Четверг, 21 январяИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Функциональная специфика глагола в репортаже

В работе анализируются функциональные возможности русского глагола в жанре информационного репортажа. Использование глагола в форме настоящего актуального (настоящего репортажа) считается одним из основных признаков жанра репортажа. Однако анализ показывает, что наряду с формами настоящего актуального в репортаже активно используются формы глаголов прошедшего времени несовершенного вида. Авторы обращают внимание на функциональную тождественность тех и других глагольных форм. Настоящее репортажа (настоящее актуальное) может быть образовано только от глаголов несовершенного вида. Именно несовершенный вид глагола создает у читателя ощущение включенности в событие, о котором говорится в репортаже. При этом неважно, в форме настоящего или прошедшего времени находятся глаголы несовершенного вида. Функциональные возможности глагола в тексте репортажа описываются в тесной связи с природой медийного текста, в частности с категорией социального пространства-времени. Вводится понятие коммуникативного статуса медиатекста — степень актуальности медийного текста для социума, обусловленная характером его связи с координатами социального пространства-времени. Различаются три коммуникативных статуса. Актуальный медиатекст становится таковым в момент опубликования, когда он является частью общей практической деятельности социума. Медиатекст создается для здесь и сейчас. Тексты прошедшего времени утрачивают непосредственную связь с настоящим актуальным социума, но не теряют своей значимости. Они хранят важную информацию, опыт, приобретенный социумом. Медиатексты, потерявшие связь с социумом, принадлежат миру знаний, становятся артефактами ушедшей эпохи, приобретая статус текста-когнитива. Анализируется возможность описания медиатекста на основании категории хронотопа. Использование категории хронотопа в понимании М. М. Бахтина можно считать корректным только применительно к исследованию очерка и репортажа большого объема с развитым изобразительно-аналитическим началом.

Functional verb specificity in the report

The work analyzes the functionality of the Russian verb in the genre of information reporting. The use of the verb in the form of this actual (real reportage) is considered one of the main features of the genre of reporting. However, the analysis shows that along with the forms of the present topical in the report are actively used forms of verbs of the past time of imperfect kind. The authors pay attention to the functional identity of these verb forms. The present reportage (real topical) can only be formed from the verbs of an imperfect kind. It is the imperfect ap pearance of the verb that gives the reader a sense of inclusion in the event, which is mentioned in the report. It does not matter whether the verbs of an imperfect kind are in the form of the present or the past. The functionality of the verb in the text of the report is described in close connection with the nature of the media text, in particular with the category of social space time. The concept of the communicative status of the media library is introduced — the degree of relevance of the media text for society, due to the nature of its connection with the coor dinates of social space-time. There are three communicative statuses. The actual mediatext is such at the time of publication, when it is part of the general practical activity of the society. The mediatext is being created for here and for now. Texts of the past time lose direct connec tion with the present topical society, but do not lose their importance. They store important information, experience acquired by society. Mediatexts that have lost touch with society be come artifacts of a bygone era, acquiring the status of a cognitive text. The ability to describe a mediate based on the chronotop category is analyzed. The use of the category of chronotop in the understanding of M. M. Bakhtin can be considered correct only in relation to the study of the essay and reportage of a large volume with a developed visual and analytical beginning.

Коньков Владимир Иванович — д-р филол. наук, проф.;
v_konkov@mail.ru

Санкт-Петербургский государственный университет,
Российская Федерация, 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., 7–9

Чжан Хуэйцинь — д-р филол. наук, проф.;
zhanghq1992@hotmail.com

Второй Пекинский университет иностранных языков,
Китайская Народная Республика, Пекин, р-н Чаоян, Дин Фу Чжуан Нанли, 1

Vladimir I. Kon’kov — Dr. Sci. in Philology, Professor;
v_konkov@mail.ru

St. Petersburg State University,
7–9, Universitetskaya nab., St. Petersburg, 199034, Russian Federation

Chzhan Huejcin’ — Dr. Sci. in Philology, Professor;
zhanghq1992@hotmail.com

Beijing International Studies University,
1, Nanli Community, Dingfu Town, Chaoyang District, Beijing Municipality, People’s Republic of China

Коньков, В. И., Чжан Хуэйцинь (2020). Функциональная специфика глагола в репортаже. Медиалингвистика, 7 (4), 409–417. 

DOI: 10.21638/spbu22.2020.403

URL: https://medialing.ru/funkcionalnaya-specifika-glagola-v-reportazhe/ (дата обращения: 21.01.2021)

Kon’kov, V. I., Chzhan Huejcin’ (2020). Functional verb specificity in the report. Media Linguistics, 7 (4), 409–417. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2020.403

URL: https://medialing.ru/funkcionalnaya-specifika-glagola-v-reportazhe/ (accessed: 21.01.2021)

