­ния: отно­ше­ния меж­ду ком­по­нен­та­ми тек­ста или отно­ше­ние гово­ря­ще­го к сооб­ща­е­мо­му. Все это побуж­да­ет иссле­до­ва­те­лей отне­сти дис­кур­си­вы к осо­бо­му раз­ря­ду еди­ниц — вспо­мо­га­тель­ным ком­му­ни­ка­тив­ным еди­ни­цам [Вик­то­ро­ва 2015]. При этом тер­мин вспо­мо­га­тель­ные в дан­ном слу­чае совер­шен­но не озна­ча­ет, что дис­кур­си­вы явля­ют­ся не очень важ­ны­ми, факуль­та­тив­ны­ми эле­мен­та­ми ком­му­ни­ка­ции. Напро­тив, обес­пе­чи­вая связ­ность тек­ста и про­цесс вза­и­мо­дей­ствия гово­ря­ще­го и слу­ша­ю­ще­го, ука­зан­ные еди­ни­цы суще­ствен­но облег­ча­ют вос­при­я­тие адре­са­том дис­кур­са, помо­га­ют понять его более точ­но. Бла­го­да­ря этим свой­ствам дис­кур­си­вы управ­ля­ют про­цес­сом обще­ния и слу­жат важ­ным сред­ством пре­ду­пре­жде­ния раз­лич­ных ком­му­ни­ка­тив­ных рис­ков [Дис­кур­сив­ные сло­ва… 1998; Риско­ген­ность… 2015: 24]. 

Дис­кур­си­вы мож­но клас­си­фи­ци­ро­вать по раз­лич­ным прин­ци­пам. Пред­став­ля­ет­ся спра­вед­ли­вым, вслед за Е. Ю. Вик­то­ро­вой, выде­лять две основ­ные груп­пы дис­кур­си­вов: орга­ни­за­то­ры и регу­ля­то­ры (хотя гра­ни­цы меж­ду ними явля­ют­ся раз­мы­ты­ми) [Вик­то­ро­ва 2015: 57–58]. Дис­кур­си­вы важ­ны для всех сфер обще­ния, одна­ко осо­бое вни­ма­ние в свя­зи с исполь­зо­ва­ни­ем ука­зан­ных еди­ниц при­вле­ка­ет дис­курс СМИ, где отме­ча­ет­ся очень высо­кая актив­ность исполь­зо­ва­ния ука­зан­ных еди­ниц, кото­рая в послед­нее вре­мя ста­но­вит­ся все более замет­ной [Кор­ми­ли­цы­на 2014; Вик­то­ро­ва 2015].

Пред­став­ля­ет­ся инте­рес­ным выяс­нить, какие эле­мен­ты семан­ти­ки дис­кур­си­вов дела­ют их при­вле­ка­тель­ны­ми для дис­кур­са СМИ, каким обра­зом их исполь­зо­ва­ние свя­за­но с основ­ны­ми функ­ци­я­ми СМИ и зада­ча­ми кон­крет­ных публикаций. 

Пред­ме­том наше­го вни­ма­ния яви­лась одна груп­па дис­кур­си­вов, кото­рые отно­сят­ся к орга­ни­за­то­рам и выра­жа­ют важ­ные логи­че­ские отно­ше­ния — про­ти­ви­тель­ные (но, одна­ко, все-таки, прав­да и т. д.). Инте­рес к дан­ной груп­пе еди­ниц свя­зан с их высо­кой актив­но­стью в печат­ных СМИ, кото­рая замет­но пре­вы­ша­ет их актив­ность в пись­мен­ной науч­ной речи (ПНР) (см. ниже). При этом, соглас­но иссле­до­ва­нию Е. Ю. Вик­то­ро­вой, в целом дис­кур­си­вы-орга­ни­за­то­ры исполь­зу­ют­ся в ПНР чаще, чем регу­ля­то­ры, в отли­чие от тек­стов СМИ, где чаще исполь­зу­ют­ся регу­ля­то­ры, что может быть объ­яс­не­но прин­ци­пи­аль­ной важ­но­стью для ПНР таких качеств, как связ­ность и логич­ность [Вик­то­ро­ва 2015: 58, 377–379]. 

С чем же тогда свя­за­но такое частое обра­ще­ние к дис­кур­си­вам с про­ти­ви­тель­ной семан­ти­кой в текстах СМИ? Поче­му сло­ва, выра­жа­ю­щие, каза­лось бы, стро­го логи­че­ские отно­ше­ния, ока­зы­ва­ют­ся в газет­ном тек­сте вос­тре­бо­ва­ны еще боль­ше, чем в науч­ном? Рас­смот­ре­ние дан­ных вопро­сов и состав­ля­ет содер­жа­ние нашей статьи.

Исто­рия вопро­са. Про­ти­ви­тель­ное зна­че­ние в рус­ском язы­ке может выра­зить целый ряд лек­си­че­ских еди­ниц: но, а, зато, же, одна­ко, прав­да, хотя и т. п. Цен­траль­ны­ми, основ­ны­ми носи­те­ля­ми грам­ма­ти­че­ской семан­ти­ки про­ти­ви­тель­но­сти счи­та­ют­ся сою­зы а и но [Мило­ва­но­ва 2015: 17]. Наи­бо­лее опре­де­лен­но это зна­че­ние выра­жа­ет союз но [Рус­ская грам­ма­ти­ка 1980: 623], тогда как союз а, по мне­нию М. С. Мило­ва­но­вой, явля­ет­ся более абстракт­ным, мно­го­знач­ным, семан­ти­че­ски амби­ва­лент­ным [Мило­ва­но­ва 2015: 134]. Поэто­му спе­ци­фи­ка про­ти­ви­тель­но­го зна­че­ния в наи­боль­шей сте­пе­ни рас­кры­ва­ет­ся при тол­ко­ва­нии зна­че­ния сою­за но.

