Пятница, 30 октябряИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Факты, мнения, оценка: социально значимая информация и способы ее организации в дискурсе журналистского расследования

На материале текстов, созданных в рамках дискурса журналистского расследования и ставших объектом судебного разбирательства, анализируются способы организации и оформления социально значимой информации (фактов, мнений, оценочных суждений), а также рассматриваются возможности вывода медиатекстов, содержащих факты и мнения, из зоны правовых рисков. Основное внимание уделяется информации обобщающего типа. Такая информация воспринимается читателями и экспертами как сведения о фактах, но по сути представляет собой итоговое мнение журналиста, которое сформулировано в обобщающей форме на основе анализа совокупности данных, полученных в ходе журналистского расследования, о типичной деятельности лица или организации. С опорой на исследования современной юридической лингвистики, медиалингвистики, стилистики текста обосновывается статус обобщающей информации, а также выявляются способы трансформации фактической информации в обобщающую. На основе комплексного стилистического анализа газетных текстов, выполненных в жанре журналистского расследования, выделены два способа трансформации социально значимой информации (различного комбинирования фактов, мнений и оценочных суждений) в анализируемых текстах. Первый способ представляет собой перевод фактической информации, почерпнутой журналистом из разных источников, в информацию обобщающего типа, которая вербализуется в итоговом тексте (модель трансформации: факт → авторское обобщающее мнение на основе изученных фактов). Второй способ позволяет информацию о фактах и оценочные высказывания единственного информанта трансформировать в гипотетическое обобщающее мнение, которое должны сформировать читатели после знакомства с публикацией (модель трансформации: факт → обобщающее мнение (оценка) автора в тексте отсутствует, но подразумевается).

Facts, opinions, assessment: Socially significant information, methods of its organization in the discourse of journalistic investigation

The article, based on texts created within the framework of the discourse of journalistic investigation and which became the subject of legal proceedings, analyses the methods of organizingand processing socially significant information: facts, opinions, and value judgments. The article also considers the ability to withdraw media texts containing facts and opinions from the zone of legal risk. Emphasis is given to a particular type of information ‒ information of a generalizing type, often perceived by readers and experts as information about facts, but essentially representing a journalist’s final opinion that is formed on an analysis of the total data studied in a journalistic investigation on information concerning the typical activities of a person or organization. The article is based on the research of modern legal linguistics, media linguistics, and stylistics of a text. The status of generalizing information is substantiated and ways of transforming factual information into generalizing information are revealed. Based on a comprehensive stylistic analysis of newspaper texts in the genre of journalistic investigation, two methods of transforming socially significant information (various combinations of facts, opinions, and value judgments) are identified. The first method is the translation of factual information gathered by a journalist from various sources into generalizing information that is verbalized in the final text (transformation model: fact — author’s generalized opinion based on the facts studied). The second method allows for transforming information on facts and evaluative statements of a single informant into a hypothetical generalized opinion, which readers should form after familiarizing themselves with the publication (transformation model: fact — a generalizing opinion (assessment) of the author is absent in the text, but it is implied).

Чернышова Татьяна Владимировна — д-р филол. наук, проф.; labrlexis@mail.ru

Алтайский государственный университет,
Российская Федерация, 656049, Барнаул, ул. Димитрова, 66

Tatiana V. Chernyshova — Dr. Sci. in Philology, Professor; labrlexis@mail.ru

Altai State University,
66, ul. Dimitrova, Barnaul, 656049, Russian Federation

Чернышова, Т. В. (2020). Факты, мнения, оценка: социально значимая информация и способы ее организации в дискурсе журналистского расследования. Медиалингвистика, 7 (3), 343–356.

DOI: 10.21638/spbu22.2020.306

URL: https://medialing.ru/fakty-mneniya-ocenka-socialno-znachimaya-informaciya-i-sposoby-ee-organizacii-v-diskurse-zhurnalistskogo-rassledovaniya/ (дата обращения: 30.10.2020)

Chernyshova, T. V. (2020). Facts, opinions, assessment: Socially significant information, methods of its organization in the discourse of journalistic investigation. Media Linguistics, 7 (3), 343–356. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2020.306

URL: https://medialing.ru/fakty-mneniya-ocenka-socialno-znachimaya-informaciya-i-sposoby-ee-organizacii-v-diskurse-zhurnalistskogo-rassledovaniya/ (accessed: 30.10.2020)