УДК 070+811.161.1

Функциональная специфика глагола в репортаже

Для успеш­но­го изу­че­ния любо­го ино­стран­но­го язы­ка необ­хо­ди­мо зна­ком­ство не толь­ко с исто­ри­ей стра­ны, ее куль­ту­рой, наци­о­наль­ны­ми тра­ди­ци­я­ми. Необ­хо­ди­мо так­же хоро­шо знать и пони­мать кон­текст повсе­днев­ной жиз­ни соци­у­ма. В усло­ви­ях интен­си­фи­ка­ции диа­ло­га наци­о­наль­ных куль­тур, вызван­ной успеш­но раз­ви­ва­ю­щи­ми­ся эко­но­ми­че­ски­ми свя­зя­ми Китая и Рос­сии, важ­ную роль игра­ет зна­ние и пони­ма­ние акту­аль­но­го кон­тек­ста совре­мен­но­сти в сфе­ре эко­но­ми­ки, поли­ти­ки, идео­ло­гии как на уровне меж­го­су­дар­ствен­ных отно­ше­ний, так и на уровне повсе­днев­но­го суще­ство­ва­ния обыч­но­го чело­ве­ка с его еже­днев­ны­ми забо­та­ми, тре­во­га­ми, про­бле­ма­ми. Для изу­че­ния рус­ско­го язы­ка в тес­ном соче­та­нии с акту­аль­ным кон­тек­стом совре­мен­но­сти как нель­зя более под­хо­дит жанр печат­но­го репор­та­жа неболь­шо­го объ­е­ма с доми­ни­ру­ю­щей инфор­ма­ци­он­ной функ­ци­ей, когда изоб­ра­зи­тель­ность и ана­ли­ти­че­ское нача­ло раз­ви­ты слабо.

Ком­му­ни­ка­тив­ная ситу­а­ция, на осно­ве кото­рой фор­ми­ру­ет­ся репор­таж, сво­дит­ся к сле­ду­ю­ще­му. Ее осно­ву состав­ля­ет акту­аль­ное соци­аль­но зна­чи­мое собы­тие (про­ис­хо­дя­щее, про­ис­шед­шее или ожи­да­е­мое). Автор репор­та­жа име­ет ста­тус участ­ни­ка или оче­вид­ца: он нахо­дит­ся там, где собы­тие про­ис­хо­дит, про­изо­шло или долж­но про­изой­ти. На осно­ве непо­сред­ствен­но­го вос­при­я­тия жур­на­лист не толь­ко сооб­ща­ет чита­те­лю инфор­ма­цию о про­ис­хо­дя­щем, но и дает нагляд­ное пред­став­ле­ние о событии.

Подоб­ная ком­му­ни­ка­тив­ная ситу­а­ция фор­ми­ру­ет рече­вую струк­ту­ру репор­та­жа как прин­ци­пи­аль­но неод­но­род­ную в плане состав­ля­ю­щих его рече­вых дей­ствий (рече­вых форм). О суще­ство­ва­нии устой­чи­вой «ком­по­зи­ци­он­но-жан­ро­вой схе­мы репор­та­жа» еще в 1981 г. писа­ли авто­ры кол­лек­тив­ной моно­гра­фии «Сти­ли­сти­ка газет­ных жан­ров», выде­ляя сле­ду­ю­щие ее ком­по­нен­ты: зари­со­воч­ная застав­ка, соб­ствен­но репор­таж­ное опи­са­ние, повест­во­ва­ние, пуб­ли­ци­сти­че­ское отступ­ле­ние, эле­мен­ты интер­вью (чужая речь), кон­цов­ка [Розен­таль 1981]. В зави­си­мо­сти от того, ори­ен­ти­ру­ет­ся ли репор­таж на изоб­ра­же­ние хода собы­тия или ситу­а­ции, сло­жив­шей­ся в резуль­та­те про­ис­шед­ше­го собы­тия, в нем могут доми­ни­ро­вать в пер­вом слу­чае повест­во­ва­тель­ные рече­вые дей­ствия, во вто­ром — опи­са­тель­ные [Дус­ка­е­ва 2018]. В доста­точ­но боль­шом коли­че­стве слу­ча­ев репор­таж может сов­ме­щать в сво­ей рече­вой струк­ту­ре осо­бен­но­сти обо­их типов. Кро­ме того, в репор­та­же обя­за­тель­ны рече­вые пар­тии оче­вид­цев или участ­ни­ков, обя­за­тель­ны ком­мен­ти­ру­ю­щие рече­вые дей­ствия и инфор­ма­ци­он­ные фраг­мен­ты со вспо­мо­га­тель­ной инфор­ма­ци­ей, не име­ю­щей ста­ту­са новости.

В осу­ществ­ле­нии всех этих рече­вых дей­ствий важ­ная роль при­над­ле­жит гла­го­лу, ана­ли­зом функ­ци­о­ни­ро­ва­ния кото­ро­го в тек­сте репор­та­жа мы и займемся.

Иссле­до­ва­те­ли преж­де все­го обра­ща­ют вни­ма­ние на жан­ро­об­ра­зу­ю­щую функ­цию в репор­та­же гла­голь­ных форм насто­я­ще­го вре­ме­ни. В этом слу­чае исполь­зу­ет­ся номи­на­ция насто­я­щее репор­та­жа. Авто­ры посо­бия «Сти­ли­сти­ка газет­ных жан­ров» пишут: «Спе­ци­фич­ность “насто­я­ще­го репор­та­жа” заклю­ча­ет­ся в том, что оно пере­да­ет дей­ствия, совер­ша­ю­щи­е­ся “на гла­зах” у вос­при­ни­ма­ю­ще­го эти дей­ствия. Они могут отно­сить­ся и к фак­ти­че­ско­му про­шло­му, ухо­дить в него, но для вос­при­ни­ма­ю­ще­го их жур­на­ли­ста-репор­те­ра, а сле­до­ва­тель­но, для чита­те­ля они про­ис­хо­дят в момент речи, сей­час, сию мину­ту. Эта сию­ми­нут­ность про­ис­хо­дя­ще­го и опи­сы­ва­е­мо­го и дела­ет дан­ную вре­мен­ную фор­му спе­ци­фи­че­ски репор­таж­ной» [Ваку­ров, Кох­тев, Солга­ник 1978: 83].