Соглас­но опре­де­ле­нию РГ «союз но акцен­ти­ру­ет про­ти­во­по­лож­но­сти, про­ти­во­ре­чие, сов­ме­щен­ность несов­ме­сти­мо­го» [Рус­ская грам­ма­ти­ка 1980: 623]. В. З. Сан­ни­ков тол­ку­ет зна­че­ние сою­за но сле­ду­ю­щим обра­зом: «Х но Y = ‘Х; воз­дей­ствие Х‑а на опи­сы­ва­е­мую ситу­а­цию (или на общую оцен­ку) ослаб­ле­но или устра­не­но ненор­маль­ным для ситу­а­ции нали­чи­ем Y; реша­ю­щим для опи­сы­ва­е­мой ситу­а­ции (или для общей оцен­ки) явля­ет­ся Y’» [Cан­ни­ков 2008: 257]. Ина­че гово­ря, но ука­зы­ва­ет на то, что вто­рой ком­по­нент (Y) нару­ша­ет нор­маль­ный ход собы­тий [Там же: 258]. Е. В. Уры­сон опре­де­ля­ет эту осо­бен­ность семан­ти­ки но при помо­щи выра­же­ния «обма­ну­тое ожи­да­ние» (‘ожи­да­ет­ся, что ситу­а­ция типа Y не будет иметь места’). При этом ком­по­нент ‘ожи­да­ние’ пони­ма­ет­ся иссле­до­ва­те­лем очень широ­ко — как ‘настро­ен­ность созна­ния на опре­де­лен­ное поло­же­ние дел’, а союз но мар­ки­ру­ет «пере­клю­че­ние созна­ния на дру­гое» [Уры­сон 2011: 190–200]. 

Очень суще­ствен­ным для семан­ти­ки но явля­ет­ся так­же ука­за­ние на то, что про­ти­во­по­став­ля­е­мые ком­по­нен­ты неоди­на­ко­вы по сте­пе­ни зна­чи­мо­сти — наи­бо­лее важ­ным для опи­сы­ва­е­мой ситу­а­ции явля­ет­ся вто­рой ком­по­нент (Y). Такая «асим­мет­рич­ность про­ти­во­по­став­ле­ния» свя­за­на, по мне­нию М. С. Мило­ва­но­вой, с субъ­ек­тив­но-модаль­ным эле­мен­том семан­ти­ки но, в соот­вет­ствии с кото­рым важ­ность / неваж­ность про­ти­во­по­став­ля­е­мых ком­по­нен­тов опре­де­ля­ет­ся пози­ци­ей субъ­ек­та, его вос­при­я­ти­ем дей­стви­тель­но­сти. В про­ти­ви­тель­ной кон­струк­ции пози­ция субъ­ек­та отра­же­на вто­рым (более зна­чи­мым) ком­по­нен­том, тогда как пер­вый ком­по­нент харак­те­ри­зу­ет чужую пози­цию, с кото­рой субъ­ект не согла­сен [Мило­ва­но­ва 2015: 15]. 

Слож­ную семан­ти­ку сою­за но состав­ля­ет целый ряд смыс­лов (‘огра­ни­че­ние’, ‘уступ­ка’, ‘воз­ме­сти­тель­ность’ и др.), кото­рые сосу­ще­ству­ют, пред­став­ляя собой, по выра­же­нию Мило­ва­но­вой, некий сплав, един­ство, раз­ные гра­ни кото­ро­го нахо­дят более деталь­ное вопло­ще­ние в дру­гих сред­ствах выра­же­ния про­ти­ви­тель­но­сти: хотя, зато, толь­ко и др. [Там же: 42].

Спе­ци­фи­ка семан­ти­ки про­ти­ви­тель­но­сти опре­де­ля­ет ее важ­ность для всех сфер ком­му­ни­ка­ции. Насколь­ко актив­но исполь­зу­ют­ся дис­кур­си­вы, выра­жа­ю­щие про­ти­ви­тель­ное зна­че­ние, в газет­ном тек­сте? Чем опре­де­ля­ет­ся при­вле­ка­тель­ность про­ти­ви­тель­ной семан­ти­ки для авто­ров совре­мен­ных СМИ? 

Мате­ри­а­лы иссле­до­ва­ния. Иссле­до­ва­ние осно­ва­но на ана­ли­зе совре­мен­ных газет: «Аргу­мен­ты и фак­ты» (АиФ), «Лите­ра­тур­ная газе­та» (ЛГ), «Ком­со­моль­ская прав­да» (КП), «Труд», «Зав­тра».

Мето­ди­ка иссле­до­ва­ния. Основ­ным мето­дом иссле­до­ва­ния, исполь­зо­ван­ным в дан­ной рабо­те, явля­ет­ся метод дис­кур­сив­но­го ана­ли­за, кото­рый соче­та­ет­ся с количественным.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Впе­чат­ле­ние высо­кой актив­но­сти дис­кур­си­вов в газе­те под­твер­жда­ет­ся сопо­став­ле­ни­ем часто­ты их упо­треб­ле­ния в газет­ном и науч­ном тек­сте, для кото­ро­го, как уже отме­ча­лось, прин­ци­пи­аль­но важ­ной чер­той явля­ет­ся логич­ность, в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни обес­пе­чи­ва­е­мая как раз дис­кур­си­ва­ми-орга­ни­за­то­ра­ми, в том чис­ле и про­ти­ви­тель­ны­ми. Меж­ду тем при ана­ли­зе газет­ных и науч­ных тек­стов при­бли­зи­тель­но оди­на­ко­во­го объ­е­ма (соот­вет­ствен­но 65 260 и 65 882 тыс. сло­во­упо­треб­ле­ний) обна­ру­жи­лось, что часто­та исполь­зо­ва­ния основ­ных дис­кур­си­вов с про­ти­ви­тель­но-усту­пи­тель­ным зна­че­ни­ем (но, одна­ко, тем не менее, все-таки, вме­сте с тем, меж­ду тем, зато, хотя) в газет­ном тек­сте замет­но выше, чем в науч­ном (соот­вет­ствен­но 406 и 232 слу­чая упо­треб­ле­ния, из кото­рых слу­ча­ев исполь­зо­ва­ния сою­за но соот­вет­ствен­но 296 и 147). 

Что же дела­ет дис­кур­си­вы с про­ти­ви­тель­ной семан­ти­кой таки­ми акту­аль­ны­ми в газет­ном тексте?

