Вторник, 27 июляИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ФУНКЦИИ АВТОРСКОЙ КОЛОНКИ О КИНО КАК КУЛЬТУРНО ЗНАЧИМОГО МЕДИАТЕКСТА

Поста­нов­ка про­бле­мы. Несмот­ря на меня­ю­щи­е­ся пара­мет­ры совре­мен­но­го обще­ствен­но­го устрой­ства и свя­зан­ный с этим про­цесс актив­но­го фор­ми­ро­ва­ния энтро­пий­но­го поля, куль­ту­ро­ло­ги опре­де­ля­ют нынеш­нюю ситу­а­цию как вре­мя «куль­тур­но­го пере­хо­да». Под этим поня­ти­ем чаще все­го под­ра­зу­ме­ва­ет­ся уро­вень тех­но­ло­ги­че­ской осна­щен­но­сти совре­мен­но­го обще­ства, сте­пень сни­же­ния зави­си­мо­сти чело­ве­ка от при­ро­ды, воз­мож­но­сти более ком­форт­но­го обу­строй­ства кол­лек­тив­ной и инди­ви­ду­аль­ной жиз­ни. Одна­ко, как извест­но, обще­ства, став­шие по уров­ню тех­ни­ко-эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия пост­ин­ду­стри­аль­ны­ми и инфор­ма­ци­он­ны­ми, не все­гда вызре­ва­ют духов­но. «Куль­тур­ный пере­ход», дума­ет­ся, в боль­шей сте­пе­ни дол­жен озна­чать осо­зна­ние смыс­лов, норм, целей, цен­но­стей соб­ствен­но куль­ту­ры. По сути, это и есть про­цесс осво­е­ния и осмыс­ле­ния гума­ни­сти­че­ских прин­ци­пов и импе­ра­ти­вов. Одной из глав­ных задач совре­мен­но­го медий­но­го про­стран­ства явля­ет­ся откры­тие сущ­ност­ных обще­че­ло­ве­че­ских смыс­лов и цен­но­стей, воз­мож­но­стей и кри­те­ри­ев для гума­ни­сти­че­ско­го выбо­ра. Тек­сты мно­го­об­раз­но­го медий­но­го поля, как пра­ви­ло, соот­но­сят­ся с цен­ност­ны­ми пара­мет­ра­ми обще­ства. Куль­тур­ный потен­ци­ал меди­а­тек­ста рас­кры­ва­ет­ся в соот­не­се­нии с аксио­ланд­шаф­том обще­ства. Век­тор совре­мен­но­го циви­ли­за­ци­он­но­го раз­ви­тия направ­лен в сто­ро­ну не столь­ко куль­ту­ры, сколь­ко мас­со­вой куль­ту­ры, не столь­ко нрав­ствен­но-духов­ной сфе­ры, сколь­ко материально-технологичной. 

Начи­ная с послед­не­го деся­ти­ле­тия ХХ в. в жур­на­ли­сти­ке обо­зна­чи­лись явле­ния, кото­рые сви­де­тель­ство­ва­ли о выпа­да­нии неко­то­рых СМИ из про­стран­ства куль­ту­ры. Уче­ные ста­ли кон­ста­ти­ро­вать «дегу­ма­ни­за­цию лого­сфе­ры», «игно­ри­ро­ва­ние эти­че­ских прин­ци­пов», «раз­ру­ше­ние эсте­ти­че­ских тра­ди­ций», «сло­вес­ный бес­пре­дел», «дефор­ма­цию обще­че­ло­ве­че­ских цен­но­стей». Одним из при­зна­ков куль­тур­ной «состо­я­тель­но­сти» совре­мен­ных меди­а­тек­стов явля­ет­ся нали­чие гума­ни­сти­че­ско­го потен­ци­а­ла, кото­рый рас­кры­ва­ет­ся через опре­де­лен­ные автор­ские стра­те­гии, в том чис­ле и через язы­ко­вые, сти­ле­вые нюан­сы. В бело­рус­ских СМИ более все­го этот потен­ци­ал рас­кры­ва­ет­ся в автор­ских колон­ках по про­бле­мам совре­мен­ной куль­ту­ры, искус­ства. Арт-колум­ни­сти­ка, став­шая посто­ян­ной и неотъ­ем­ле­мой частью неко­то­рых бело­рус­ских изда­ний, сви­де­тель­ству­ет о насущ­ной потреб­но­сти при­об­ще­ния к обще­че­ло­ве­че­ским цен­но­стям посред­ством искус­ства, про­ти­во­сто­я­щим замет­ным раз­ру­ши­тель­ным тенденциям. 

Поня­тие «меди­а­текст» в линг­ви­сти­че­ском и куль­ту­ро­ло­ги­че­ском аспек­тах име­ет раз­ли­чия. Меди­а­текст как линг­ви­сти­че­ское явле­ние — фор­ма, посред­ством кото­рой осу­ществ­ля­ет­ся рече­вое обще­ние в сфе­ре мас­со­вых ком­му­ни­ка­ций [Совре­мен­ный меди­а­текст 2011: 6] и в кото­рой выде­ля­ют­ся линг­во­ме­дий­ные осо­бен­но­сти. Текст в систе­ме мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции, как и любой дру­гой текст, пред­опре­де­ля­ет­ся таки­ми при­зна­ка­ми, как инфор­ма­тив­ность, целост­ность, целе­по­ла­га­ние, субъ­ект­но-объ­ект­ные отно­ше­ния, «обра­бо­тан­ность рече­твор­че­ско­го мате­ри­а­ла» [Сме­та­ни­на 2002: 66]. Одна­ко в куль­ту­ро­ло­ги­че­ском аспек­те меди­а­текст обла­да­ет неки­ми допол­ни­тель­ны­ми харак­те­ри­сти­ка­ми. Об одном из самых суще­ствен­ных пара­мет­ров выска­зал­ся в свое вре­мя Ю. М. Лот­ман: «Исход­ным для куль­ту­ро­ло­ги­че­ско­го поня­тия тек­ста явля­ет­ся имен­но тот момент, когда сам факт линг­ви­сти­че­ской выра­жен­но­сти пере­ста­ет вос­при­ни­мать­ся как доста­точ­ный для того, что­бы выска­зы­ва­ние пре­вра­ти­лось в текст. Вслед­ствие это­го вся мас­са… язы­ко­вых сооб­ще­ний вос­при­ни­ма­ет­ся как не-тек­сты, на фоне кото­рых выде­ля­ет­ся груп­па тек­стов, обна­ру­жи­ва­ю­щих при­зна­ки неко­то­рой допол­ни­тель­ной, зна­чи­мой в дан­ной систе­ме куль­ту­ры выра­жен­но­сти» [Лот­ман 1992: 133]. «Допол­ни­тель­ная выра­жен­ность» озна­ча­ет нали­чие тех цен­ност­но зна­чи­мых при­зна­ков, кото­рые соот­но­си­мы с кон­цеп­ту­аль­ны­ми пози­ци­я­ми куль­ту­ры. Такие же чер­ты выде­ле­ны и Т. Г. Доб­рос­клон­ской: «Куль­ту­ро­ло­ги­че­ский под­ход к тол­ко­ва­нию поня­тия текст поз­во­ля­ет выде­лить в нем те чер­ты и осо­бен­но­сти, кото­рые ока­зы­ва­ют­ся зна­чи­мы­ми с точ­ки зре­ния общей кон­цеп­ции куль­ту­ры» [Доб­рос­клон­ская 2008: 170–171].