С выска­зан­ны­ми суж­де­ни­я­ми о роли гла­голь­ных форм насто­я­ще­го вре­ме­ни в репор­та­же согла­ша­ет­ся М. Н. Ким [Ким 2011: 335]. Л. Р. Дус­ка­е­ва и Л. М. Май­да­но­ва гово­рят о репор­та­же как о «жан­ре новост­ной жур­на­ли­сти­ки, в кото­ром рас­сказ о собы­тии ведет­ся (в элек­трон­ных СМИ) или как бы ведет­ся (в прес­се) одно­вре­мен­но с раз­вер­ты­ва­ни­ем дей­ствия», а сред­ства «ими­та­ции одно­вре­мен­но­сти собы­тия и рас­ска­за о нем — это насто­я­щее вре­мя гла­го­ла в соче­та­нии с пер­фек­том» [Дус­ка­е­ва, Май­да­но­ва 2003: 81].

Никак не оспа­ри­вая того, что гово­рят пере­чис­лен­ные выше авто­ры о функ­ци­ях насто­я­ще­го репор­та­жа, мы обра­ща­ем вни­ма­ние на то, что в репор­та­же доста­точ­но часто для обо­зна­че­ния «ими­та­ции одно­вре­мен­но­сти собы­тия и рас­ска­за о нем» исполь­зу­ют­ся гла­го­лы несо­вер­шен­но­го вида в фор­ме про­шед­ше­го вре­ме­ни. Рас­смот­рим несколь­ко фраг­мен­тов из серии репор­та­жей Н. Беро­е­вой, напе­ча­тан­ных в «Ком­со­моль­ской прав­де» и посвя­щен­ных рабо­те на кру­из­ном теп­ло­хо­де, куда жур­на­лист­ка «тай­но устро­и­лась офи­ци­ант­кой, что­бы выяс­нить, усво­и­ли ли реч­ни­ки уро­ки “Бул­га­рии”»:

И вот нако­нец нахо­жу нуж­ный теп­ло­ход. Бегу на мос­ков­ский Реч­ной вок­зал. В каю­те без иллю­ми­на­то­ра у ком­пью­те­ра сиде­ла она — дирек­тор ресто­ра­на. Коро­ле­ва обще­пи­та. Ека­те­ри­на Вла­ди­ми­ров­на. «Рабо­та тяже­лая, но не соску­чишь­ся», — обе­ща­ла она (05.06.2012).

Мотор теп­ло­хо­да лихо­ра­доч­но дро­жал где-то там, под моей кой­кой, в самом серд­це суд­на. Каж­дая виб­ра­ция отда­ва­лась болью во всех мыш­цах и суста­вах. Из откры­то­го иллю­ми­на­то­ра в тес­ную каю­ту заду­вал сту­де­ный реч­ной воз­дух. На сосед­ней кой­ке гре­ме­ла хра­пом посуд­ни­ца. Пер­вый день нави­га­ции подо­шел к кон­цу. За бор­том тек­ла глу­бо­кая густая ночь. Перед гла­за­ми мель­ка­ли тарел­ки и вил­ки (06.06.2012).

К ужи­ну ряды тури­стов поре­де­ли. При­шед­шие опас­ли­во погля­ды­ва­ли на еду и озлоб­лен­но — на нас. Мы улы­ба­лись через тош­но­ту и голо­во­кру­же­ние. «Ну чем они мог­ли отра­вить­ся? Я сам все про­бую!» — сто­нал повар. Гра­фи­ны с жел­той водой сто­я­ли на сто­лах и доли­ва­лись после каж­до­го при­е­ма пищи. В кулер на палу­бе вода зали­ва­лась та же (07.06.2012).

Мы видим, что при изоб­ра­же­нии про­ис­хо­дя­ще­го и при «ими­та­ции одно­вре­мен­но­сти собы­тия и рас­ска­за о нем» наравне с гла­го­ла­ми насто­я­ще­го вре­ме­ни исполь­зу­ют­ся и гла­го­лы несо­вер­шен­но­го вида в фор­ме про­шед­ше­го вре­ме­ни. Те и дру­гие функ­ци­о­наль­но не про­ти­во­по­став­ле­ны друг дру­гу, хотя одни име­ют фор­му насто­я­ще­го вре­ме­ни, дру­гие — прошедшего.

Чем же объ­яс­ня­ет­ся функ­ци­о­наль­ное един­ство этих гла­го­лов? Ответ оче­ви­ден. Они объ­еди­не­ны кате­го­ри­ей вида. Фор­му насто­я­ще­го вре­ме­ни име­ют гла­го­лы толь­ко несо­вер­шен­но­го вида. Имен­но зна­че­ние вида отве­ча­ет потреб­но­сти вызы­вать у чита­те­ля ощу­ще­ние сопри­сут­ствия, сопри­част­но­сти про­ис­хо­дя­ще­му, посколь­ку выра­жа­ет «дей­ствие в про­цес­се его про­те­ка­ния» [Рус­ская грам­ма­ти­ка 1980: 583]. В свое вре­мя на воз­мож­ность исполь­зо­ва­ния гла­го­лов несо­вер­шен­но­го вида в изоб­ра­зи­тель­ных целях обра­тил вни­ма­ние В. В. Вино­гра­дов: «Про­шед­шее вре­мя несо­вер­шен­но­го вида, пред­став­ляя про­шлое дей­ствие в его тече­нии, а не в его резуль­та­те, живо­пис­но и изоб­ра­зи­тель­но» [Вино­гра­дов 1947: 558]. Автор под­чер­ки­вал, что «каче­ствен­но-опи­са­тель­ный отте­нок зна­че­ния в фор­ме про­шед­ше­го вре­ме­ни несо­вер­шен­но­го вида высту­па­ет настоль­ко рельеф­но, что оно ста­но­вит­ся основ­ным сред­ством опи­са­ния харак­те­ри­сти­ки свойств како­го-нибудь лица или пред­ме­та» [Вино­гра­дов 1947: 561].