Как уже отме­ча­лось, важ­ней­шим эле­мен­том семан­ти­ки про­ти­ви­тель­ных дис­кур­си­вов явля­ет­ся ука­за­ние на обма­ну­тое ожи­да­ние, или нару­ше­ние нор­маль­но­го хода собы­тий. Этот ком­по­нент зна­че­ния поз­во­ля­ет соот­вет­ству­ю­щим сло­вам харак­те­ри­зо­вать ситу­а­ции, «ненор­маль­ность» кото­рых про­яв­ля­ет­ся в раз­лич­ной сте­пе­ни: от доста­точ­но абстракт­но­го «пере­клю­че­ния созна­ния на дру­гое» (Е. В. Уры­сон) до вполне кон­крет­ных слу­ча­ев нару­ше­ния ожи­да­ний, свя­зан­ных с самы­ми раз­ны­ми сто­ро­на­ми жиз­ни: поли­ти­кой, спор­том, отды­хом, пого­дой и т. п. Ситу­а­ции подоб­но­го рода чрез­вы­чай­но важ­ны для СМИ: они застав­ля­ют чита­те­ля обра­тить вни­ма­ние на фак­ты. Имен­но неожи­дан­ность, откло­не­ние от нор­мы, чрез­вы­чай­ная ситу­а­ция при­вле­ка­ют и удер­жи­ва­ют вни­ма­ние чита­те­ля. «Чело­век заме­ча­ет преж­де все­го ано­маль­ные явле­ния, ано­ма­лия застав­ля­ет думать и дей­ство­вать» [Арутю­но­ва 1999: 75]. Мож­но при­ве­сти огром­ное коли­че­ство при­ме­ров исполь­зо­ва­ния дис­кур­си­вов с про­ти­ви­тель­ной семан­ти­кой, помо­га­ю­щих авто­ру акцен­ти­ро­вать ненор­маль­ность, неожи­дан­ность фак­та: Отпра­вить­ся к Чер­но­му морю на машине — отлич­ная мысль! Кра­си­во, деше­во, роман­тич­но… <…> Но трас­сы заби­ты так, что авто­мо­би­ли­сты заки­па­ют вме­сте с маши­на­ми (КП. 2016. 22 июля). И обыч­но Мес­си был чуть впе­ре­ди. Но Евро-2016 изме­нил акцен­ты в про­ти­во­сто­я­нии (Там же. 13–20 июля). Все жда­ли от «крас­ной фурии» ата­ку­ю­щей игры, а от «ску­а­д­ры адзур­ры» — обо­ро­ни­тель­ной. Но все вышло наобо­рот (Там же). 

При­ме­ры подоб­но­го рода часто отра­жа­ют объ­ек­тив­ные жиз­нен­ные кол­ли­зии, нару­ше­ние при­выч­но­го, ожи­да­е­мо­го хода собы­тий. Одна­ко про­ти­ви­тель­ные дис­кур­си­вы неред­ко поз­во­ля­ют не толь­ко отра­зить, но и пред­ста­вить те или иные фак­ты как «несты­ков­ку», неожи­дан­ность: «Это наш уро­вень», — заклю­чил министр спор­та после того, как Рос­сия ока­за­лась там, где ока­за­лась. Но при­мер со Слуц­ко­го решил не брать и нику­да не ушел (АиФ. 2016. № 26). Воз­мож­но, не все чита­те­ли счи­та­ли, что фут­боль­ные неуда­чи Рос­сии долж­ны при­ве­сти к ухо­ду мини­стра. Одна­ко про­ти­ви­тель­ная кон­струк­ция с дис­кур­си­вом но застав­ля­ет вос­при­нять пове­де­ние мини­стра как про­ти­во­ре­ча­щее логи­ке раз­ви­тия собы­тий, нор­ме пове­де­ния в подоб­ной ситуации.

В неко­то­рых слу­ча­ях содер­жа­ние пер­во­го ком­по­нен­та кон­струк­ции име­ет зна­че­ние глав­ным обра­зом «фона», поз­во­ля­ю­ще­го обра­тить вни­ма­ние чита­те­ля на содер­жа­ние вто­ро­го ком­по­нен­та, под­черк­нуть сте­пень его необыч­но­сти, укруп­нить мас­штаб. При этом, если речь идет о нега­тив­ных фак­тах, то в пер­вой, пози­тив­ной, части обыч­но гово­рит­ся о пла­нах, надеж­дах, воз­мож­но­стях, для того что­бы еще ост­рее почув­ство­вать дра­ма­тизм ситу­а­ции, пред­став­лен­ной во вто­рой части: (О Пуш­кин­ском празд­ни­ке поэ­зии) Сюда за тыся­чи кило­мет­ров при­е­ха­ли поэты, пере­жи­ва­ли, вына­ши­ва­ли в себе сокро­вен­ное сло­во о Пуш­кинеНо, увы, той сце­ны, на том — намо­лен­ном — месте не ока­за­лось (ЛГ. 2016. № 25). В дан­ном слу­чае пер­вая часть кон­струк­ции не содер­жит ника­кой новой инфор­ма­ции: то, что сло­во о Пуш­кине для поэтов — сокро­вен­ное, они его пере­жи­ва­ли и вына­ши­ва­ли — это и так понят­но. Но эти подроб­но­сти под­чер­ки­ва­ют разо­ча­ро­ва­ние пло­хой орга­ни­за­ци­ей празд­ни­ка и уси­ли­ва­ют воз­му­ще­ние читателя. 

В неко­то­рых слу­ча­ях рито­ри­че­ская функ­ция пер­вой части (как «фона» для вто­рой) обна­ру­жи­ва­ет­ся еще более отчет­ли­во: То, что зем­ля круг­лая, извест­но дав­но. Рав­но как и то, что мяч круг­лый. Но вот то, что фут­бо­ли­сты сбор­ной Рос­сии к 2016 году при­об­ре­ли мас­су качеств, несвой­ствен­ных про­фес­сии, откры­лось толь­ко на нынеш­нем фут­боль­ном Евро (Там же). Под­черк­ну­тая демон­стра­ция баналь­но­сти содер­жа­ния пер­вой части (зем­ля круг­лая) дела­ет еще более пора­зи­тель­ны­ми, «ненор­маль­ны­ми» фак­ты, пред­став­лен­ные во вто­рой части.

Если же авто­ру надо под­черк­нуть пози­тив­ные фак­ты, напри­мер, досто­ин­ства и успе­хи пред­став­лен­но­го в пуб­ли­ка­ции пред­при­я­тия, госу­дар­ства и т. п., то «фоном» для это­го может слу­жить содер­жа­ще­е­ся в пер­вой части ука­за­ние на некое пре­пят­ствие (при­род­ные ката­клиз­мы, раз­лич­ные иску­ше­ния, мне­ния боль­шин­ства и т. п.), кото­рое было успеш­но пре­одо­ле­но: Год был небла­го­при­ят­ным, но заго­тов­лен­ный ранее запас мощ­но­сти помог хозяй­ству высто­ять (АиФ. 2016. № 28). Мно­гие фер­ме­ры жалу­ют­ся на нерен­та­бель­ность этой отрас­ли. Одна­ко Маго­мед­рас­ул Раши­дов счи­та­ет, что круп­но­му хозяй­ству под силу раз­ви­вать мно­го­от­рас­ле­вое про­из­вод­ство (АиФ. 2016. № 26). 