Куль­ту­ро­ло­ги­че­ская состав­ля­ю­щая меди­а­тек­ста соот­но­сит­ся не толь­ко и не столь­ко с раз­но­об­раз­ны­ми вопро­са­ми худо­же­ствен­ной куль­ту­ры, осве­ща­е­мы­ми в СМИ, сколь­ко с осо­бен­но­стя­ми рас­кры­тия гума­ни­сти­че­ских и смыс­ло­об­ра­зу­ю­щих импе­ра­ти­вов в этих текстах. Сего­дня, когда в куль­ту­ре ощу­ща­ет­ся «ком­плекс непол­но­цен­но­сти, порож­ден­ный осо­зна­ни­ем огра­ни­чен­но­сти сво­их воз­мож­но­стей и пол­но­мо­чий», когда «куль­ту­ра, как живая лич­ность, пере­жи­ва­ет агрес­сив­ность, озлоб­лен­ность, оби­ду и про­во­ка­тив­ность» [Кня­зе­ва 2016: 443], эти импе­ра­ти­вы осо­бен­но важ­ны. По сути, у куль­ту­ры и у СМИ как части куль­ту­ры долж­ны сов­па­дать основ­ные цели: быть ретранс­ля­то­ром гума­ни­сти­че­ских цен­но­стей и спо­соб­ство­вать раз­ви­тию чело­ве­ка, обще­ства. Меди­а­текст, как и куль­ту­ра, может не толь­ко пред­став­лять новые смыс­лы, но и быть хра­ни­ли­щем куль­тур­ной памя­ти. В какой-то сте­пе­ни мож­но кон­ста­ти­ро­вать, что совре­мен­ная медиа­сре­да явля­ет­ся не столь­ко фоном, сколь­ко гене­ра­то­ром раз­ви­тия куль­ту­ры. Как заме­тил иссле­до­ва­тель про­блем транс­фор­ма­ции куль­ту­ры В. В. Миро­нов, «систе­ма мас­сме­диа пере­хо­дит из состо­я­ния неко­го фона куль­тур­ных собы­тий в их твор­ца, застав­ляя куль­ту­ру функ­ци­о­ни­ро­вать по зако­нам ком­му­ни­ка­ции мас­сме­дий­но­го смыс­ло­во­го про­стран­ства как новой функ­ци­о­наль­ной систе­мы совре­мен­но­го обще­ства» [Миро­нов 2012: 104]. Одна­ко прин­цип завер­шен­но­сти, доми­ни­ро­вав­ший в клас­си­че­ской куль­ту­ре, сего­дня заме­щен прин­ци­пом фраг­мен­тар­но­сти, раз­дроб­лен­но­сти. Целост­ность окру­жа­ю­ще­го кон­тек­ста (тек­ста) нару­ше­на, и каж­дый волен извле­кать, скла­ды­вать свои смыс­лы из раз­дроб­лен­ной реаль­но­сти. Свою леп­ту в фор­ми­ро­ва­ние блип-куль­ту­ры (тер­мин вве­ден Э. Тоф­фле­ром), т. е. куль­ту­ры, осно­ван­ной на фраг­мен­тар­ном вос­при­я­тии дей­стви­тель­но­сти, пре­не­бре­же­нии содер­жа­тель­ны­ми смыс­ла­ми, вно­сит и медиа­сре­да. Свое­об­раз­ной аль­тер­на­ти­вой этим про­цес­сам явля­ют­ся меди­а­тек­сты под неглас­ным гри­фом «автор­ское». Раз­но­век­тор­ные про­цес­сы обо­зна­чи­ли в совре­мен­ной жур­на­ли­сти­ке оче­вид­ную дуа­ли­стич­ность: тяго­те­ние, с одной сто­ро­ны, к ком­мер­ци­а­ли­за­ции, мас­со­ви­за­ции, стан­дар­ти­за­ции, с дру­гой — к инди­ви­ду­а­ли­за­ции, под­черк­ну­той субъ­ек­ти­ви­за­ции. На это обра­тил вни­ма­ние бело­рус­ский иссле­до­ва­тель В. И. Ивчен­ков: «Мето­ды жур­на­лист­ско­го твор­че­ства пре­тер­пе­ва­ют каче­ствен­ные изме­не­ния в сто­ро­ну еще боль­шей тех­но­ло­ги­за­ции про­цес­са, с одной сто­ро­ны, и нарас­та­ния инди­ви­ду­аль­но­го, с дру­гой. Воз­ни­ка­ет жур­на­ли­сти­ка мне­ний: сего­дня мы гово­рим о пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­но­сти совре­мен­но­го жур­на­ли­ста, рав­но как и о меди­ацен­трич­но­сти мира. Все это про­ис­хо­дит на фоне инте­гри­ро­ван­ных уче­ний, свя­зу­ю­щим зве­ном кото­рых явля­ет­ся инфор­ма­ция как инстру­мент позна­ния дей­стви­тель­но­сти [Ивчен­ков 2016: 85].

«Автор­ские тек­сты», «автор­ское выска­зы­ва­ние», «автор­ская жур­на­ли­сти­ка», подоб­но поня­ти­ям «бар­дов­ская пес­ня», «автор­ское кино», явля­ет­ся зоной откро­ве­ния, про­стран­ством смыс­лов, с кото­ры­ми воз­мож­но соот­не­се­ние смыс­лов тех, к кому обра­ще­но выска­зан­ное слово. 

Мето­ды иссле­до­ва­ния. Посколь­ку объ­ек­том иссле­до­ва­ния явля­ет­ся автор­ский меди­а­текст в систе­ме коор­ди­нат куль­ту­ры, то одним из наи­бо­лее пред­по­чти­тель­ных мето­дов явля­ет­ся куль­ту­ро­ло­ги­че­ский метод, поз­во­ля­ю­щий оце­нить пред­став­ля­е­мый арте­факт в мно­го­об­ра­зии внут­рен­них и внеш­них свя­зей. Куль­ту­ро­ло­ги­че­ский метод помо­га­ет выявить не толь­ко худо­же­ствен­ные зако­но­мер­но­сти про­из­ве­де­ния искус­ства, но и мно­го­об­раз­ные зако­но­мер­но­сти функ­ци­о­ни­ро­ва­ния это­го про­из­ве­де­ния во вре­ме­ни и про­стран­стве, а так­же зани­ма­е­мое этим про­из­ве­де­ни­ем место в миро­вом худо­же­ствен­ном кон­тек­сте. Ана­лиз функ­ци­о­наль­ных осо­бен­но­стей автор­ской колон­ки, посвя­щен­ной вопро­сам кино­ис­кус­ства, пред­по­ла­га­ет обра­ще­ние к мето­дам систем­но-целост­но­го ана­ли­за и кино­гер­ме­нев­ти­ки (осно­вы кото­рых раз­ра­бо­та­ны Е. Леви­ным и Д. Салын­ским), поз­во­ля­ю­щим выявить син­тез содер­жа­ния и фор­мы, автор­ской миро­воз­зрен­че­ской осно­вы и осо­бен­но­стей автор­ско­го кино­язы­ка. Наи­бо­лее пол­ный ана­лиз тек­стов печат­ных СМИ воз­мо­жен при исполь­зо­ва­нии мето­да кон­тент-ана­ли­за, помо­га­ю­ще­го рас­крыть и систе­ма­ти­зи­ро­вать содер­жа­тель­но-тема­ти­че­ское поле медиа-текстов.