Спе­ци­фи­ка функ­ци­о­наль­ных воз­мож­но­стей гла­го­ла в репор­та­же не огра­ни­чи­ва­ет­ся осо­бен­но­стя­ми упо­треб­ле­ния видо-вре­мен­ных форм гла­го­ла как тако­вых, о чем было ска­за­но выше. Необ­хо­ди­мо обра­тить вни­ма­ние и на те осо­бен­но­сти функ­ци­о­ни­ро­ва­ния гла­го­ла, кото­рые обу­слов­ле­ны при­ро­дой медий­но­го речи (тек­ста), ее онтологией.

Глав­ным каче­ством медий­ной речи, опре­де­ля­ю­щим ее при­ро­ду, явля­ет­ся непо­сред­ствен­ная вклю­чен­ность в общую прак­ти­че­скую дея­тель­ность обще­ства, соци­у­ма [Конь­ков 2016]. Медий­ный текст все­гда в сво­ем появ­ле­нии и суще­ство­ва­нии свя­зан с кон­крет­ны­ми коор­ди­на­та­ми соци­аль­но­го про­стран­ства-вре­ме­ни [Соро­кин, Мер­тон 2004]. Сего­дняш­ний номер еже­днев­ной город­ской газе­ты нужен толь­ко сего­дня и толь­ко жите­лям это­го горо­да. Зав­тра вый­дет новый номер газе­ты, а сего­дняш­ний поте­ря­ет свою акту­аль­ность. Такой рече­вой товар пред­на­зна­чен для разо­во­го упо­треб­ле­ния, и поэто­му про­дук­ция СМИ в пол­ном объ­е­ме как речь сугу­бо ути­ли­тар­ная не пред­на­зна­че­на для хранения.

Для того что­бы опи­сать дви­же­ние медий­но­го тек­ста во вре­ме­ни, необ­хо­ди­мо вве­сти поня­тие ком­му­ни­ка­тив­ный ста­тус меди­а­тек­ста (КСМ). Под КСМ мы пони­ма­ем сте­пень акту­аль­но­сти медий­но­го тек­ста для соци­у­ма, обу­слов­лен­ную харак­те­ром его свя­зи с коор­ди­на­та­ми соци­аль­но­го про­стран­ства-вре­ме­ни [Конь­ков 2018]. Обо­зна­чим основ­ные КСМ, имея в виду, что перед нами опе­ра­тив­ный жанр инфор­ма­ци­он­но­го печат­но­го репортажа.

Медий­ный текст, в нашем слу­чае инфор­ма­ци­он­ный репор­таж, выгля­дит мак­си­маль­но впи­сан­ным в общую прак­ти­че­скую дея­тель­ность соци­у­ма тогда, когда он чита­ет­ся в момент его опуб­ли­ко­ва­ния. На оси соци­аль­но­го вре­ме­ни момен­ты выхо­да репор­та­жа и момент его чте­ния сов­па­да­ют. В этом слу­чае мы гово­рим, что текст име­ет акту­аль­ный ком­му­ни­ка­тив­ный ста­тус.

Несмот­ря на нали­чие в тек­сте репор­та­жа гла­го­лов в фор­ме насто­я­ще­го акту­аль­но­го, чита­тель пони­ма­ет и нисколь­ко не сомне­ва­ет­ся в том, что собы­тие, кото­ро­му посвя­щен репор­таж, про­изо­шло вче­ра или ранее, и лишь резуль­тат его в созна­нии чита­те­ля вме­щен в реаль­ность с помо­щью кате­го­рии изъ­яви­тель­но­го накло­не­ния. Наи­бо­лее точ­но такая ситу­а­ция выра­жа­ет­ся зна­че­ни­ем пер­фек­та (дей­ствие совер­ша­лось в про­шлом, но его резуль­тат дан нам в насто­я­щем): Гор­нич­ная вме­сто при­вет­ствия изме­ри­ла меня высо­ко­мер­ным взгля­дом и суну­ла замыз­ган­ную, но чистую про­сты­ню, потре­пан­ное оде­я­ло и кило­грам­мо­вую подуш­ку. На скла­де, кото­рый поме­щал­ся в одной из кают, валя­лось все что угод­но — а где-то в углу под пыле­со­сом нашлась и моя буду­щая фор­ма (05.06.2012). Гла­го­лы же несо­вер­шен­но­го вида, как насто­я­ще­го, так и про­шед­ше­го вре­ме­ни, созда­ют у чита­те­ля ощу­ще­ние сопри­част­но­сти происходящему.