Воз­мож­ность ука­зать на «обма­ну­тое ожи­да­ние», как отме­ча­лось выше, соче­та­ет­ся в семан­ти­ке про­ти­ви­тель­ных дис­кур­си­вов с дру­гой важ­ной спо­соб­но­стью — харак­те­ри­зо­вать вто­рую часть кон­струк­ции как более «силь­ное» утвер­жде­ние, име­ю­щее реша­ю­щее зна­че­ние для дан­но­го поло­же­ния дел [Cан­ни­ков 2008: 257]. Дан­ный ком­по­нент зна­че­ния поз­во­ля­ет пред­ста­вить ситу­а­цию в нуж­ном авто­ру ракур­се, пока­зать пре­иму­ще­ство опре­де­лен­ной пози­ции, что явля­ет­ся очень важ­ным для газе­ты, основ­ная функ­ция кото­рой — «инфор­ми­руя, выра­жать опре­де­лен­ную обще­ствен­ную (пар­тий­ную, инди­ви­ду­аль­ную) пози­цию и убеж­дать чита­те­ля в ее истин­но­сти» [Кожи­на и др. 2008: 344]. При этом исполь­зо­ва­ние про­ти­ви­тель­но­го дис­кур­си­ва созда­ет впе­чат­ле­ние объ­ек­тив­но­сти рас­смот­ре­ния вопро­са, уче­та про­ти­во­по­лож­ной точ­ки зре­ния. Но на самом деле автор нико­гда не быва­ет объ­ек­ти­вен и все­гда под­во­дит чита­те­ля к той сто­роне дела, к той пози­ции, кото­рая ему нуж­на, при­чем дела­ет это совер­шен­но неза­мет­но для чита­те­ля: про­сто поме­щая нуж­ное ему утвер­жде­ние в пра­вую часть кон­струк­ции. При этом меха­низм воз­дей­ствия про­ти­ви­тель­ной семан­ти­ки так силен, что ино­гда побуж­да­ет чита­те­ля пре­не­бречь, воз­мож­но, более при­выч­ны­ми и есте­ствен­ны­ми для него взгля­да­ми и логи­кой: Все зна­ют, что лозунг «Всё для фрон­та, всё для побе­ды» для нас не пустой звук: если пона­до­бит­ся, рус­ский затя­нет пояс на послед­нюю дыр­ку, но обо­рон­ные рас­хо­ды не сокра­тит, а нарас­тит (АиФ. 2016. № 28). Для боль­шин­ства чита­те­лей вопрос о пред­по­чте­нии роста обо­рон­ных рас­хо­дов нор­маль­ной, достой­ной жиз­ни может быть решен не так лег­ко и одно­знач­но. Тем более что речь идет о край­ней сте­пе­ни само­огра­ни­че­ния (затя­ги­ва­нии поя­са на послед­нюю дыр­ку), а как раз на преды­ду­щей стра­ни­це газе­ты поме­ще­ны мате­ри­а­лы о том, что уро­вень смерт­но­сти в стране (в том чис­ле мла­ден­че­ской и дет­ской) крайне высок и это свя­за­но с недо­пу­сти­мо низ­ки­ми рас­хо­да­ми на здра­во­охра­не­ние. Но даже в таком кон­тек­сте чита­тель не может не испы­ты­вать дав­ле­ния кон­струк­ции и не под­дать­ся (хотя бы в какой-то сте­пе­ни) настро­е­нию, вну­ша­е­мо­му авто­ром. Ср.: (Интер­вью с В. Соло­вье­вым) Корр. Всю ли прав­ду гово­рит Кремль? С. — Всю прав­ду гово­рит толь­ко дурак! У кото­ро­го отсут­ству­ют сдер­жи­ва­ю­щие цен­тры. Но мы гово­рим прав­ду (КП. 2016. 14–21 окт.). Воз­мож­но­сти кон­струк­ции поз­во­ля­ют интер­вью­и­ру­е­мо­му и не солгать (Всю прав­ду гово­рит толь­ко дурак) и в то же вре­мя почти чудес­ным обра­зом пред­стать совер­шен­но непо­гре­ши­мым (Но мы гово­рим прав­ду).

Поле­ми­че­ские воз­мож­но­сти кон­струк­ций с про­ти­ви­тель­ны­ми дис­кур­си­ва­ми неред­ко уси­ли­ва­ют­ся бла­го­да­ря тому, что пер­вая часть выска­зы­ва­ния пред­став­ля­ет­ся авто­ром как мне­ние реаль­но­го или воз­мож­но­го оппо­нен­та. Это спо­соб­ству­ет диа­ло­ги­за­ции речи, вовле­че­нию чита­те­ля в обсуж­де­ние вопро­са. При этом семан­ти­ка про­ти­ви­тель­но­го дис­кур­си­ва все­гда одно­знач­но опре­де­ля­ет, чью точ­ку зре­ния под­дер­жит чита­тель: Гово­рят, Интер­нет — это зло, чума, а на мой взгляд, для наше­го поко­ле­ния это — спа­се­ние (АиФ. 2016. № 28). Вот полю­буй­тесь, вице-спи­ке­ру Вер­хов­ной рады Вик­то­рии Гера­щен­ко все ясно и без рас­сле­до­ва­ния. «Убий­ство Шере­ме­та — тер­акт рос­сий­ских спец­служб для деста­би­ли­за­ции ситу­а­ции в госу­дар­стве», — веща­ет она. Но любо­му здра­во­му чело­ве­ку понят­но, что Рос­сии смерть жур­на­ли­ста, кото­ро­го на Родине изряд­но под­за­бы­ли, инте­рес­на мень­ше все­го (КП. 2016. 22 июля). В подоб­ных слу­ча­ях ущерб­ность мне­ния про­тив­ни­ка под­чер­ки­ва­ет­ся оце­ноч­ны­ми сло­ва­ми (веща­ет), при­ми­ти­ви­за­ци­ей его мыш­ле­ния и взгля­дов (Интер­нет — это зло, чума), тогда как пра­виль­ность соб­ствен­ной пози­ции под­твер­жда­ет­ся опо­рой на мне­ние боль­шой, авто­ри­тет­ной, здра­во­мыс­ля­щей части людей (но для наше­го поко­ле­ния; но любо­му здра­во­му чело­ве­ку и т. п.).