Исто­рия вопро­са. Поня­тие «автор тек­ста», воз­ник­шее, как извест­но, на волне тех­но­ло­ги­че­ско­го осна­ще­ния ком­му­ни­ка­ци­он­ных про­цес­сов, явля­ет­ся след­стви­ем гомо­ге­ни­за­ции куль­ту­ры в целом и ком­мер­ци­а­ли­за­ции лите­ра­ту­ры в част­но­сти. Создан­ная в нед­рах мас­сме­диа и посто­ян­но меня­ю­ща­я­ся новая реаль­ность бла­го­при­ят­ству­ет инди­ви­ду­аль­но­му само­вы­ра­же­нию. На это обра­тил вни­ма­ние Н. Луман: «Посколь­ку мас­сме­диа порож­да­ют некую фоно­вую реаль­ность… то от нее мож­но и ото­рвать­ся, выде­лить­ся на ее фоне сво­и­ми лич­ны­ми мне­ни­я­ми, про­гно­за­ми, пред­по­чте­ни­я­ми и т. д.» [Луман 2005: 104]. В самом поня­тии «автор» зало­же­на свое­об­раз­ная дихо­то­мия. Автор­ство сви­де­тель­ству­ет, с одной сто­ро­ны, об акцен­ти­ро­ва­нии инди­ви­ду­аль­но­го, лич­ност­но­го, о выра­бот­ке меха­низ­мов само­за­щи­ты от уни­фи­ка­ции, с дру­гой — о появ­ле­нии новых стан­дар­тов: миро­воз­зрен­че­ских, сти­ле­вых — и об утвер­жде­нии ново­го типа дик­та­та — автор­ско­го. С одной сто­ро­ны, автор­ство спро­во­ци­ро­ва­ло зарож­де­ние и рас­цвет мас­со­вой куль­ту­ры, с дру­гой сто­ро­ны, автор­ство в любом тек­сте явля­ет­ся свое­об­раз­ным зна­ком сопро­тив­ле­ния все­об­щей мас­со­ви­за­ции куль­ту­ры. Одна­ко важ­нее все­го то, что нали­чие авто­ра как опре­де­лен­ной кате­го­рии, как струк­ту­ро­об­ра­зу­ю­ще­го эле­мен­та обес­пе­чи­ва­ет не толь­ко целост­ность тек­ста, но и целост­ность запе­чат­лен­ной реаль­но­сти, а так­же пред­мет­но-смыс­ло­вую завер­шен­ность в резуль­та­те автор­ско-рефлек­сив­но­го осмыс­ле­ния этой реальности. 

Выявив­ша­я­ся в оте­че­ствен­ной жур­на­ли­сти­ке с 90‑х годов про­шло­го сто­ле­тия тен­ден­ция к выра­жен­ной субъ­ек­ти­ва­ции тек­стов опре­де­ли­ла появ­ле­ние жан­ра «автор­ская колон­ка». Имен­но с пери­о­да транс­фор­ма­ции соци­о­куль­тур­ной ситу­а­ции откры­лись шлю­зы для сво­бод­но­го автор­ско­го выска­зы­ва­ния. Поня­тие «автор» как смыс­ло­об­ра­зу­ю­щая и сти­ле­вая кате­го­рия в совет­ской и пост­со­вет­ской жур­на­ли­сти­ке было все­гда. Но «автор» как выра­зи­тель не столь­ко обще­ствен­но­го иде­а­ла, сколь­ко сво­ей инди­ви­ду­аль­ной пози­ции по пово­ду ситу­а­ции, выде­лен­ной как зна­чи­мое явле­ние, опять же исхо­дя из соб­ствен­но­го, автор­ско­го, выбо­ра и инте­ре­сов, обо­зна­чил­ся с кон­ца XX в. В то вре­мя чаще исполь­зо­ва­лось поня­тие «автор­ская колон­ка», поз­же — «колум­ни­сти­ка». Рас­цве­ту оте­че­ствен­ной колум­ни­сти­ки спо­соб­ство­ва­ло несколь­ко про­цес­сов: про­цесс кон­вер­ген­ции, про­цесс уси­ле­ния муль­ти­ме­дий­но­сти [Ярце­ва 2011: 3], изме­не­ние век­то­ров соци­аль­но­го раз­ви­тия, откры­тый доступ к опы­ту зару­беж­ных кол­лег, ситу­а­ция пост­мо­дер­низ­ма, уси­ле­ние эссе­и­сти­че­ско­го нача­ла в жур­на­лист­ских текстах, фено­мен бло­гин­га. На рубе­же XX–XXI вв. сфор­ми­ро­ва­лась та ситу­а­ция «вызо­ва», ситу­а­ция потреб­но­сти в сво­бод­ном сло­ве, кото­рая пред­опре­де­ли­ла ситу­а­цию «отве­та». Такой «ответ» пред­по­ла­гал появ­ле­ние не про­сто авто­ра, созда­ю­ще­го и пред­ла­га­ю­ще­го широ­кой ауди­то­рии свой текст, а авто­ра, спо­соб­но­го, в силу сво­их лич­ност­ных, про­фес­си­о­наль­ных качеств, даже авто­био­гра­фи­че­ских дан­ных, создать сво­им тек­стом диа­ло­ги­че­ское про­стран­ство, свое­об­раз­ное энер­ге­ти­че­ски-смыс­ло­вое поле. При­о­ри­тет­ные пози­ции стал при­об­ре­тать автор как «чело­век дума­ю­щий». Имен­но мысль авто­ра, спо­соб­ная вовлечь в ком­му­ни­ка­ци­он­ное поле ауди­то­рию, ста­ла опре­де­ля­ю­щим фак­то­ром в раз­ви­тии и росте попу­ляр­но­сти колум­ни­сти­ки. Извест­ный эссе­ист и радио­ве­ду­щий Алек­сандр Генис в образ­ной фор­ме сфор­му­ли­ро­вал это так: «В век обще­до­ступ­ной инфор­ма­ции, кото­рая льет­ся из интер­не­та, как вода из кра­на, толь­ко сочи­ни­те­ли газет­ных коло­нок спо­соб­ны пере­го­ро­дить поток ново­стей, что­бы заста­вить нас заду­мать­ся. Колум­нист — это тот, кого не толь­ко чита­ют, но и пере­ска­зы­ва­ют, он моно­по­ли­зи­ру­ет бесе­ду за каж­дым семей­ным зав­тра­ком, вызы­ва­ет огонь на себя, про­во­ци­ру­ет спо­ры и зачи­на­ет дис­кус­сии» [Генис 2005]. Несмот­ря на то что поня­тия «автор руб­ри­ки», «автор колон­ки» и «колум­нист» пред­став­ля­ют­ся абсо­лют­но иден­тич­ны­ми, меж­ду ними есть раз­ни­ца. Раз­де­ли­тель­ная чер­та меж­ду поня­ти­я­ми лежит в плос­ко­сти автор­ства. Не вся­кий автор колон­ки или руб­ри­ки может быть колум­ни­стом. Колум­нист — тот автор, кото­ро­му дове­ря­ют, кото­рый обла­да­ет уме­ни­ем созда­вать осо­бый эффект инти­ми­за­ции и при этом обле­ка­ет свой текст в без­упреч­но яркую рече­вую фор­му, порой не лишен­ную иро­нии и юмо­ра. Это тот автор, у кото­ро­го за создан­ным тек­стом откры­ва­ет­ся та кар­ти­на дей­стви­тель­но­сти, кото­рая в какой-то сте­пе­ни соот­но­сит­ся с пред­став­ле­ни­я­ми об этой дей­стви­тель­но­сти адре­са­та. Из соче­та­ния несколь­ких пред­став­ле­ний вполне может воз­ник­нуть нечто целост­ное. «Бле­стя­щие колум­ни­сты — масте­ра син­те­за, состав­ле­ния кар­тин из раз­роз­нен­ных дета­лей. Колум­нист пишет так хоро­шо, что при­об­ре­та­ет пра­во на субъ­ек­тив­ное мне­ние. С дру­гой сто­ро­ны, он пишет так хоро­шо, что уже не важ­но, что имен­но он пишет» [Бер­шид­ский 2006]. За этим иро­нич­ным заме­ча­ни­ем видит­ся опре­де­ле­ние цели и ста­ту­са колумниста.