С тече­ни­ем вре­ме­ни КСМ меня­ет­ся. Сво­им содер­жа­ни­ем текст навсе­гда оста­ет­ся при­вя­зан­ным к дате опуб­ли­ко­ва­ния. В отли­чие от тек­стов, напри­мер, худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­ры он не обла­да­ет вне­вре­мен­ной зна­чи­мо­стью, зало­жен­ной в него авто­ра­ми изна­чаль­но. Акту­аль­ный в про­шлом, он не теря­ет свя­зи с жиз­нью соци­у­ма, несет инфор­ма­цию о его про­шлом, но с коор­ди­на­той сей­час, соот­вет­ству­ю­щей точ­ке на оси соци­аль­но­го вре­ме­ни, раз­де­ля­ю­щей про­шлое и буду­щее, этот текст уже не свя­зан. Соот­вет­ствен­но гла­го­лы про­шед­ше­го вре­ме­ни совер­шен­но­го вида начи­на­ют про­чи­ты­вать­ся уже ина­че. Их дей­ствие мыс­лит­ся закон­чен­ным в про­шлом, тогда, когда текст был вос­при­нят как акту­аль­ный, т. е. впи­сан­ный в то вре­мя в прак­ти­че­скую дея­тель­ность соци­у­ма, и резуль­тат это­го дей­ствия нахо­дит­ся там же, в про­шлом. Жур­на­лист­ка устро­и­лась рабо­тать офи­ци­ан­том и напи­са­ла репор­таж в 2012 г., а в 2020 г. этот резуль­тат акту­аль­ным не выгля­дит. Подоб­ное вос­при­я­тие осо­бен­но­стей пред­став­ле­ния дей­ствия гла­го­лом было свой­ствен­но древ­не­рус­ско­му аори­сту. Назо­вем тек­сты в этом ком­му­ни­ка­тив­ном ста­ту­се тек­ста­ми про­шед­ше­го вре­ме­ни.

Нако­нец, рано или позд­но насту­па­ет вре­мя, когда соци­ум в его тра­ди­ци­он­ном виде пере­ста­ет суще­ство­вать, пере­фор­ма­ти­ру­ет­ся. Вме­сте с соци­у­мом пере­ста­ют функ­ци­о­ни­ро­вать в актив­ном рече­вом оби­хо­де и его тек­сты. Они ухо­дят в небы­тие. А те, кото­рые сохра­ня­ют­ся, ста­но­вят­ся инте­рес­ны лишь как арте­фак­ты ушед­шей эпо­хи. Они при­над­ле­жат теперь миру зна­ний. Их ком­му­ни­ка­тив­ный ста­тус — ста­тус тек­ста-когни­ти­ва. В мире зна­ний нет про­шло­го, насто­я­ще­го и буду­ще­го, о чем сви­де­тель­ству­ют осо­бен­но­сти упо­треб­ле­ния гла­го­ла в науч­ном сти­ле. Сооб­ще­ния о том, что про­ис­хо­ди­ло когда-то в жиз­ни ушед­ше­го от нас соци­у­ма, вос­при­ни­ма­ют­ся про­сто как кон­ста­та­ция фак­та: Комис­сар по мини­стер­ству путей сооб­ще­ния А. А. Буб­ли­ков пред­ло­жил прав­ле­ни­ям обществ част­ных желез­ных дорог при­нять сроч­ные меры к уве­ли­че­нию содер­жа­ния слу­жа­щим, масте­ро­вым и рабо­чим назван­ных дорог и в первую оче­редь оза­бо­тить­ся выда­чей этим слу­жа­щим допол­ни­тель­но­го воз­на­граж­де­ния в соот­вет­ствии с нор­ма­ми, уста­нов­лен­ны­ми на сей пред­мет на казен­ных доро­гах (Изв. 04.03.1917). Сей­час, в мар­те 2020 г., мы вос­при­ни­ма­ем этот текст как кон­ста­та­цию фак­та, отно­ся­ще­го­ся к собы­тию, имев­ше­му место в прошлом.

Ана­ли­зи­руя функ­ци­о­наль­ные воз­мож­но­сти гла­го­ла в тек­сте, мы не можем обой­ти кате­го­рию хро­но­то­па, вве­ден­ную в свое вре­мя в актив­ную иссле­до­ва­тель­скую рабо­ту М. М. Бах­ти­ным [Бах­тин 1975]. Гово­ря о хро­но­то­пе, М. М. Бах­тин имел в виду эсте­ти­че­ски обу­слов­лен­ную («худо­же­ствен­но осво­ен­ную») про­стран­ствен­но-вре­мен­ную орга­ни­за­цию вир­ту­аль­но­го мира худо­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния: «В лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ном хро­но­то­пе име­ет место сли­я­ние про­стран­ствен­ных и временнх при­мет в осмыс­лен­ном и кон­крет­ном целом. Вре­мя здесь сгу­ща­ет­ся, уплот­ня­ет­ся, ста­но­вит­ся худо­же­ствен­но-зри­мым; про­стран­ство же интен­си­фи­ци­ру­ет­ся, втя­ги­ва­ет­ся в дви­же­ние вре­ме­ни, сюже­та, исто­рии. При­ме­ты вре­ме­ни рас­кры­ва­ют­ся в про­стран­стве, и про­стран­ство осмыс­ли­ва­ет­ся и изме­ря­ет­ся вре­ме­нем. Этим пере­се­че­ни­ем рядов и сли­я­ни­ем при­мет харак­те­ри­зу­ет­ся худо­же­ствен­ный хро­но­топ» [Бах­тин 1975: 235].