Воз­мож­ность про­ти­ви­тель­ных кон­струк­ций мак­си­маль­но объ­ек­тив­но пред­ста­вить слож­ную ситу­а­цию (или про­бле­му) наи­бо­лее ярко про­яв­ля­ет­ся в кон­струк­ци­ях «воз­ра­же­ние под видом согла­сия» [Булы­ги­на, Шме­лев 1997: 305], в кото­рых автор не про­сто дает сло­во оппо­нен­ту, но и частич­но согла­ша­ет­ся с его точ­кой зре­ния: Да, Рос­сии, как и вся­кой дру­гой стране, нужен пат­ри­о­тизм. Но не в лоша­ди­ных же дозах! (АиФ. 2014. № 26). При этом готов­ность авто­ра при­знать спра­вед­ли­вость мне­ния оппо­нен­та, сотруд­ни­чать с ним про­яв­ля­ет­ся в исполь­зо­ва­нии раз­но­об­раз­ных средств, харак­тер­ных для пер­вой части кон­струк­ции. Это преж­де все­го еди­ни­цы, выра­жа­ю­щие согла­сие с мне­ни­ем оппо­нен­та и харак­те­ри­сти­ку его утвер­жде­ния как истин­но­го (да, согла­сен, не вызы­ва­ет воз­ра­же­ния, конеч­но, разу­ме­ет­ся, без­услов­но, есте­ствен­но и т. п.). Без­услов­ность это­го согла­сия неред­ко акцен­ти­ру­ет­ся выра­же­ни­ем ненуж­но­сти что-либо гово­рить по это­му пово­ду (спо­ру нет, нет слов): Слов нет, пат­ри­о­тизм — важ­ная чер­та здо­ро­вой нации. Но… (Там же. 2015. № 41). Кро­ме того, при­зна­ние спра­вед­ли­во­сти мне­ния оппо­нен­та про­яв­ля­ет­ся в ука­за­нии на извест­ность (понят­ность, оче­вид­ность) его утвер­жде­ния (понят­но, извест­но, ясно, оче­вид­но): Понят­но, никто жиз­ни людей уже не вер­нет, но… (ЛГ. 2009. № 33), в выра­же­нии поло­жи­тель­ной оцен­ки его пози­ции (это хоро­шо, заме­ча­тель­но, кра­си­во, пре­крас­но и т. п.): Гос­под­держ­ка это заме­ча­тель­но, но… (Труд. 2008. 10 дек.) [см.: Уздин­ская 2011]. Стрем­ле­ние к согла­сию с оппо­нен­том часто уси­лен­но акцен­ти­ру­ет­ся все­воз­мож­ны­ми сред­ства­ми: сло­ва­ми с выра­же­ни­ем край­ней сте­пе­ни высо­кой оцен­ки (Не хоро­шо, а заме­ча­тель­но: Это, конеч­но, заме­ча­тель­но (ЛГ. 2009. № 29); Это, навер­ное, заме­ча­тель­но (Труд. 2008. 15 июля), раз­лич­ны­ми интен­си­фи­ка­то­ра­ми (совер­шен­но согла­сен; никто не спо­рит), повто­ре­ни­ем и сов­ме­ще­ни­ем в одном кон­тек­сте раз­лич­ных средств выра­же­ния под­держ­ки оппо­нен­та: Да, еще есть, без­услов­но, несколь­ко дей­стви­тель­но заслу­жи­ва­ю­щих вни­ма­ния спец­про­грамм, но… (ЛГ. 2008. № 27).

Все эти сред­ства еще более акту­а­ли­зи­ру­ют смысл кон­струк­ции «воз­ра­же­ние под видом согла­сия», кото­рый состо­ит в попыт­ке «сов­ме­ще­ния несов­ме­сти­мо­го», выра­бот­ке ком­про­мисс­ной точ­ки зре­ния [Булы­ги­на, Шме­лев 1997: 305]. Одна­ко кон­струк­ции подоб­но­го рода часто не толь­ко не сгла­жи­ва­ют про­ти­во­по­лож­ность раз­ных точек зре­ния, но и явля­ют­ся сво­е­го рода улов­кой, поз­во­ля­ю­щей более тон­ко и неза­мет­но и, в резуль­та­те, более убе­ди­тель­но пока­зать пре­иму­ще­ства пози­ции авто­ра над чужой. Объ­яс­ня­ет­ся это тем, что готов­ность авто­ра при­знать чужую прав­ду (хотя бы частич­но) убеж­да­ет в его без­услов­ной объ­ек­тив­но­сти и, сле­до­ва­тель­но, в боль­шей состо­я­тель­но­сти, «силе» его соб­ствен­ной прав­ды. И чем боль­ше средств, под­чер­ки­ва­ю­щих досто­ин­ства чужо­го мне­ния, тем более весо­мой, убе­ди­тель­ной выгля­дит пози­ция авто­ра, спо­соб­ная пере­ве­сить даже такие силь­ные контр­ар­гу­мен­ты. Впе­чат­ле­ние «пре­одо­ле­ния» чужой прав­ды опре­де­ля­ет­ся тем же основ­ным меха­низ­мом дей­ствия про­ти­ви­тель­но­сти, в соот­вет­ствии с кото­рым пред­по­чти­тель­ная, нуж­ная инфор­ма­ция поме­ща­ет­ся во вто­рую часть кон­струк­ции. Насколь­ко отно­си­тель­ной может быть эта поме­щен­ная в «силь­ную» пози­цию исти­на, мож­но убе­дить­ся на мно­го­чис­лен­ных при­ме­рах: Что­бы гра­мот­но выстро­ить эко­но­ми­че­скую поли­ти­ку, без­услов­но, нуж­но иметь голо­ву. Но, если мы хотим, что­бы люди нам дове­ря­ли, нуж­но иметь еще и серд­це и нуж­но чув­ство­вать, как рядо­вой чело­век живет, как это на нем отра­жа­ет­ся (АиФ. 2015. № 17). Про­чи­тав это выска­зы­ва­ние, труд­но не отдать пред­по­чте­ние серд­цу, чув­ствам в ущерб разу­му, рас­че­ту (неда­ром таким попу­ляр­ным в обще­ствен­ных дис­кус­си­ях ста­ло тют­чев­ское Умом Рос­сию не понять). В дру­гом номе­ре газе­ты чита­ем: Понят­но, что Рос­сию мож­но и нуж­но любить серд­цем. Но ее нуж­но любить и умом. И вре­мя от вре­ме­ни погля­ды­вать на себя в зер­ка­ла (Там же. 2016. № 21). И невоз­мож­но не изме­нить при­о­ри­те­ты и не при­знать досто­ин­ства дру­го­го — разум­но­го, раци­о­наль­но­го под­хо­да к соци­аль­но-эко­но­ми­че­ским проблемам.