Колон­ка, будучи тек­стом с ярко выра­жен­ны­ми инфор­ма­тив­ны­ми и твор­че­ско-ана­ли­ти­че­ски­ми состав­ля­ю­щи­ми, с прин­ци­пи­аль­но выде­лен­ной автор­ской пози­ци­ей, тем не менее не все­гда опре­де­ля­ет­ся как само­сто­я­тель­ный жанр. Ино­гда по-преж­не­му не дела­ет­ся раз­ли­чий меж­ду колон­кой как жан­ром, колон­кой как частью тек­ста и спе­ци­аль­ной руб­ри­кой, име­ю­щей свое устой­чи­вое и посто­ян­ное место на поло­се. «Пол­но­прав­ный жанр — колон­ка — руб­ри­ка, закреп­лен­ная за кон­крет­ным авто­ром» [Крой­чик 2000: 132]. В жан­ро­вой систе­ме, пред­ло­жен­ной А. А. Тер­тыч­ным, автор­ская колон­ка не упо­ми­на­ет­ся ни в одном из выде­лен­ных уче­ным жан­ро­вых видов [Тер­тыч­ный 2000]. Г. В. Лазу­ти­на и С. С. Рас­по­по­ва, вве­дя поня­тие «жан­ро­вая модель» и харак­те­ри­зуя спе­ци-фику жан­ров в зави­си­мо­сти от типа твор­че­ской дея­тель­но­сти жур­на­ли­ста, не опре­де­ля­ют место колон­ки ни в «новост­ной», ни в «про­блем­но-ана­ли­ти­че­ской» жур­на­ли­сти­ке [Лазу­ти­на, Рас­по­по­ва 2012]. Неко­то­рые авто­ры, упо­ми­ная колон­ку как спе­ци­фи­че­ское жан­ро­вое обра­зо­ва­ние, в то же вре­мя соеди­ня­ют ее с ком­мен­та­ри­ем, эссе, фелье­то­ном, репли­кой [Ярце­ва 2011; Шостак 1998]. Рас­смат­ри­вая колон­ку как часть «иссле­до­ва­тель­ско-новост­ных тек­стов» (тер­мин Л. Е. Крой­чи­ка), под­чер­ки­ва­ет­ся, что колон­ка, будучи «моно­ло­гом пуб­ли­ци­ста», «близ­ка эссе», «отли­ча­ет­ся от ком­мен­та­рия» [Крой­чик 2000: 152–153]. Несмот­ря на то что в евро­пей­ской жур­на­лист­ской прак­ти­ке поня­тие «column» име­ет дав­нюю исто­рию, неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли, пред­ла­гая раз­но­об­раз­ную жан­ро­вую систе­му, тоже не рас­смат­ри­ва­ли автор­скую колон­ку как отдель­ный жанр. Напри­мер, фран­цуз­ский иссле­до­ва­тель Ж.-Л. Легар­детт, ана­ли­зи­руя такие жан­ро­вые бло­ки, как «бла­го­род­ные жан­ры», «жан­ры-фан­та­зии», «жан­ры-ком­мен­та­рии», нигде не упо­ми­на­ет о колон­ке как о само­сто­я­тель­ном жан­ре [Legardett 1989]. 

Автор­ская колон­ка, появив­шись на сты­ке жур­на­ли­сти­ки фак­та и жур­на­ли­сти­ки мне­ний, вобрав в себя эле­мен­ты мно­гих жан­ро­вых «пред­ше­ствен­ни­ков», явля­ет­ся само­сто­я­тель­ным жан­ром по автор­ской пози­ции, цели автор­ско­го выска­зы­ва­ния, по исполь­зо­ва­нию раз­ных форм пер­со­ни­фи­ка­ции тек­ста, образ­но-сти­ли­сти­че­ско­му оформ­ле­нию. Колон­ка — моно­ло­ги­че­ская фор­ма выска­зы­ва­ния, в кото­ром доми­ни­ру­ю­щим эле­мен­том явля­ет­ся ярко выра­жен­ное пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ное мне­ние по любо­му собы­тию, явле­нию, фак­ту и кото­рое прин­ци­пи­аль­но направ­ле­но на диа­лог с аудиторией.

В зави­си­мо­сти от темы, цели, автор­ской стра­те­гии у каж­дой колон­ки есть свои осо­бен­но­сти. Свои отли­чи­тель­ные пара­мет­ры есть и у коло­нок, посвя­щен­ных вопро­сам куль­ту­ры, искус­ства. Этот вид автор­ских коло­нок мож­но было бы обо­зна­чить как арт-колум­ни­сти­ку. Такие колон­ки пред­став­ля­ют свое­об­раз­ный син­тез лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ной кри­ти­ки и соб­ствен­но жур­на­ли­сти­ки [Marcus 2007]. Автор­ские колон­ки, ори­ен­ти­ро­ван­ные на пред­став­ле­ние самых раз­ных арте­фак­тов, в Бела­ру­си ста­ли актив­но появ­лять­ся с кон­ца 90‑х годов минув­ше­го сто­ле­тия. На автор­ство ука­зы­ва­ли спе­ци­аль­ные руб­ри­ки («Кино с…», «Музы­каль­ный обзор от…», «У теле­ви­зо­ра с…», «При­стра­стия», «Лич­ный вкус», «Пой­дем в кино с Димой Р.»), име­ю­щие опре­де­лен­ное вре­мя выхо­да и место рас­по­ло­же­ния на поло­се. Одна­ко дале­ко не все колон­ки мож­но было бы опре­де­лить как арт-колум­ни­сти­ку, посколь­ку в неко­то­рых из них автор­ское мне­ние заме­ня­лось инфор­ма­ци­он­ной кон­ста­та­ци­ей, лишен­ной рефлек­сив­ной ана­ли­тич­но­сти и эффек­та пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­но­сти. Ситу­а­ция изме­ни­лась в 10‑х годах нынеш­не­го сто­ле­тия. Появи­лись колон­ки, в кото­рых оче­вид­ной ста­ла модаль­ность как кате­го­рия выра­жен­но­го автор­ско­го отно­ше­ния, автор­ских стра­те­гий и так­тик и где были обо­зна­че­ны опре­де­лен­ные аксио­ло­ги­че­ские акцен­ты. Это жан­ро­вая транс­фор­ма­ция сви­де­тель­ство­ва­ла о боль­шей сте­пе­ни автор­ской сво­бо­ды, о дове­рии авто­ру, о редак­ци­он­ной (и в какой-то сте­пе­ни — соци­аль­ной) став­ке на авто­ра не толь­ко как на носи­те­ля инфор­ма­ции, но и как на лич­ность, спо­соб­ную пред­ло­жить в автор­ской интер­пре­та­ции кон­цеп­ту­аль­ное оформ­ле­ние той или иной инфор­ма­ции. По сути, став­ка на инди­ви­ду­аль­ное в какой-то сте­пе­ни озна­ча­ла то, что в свое вре­мя М. М. Бах­тин назвал инди­ви­ду­аль­ным: «что име­ет отно­ше­ние к истине, прав­де, доб­ру, кра­со­те, исто­рии» [Бах­тин 1986: 17].