УДК 81-114. 81’42

Поста­нов­ка про­бле­мы. Пуб­лич­ный харак­тер меди­а­ком­му­ни­ка­ции, кри­ти­че­ское осмыс­ле­ние дей­стви­тель­но­сти жур­на­ли­стом, поли­ин­тен­ци­о­наль­ность и мно­го­функ­ци­о­наль­ность меди­а­тек­стов, их сти­ле­вое раз­но­об­ра­зие, сово­куп­ность раз­но­уров­не­вых линг­ви­сти­че­ских и экс­тра­линг­ви­сти­че­ских средств, выра­жа­ю­щих отно­ше­ние авто­ра к опи­сы­ва­е­мо­му собы­тию (см.: [Дус­ка­е­ва 2018: 23, 55, 74]), — эти и мно­гие дру­гие дис­кур­сив­ные при­зна­ки часто спо­соб­ству­ют созда­нию в меди­а­ком­му­ни­ка­ции ситу­а­ций рече­во­го кон­флик­та, для раз­ре­ше­ния кото­рых участ­ни­ки подоб­ных инфор­ма­ци­он­ных спо­ров вынуж­де­ны обра­щать­ся в суд.

Объ­ек­том рас­смот­ре­ния в ста­тье явля­ют­ся тек­сты жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния, пред­по­ла­га­ю­щие уме­ние авто­ра на осно­ве оцен­ки вос­со­здан­но­го собы­тия при­влечь вни­ма­ние обще­ства к соци­аль­но зна­чи­мым фак­там, избе­жав при этом пра­во­вых рис­ков, обу­слов­лен­ных оформ­ле­ни­ем раз­ных видов содер­жа­щей­ся в тек­сте инфор­ма­ции.

Пред­мет иссле­до­ва­ния — спо­со­бы орга­ни­за­ции и оформ­ле­ния соци­аль­но зна­чи­мой инфор­ма­ции (фак­тов, мне­ний, оце­ноч­ных суж­де­ний, создан­ных в рам­ках дис­кур­са жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния и став­ших объ­ек­том судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства), а так­же воз­мож­но­сти выво­да меди­а­тек­стов, содер­жа­щих фак­ты и мне­ния, из зоны пра­во­вых рис­ков.

Несмот­ря на мно­го­чис­лен­ные пуб­ли­ка­ции экс­пер­тов-линг­ви­стов, посвя­щен­ные раз­гра­ни­че­нию фак­тов, мне­ний и оце­ноч­ных суж­де­ний (см., напри­мер: [Ива­нен­ко 2006; Бель­чи­ков, Гор­ба­нев­ский, Жар­ков 2010; Доро­ни­на 2012; Кара­го­дин 2013]), в ходе про­ве­де­ния линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы меди­а­тек­стов доста­точ­но слож­но непро­ти­во­ре­чи­во раз­гра­ни­чить фак­ты и мне­ния. Основ­ная при­чи­на, по заме­ча­нию К. И. Бри­не­ва, состо­ит в сле­ду­ю­щем: «…те пре­зумп­ции, кото­рые кла­дут­ся в осно­ву экс­перт­но­го иссле­до­ва­ния по кате­го­ри­ям дел, свя­зан­ным с про­ти­во­по­став­ле­ни­ем фак­тов и мне­ний, явля­ют­ся неудо­вле­тво­ри­тель­ны­ми» [Бри­нев 2019: 195].