Для акту­а­ли­за­ции пози­ции авто­ра как более важ­ной и пра­виль­ной в газет­ном тек­сте суще­ству­ет целый ряд раз­но­об­раз­ных средств: исполь­зо­ва­ние во вто­рой части кон­струк­ции слов важ­но, глав­ное, суть и т. п.: Но вот что важ­но… (Там же. № 26), Но глав­ное… (Там же), Но в прин­ци­пе… (Там же); форм срав­ни­тель­ной и пре­вос­ход­ной сте­пе­ни: Но самое важ­ное… (Там же. № 25); средств адре­са­ции и «мы»-конструкций: Но согла­си­тесь… (КП. 2016. 22 июля), Одна­ко заме­тим… (МК. 2013. 8 авг.); все­воз­мож­ных средств выра­же­ния инте­ре­са, силь­ных эмо­ций (в про­ти­во­вес под­черк­ну­то­му без­раз­ли­чию по отно­ше­нию к содер­жа­нию пер­вой части, его «оче­вид­но­сти»): Понят­но, поче­му Познер не назы­ва­ет фами­лии тех, кто на самом деле начи­нал и воз­глав­лял «гено­цид пра­во­слав­ных» в СССР, но уди­ви­тель­но, что ува­жа­е­мый иерарх это­го не зна­ет (ЛГ. 2015. № 14), Но вот что пора­жа­ет… (АиФ. 2016. № 28), Но увы… (Там же. № 26), Но, к сожа­ле­нию… (Там же. № 28); харак­те­ри­сти­ка содер­жа­ния вто­рой части как при­ме­ни­мо­го на прак­ти­ке, реаль­но­го, в про­ти­во­вес содер­жа­нию пер­вой, выра­жа­ю­щей мысль об иде­аль­ном, фор­маль­ном: Фор­маль­но…, а по фак­ту… (КП. 2016. 22 июля), Идея-то при­вле­ка­тель­ная…, но постро­и­ли… (АиФ. 2016. № 26). 

Для акту­а­ли­за­ции содер­жа­ния вто­рой части и под­чер­ки­ва­ния его боль­шей зна­чи­мо­сти и цен­но­сти суще­ству­ет еще целый ряд лек­си­че­ских и син­так­си­че­ских средств: рито­ри­че­ские вопро­сы и вос­кли­ца­ния, обры­вы пред­ло­же­ния, выде­ле­ния сою­за в отдель­ное пред­ло­же­ние, часто в соче­та­нии с вос­кли­ца­ни­ем и зна­ком пре­рван­ной кон­струк­ции (Но!; Но…), части­ца вот, апел­ли­ру­ю­щая к ситу­а­ции обще­ния (но вот; толь­ко вот), части­ца ведь, напо­ми­на­ю­щая об извест­ном; раз­лич­ные гра­фи­че­ские сред­ства (под­чер­ки­ва­ние, жир­ный шрифт) [см.: Уздин­ская 2011]). Все эти сред­ства, дей­ствуя ино­гда на под­со­зна­тель­ном уровне, апел­ли­руя к чув­ствам адре­са­та и тра­ди­ци­он­ным при­о­ри­те­там, уси­ли­ва­ют впе­чат­ле­ние важ­но­сти и при­вле­ка­тель­но­сти пози­ции автора.

Как отме­ча­лось выше, раз­лич­ные оттен­ки про­ти­ви­тель­но­го зна­че­ния, сов­ме­щен­ные в семан­ти­ке сою­за но, вопло­ща­ют­ся в дру­гих, более «спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных» дис­кур­си­вах: хотя, зато, толь­ко, прав­да и др. [Мило­ва­но­ва 2015: 42]. Так, союз хотя, явля­ю­щий­ся мар­ке­ром усту­пи­тель­ных отно­ше­ний («про­то­ти­пом усту­пи­тель­но­сти» [Апре­сян 2006]), име­ет, по мне­нию М. С. Мило­ва­но­вой, отте­нок смыс­ло­вой незна­чи­тель­но­сти, вто­рич­но­сти, допол­ни­тель­но­сти, вслед­ствие чего выра­жа­ет менее кате­го­рич­ное про­ти­во­по­став­ле­ние [Мило­ва­но­ва 2015: 182]. Это поз­во­ля­ет авто­рам выра­жать нуж­ные им смыс­ло­вые нюан­сы: Мы народ в прин­ци­пе мир­ный, хотя и быва­ем по отно­ше­нию друг к дру­гу агрес­сив­ны (АиФ. 2016. № 28). Слож­ность пози­ции авто­ра про­яв­ля­ет­ся в том, что он, исполь­зуя союз хотя, с одной сто­ро­ны, пред­став­ля­ет агрес­сив­ность как не очень суще­ствен­ную чер­ту наро­да, не вли­я­ю­щую на общее пози­тив­ное пред­став­ле­ние о нем (в целом «вели­ком», «умном, «тер­пе­ли­вом»). С дру­гой сто­ро­ны, для сою­за хотя, так же как и для но, очень важен ком­по­нент ‘ожи­да­ние’ [Уры­сон 2011: 82–132], соглас­но кото­ро­му пред­став­ле­ние наро­да как мир­но­го не соот­вет­ству­ет такой харак­те­ри­сти­ке, как агрес­сив­ность по отно­ше­нию друг к дру­гу. Кро­ме того, пост­по­зи­ция ком­по­нен­та с сою­зом застав­ля­ет вос­при­нять дан­ную ого­вор­ку как зна­чи­мую. Имен­но такое — двой­ствен­ное — впе­чат­ле­ние остав­ля­ет вся публикация. 