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Колон­ка «Кино­дом» в одной из самых тираж­ных бело­рус­ских газет «СБ. Бела­русь сего­дня» появи­лась в 2014 г. с целью инфор­ми­ро­ва­ния чита­те­лей о самых зна­чи­мых филь­мах теку­ще­го кино­ре­пер­ту­а­ра. Несмот­ря на то что в колон­ке, как ино­гда под­чер­ки­ва­ет­ся, пред­ме­том иссле­до­ва­ния явля­ет­ся «субъ­ект выска­зы­ва­ния», а содер­жа­ни­ем — «систе­ма пере­жи­ва­ний» [Ярце­ва 2011: 18–19], дума­ет­ся, что пред­ме­том и содер­жа­ни­ем автор­ско­го «пере­жи­ва­ния» явля­ет­ся опре­де­лен­ная тема, факт, про­бле­ма. В слу­чае с «Кино­до­мом» таким пред­ме­том явля­ет­ся фильм. Имен­но с отно­ше­ния к пред­ме­ту начи­на­ет­ся поиск тек­сто­об­ра­зу­ю­щих эле­мен­тов. Ауди­то­рия дан­но­го печат­но­го изда­ния явля­ет­ся мас­со­вой и срав­ни­тель­но одно­род­ной как по соци­аль­ной при­над­леж­но­сти, так и по сфе­ре заня­то­сти, как по воз­рас­ту, так и по пред­по­ла­га­е­мым инте­ре­сам. Поэто­му пред­по­чти­тель­но выбрать тот фильм, кото­рый соот­вет­ство­вал бы инте­ре­сам раз­ных, но похо­жих по эсте­ти­че­ским пред­по­чте­ни­ям чита­тель­ских групп. Несмот­ря на то что выбор пред­ме­та автор­ско­го вни­ма­ния соот­вет­ству­ет прин­ци­пу мас­со­во­сти, основ­ным прин­ци­пом оста­ет­ся инди­ви­ду­аль­ный под­ход, исхо­дя из про­фес­си­о­наль­ной под­го­тов­лен­но­сти авто­ра, его соб­ствен­ных эсте­ти­че­ских пред­по­чте­ний, сте­пе­ни осве­дом­лен­но­сти в раз­ви­тии миро­вых кино­тен­ден­ций. Посколь­ку в совре­мен­ном про­кат­ном кино­про­стран­стве доми­ни­ру­ет в основ­ном аме­ри­кан­ский мейн­стрим, то най­ти в этом пото­ке автор­ское кино чрез­вы­чай­но слож­но. Тем не менее пред­по­чти­тель­ной автор­ской уста­нов­кой в этой колон­ке явля­ет­ся акцент на филь­мах, став­ших либо худо­же­ствен­ным откры­ти­ем миро­во­го уров­ня, либо откро­ве­ни­ем на уровне инди­ви­ду­аль­но­го автор­ско­го выска­зы­ва­ния. Одна из функ­ций, кото­рая реа­ли­зу­ет­ся в дан­ном меди­а­тек­сте еще на ста­дии выбо­ра филь­ма, — про­све­ти­тель­ско-попу­ля­ри­за­тор­ская (или худо­же­ствен­но-позна­ва­тель­ная). В поле зре­ния колум­ни­ста попа­да­ли как про­из­ве­де­ния, удо­сто­ен­ные наград на круп­ных меж­ду­на­род­ных фести­ва­лях («Сын Сау­ла», реж. Лас­ло Немеш; «Магия лун­но­го све­та», «Ирра­ци­о­наль­ный чело­век» и «Свет­ская жизнь», реж. Вуди Аллен; «Голубь сидел на вет­ке, раз­мыш­ляя о бытии», реж. Рой Андер­сон; «Моло­дость», реж. Пао­ло Сор­рен­ти­но; «Выжив­ший», реж. Але­ханд­ро Иньяр­ри­ту), так и те, кото­рые ста­ли замет­ным худо­же­ствен­ным явле­ни­ем в про­шлом (напри­мер, ани­ма­ция Ю. Нор­штей­на, А. Хржа­нов­ско­го, филь­мы В. Рубин­чи­ка). В раз­го­во­ре о ярких худо­же­ствен­ных явле­ни­ях, не все­гда понят­ных и при­ни­ма­е­мых мас­со­вой ауди­то­ри­ей, одним из самых важ­ных адре­са­тов оста­ет­ся имен­но мас­со­вый чита­тель. Это зна­чит, что, с одной сто­ро­ны, надо выби­рать такой фильм, кото­рый либо в «памя­ти народ­ной», либо на «устах у всех», с дру­гой — пред­став­лять такое про­из­ве­де­ние так, что­бы его худо­же­ствен­ная зна­чи­мость была понят­на имен­но это­му читателю.

Балан­си­ро­ва­ние меж­ду мас­со­вым и спе­ци­аль­ным, меж­ду ком­мер­че­ски выгод­ным и худо­же­ствен­но цен­ност­ным обу­слов­ле­но свой­ством самой куль­ту­ры — диа­лек­ти­че­ским про­ти­во­ре­чи­ем меж­ду инди­ви­ду­аль­ным, лич­ным и кол­лек­тив­ным, обще­ствен­ным [Кна­бе 1993]. Тра­ди­ции и нор­мы, харак­тер­ные для боль­шин­ства людей в повсе­днев­ной жиз­ни и близ­кие отдель­но­му чело­ве­ку, в боль­шей сте­пе­ни соот­но­сят­ся с обы­ден­ной, «низо­вой» куль­ту­рой. «Высо­кая» куль­ту­ра отсто­ит от житей­ских сте­рео­ти­пов, пред­став­ляя «иде­аль­ный куль­тур­ный пласт». Балан­си­ро­ва­ние на гра­ни «низ­ко­го» и «высо­ко­го», «мас­со­во­го» и «эли­тар­но­го» пред­по­ла­га­ет опре­де­лен­ный автор­ский стиль, где есть место иро­нии, раз­го­вор­ной, экс­прес­сив­но окра­шен­ной лек­си­ке. Такие автор­ские тек­сты, в кото­рых созна­тель­но уста­нав­ли­ва­ет­ся дистан­ция, близ­кая к адре­са­ту, пред­по­ла­га­ют и опре­де­лен­ную рит­ми­че­скую орга­ни­за­цию: пред­ло­же­ния, абза­цы выстра­и­ва­ют­ся так, что­бы про­цесс чте­ния сов­па­дал с задан­ной мело­ди­кой. Напри­мер, пред­став­ляя эсте­ти­че­ски изыс­кан­ный фильм южно­ко­рей­ско­го режис­се­ра Пак Чхан Ука «Слу­жан­ка», авто­ру колон­ки важ­но было начать текст с необыч­но­го фак­та, что­бы пред­ста­вить чита­те­лю спе­ци­фи­че­скую худо­же­ствен­но-изоб­ра­зи­тель­ную состав­ля­ю­щую филь­ма: Теперь это невоз­мож­но пред­ста­вить, что один из нефор­маль­ных лиде­ров совре­мен­но­го южно-корей­ско­го кино Пак Чхан Ук в свое вре­мя так и не смог осво­ить эсте­ти­ку как учеб­ный пред­мет в уни­вер­си­те­те. А сего­дня, похо­же, рав­но­го ему в эсте­ти­ке экран­но­го зре­ли­ща труд­но подыс­кать. Далее сле­ду­ет та часть, где автор колон­ки в спе­ци­аль­но выбран­ной рит­ми­че­ской после­до­ва­тель­но­сти опи­сы­ва­ет худо­же­ствен­ные эле­мен­ты кад­ров, давая воз­мож­ность чита­те­лю почув­ство­вать визу­аль­ную кра­со­ту экран­но­го про­из­ве­де­ния: Его скан­даль­но гром­кий фильм «Слу­жан­ка» не может не вос­хи­щать без­упреч­ной изыс­кан­но­стью каж­до­го кад­ра, в кото­ром ощу­ща­ешь неж­ную фак­ту­ру япон­ских кимо­но, упру­гость кру­жев­ных наки­док, про­хла­ду япон­ских садов и све­жесть цве­ту­щей саку­ры, холод сереб­ря­ных оправ для зер­кал из хри­зо­ли­тов и теп­ло бога­то выши­тых гобе­ле­нов. В этом филь­ме что ни деталь — то бла­жен­ство для гла­за, что ни сюжет­ный пово­рот — то удо­воль­ствие для ума (СБ. Бела­русь сего­дня. 2016. 15 сент.).