Опи­ра­ясь на свой мно­го­лет­ний экс­перт­ный опыт, поз­во­лим себе утвер­жде­ние о том, что в меди­а­ком­му­ни­ка­ции как инсти­ту­ци­о­наль­ном типе дис­кур­са отри­ца­тель­ное мне­ние авто­ра по пово­ду пре­да­ва­е­мой глас­но­сти инфор­ма­ции или нега­тив­ные оце­ноч­ные суж­де­ния, как пра­ви­ло, сопро­вож­да­ют фак­то­ло­ги­че­скую инфор­ма­цию, и имен­но они поз­во­ля­ют ква­ли­фи­ци­ро­вать факт как нега­тив­но цен­ный. Нема­ло­важ­но и то, что в неко­то­рых сфе­рах обще­ния (напри­мер, в пуб­лич­ной и мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции) поро­ча­щи­ми честь, дело­вую репу­та­цию или ума­ля­ю­щи­ми досто­ин­ство лица часто ока­зы­ва­ет­ся не упо­ми­на­ние о кон­крет­ных фак­тах, а общая нега­тив­ная оцен­ка дея­тель­но­сти, дело­вых качеств лич­но­сти, став­шей объ­ек­том дис­кре­ди­та­ции [Чер­ны­шо­ва 2014]. По нашим наблю­де­ни­ям, меди­а­тек­сты, в кото­рых эмо­ци­о­наль­но-оце­ноч­ная инфор­ма­ция пре­об­ла­да­ет над фак­то­ло­ги­че­ской, так­же обла­да­ют высо­кой сте­пе­нью кон­фликт­но­сти, а их каче­ствен­ная ква­ли­фи­ка­ция во мно­гом зави­сит, с одной сто­ро­ны, от про­фес­си­о­на­лиз­ма пишу­ще­го, а с дру­гой — от уме­ния экс­пер­та «непро­ти­во­ре­чи­во раз­гра­ни­чи­вать рече­вые еди­ни­цы оце­ноч­но­го и фак­то­ло­ги­че­ско­го харак­те­ра» [Чер­ны­шо­ва 2014: 31].

Пред­мет жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния как жан­ра — явле­ния, собы­тия, при­ко­вы­ва­ю­щие обще­ствен­ное вни­ма­ние. Цель любо­го рас­сле­до­ва­ния — «рас­кры­тие ута­и­ва­е­мо­го, раз­об­ла­че­ние путем предо­став­ле­ния неоспо­ри­мых дока­за­тельств» [Шиб­ле­ва 2011: 237–239]. В про­цес­се осу­ществ­ле­ния жур­на­лист­ской дея­тель­но­сти автор исполь­зу­ет такие мето­ды рабо­ты с источ­ни­ка­ми инфор­ма­ции, как наблю­де­ние, бесе­да, интер­вью, изу­че­ние доку­мен­тов и др. Осмыс­ле­ние собран­но­го мате­ри­а­ла пред­по­ла­га­ет уме­ние авто­ра дать оцен­ку вос­со­здан­но­го собы­тия, интер­пре­ти­ро­вать его послед­ствия, пре­ду­пре­дить обще­ство о суще­ству­ю­щей соци­аль­ной опас­но­сти [Шиб­ле­ва 2011: 237–239].

В свою оче­редь, меди­а­текст, явля­ясь ком­му­ни­ка­тив­ным соци­аль­ным дей­стви­ем, «объ­ек­ти­ви­ру­ю­щим раз­ные фор­мы про­фес­си­о­наль­ной рече­вой актив­но­сти в медиа­сфе­ре» [Дус­ка­е­ва 2018: 77], насы­щен раз­лич­ны­ми вида­ми инфор­ма­ции1, сре­ди кото­рых инфор­ма­ция фак­ти­че­ская (фак­то­ло­ги­че­ская) — о фак­тах как истин­ных собы­ти­ях и про­ис­ше­стви­ях, суще­ство­вав­ших ранее или суще­ству­ю­щих в насто­я­щее вре­мя, кото­рую мож­но про­ве­рить на соот­вет­ствие дей­стви­тель­но­сти; оце­ноч­ная инфор­ма­ция, чаще все­го нега­тив­ная, как субъ­ек­тив­ный ком­мен­та­рий авто­ра к изла­га­е­мым фак­там, а так­же каче­ствам и поступ­кам людей, ситу­а­ци­ям, собы­ти­ям, кото­рые в какой-либо цен­ност­ной систе­ме опи­сы­ва­ют­ся как хоро­шие или пло­хие и кото­рые нель­зя про­ве­рить на соот­вет­ствие дей­стви­тель­но­сти [Бель­чи­ков, Гор­ба­нев­ский, Жар­ков 2010: 142]; инфор­ма­ция обоб­ща­ю­ще­го типа («о типич­ных собы­ти­ях, типич­ном пове­де­нии… типич­ных пред­ста­ви­те­лей каких-либо групп» [Бель­чи­ков, Гор­ба­нев­ский, Жар­ков, 2010: 137]); инфор­ма­ция в виде мне­ния авто­ра пуб­ли­ка­ции (о фак­тах, собы­ти­ях, лицах) [Бель­чи­ков, Гор­ба­нев­ский, Жар­ков, 2010: 140], в виде суж­де­ния, выра­жа­ю­ще­го автор­скую или иную точ­ку зре­ния, отно­ше­ние к кому-либо, чему-либо [Как про­ве­сти линг­ви­сти­че­скую экс­пер­ти­зу… 2006: 48].