Кате­го­рия хро­но­то­па сей­час исполь­зу­ет­ся и в рабо­тах по жур­на­ли­сти­ке, но здесь она осмыс­ли­ва­ет­ся как кате­го­рия соци­аль­но-фило­соф­ская, и мы видим перед собой в иссле­до­ва­ни­ях «хро­но­топ как метод вос­про­из­ве­де­ния соци­аль­ной реаль­но­сти жур­на­ли­сти­кой»: «Хро­но­топ в жур­на­ли­сти­ке — это субъ­ек­тив­ный кон­структ, транс­ли­ру­ю­щий автор­ское пред­став­ле­ние о вре­ме­ни и про­стран­стве. Жур­на­лист про­из­воль­но гене­ри­ру­ет энер­гию хро­но­то­па, опре­де­ляя ско­рость тече­ния собы­тий, их чере­ду и смен­ность, после­до­ва­тель­ность изме­не­ний. Про­стран­ствен­но-вре­мен­ные харак­те­ри­сти­ки опре­де­ля­ют­ся интер­пре­та­то­ром и зави­сят от уров­ня его семи­о­ти­че­ской под­го­тов­ки» [Вит­вин­чук 2014: 39]. Ины­ми сло­ва­ми, жур­на­лист осмыс­ли­ва­ет окру­жа­ю­щую его жизнь как текст, и «жур­на­лист­ская мето­до­ло­гия вос­про­из­ве­де­ния реаль­но­сти меня­ет при­ро­ду и кон­фи­гу­ра­цию соци­аль­но­го про­стран­ства, ока­зы­ва­ет вли­я­ние на его про­стран­ствен­но-вре­мен­ные пара­мет­ры» [Вит­вин­чук 2014: 47].

Кате­го­рию хро­но­то­па в линг­ви­сти­че­ском аспек­те истол­ко­вы­ва­ет Т. В. Шме­ле­ва, опре­де­ляя на осно­ве этой кате­го­рии спе­ци­фи­ку репор­та­жа. Оттал­ки­ва­ясь от идеи М. М. Бах­ти­на о жан­ро­об­ра­зу­ю­щем зна­че­нии хро­но­то­па, автор гово­рит о том, что «новость име­ет хро­но­топ “бли­жай­ше­го про­шло­го” и широ­ко­го захва­та про­стран­ства, посколь­ку меди­а­кар­ти­ну созда­ют в прин­ци­пе всей пла­не­ты, одна­ко при этом меня­ет­ся мас­штаб “захва­ты­ва­е­мых” собы­тий. Репор­таж пред­по­ла­га­ет хро­но­топ “здесь и сей­час”, обес­пе­чи­ва­ю­щий эффект при­сут­ствия слушателя/читателя. Ана­ли­ти­че­ские ста­тьи рас­ши­ря­ют вре­мен­ной и про­стран­ствен­ный диа­па­зон, сопо­став­ляя акту­аль­ные ситу­а­ции с “там и тогда”» [Шме­ле­ва 2019: 279].

Преж­де все­го дале­ко не оче­вид­ной пред­став­ля­ет­ся сама идея о воз­мож­но­сти исполь­зо­ва­ния кате­го­рии хро­но­то­па при­ме­ни­тель­но к иссле­до­ва­нию репор­та­жа в линг­ви­сти­че­ском аспек­те. Номи­на­ци­ей репор­таж назы­ва­ют прин­ци­пи­аль­но раз­лич­ные по сво­им ком­му­ни­ка­тив­ным свой­ствам типы тек­ста: с одной сто­ро­ны, инфор­ма­ци­он­ные тек­сты, по объ­е­му и содер­жа­нию (но не по его рече­вой раз­ра­бот­ке!) рав­ные рас­ши­рен­ной инфор­ма­ции, а с дру­гой — тек­сты боль­шо­го объ­е­ма с раз­ви­тым изоб­ра­зи­тель­но-ана­ли­ти­че­ским началом.

При­ме­ни­тель­но к неболь­шо­му по объ­е­му репор­та­жу чисто инфор­ма­ци­он­но­го типа кате­го­рия хро­но­то­па, как нам пред­став­ля­ет­ся, непри­ме­ни­ма в прин­ци­пе. Тек­сты тако­го типа явля­ют­ся частью общей прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти обще­ства, они вос­при­ни­ма­ют­ся чита­те­ля­ми в коор­ди­на­тах еди­но­го для всех соци­аль­но­го про­стран­ства-вре­ме­ни. Медий­ная речь в этом плане может быть осмыс­ле­на нами как повсе­днев­ная речь соци­у­ма. С ней соот­но­сит­ся преж­де все­го раз­го­вор­ная речь как речь повсе­днев­но­го обще­ния чело­ве­ка в его быто­вой меж­лич­ност­ной ком­му­ни­ка­ции. В опре­де­лен­ном смыс­ле медий­ная речь и раз­го­вор­ная речь нахо­дят­ся в отно­ше­нии вза­им­но одно­знач­но­го соот­вет­ствия. Ни та, ни дру­гая не опи­сы­ва­ют­ся в кате­го­ри­ях хро­но­то­па. Соци­ум и инди­ви­ду­аль­ная лич­ность живут не по хро­но­то­пу, а по календарю.

Дру­гое дело — репор­таж боль­шо­го объ­е­ма с раз­ви­тым изоб­ра­зи­тель­ным и ана­ли­ти­че­ским нача­лом. Этот тип тек­ста вхо­дит в рече­вую прак­ти­ку обще­ства два­жды, в двух ком­му­ни­ка­тив­ных ста­ту­сах. С одной сто­ро­ны, он может рас­смат­ри­вать­ся как акту­аль­ный чисто инфор­ма­ци­он­ный текст, осмыс­ли­ва­е­мый в коор­ди­на­тах соци­аль­но­го про­стран­ства-вре­ме­ни, как это было про­де­мон­стри­ро­ва­но выше.