Такая же двой­ствен­ность свой­ствен­на семан­ти­ке сло­ва толь­ко. Выра­жая огра­ни­чи­тель­ное зна­че­ние, части­ца толь­ко ука­зы­ва­ет на незна­чи­тель­ность, несу­ще­ствен­ность выде­ля­е­мо­го эле­мен­та. Но эта незна­чи­тель­ность на самом деле явля­ет­ся мни­мой [Мило­ва­но­ва 2015: 175], «а про­ти­во­по­став­ле­ние мно­же­ства и эле­мен­та реша­ет­ся в поль­зу эле­мен­та» [Дис­кур­сив­ные сло­ва… 1998: 38]: Конеч­но, в усло­ви­ях вой­ны — холод­ной, горя­чей, инфор­ма­ци­он­ной — надо бы радо­вать­ся любой оте­че­ствен­ной побе­де. Вос­хи­тить­ся, что, поза­им­ство­вав у бри­тан­цев фанат­скую суб­куль­ту­ру, мы пре­взо­шли их в агрес­сив­но­сти. Толь­ко вот не очень радост­но (ЛГ. 2016. № 25). Части­ца толь­ко, сви­де­тель­ству­ю­щая, каза­лось бы, о том, что автор не при­да­ет боль­шо­го зна­че­ния дан­ной ого­вор­ке, на самом деле обна­ру­жи­ва­ет горь­кую иро­нию авто­ра, лишь под­чер­ки­ва­ю­щую силу его чувства.

Дру­гие при­вле­ка­ю­щие авто­ров оттен­ки про­ти­ви­тель­но­го зна­че­ния содер­жат­ся в дис­кур­си­вах зато, прав­да [Сан­ни­ков 2008: 291; Мило­ва­но­ва 2015: 196–201 и др.].

Таким обра­зом, раз­лич­ные ком­по­нен­ты про­ти­ви­тель­ной семан­ти­ки дис­кур­си­вов ока­зы­ва­ют­ся очень важ­ны­ми для содер­жа­ния пуб­ли­ка­ции, преж­де все­го для выра­же­ния пози­ции авто­ра, его мне­ний и оценок.

Семан­ти­ка про­ти­ви­тель­но­сти игра­ет важ­ную роль и для орга­ни­за­ции струк­ту­ры газет­но­го тек­ста. Так, про­ти­ви­тель­ные дис­кур­си­вы часто мар­ки­ру­ют пере­ход к дру­гой теме обсуж­де­ния. При этом пере­ход к ново­му вос­при­ни­ма­ет­ся как отри­ца­ние преды­ду­ще­го; в резуль­та­те про­ис­хо­дит нару­ше­ние инер­ции повест­во­ва­ния ради чего-то более важ­но­го. Это поз­во­ля­ет авто­ру посто­ян­но акти­ви­зи­ро­вать вни­ма­ние чита­те­ля, созда­вать опре­де­лен­ную интри­гу, что, без­услов­но, очень важ­но для жур­на­ли­ста: Одна­ко о «Душе шпи­о­на» (ЛГ. 2016. № 25); Но это отдель­ная тема (Там же. № 25), Одна­ко не ста­нем забе­гать впе­ред (Там же. 2013. № 44) и др. 

Важ­ная роль про­ти­ви­тель­ных дис­кур­си­вов для орга­ни­за­ции газет­но­го тек­ста под­твер­жда­ет­ся их актив­ным исполь­зо­ва­ни­ем в основ­ных ком­по­зи­ци­он­ных частях тек­ста: в заго­ло­воч­ном ком­плек­се, в назва­ни­ях раз­де­лов пуб­ли­ка­ций, в финаль­ной части тек­ста. Исполь­зо­ва­ние про­ти­ви­тель­ных дис­кур­си­вов в заго­ло­воч­ном ком­плек­се поз­во­ля­ет авто­ру сра­зу при­влечь вни­ма­ние чита­те­ля эффек­том необыч­но­сти, нару­ше­ния ожи­да­ния, что явля­ет­ся, по заме­ча­нию В. И. Шахов­ско­го, «эмо­цио­ген­ным фак­то­ром» [Шахов­ский 2003], опре­де­ля­ю­щим инте­рес чита­те­ля к мате­ри­а­лу. Кро­ме того, про­ти­ви­тель­ная кон­струк­ция поз­во­ля­ет сра­зу напра­вить вос­при­я­тие чита­те­лем ста­тьи по опре­де­лен­но­му рус­лу, обра­щая его вни­ма­ние на тот аспект собы­тия или про­бле­мы, кото­рый нужен авто­ру: Воен­ным мятеж­ни­кам США обе­ща­ли помощь, но испу­га­лись и пере­ду­ма­ли (КП. 2016. 22 июля). Фана­ты уеха­ли, но оса­док остал­ся (ЛГ. 2016. № 25–26). (О боль­ной девоч­ке, нуж­да­ю­щей­ся в помо­щи): Как бы хоте­лось малень­кой девоч­ке про­чи­тать вслух хоть малю­сень­кий сти­шок со школь­ной сце­ны, но голо­са нет, даже шепо­та (АиФ. 2016. № 16). Важ­ная роль про­ти­ви­тель­ных кон­струк­ций в заго­ло­воч­ном ком­плек­се осо­бен­но нагляд­на в слу­ча­ях, когда авто­ру надо обя­за­тель­но взвол­но­вать чита­те­ля, заста­вить его отклик­нуть­ся на чью-то беду (см. послед­ний при­мер). В пуб­ли­ка­ци­ях подоб­но­го рода «эмо­цио­ген­ность» ком­по­нен­та «нару­ше­ние ожи­да­ния» осо­бен­но важ­на: ведь речь идет о жиз­ни ребен­ка, и чита­тель дол­жен обя­за­тель­но почув­ство­вать к нему состра­да­ние. Поэто­му про­ти­ви­тель­ные кон­струк­ции, в кото­рых под­чер­ки­ва­ет­ся несов­па­де­ние воз­мож­но­го и реаль­но­го, несбыв­ши­е­ся меч­ты, кру­ше­ние надежд, встре­ча­ют­ся в под­за­го­лов­ке почти каж­дой подоб­ной пуб­ли­ка­ции. Инте­рес­но, что даже когда беда ока­зы­ва­ет­ся ожи­да­е­мой (напри­мер, роди­те­лям еще до рож­де­ния ребен­ка сооб­ща­ют о тяже­лом поро­ке серд­ца), автор все-таки не может не исполь­зо­вать кон­струк­цию созда­ния самой эмо­ции несбыв­ших­ся надежд, разо­ча­ро­ва­ния: О том, что в дом посту­чит­ся беда, Окса­на и Юра были пре­ду­пре­жде­ны зара­нее, но ника­кую солом­ку зара­нее в этом слу­чае под­сте­лить было невоз­мож­но (Там же. № 26).