Меха­низ­мы мас­со­вой куль­ту­ры как доми­ни­ру­ю­щей куль­ту­ры обще­ства потреб­ле­ния пре­об­ла­да­ют и в жур­на­лист­ских текстах неза­ви­си­мо от изда­ния, цели автор­ско­го выска­зы­ва­ния, пред­по­чте­ний ауди­то­рии. В усло­ви­ях дей­ствия рыноч­ных меха­низ­мов жур­на­ли­сти­ка тоже ста­но­вит­ся частью рыноч­ных отно­ше­ний, где каче­ство инфор­ма­ци­он­но­го про­дук­та обу­слов­ли­ва­ет­ся не его худо­же­ствен­ны­ми досто­ин­ства­ми, а «логи­кой товар­но­го про­из­вод­ства и обме­на» [Вар­та­но­ва 2004]. Кри­те­ри­ем каче­ства тек­ста, в том чис­ле и автор­ской колон­ки, явля­ет­ся сте­пень мас­со­вой вос­тре­бо­ван­но­сти, попу­ляр­но­сти. Одним из таких кри­те­ри­ев в совре­мен­ном медиа­про­стран­стве явля­ет­ся коли­че­ство чита­тель­ских откли­ков. В неко­то­рых редак­ци­ях этот кри­те­рий явля­ет­ся основ­ным. И вновь воз­ни­ка­ет про­ти­во­ре­чие. С одной сто­ро­ны, совер­шен­но оче­вид­но, что у пуб­ли­ка­ций на темы куль­ту­ры, искус­ства, ауди­то­рия гораз­до мень­шая, чем у пуб­ли­ка­ций на темы поли­ти­ки, спор­та, кри­ми­на­ла или даже эко­но­ми­ки. Да и спо­соб­ность выска­зать­ся по вопро­сам куль­ту­ры и искус­ства тоже гораз­до мень­шая. С дру­гой сто­ро­ны, любой опуб­ли­ко­ван­ный текст неза­ви­си­мо от темы дол­жен вызы­вать, по мне­нию редак­ции, мак­си­маль­ное коли­че­ство «ком­мен­тов». Как ни стран­но, но имен­но коли­че­ство чита­тель­ских откли­ков ста­но­вит­ся опре­де­ля­ю­щим про­фес­си­о­наль­ной состо­я­тель­но­сти авто­ра. Выра­ба­ты­ва­ет­ся меха­низм зави­си­мо­сти авто­ра от пред­по­чте­ний мас­со­во­го чита­те­ля, от необ­хо­ди­мо­сти нала­жи­вать диа­лог с чита­тель­ской ауди­то­ри­ей. Но есть еще и тре­тий момент: колум­ни­сти­ка пред­по­ла­га­ет актив­ное уча­стие чита­те­лей в обсуж­де­нии той или иной темы. Воз­ни­ка­ю­щие в совре­мен­ном медиа­про­стран­стве обсто­я­тель­ства совсем не твор­че­ско­го пла­на спо­соб­ству­ют выра­бот­ке опре­де­лен­ных автор­ских стра­те­гий, поз­во­ля­ю­щих сохра­нять разум­ный баланс меж­ду потре­би­тель­ским эффек­том и соб­ствен­но цен­ност­ным, соот­вет­ству­ю­щим сущ­ност­ным импе­ра­ти­вам культуры.

Есть филь­мы, создан­ные уни­каль­ным худо­же­ствен­ным язы­ком и пред­став­ля­ю­щие высо­кий автор­ский уро­вень «эсте­ти­че­ско­го отно­ше­ния к дей­стви­тель­но­сти», а зна­чит, тре­бу­ю­щие опре­де­лен­ной мето­ди­ки, под­хо­да в объ­яс­не­нии фор­мы и содер­жа­тель­ной сущ­но­сти (напри­мер, «Сын Сау­ла», удо­сто­ен­ный пре­мии «Оскар» как луч­ший ино­стран­ный фильм). Мно­го­уров­не­вая систе­ма таких про­из­ве­де­ний тре­бу­ет кино­гер­ме­нев­ти­че­ско­го под­хо­да, когда важ­но рас­крыть как соб­ствен­но худо­же­ствен­ный текст кино­про­из­ве­де­ния, так и образ реаль­но­сти, пред­став­лен­ной в нем: Для это­го филь­ма как буд­то спе­ци­аль­но при­ду­ман новый кино­язык, кото­рый поз­во­ля­ет зри­те­лям пере­жить эффект при­сут­ствия неви­дан­ной преж­де силы. Тот крик, выры­ва­ю­щий­ся нару­жу из глу­бин есте­ства, так и оста­ет­ся застыв­шим в немом ужа­се, кото­ро­го преж­де мы не пере­жи­ва­ли. «Субъ­ек­тив­ная каме­ра» опе­ра­то­ра Мати­а­са Эрде­ли, рабо­та­ю­щая толь­ко на круп­ных пла­нах и кото­рая бук­валь­но по пятам сле­ду­ет за глав­ным геро­ем, выра­жа­ет не столь­ко его взгляд, сколь­ко наше состо­я­ние в усло­ви­ях бес­про­свет­но­го кош­ма­ра. Ощу­ще­ние пре­дель­ной досто­вер­но­сти и реаль­но­го при­сут­ствия уси­ли­ва­ет­ся «щадя­щим» режи­мом, когда все жут­кие сце­ны мас­со­во­го уни­что­же­ния пока­за­ны «раз­мы­тым» фоном. Но имен­но эта рас­фо­ку­си­ров­ка и дела­ет не ясно види­мые тра­ге­дии самы­ми види­мы­ми, самы­ми чет­ки­ми, самы­ми жут­ки­ми. Про­стран­ство тра­ге­дии при­об­ре­та­ет ту же объ­ем­ность, что и само вре­мя вой­ны (Там же. 21 апр.).