Цель иссле­до­ва­ния — изу­че­ние на мате­ри­а­ле тек­стов дис­кур­са жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния, став­ших объ­ек­том судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства, спо­со­бов орга­ни­за­ции соци­аль­но зна­чи­мой инфор­ма­ции в виде инфор­ма­ции обоб­ща­ю­ще­го типа, кото­рая оформ­ле­на в тек­сте как ито­го­вое мне­ние жур­на­ли­ста, сфор­му­ли­ро­ван­ное в обоб­ща­ю­щей фор­ме в ходе жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния на осно­ве ана­ли­за сово­куп­но­сти дан­ных о типич­ной дея­тель­но­сти лица или орга­ни­за­ции.

В зада­чи иссле­до­ва­ния вхо­дит, с одной сто­ро­ны, обос­но­ва­ние с уче­том содер­жа­ния науч­ных источ­ни­ков ста­ту­са обоб­ща­ю­щей инфор­ма­ции как тек­сто­вой, отра­жа­ю­щей ито­го­вое мне­ние жур­на­ли­ста, с дру­гой — выяв­ле­ние инфор­ма­ции обоб­ща­ю­ще­го типа в спор­ных текстах жан­ра жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния, став­ших объ­ек­том судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства, и опи­са­ние спо­со­бов ком­би­ни­ро­ва­ния (транс­фор­ма­ции) раз­ных типов инфор­ма­ции в тек­сте.

Опи­са­ние мате­ри­а­ла и мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. Мате­ри­ал иссле­до­ва­ния — тек­сты газет­ных пуб­ли­ка­ций, про­шед­шие через про­це­ду­ру линг­во­экс­перт­но­го ана­ли­за, осу­ществ­лен­но­го нами: две ста­тьи жур­на­ли­стов В. Мина­е­вой и В. Алек­се­е­ва, выпол­нен­ных в жан­ре жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния и опуб­ли­ко­ван­ных в «Ком­со­моль­ской прав­де» (КП. 02.2018; 19.02.2018), и ста­тья С. Коль­цо­ва, опуб­ли­ко­ван­ная в газе­те «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец в Куз­бас­се» (МК в Куз­бас­се. 31.01–07.02.2018).

Для обос­но­ва­ния ста­ту­са обоб­ща­ю­щей инфор­ма­ции как отра­жа­ю­щей ито­го­вое мне­ние жур­на­ли­ста «о типич­ных собы­ти­ях, типич­ном пове­де­нии типич­ных пред­ста­ви­те­лей каких-либо групп», сфор­ми­ро­ван­ное на осно­ве изу­че­ния мате­ри­а­лов по теме рас­сле­до­ва­ния, исполь­зо­ва­ны сле­ду­ю­щие мето­ди­че­ские про­це­ду­ры: при­ем сопо­ста­ви­тель­но­го и семан­ти­че­ско­го ана­ли­за кон­цеп­тов «собы­тие», «факт», «мне­ние»; при­е­мы сопо­став­ле­ния, интер­пре­та­ции полу­чен­ных резуль­та­тов и моде­ли­ро­ва­ния усло­вий транс­фор­ма­ции мне­ния или оце­ноч­но­го суж­де­ния в факт и фак­та — в обоб­ща­ю­щее мне­ние.

С целью выяв­ле­ния суж­де­ний авто­ра, сфор­му­ли­ро­ван­ных на осно­ве инфор­ма­ции обоб­ща­ю­ще­го типа в спор­ных текстах жан­ра жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния, при­ме­не­на автор­ская мето­ди­ка ком­плекс­но­го линг­во­сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за [Чер­ны­шо­ва 2016: 347.348], вклю­ча­ю­щая при­е­мы сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за тек­ста; при­ем интер­пре­та­ции смыс­ла и тол­ко­ва­ния зна­че­ний фраз тек­ста; при­е­мы свер­ты­ва­ния, пере­фра­зи­ро­ва­ния, с помо­щью кото­рых выяв­ля­лась логи­ка автор­ско­го рас­суж­де­ния и наме­ре­ния авто­ра тек­ста; при­е­мы кон­цеп­ту­аль­но­го ана­ли­за тек­ста, направ­лен­но­го на выяв­ле­ние наи­бо­лее важ­ных для авто­ра рече­во­го про­из­ве­де­ния поня­тий, акту­а­ли­зи­ру­е­мых в тек­сте выска­зы­ва­ния, и воз­мож­но­стей их интер­пре­та­ции с уче­том интра- и экс­тра­линг­ви­сти­че­ско­го кон­тек­ста; струк­тур­но-логи­че­ский ана­лиз тек­ста и др.