С дру­гой сто­ро­ны, репор­та­жи вто­ро­го типа бла­го­да­ря раз­ви­той изоб­ра­зи­тель­но­сти, где изоб­ра­же­ние сплошь и рядом тяго­те­ет к ста­ту­су обра­за, начи­на­ют вос­при­ни­мать­ся как тек­сты («про­из­ве­де­ния» — в систе­ме коор­ди­нат М. М. Бах­ти­на [Бах­тин 1979: 302, 307]) со сво­им создан­ным авто­ром миром, внут­рен­ней орга­ни­за­ци­ей про­стран­ствен­но-вре­мен­но­го кон­ти­ну­у­ма, вне тес­ной при­вяз­ки к момен­ту опуб­ли­ко­ва­ния. Такие тек­сты (мы назы­ва­ем их тек­ста­ми-когни­ти­ва­ми) в этой ком­му­ни­ка­тив­ной ипо­ста­си одно­вре­мен­но при­над­ле­жат и миру реаль­ной жиз­ни соци­у­ма (вме­ще­ны в его жизнь кон­крет­ны­ми коор­ди­на­та­ми соци­аль­но­го про­стран­ства-вре­ме­ни), и миру зна­ний. Имен­но поэто­му такие тек­сты с дву­мя ком­му­ни­ка­тив­ны­ми ста­ту­са­ми не утра­чи­ва­ют со вре­ме­нем сво­ей зна­чи­мо­сти, они хра­нят­ся, переиздаются.

Чита­те­ля­ми они вос­при­ни­ма­ют­ся как тек­сты со сво­им внут­рен­ним миром, кото­рый соот­но­сит­ся с реаль­ным миром, но не равен ему. Чита­тель при вос­при­я­тии тек­ста слов­но вхо­дит в одно­вре­мен­но вир­ту­аль­ный и реаль­ный мир. Функ­ция гла­го­лов насто­я­ще­го вре­ме­ни в репор­та­же с таким ком­му­ни­ка­тив­ным ста­ту­сом прин­ци­пи­аль­но иная, чем в инфор­ма­ци­он­ном репор­та­же. Здесь насто­я­щее репор­та­жа дей­стви­тель­но созда­ет иллю­зию при­сут­ствия чита­те­ля и авто­ра на месте совер­ша­ю­ще­го­ся в вир­ту­аль­ном мире события.

Иллю­зия при­сут­ствия уси­ли­ва­ет­ся и бла­го­да­ря тому, что мно­гие из гла­го­лов насто­я­ще­го вре­ме­ни име­ют семан­ти­ку иден­ти­фи­ци­ру­ю­ще­го типа [Арутю­но­ва 1998: 34–35]: Про­ез­жа­ем мимо гара­жей. В полу­мра­ке какие-то люди копо­шат­ся вокруг эва­ку­а­то­ра — гру­зят на плат­фор­му ино­мар­ку (А. Соко­ло­ва. Поли­цей­ский дис­со­нанс. Рус. репор­тер. 2011. № 36). За таким сло­вом в созна­нии чита­те­ля все­гда сто­ит соот­вет­ству­ю­щий фраг­мент чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мо­го мира, что при чте­нии репор­та­жа и созда­ет ощу­ще­ние наглядности.

Про­ве­ден­ный нами ана­лиз пока­зал, что изу­че­ние рус­ско­го гла­го­ла в медий­ном тек­сте не огра­ни­чи­ва­ет­ся исклю­чи­тель­но грам­ма­ти­че­ски­ми про­бле­ма­ми. Мно­гие функ­ци­о­наль­ные осо­бен­но­сти гла­го­ла объ­яс­ня­ют­ся спе­ци­фи­че­ской при­ро­дой медий­ной речи — ее ути­ли­тар­но­стью и вклю­чен­но­стью в общую прак­ти­че­скую дея­тель­ность обще­ства. Для опи­са­ния этих функ­ци­о­наль­ных осо­бен­но­стей гла­го­ла необ­хо­ди­мо вве­сти поня­тие ком­му­ни­ка­тив­но­го ста­ту­са меди­а­тек­ста, под кото­рым пони­ма­ет­ся сте­пень его акту­аль­но­сти в жиз­ни соци­у­ма, обу­слов­лен­ная харак­те­ром его свя­зи с коор­ди­на­та­ми соци­аль­но­го про­стран­ства-вре­ме­ни. После опуб­ли­ко­ва­ния меди­а­текст, будучи навсе­гда свя­зан­ным в пони­ма­нии содер­жа­ния с датой опуб­ли­ко­ва­ния, с тече­ни­ем вре­ме­ни меня­ет свой ком­му­ни­ка­тив­ный ста­тус. Текст доста­точ­но быст­ро теря­ет свою акту­аль­ность, вклю­чен­ность в прак­ти­че­скую дея­тель­ность соци­у­ма, ста­но­вит­ся тек­стом про­шед­ше­го вре­ме­ни — носи­те­лем инфор­ма­ции и, нако­нец, по про­ше­ствии дли­тель­но­го вре­мен­но­го отрез­ка, с исчез­но­ве­ни­ем соци­у­ма, его поро­див­ше­го, ухо­дит в сфе­ру когнитива.

Кате­го­рия хро­но­то­па, как ее пони­мал М. М. Бах­тин, может быть исполь­зо­ва­на при изу­че­нии медий­ных тек­стов толь­ко в том слу­чае, если автор фор­ми­ру­ет в тек­сте свой внут­рен­ний вир­ту­аль­ный мир со сво­ей про­стран­ствен­но-вре­мен­ной орга­ни­за­ци­ей. Этот мир соот­но­сит­ся с реаль­ным миром, но не тож­де­стве­нен ему. В дан­ном слу­чае мож­но гово­рить о текстах очер­ко­во­го типа и репор­та­жах боль­шо­го объ­е­ма с раз­ви­тым изоб­ра­зи­тель­ным и ана­ли­ти­че­ским началом.

Арутюнова, Н. Д. (1998). Язык и мир человека. Москва: Языки русской культуры.