Одна­ко пред­по­чте­ния мас­со­вой ауди­то­рии сего­дня явля­ют­ся глав­ны­ми в стра­те­гии редак­ций. Кри­те­рий «лег­че, весе­лее» ста­но­вит­ся прин­ци­пи­аль­ным в оцен­ке каче­ства «инфор­ма­ци­он­но­го про­дук­та». Тем не менее, нахо­дясь на гра­ни «мас­со­во­го» и «спе­ци­аль­но­го», авто­ру колон­ки важ­но акту­а­ли­зи­ро­вать смысл тех цен­но­стей, кото­рые «сти­му­ли­ру­ют раз­ви­тие чело­ве­ка» [Лазу­ти­на 2013: 68]. В осо­бен­но­стях пред­став­ле­ния, ана­ли­за кино­тек­ста реа­ли­зу­ет­ся цен­ност­но-ори­ен­ти­ру­ю­щая функ­ция. Если учесть раз­ли­чия цен­ност­ных пред­по­чте­ний ауди­то­рии, сре­ди кото­рых худо­же­ствен­ная куль­ту­ра не все­гда явля­ет­ся при­о­ри­те­том, то роль меди­а­тек­ста в цен­ност­ном само­опре­де­ле­нии лич­но­сти пред­став­ля­ет­ся чрез­вы­чай­но важ­ной. Это явля­ет­ся частью еди­но­го про­цес­са гар­мо­ни­за­ции цен­ност­ных отно­ше­ний обще­ства в целом. Тек­сты «Кино­до­ма» поз­во­ля­ют чита­тель­ской ауди­то­рии соот­не­сти или скор­рек­ти­ро­вать свои эсте­ти­че­ские пред­по­чте­ния. Цен­ност­но-ори­ен­ти­ру­ю­щая функ­ция спо­соб­ству­ет реа­ли­за­ции дру­гой функ­ции — латент­ной. Как извест­но, латент­ная функ­ция куль­ту­ры пред­по­ла­га­ет осо­зна­ние сво­ей куль­тур­ной иден­тич­но­сти в любой ситу­а­ции на внут­рен­нем, инту­и­тив­ном уровне. Чита­те­ли, кото­рые не посвя­ще­ны в пред­мет раз­го­во­ра, но име­ют опре­де­лен­ный куль­тур­ный бэк­гра­унд, через меди­а­текст осо­зна­ют себя при­част­ны­ми к фак­ту искус­ства. Кон­крет­ный кон­тент автор­ской колон­ки через пред­став­ле­ние сущ­ност­ных осо­бен­но­стей про­из­ве­де­ния кино­ис­кус­ства акти­ви­зи­ру­ет смысл уни­вер­саль­ных цен­но­стей. Так было с пред­став­ле­ни­ем филь­ма «Сын Сау­ла», когда неко­то­рые чита­те­ли (зри­те­ли), не видев­шие фильм, отклик­ну­лись боль­шим коли­че­ством ком­мен­та­ри­ев, где были обо­зна­че­ны их граж­дан­ские пози­ции, отно­ше­ние к войне, к памя­ти о войне. Воз­ни­ка­ла свое­об­раз­ная «ком­му­ни­ка­тив­ная цепоч­ка», когда каж­дое преды­ду­щее мне­ние дава­ло повод для воз­ник­но­ве­ния после­ду­ю­ще­го, когда ауди­то­рия почув­ство­ва­ла себя сопри­част­ной не столь­ко к появ­ле­нию ново­го арте­фак­та, сколь­ко к обсуж­де­нию базо­вых цен­но­стей. Ока­за­лось, что меди­а­текст спо­соб­ству­ет под­держ­ке в мас­со­вом созна­нии таких зна­чи­мых для чело­ве­ка кате­го­рий, как жизнь, мир, доб­ро, сопро­тив­ле­ние раз­ру­ше­нию. Сам факт выбо­ра того или ино­го про­из­ве­де­ния для раз­го­во­ра, кото­рое может вызвать в созна­нии ауди­то­рии соот­не­се­ние с нрав­ствен­ны­ми кате­го­ри­я­ми, по мне­нию Г. В. Лазу­ти­ной, «важ­ней­шая из воз­мож­но­стей жур­на­ли­сти­ки эффек­тив­но участ­во­вать в цен­ност­ном ори­ен­ти­ро­ва­нии» [Там же: 70]. И это тоже сопря­же­но с глав­ной целью и одной из глав­ных функ­ций куль­ту­ры — гуманистической.

Реа­ли­за­ция этой функ­ции пред­по­ла­га­ет моде­ли­ро­ва­ние опре­де­лен­ных цен­ност­ных отно­ше­ний, кото­рые явля­ют­ся при­о­ри­тет­ны­ми. Напри­мер, фильм «Нео­но­вый демон» одно­го из самых замет­ных в миро­вом кино­про­стран­стве режис­се­ров Нико­ла­са Реф­на, участ­во­вав­ший в кон­курс­ной про­грам­ме Канн­ско­го фести­ва­ля, вызвал даже у про­фес­си­о­наль­ной пуб­ли­ки неод­но­знач­ное отно­ше­ние. Появив­ша­я­ся в оте­че­ствен­ном про­ка­те кар­ти­на созда­ла мас­со­вый ажи­о­таж, осо­бен­но в моло­деж­ной сре­де. Одна­ко несмот­ря на внеш­нюю визу­аль­ную брос­кость, содер­жа­тель­ный посыл филь­ма деструк­ти­вен. В рецен­зи­ях неко­то­рых жур­на­ли­стов, моло­дых кри­ти­ков была замет­на пози­ция пред­ста­вить тво­ре­ние скан­даль­но­го режис­се­ра как новое автор­ское сло­во, долж­ное при­влечь к себе вни­ма­ние (Рефн дает фору любо­му непо­во­рот­ли­во­му клас­си­ку тем, как уме­ло и совре­мен­но обра­ща­ет­ся с мате­ри­а­лом. Он шутит там, где дру­гие серьез­ны, льет лит­ры кро­ви и рас­сы­па­ет блест­ки, пока фести­валь­ные ста­ро­жи­лы напы­щен­но наду­ва­ют щеки и игра­ют в зани­ма­тель­ную фило­со­фию». — URL: http://​afisha​.tut​.by/​n​e​w​s​/​r​e​v​i​e​w​s​/​5​0​5​9​5​3​.​h​tml). Но ино­гда уча­стие средств мас­со­вой инфор­ма­ции в цен­ност­ном ори­ен­ти­ро­ва­нии про­яв­ля­ет­ся с про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны: ниче­го не пуб­ли­ко­вать. В то вре­мя как Интер­нет запол­нил­ся огром­ным коли­че­ством него­ду­ю­щих зри­тель­ских отзы­вов, печат­ные СМИ Бела­ру­си хра­ни­ли мол­ча­ние. По сути, этот фильм стал той «горя­чей точ­кой» в кино­про­стран­стве, кото­рую надо было не обхо­дить вни­ма­ни­ем, а наобо­рот — обо­зна­чить, выявив не толь­ко автор­ское отно­ше­ние, но и редак­ци­он­ную уста­нов­ку. «Если мы хотим, что­бы уча­стие пери­о­ди­ки в цен­ност­ном ори­ен­ти­ро­ва­нии „рабо­та­ло“ на гар­мо­ни­за­цию цен­ност­ных отно­ше­ний, дея­тель­ность редак­ци­он­ных кол­лек­ти­вов долж­на быть осо­знан­но гума­ни­сти­че­ской, осо­знан­но направ­лен­ной на реше­ние задач, выдви­га­е­мых вре­ме­нем» [Там же: 72]. Если пред­ме­том вни­ма­ния кри­ти­ка, жур­на­ли­ста может стать неод­но­знач­ный по автор­ско­му мес­седжу, вызы­ва­ю­щий мас­со­вый инте­рес арте­факт, то это может поспо­соб­ство­вать созда­нию того диа­ло­ги­че­ско­го про­стран­ства, в кото­ром смо­гут соот­но­сить­ся, кор­рек­ти­ро­вать­ся раз­ные цен­ност­ные иден­тич­но­сти. По сути, это будет реа­ли­за­ция диа­ло­ги­че­ско-побу­ди­тель­ной функции.