Ана­лиз мате­ри­а­ла и резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Обоб­ща­ю­щая инфор­ма­ция в дан­ном иссле­до­ва­нии пони­ма­ет­ся как инфор­ма­ция, полу­чен­ная жур­на­ли­стом в ходе жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния на осно­ве раз­лич­ных источ­ни­ков и обоб­щен­ная в виде автор­ско­го мне­ния на осно­ве зна­ния о собы­ти­ях, пове­де­нии «типич­ных пред­ста­ви­те­лей каких-либо групп».

Для обос­но­ва­ния ста­ту­са обоб­ща­ю­щей инфор­ма­ции попы­та­ем­ся на осно­ве двух «клас­си­фи­ка­то­ров», непо­сред­ствен­но свя­зан­ных с инфор­ма­ци­ей, — собы­тия и фак­та, язы­ко­вой меха­низм кото­рых опи­сан Н. Д. Арутю­но­вой [Арутю­но­ва 1988], пред­ста­вить модель про­цес­сов, про­ис­хо­дя­щих в созна­нии пишу­ще­го в ходе интер­пре­та­ции изу­ча­е­мо­го собы­тия и его вер­ба­ли­за­ции в тек­сте. По мне­нию Н. Д. Арутю­но­вой, «имен­но меж­ду эти­ми кате­го­ри­я­ми про­хо­дит “линия гори­зон­та”, раз­де­ля­ю­щая “зем­лю” (то, что про­ис­хо­дит в мире) и “небо” (отра­же­ние про­ис­хо­дя­ще­го в созна­нии чело­ве­ка)» [Арутю­но­ва 1988: 8]. Ука­зы­вая на мак­си­маль­ную бли­зость «фак­тов» и «собы­тий», автор отме­ча­ет, что, «тяго­тея друг к дру­гу, эти кон­цеп­ты, одна­ко, не пере­се­ка­ют раз­де­ля­ю­щей их гра­ни­цы» [Арутю­но­ва 1988: 8]. «Кон­цепт собы­тия», по мыс­ли иссле­до­ва­те­ля, сопри­ка­са­ет­ся с «кон­цеп­том фак­та, хотя они и лока­ли­зо­ва­ны в прин­ци­пи­аль­но раз­ных про­стран­ствах. Собы­тия напол­ня­ют собой дей­стви­тель­ность, вол­нуя ее “как море-оки­ян”. Перед лето­пис­цем про­но­сят­ся собы­тия, но, повест­вуя о них, он пре­вра­ща­ет их в ска­за­нья (то есть фак­ты)» [Арутю­но­ва 1988: 170].

Основ­ной кате­го­ри­ей, зада­ю­щей харак­тер функ­ци­о­ни­ро­ва­ния тек­стов в инфор­ма­ци­он­ной сфе­ре любо­го обще­ства и харак­тер интер­пре­та­ции их участ­ни­ка­ми меди­а­ком­му­ни­ка­ции, явля­ет­ся собы­тие как онто­ло­ги­че­ский объ­ект, кото­рый отра­жа­ет то, что реаль­но про­ис­хо­дит в мире, «напол­няя собой бытие людей» [Арутю­но­ва 1988: 171].