В фина­ле ста­тьи рас­смат­ри­ва­е­мая кон­струк­ция обыч­но фик­си­ру­ет вни­ма­ние чита­те­ля на глав­ной мыс­ли тек­ста и удер­жи­ва­ет ее в памя­ти чита­те­ля: Потен­ци­ал у рос­сий­ско-китай­ских отно­ше­ний огром­ный. И это пони­ма­ют обе сто­ро­ны. Но его реа­ли­за­ция тре­бу­ет огром­ных уси­лий и напря­жен­ной рабо­ты, осо­бен­но с нашей сто­ро­ны (ЛГ. 2016. № 25) и т. п.

Неред­ко про­ти­ви­тель­ные кон­струк­ции ста­но­вят­ся осно­вой постро­е­ния все­го тек­ста (см., напри­мер, ста­тью В. Кости­ко­ва в 3‑м номе­ре АиФ за 2010 г.). В подоб­ных текстах все основ­ные мыс­ли авто­ра и его ито­го­вый вывод пред­став­ле­ны как резуль­тат поле­ми­ки, в ходе кото­рой пози­ция авто­ра, «про­ве­рен­ная на проч­ность», вос­при­ни­ма­ет­ся чита­те­лем как осо­бен­но убедительная.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Ана­лиз мате­ри­а­ла дал отве­ты на постав­лен­ные в нача­ле ста­тьи вопро­сы. Он пока­зал, что очень боль­шая актив­ность дис­кур­си­вов с про­ти­ви­тель­ной семан­ти­кой в газет­ном тек­сте обу­слов­ле­на зада­ча­ми СМИ не толь­ко инфор­ми­ро­вать, но и воз­дей­ство­вать. Спе­ци­фи­ка семан­ти­ки про­ти­ви­тель­ных дис­кур­си­вов, ранее выяв­лен­ная иссле­до­ва­те­ля­ми [Сан­ни­ков 2008; Уры­сон 2011; Мило­ва­но­ва 2015 и др.], опре­де­ля­ет эффект необыч­но­сти, неожи­дан­но­сти фак­та, обост­ряя его вос­при­я­тие, а ино­гда поз­во­ляя пред­ста­вить его так, как нуж­но авто­ру. Кро­ме того, про­ти­ви­тель­ные дис­кур­си­вы, созда­вая впе­чат­ле­ние объ­ек­тив­но­сти пода­чи инфор­ма­ции, ува­же­ния к чужой пози­ции (осо­бен­но замет­ное в кон­струк­ци­ях «воз­ра­же­ние под видом согла­сия») поз­во­ля­ют при этом скло­нить адре­са­та к мне­нию, нуж­но­му авто­ру. Воз­дей­ству­ю­щие воз­мож­но­сти про­ти­ви­тель­ных дис­кур­си­вов тако­вы, что поз­во­ля­ют им пред­ста­вить одну и ту же ситу­а­цию с диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ны­ми зна­ка­ми в зави­си­мо­сти от пози­ции автора.

В газет­ных текстах про­ти­ви­тель­ные сою­зы актив­но вза­и­мо­дей­ству­ют с дру­ги­ми дис­кур­си­ва­ми (а так­же с гра­фи­че­ски­ми сред­ства­ми), что еще более уси­ли­ва­ет те или иные эффек­ты исполь­зо­ва­ния рас­смат­ри­ва­е­мых слов: впе­чат­ле­ние объ­ек­тив­но­сти пред­став­ле­ния ситу­а­ции, сни­же­ния кате­го­рич­но­сти выска­зы­ва­ния и при этом еще боль­шей убе­ди­тель­но­сти сво­ей позиции.

К сожа­ле­нию, встре­ти­лись слу­чаи неце­ле­со­об­раз­но­го исполь­зо­ва­ния про­ти­ви­тель­ных сою­зов, но об этом в сле­ду­ю­щих статьях. 

Спе­ци­фи­ка семан­ти­ки про­ти­ви­тель­ных дис­кур­си­вов поз­во­ля­ет им высту­пать в каче­стве важ­но­го сред­ства орга­ни­за­ции газет­но­го тек­ста: мар­ки­ро­вать пере­ход к новой теме как более важ­ной, акту­аль­ной, оформ­лять заго­ло­воч­ный ком­плекс и финаль­ную часть тек­ста, исполь­зо­вать­ся в клю­че­вых момен­тах автор­ских рассуждений. 

Выво­ды. Таким обра­зом, ком­по­нен­ты семан­ти­ки про­ти­ви­тель­ных дис­кур­си­вов, кото­рые в тол­ко­ва­ни­ях пред­став­ля­ют­ся таки­ми абстракт­ны­ми, реа­ли­зу­ют свой силь­ный воз­дей­ству­ю­щий потен­ци­ал. Экс­прес­сив­ность, оце­ноч­ность явля­ют­ся, по мне­нию М. С. Мило­ва­но­вой, состав­ля­ю­щей любо­го про­ти­ви­тель­но­го сло­ва, а семан­ти­ка про­ти­ви­тель­но­сти отно­сит­ся к «аффек­тив­ным, нерав­но­душ­ным иде­ям», что свя­за­но с выра­же­ни­ем пози­ции субъ­ек­та, его вос­при­я­ти­ем дей­стви­тель­но­сти [Мило­ва­но­ва 2015: 47]. 

Имен­но это дела­ет про­ти­ви­тель­ные дис­кур­си­вы настоль­ко вос­тре­бо­ван­ны­ми в текстах СМИ, кото­рые в совре­мен­ном обще­стве игра­ют осо­бую, «стра­те­ги­че­скую» роль: они «при­зва­ны актив­но воз­дей­ство­вать на про­цесс вос­при­я­тия и вос­про­из­ве­де­ния дей­стви­тель­но­сти» [Воло­ди­на 2011: 12]. Более того, спе­ци­фи­ка меди­а­тек­ста заклю­ча­ет­ся в том, что жур­на­ли­сты высту­па­ют посред­ни­ка­ми меж­ду самой дей­стви­тель­но­стью и мас­со­вой ауди­то­ри­ей. Имен­но они фор­ми­ру­ют кар­ти­ну мира в созна­нии мас­со­вой ауди­то­рии [Аннен­ко­ва 2011: 40]. Одним из средств фор­ми­ро­ва­ния этой кар­ти­ны и явля­ют­ся про­ти­ви­тель­ные дискурсивы.

© Уздин­ская Е. В., 2016