Бахтин, М. М. (1975). Формы времени и хронотопа в романе. В М. М. Бахтин, Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет (с. 234–407). Москва: Художественная литература.

Бахтин, М. М. (1979). Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках. Опыт философского анализа. В М. М. Бахтин, Эстетика словесного творчества (с. 281–307). Москва: Искусство.

Вакуров, В. Н., Кохтев, Н. Н., Солганик, Г. Я. (1978). Стилистика газетных жанров. Москва: Высшая школа.

Виноградов, В. В. (1947). Русский язык. Москва; Ленинград: Учпедгиз.

Витвинчук, В. В. (2014). Хронотоп российской жизни в отечественной периодике. Барнаул: Изд-во Алтайского университета.

Дускаева, Л. Р. (2018). Информирующая речевая деятельность журналиста. В Л. Р. Дускаева (Ред.), Медиалингвистика в терминах и понятиях: словарь-справочник (с. 211–213). Москва: Флинта.

Дускаева, Л. Р., Майданова, Л. М. (2003). Жанры публицистического стиля. В М. Н. Кожина (Ред.), Стилистический энциклопедический словарь русского языка (с. 79–88). Москва: Флинта; Наука.

Ким, М. Н. (2011). Основы творческой деятельности журналиста. Санкт-Петербург: Питер.

Коньков, В. И. (2016). Медиаречь: содержание понятия и принципы анализа. Мир русского слова, 3, 58–63.

Коньков, В. И. (2018). Коммуникативные статусы новгородской грамоты: повседневность как текст. В Новгородика — 2018: повседневная жизнь новгородцев: история и современность. Материалы V. Междунар. науч. конф. 26–27 сентября 2018. В 2 т. Т. 2. Великий Новгород: НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2018. С. 222–227.

Розенталь, Д. Э. (Ред.) (1981). Стилистика газетных жанров. Москва: Изд-во МГУ, 1981. 229 с.

Русская грамматика. Т. I. (1980). Москва: Наука.

Сорокин, П. А., Мертон, Р. К. (2004). Социальное время: опыт методологического и функционального анализа. Социологические исследования, 6, 112–119.

Шмелева, Т. В. (2019). Хронотоп медиатекста. В В. В. Васильева (Ред.), Медиа в современном мире. 58 Петербургские чтения. Сборник материалов Международного научного форума (18–19 апреля 2019 г.). В 2 т. Т. 2 (с. 278–279). Санкт-Петербург: Изд-во СПбГУ.

Arutyunova, N. D. (1998). The language and the world of man. Moscow, Yazyki russkoj kul’tury Publ. (In Russian)

Bakhtin, M. M. (1975). Forms of time and chronotop in the novel. In M. M. Bakhtin, Issues of literature and aesthetics. Studies of different years (pp. 234–407). Moscow, Khudozhestvennaia literatura Publ. (In Russian)

Bakhtin, M. M. (1979). The problem of text in linguistics, philology and other humanities. Experience of philosophical analysis. In M. M. Bakhtin, The aesthetics of verbal creativity (pp. 281–307). Moscow, Iskusstvo Publ. (In Russian)

Duskaeva, L. R. (2018). Informing speech activity of a journalist. In L. R. Duskaeva (Ed.). Medialinguistics in terms and concepts: a dictionary reference (pp. 211–213). Moscow, Flinta Publ. (In Russian)

Duskaeva, L. R., Maidanova, L. M. (2003). The style of newspaper genres. In M. N. Kozhina (Ed.), Stylistic Encyclopedic Dictionary of the Russian Language (pp. 79–88). Moscow, Flinta Publ.; Nauka Publ. (In Russian)

Kim, M. N. (2011). The basics of the journalist’s creative activity. St. Petersburg, Piter Publ. (In Russian)

Kon’kov, V. I. (2016). Media: The content of concepts and principles of analysis. Media speech: The content of the concept and the principles of analysis. Mir russkogo slova, 3, 58–63. (In Russian)

Kon’kov, V. I. (2018). Communication statuses of Novgorod literacy: daily life as text. V Novgorod — 2018: Everyday life of Novgorod residents: history and modernity. Materials V. International Scientific Conference September 26–27, 2018. In 2 vol. Vol. 2 (pp. 222–227). Velikii Novgorod, Novgorod State University Yaroslava Mudrogo Publ., 2018. (In Russian)

Rozental’, D. E. (Ed.) (1981). The style of newspaper genres. Moscow, Moscow State University Publ., 1981. 229 p. (In Russian)

Russian grammar. Vol. I. (1980). Moscow, Nauka Publ. (In Russian)

Shmeleva, T. V. (2019). Chronotope of mediatext. In V. V. Vasil’eva (Ed.), Media in the modern world. 58 St. Petersburg readings. Collection of materials of the International Scientific Forum (April 18–19, 2019). In 2 vol. Vol. 2 (pp. 278–279). St. Petersburg, St. Petersburg University Press. (In Russian)

Sorokin, P. A., Merton, R. K. (2004). Social time: experience of methodological and functional analysis. Sotsiologicheskie issledovaniia, 6, 112–119. (In Russian)

Vakurov, V. N., Kokhtev, N. N., Solganik, G. Ia. (1978). The style of newspaper genres. Moscow, Vysshaia shkola Publ. (In Russian)

Vinogradov, V. V. (1947). Russian language. Moscow; Leningrad, Uchpedgiz Publ. (In Russian)

Vitvinchuk, V. V. (2014). Chronotop of Russian life in the domestic periodical. Monograph. Barnaul, Altai University Publ. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 7 мая 2020 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 2 авгу­ста 2020 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2020

Received: May 7, 2020
Accepted: August 2, 2020