Собы­тие обла­да­ет тро­я­кой лока­ли­за­ци­ей, отра­жа­е­мой в сооб­ще­нии: оно лока­ли­зо­ва­но в неко­то­рой чело­ве­че­ской сфе­ре, опре­де­ля­ю­щей ту систе­му отно­ше­ний, в кото­рую оно вхо­дит и в кото­рой про­ис­хо­дит в неко­то­рое вре­мя и в неко­то­ром реаль­ном про­стран­стве [Арутю­но­ва 1988: 172]. К харак­тер­ным при­зна­кам собы­тия отно­сят­ся его лич­ност­ный и соци­аль­ный харак­тер. Оно отли­ча­ет­ся осо­бой мар­ки­ро­ван­но­стью, обу­слов­лен­ной зна­ко­вым харак­те­ром про­ис­хо­дя­ще­го, не зави­сит или не пол­но­стью зави­сит от воли чело­ве­ка (т. е. спон­тан­но), совер­ша­ет­ся при опре­де­лен­ных обсто­я­тель­ствах, посред­ством сво­е­го име­ни харак­те­ри­зу­ет то, что про­ис­хо­дит в мире, интер­пре­ти­руя про­ис­хо­дя­щее и давая ему субъ­ек­тив­но-оце­ноч­ную харак­те­ри­сти­ку [Арутю­но­ва 1988: 171–181].

Факт, по мне­нию Н. Д. Арутю­но­вой, в отли­чие от собы­тия, отра­же­ние про­ис­хо­дя­ще­го в созна­нии чело­ве­ка. Срав­ни­вая син­так­сис суще­стви­тель­но­го факт с син­так­си­сом имен онто­ло­ги­че­ско­го пла­на, таких как собы­тие, про­ис­ше­ствие, слу­чай, Н. Д. Арутю­но­ва отме­ча­ет, что его «…упо­треб­ле­ние вво­дит имя факт в одну кате­го­рию с клас­си­фи­ка­то­ра­ми мен­таль­но­го и инфор­ма­ци­он­но­го пла­на…, а так­же с соот­но­си­тель­ным (в син­так­си­че­ском смыс­ле) сло­вом обсто­я­тель­ство». Сход­ство фак­та с мен­таль­ны­ми и инфор­ма­ци­он­ны­ми клас­си­фи­ка­то­ра­ми изве­стие о том, что…; сооб­ще­ние о том, что…; сло­ва о том, что…; утвер­жде­ние о том, что…; гипо­те­за о том, что…; пред­по­ло­же­ние о том, что…; подо­зре­ние, что…; слух о том, что… и дру­ги­ми подоб­ны­ми, по мне­нию Н. Д. Арутю­но­вой, «явля­ет­ся суще­ствен­ным аргу­мен­том в поль­зу того, что факт кор­ре­ля­ти­вен суж­де­нию, а не непо­сред­ствен­но поло­же­нию дел в мире [Арутю­но­ва 1988: 152]. Ины­ми сло­ва­ми, зна­че­ние неза­ви­си­мо­го пред­ло­же­ния име­ет фак­то­об­ра­зу­ю­щий (пре­по­зи­тив­ный), а не собы­тий­ный (ситу­а­тив­ный) харак­тер [Арутю­но­ва 1988: 153]. «Фак­то­об­ра­зу­ю­щее зна­че­ние функ­ци­о­ни­ру­ет в логи­че­ском про­стран­стве… и посто­ян­но сопо­став­ля­ет­ся с про­ис­хо­дя­щим в целях вери­фи­ка­ции. Будучи вери­фи­ци­ро­ван­ным, смысл выска­зы­ва­ния поры­ва­ет с авто­ром речи и при­об­ре­та­ет авто­ном­ность; мне­ние ста­но­вит­ся зна­ни­ем (фак­том)» [Арутю­но­ва 1988: 8].

Обоб­щен­ная схе­ма про­цес­сов, про­ис­хо­дя­щих в созна­нии пишу­ще­го в ходе интер­пре­та­ции изу­ча­е­мо­го собы­тия и его вер­ба­ли­за­ции в тек­сте, может быть пред­став­ле­на сле­ду­ю­щим обра­зом:

Таким обра­зом, жур­на­лист, соби­рая и осмыс­ли­вая инфор­ма­цию о собы­тии, на базе ее субъ­ек­тив­но-оце­ноч­но­го вос­при­я­тия отби­ра­ет фак­ты, кото­рые затем (с опо­рой на сте­рео­тип­ность ситу­а­ции и субъ­ек­тив­ный опыт) оформ­ля­ют­ся в суж­де­ния как отра­же­ние про­ис­хо­дя­ще­го в созна­нии чело­ве­ка. Наи­бо­лее важ­ным в рам­ках дан­но­го иссле­до­ва­ния пред­став­ля­ет­ся то, что факт (его зна­че­ние) явля­ет­ся спо­со­бом ана­ли­за собы­тий дей­стви­тель­но­сти, «име­ю­щим сво­ей целью выде­ле­ния в них таких сто­рон, кото­рые реле­вант­ны с точ­ки зре­ния семан­ти­ки тек­ста» [Арутю­но­ва 1988: 162]. Изу­чая и отби­рая фак­ты для пуб­ли­ка­ции с уче­том раз­ных источ­ни­ков, содер­жа­щих фак­то­ло­ги­че­скую инфор­ма­цию по теме, сопо­став­ляя фак­ты раз­ной вре­мен­ной лока­ции и их харак­те­ри­сти­ку и оцен­ки раз­ны­ми инфор­ман­та­ми, автор тек­ста обоб­ща­ет полу­чен­ную инфор­ма­цию. На осно­ве полу­чен­ной обоб­щен­ной инфор­ма­ции может быть сфор­му­ли­ро­ва­но обоб­ща­ю­щее суж­де­ние как итог раз­мыш­ле­ний жур­на­ли­ста о собы­тии, его при­чи­нах и послед­стви­ях.

Полу­чен­ная модель рабо­ты авто­ра с фак­та­ми поз­во­ля­ет, на наш взгляд, обос­но­вать ста­тус обоб­ща­ю­щей инфор­ма­ции как тек­сто­вой, пред­став­ля­ю­щей собой итог автор­ско­го осмыс­ле­ния фак­то­ло­ги­че­ско­го мате­ри­а­ла, в ходе кото­ро­го инфор­ма­ция о собы­тии, прой­дя эта­пы оцен­ки, отбо­ра, интер­пре­та­ции фак­тов, а затем фор­ми­ро­ва­ния на их осно­ве выска­зы­ва­ния обоб­ща­ю­ще­го типа, вновь воз­вра­ща­ет­ся к собы­тию, подан­но­му в тек­сте как обоб­ща­ю­щее автор­ское мне­ние:

Дале­ко не все изу­чен­ные авто­ром мате­ри­а­лы попа­да­ют в пуб­ли­ка­цию. При­чи­ну это­го мож­но усмот­реть в ряде «наи­бо­лее суще­ствен­ных прин­ци­пов, кон­сти­ту­и­ру­ю­щих пози­ции субъ­ек­тов дис­кур­сив­ных прак­тик», сфор­му­ли­ро­ван­ных М. Фуко в рабо­те «Поря­док дис­кур­са» [Фуко 1996] и акту­а­ли­зи­ро­ван­ных Э. В. Чеп­ки­ной при­ме­ни­тель­но к медиа­дис­кур­су [Чеп­ки­на 2000: 13–18]. Сюда мож­но отне­сти прин­ци­пы, преду­смат­ри­ва­ю­щие про­це­ду­ры исклю­че­ния, важ­ней­ший из кото­рых — «запрет для гово­ря­ще­го субъ­ек­та»: «гово­рить мож­но не все, гово­рить мож­но не обо всем и не при любых обсто­я­тель­ствах, и, нако­нец… не вся­ко­му мож­но гово­рить о чем угод­но» (цит. по: [Чеп­ки­на 2000: 13–18]).

Так, авто­ры ана­ли­зи­ру­е­мых в сле­ду­ю­щем раз­де­ле пуб­ли­ка­ций в рам­ках жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния зна­ко­ми­лись с раз­ны­ми типа­ми мате­ри­а­лов по изу­ча­е­мой теме. Одним из таких мате­ри­а­лов была пере­пис­ка участ­ни­ков груп­пы в соци­аль­ной сети «ВКон­так­те», о чем крат­ко сооб­ща­ет­ся в пуб­ли­ка­ции: Одна­ко после­до­ва­те­лей у гуру до сих пор мно­го. У Б<…>ой они тоже нашлись. В ее груп­пе в сети «ВКон­так­те» более 4 тысяч чело­век! (КП. 02.02.2018). В соот­вет­ствии с «про­це­ду­рой исклю­че­ния» М. Фуко сама пере­пис­ка оста­ет­ся за рам­ка­ми жур­на­лист­ской пуб­ли­ка­ции.