Автор­ская колон­ка по искус­ству ста­но­вит­ся для чита­те­лей воз­мож­но­стью не толь­ко соот­не­сти свои эсте­ти­че­ские пред­по­чте­ния, худо­же­ствен­ные вку­сы, но и повы­сить свой куль­тур­ный уро­вень. Реше­ние зада­чи куль­тур­но­го обра­зо­ва­ния пред­по­ла­га­ет исполь­зо­ва­ние самых раз­ных при­е­мов: пред­став­ле­ние внеш­не­го куль­тур­но­го (в дан­ном слу­чае — кино-) фона, обо­зна­че­ние зако­но­мер­но­стей раз­ви­тия вида искус­ства и места в этом про­цес­се твор­че­ства худож­ни­ка, акцен­ту­а­ция осо­бен­но­стей худо­же­ствен­но­го сти­ля авто­ра, репре­зен­та­ция автор­ской идеи в соче­та­нии с ана­ли­зом худо­же­ствен­но­го язы­ка. Одним из замет­ных при­е­мов в автор­ских колон­ках на темы искус­ства (в част­но­сти, в колон­ке «Кино­дом») явля­ет­ся исполь­зо­ва­ние интер­тек­сту­аль­ных «вкрап­ле­ний», кото­рые дают воз­мож­ность чита­те­лям ощу­тить объ­ем­ность и куль­тур­ный потен­ци­ал пред­став­ля­е­мой инфор­ма­ции и кото­рые явля­ют­ся след­стви­ем поис­ко­во-ана­ли­ти­че­ской рабо­ты с пре­тек­стом. Напри­мер, пред­став­ляя фильм Вуди Алле­на «Свет­ская жизнь», важ­но было сопо­ста­вить глав­но­го героя с обра­зом режис­се­ра, на что были пря­мые ука­за­ния в самом филь­ме: В каж­дом его филь­ме сто­ит искать его, вели­ко­го авто­ра. За при­тя­га­тель­ны­ми рит­ма­ми нью-йорк­ских рэг­тай­мов и блю­зов слы­шит­ся люби­мая им быто­вая мело­дия бруклин­ских квар­та­лов, отку­да он сам родом, еврей­ских домов, где вре­ме­на­ми англий­ский пере­ме­жа­ет­ся иди­шем; нека­зи­стый, но весь­ма интел­ли­гент­ный моло­дой чело­век из «Свет­ско­го обще­ства» (Джес­си Айзен­берг) — аль­тер-эго режис­се­ра (СБ. Бела­русь сего­дня. 2016. 28 июля). Но еще инте­рес­нее было обна­ру­жить обра­ще­ние режис­се­ра к твор­че­ству Досто­ев­ско­го, Тол­сто­го, а в обра­зе глав­но­го пер­со­на­жа «Свет­ской жиз­ни» обна­ру­жить чер­ты Мыш­ки­на, Леви­на, Без­ухо­ва. Наря­ду с пре­тек­стом не менее важ­ную роль игра­ет под­текст. Напри­мер, в колон­ке, посвя­щен­ной гром­ко­му успе­ху филь­ма «Палач» бело­рус­ско­го режис­се­ра Вяче­сла­ва Ники­фо­ро­ва на наци­о­наль­ном рос­сий­ском кон­кур­се «Золо­той орел», текст был оформ­лен таким обра­зом, что под­спуд­но про­чи­ты­ва­лась мысль о бед­ствен­ном поло­же­нии бело­рус­ско­го кино, где извест­но­му режис­се­ру так и не уда­ет­ся полу­чить пра­во на поста­нов­ку в род­ной стране. Воз­мож­но, по этой при­чине текст не был опуб­ли­ко­ван в мас­со­вой газе­те, а появил­ся в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ном жур­на­ле «На экра­нах»: Вру­че­ние рос­сий­ских «Золо­тых орлов» заста­ви­ло поду­мать о бело­рус­ском кино. Год назад на эту пре­мию в номи­на­ции луч­ший ани­ма­ци­он­ный фильм был пред­став­лен фильм «Феде­рик Шопен» бело­рус­ско­го режис­се­ра Ири­ны Кодю­ко­вой. В этом году сра­зу трех «орлов» в раз­ных номи­на­ци­ях полу­чил фильм «Палач», сня­тый в Рос­сии бело­рус­ским режис­се­ром Вяче­сла­вом Ники­фо­ро­вым. Если бы у этих авто­ров была бы воз­мож­ность созда­вать филь­мы в Бела­ру­си, то мы име­ли бы то наци­о­наль­ное кино, кото­рым мож­но было бы гор­дить­ся. Одна­ко такая воз­мож­ность если и появит­ся, то очень неско­ро [Саен­ко­ва 2016: 2]. Точ­но так же и в раз­го­во­ре об одном из самых ярких фено­ме­нов совре­мен­но­го кине­ма­то­гра­фа — румын­ском кино — испод­воль упо­ми­на­лись парал­ле­ли с раз­ны­ми стра­на­ми пост­со­вет­ско­го про­стран­ства, имев­ши­ми общие стар­то­вые воз­мож­но­сти, общее про­шлое, но по-раз­но­му рас­по­ря­див­ши­ми­ся сво­ей киносферой.

Выво­ды. Автор­ская колон­ка явля­ет­ся той уни­каль­ной фор­мой, кото­рая в общем новост­ном пото­ке пред­став­ля­ет само­до­ста­точ­ное интел­лек­ту­аль­но-рефлек­сив­ное про­стран­ство, спо­соб­ное реа­ли­зо­вы­вать мно­го­чис­лен­ные куль­тур­ные функ­ции и цен­ност­ные уста­нов­ки, соот­но­си­мые с базо­вы­ми обще­че­ло­ве­че­ски­ми ценностями.

Арт-колум­ни­сти­ка, обла­да­ю­щая сво­им инстру­мен­та­ри­ем в созда­нии лич­ност­но­го, инти­ми­зи­ро­ван­но­го диа­ло­га, удо­вле­тво­ряя инфор­ма­ци­он­но-интел­лек­ту­аль­но-эсте­ти­че­ские запро­сы и спо­соб­ствуя росту куль­тур­но­го уров­ня ауди­то­рии, соот­но­сит­ся с прин­ци­пи­аль­но важ­ны­ми пози­ци­я­ми и функ­ци­о­наль­ны­ми осо­бен­но­стя­ми куль­ту­ры и явля­ет­ся зна­чи­мой частью совре­мен­но­го медиа­про­стран­ства. Автор­ские колон­ки совре­мен­но­го бело­рус­ско­го меди­про­стран­ства, посвя­щен­ные вопро­сам куль­ту­ры, искус­ства, игра­ют важ­ную роль в опре­де­ле­нии как эсте­ти­че­ских кри­те­ри­ев, так и цен­ност­ных пред­по­чте­ний обще­ства. Несмот­ря на то что авто­ры коло­нок (кино­ко­ло­нок, в част­но­сти) вынуж­де­ны счи­тать­ся с дик­та­том ком­мер­че­ских зако­нов, мас­со­вой куль­ту­ры, с пред­по­чте­ни­я­ми мас­со­во­го потре­би­те­ля, в про­стран­стве имен­но этих меди­а­тек­стов более все­го ощу­ти­мы смыс­лы высо­кой культуры.

© Саен­ко­ва-Мель­ниц­кая Л. П., 2017