Обоб­щая полу­чен­ную фак­то­ло­ги­че­скую инфор­ма­цию, оттал­ки­ва­ясь от содер­жа­ния пере­пис­ки, импе­ра­тив­ной тональ­но­сти оце­ноч­ных выска­зы­ва­ний руко­во­ди­те­ля груп­пы, ее более высо­ко­го ста­ту­са по отно­ше­нию к осталь­ным, отра­зив­ше­го­ся в мане­ре ее обще­ния с дру­ги­ми участ­ни­ка­ми, и опи­ра­ясь на обы­ден­ные пред­став­ле­ния о том, как обыч­но оце­ни­ва­ют­ся такие ста­тус­ные отно­ше­ния в закры­той груп­пе, авто­ры фор­му­ли­ру­ют сле­ду­ю­щий вывод: В сек­те прак­ти­ко­ва­лось сле­пое под­чи­не­ние лиде­ру…, частые голо­дов­ки и груп­по­вые палом­ни­че­ства к индий­ским ашра­мам (КП. 02.02.2018). Это выска­зы­ва­ние не содер­жит утвер­жде­ния о том, что груп­па сети «ВКон­так­те» явля­ет­ся сек­той в пря­мом смыс­ле сло­ва, одна­ко, по мне­нию авто­ров пуб­ли­ка­ции, отно­ше­ния меж­ду участ­ни­ка­ми груп­пы напо­ми­на­ют вза­и­мо­от­но­ше­ния в сек­те — неко­ем объ­еди­не­нии лиц, отго­ро­див­ших­ся от обще­ния с дру­ги­ми, замкнув­ших­ся в себе.

Про­ве­ден­ное иссле­до­ва­ние поз­во­ля­ет выде­лить два спо­со­бов транс­фор­ма­ции соци­аль­но зна­чи­мой инфор­ма­ции в текстах жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния. Пер­вый спо­соб пред­став­ля­ет собой пере­вод фак­ти­че­ской инфор­ма­ции, почерп­ну­той жур­на­ли­стом из раз­ных источ­ни­ков, в инфор­ма­цию обоб­ща­ю­ще­го типа, кото­рая вер­ба­ли­зу­ет­ся в ито­го­вом тек­сте (модель транс­фор­ма­ции: фак­ты → автор­ское обоб­ща­ю­щее мне­ние на осно­ве изу­чен­ных фак­тов). Вто­рой спо­соб поз­во­ля­ет инфор­ма­цию о фак­тах и оце­ноч­ные выска­зы­ва­ния един­ствен­но­го инфор­ман­та транс­фор­ми­ро­вать в гипо­те­ти­че­ское обоб­ща­ю­щее мне­ние, кото­рое долж­ны сфор­ми­ро­вать чита­те­ли после зна­ком­ства с пуб­ли­ка­ци­ей (модель транс­фор­ма­ции: фак­ты → обоб­ща­ю­щее мне­ние (оцен­ка) авто­ра в тек­сте отсут­ству­ет, но под­ра­зу­ме­ва­ет­ся). Оба спо­со­ба вхо­дят в зону пра­во­вых рис­ков, пере­во­дя подоб­ные тек­сты в груп­пу потен­ци­аль­но кон­фликт­ных.

Полу­чен­ные резуль­та­ты, объ­ек­ти­ви­ру­ю­щие поня­тие обоб­ща­ю­щей инфор­ма­ции как автор­ско­го мне­ния, поз­во­ля­ют перей­ти к ана­ли­зу спор­ных тек­стов, став­ших объ­ек­том судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства.

Резуль­та­ты ана­ли­за эмпи­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла. Как ука­зы­ва­лось ранее, ана­лиз спор­ных тек­стов, выпол­нен­ных в жан­ре жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния, про­ве­ден на осно­ве автор­ской мето­ди­ки ком­плекс­но­го линг­во­сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за [Чер­ны­шо­ва 2016]. Про­ве­ден­ный струк­тур­но-логи­че­ский, смыс­ло­вой и сти­ли­сти­че­ский ана­лиз спор­ных тек­стов поз­во­лил уста­но­вить их отне­сен­ность к мас­со­во-инфор­ма­ци­он­но­му дис­кур­су [Кожи­на 1992], а так­же выявить суще­ствен­ные жан­ро­вые при­зна­ки, по кото­рым их мож­но отне­сти к дис­кур­су жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния [Шиб­ле­ва 2011: 237–239].

Наря­ду с общи­ми при­зна­ка­ми жан­ра жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния, в ана­ли­зи­ру­е­мых пуб­ли­ка­ци­ях есть и суще­ствен­ные раз­ли­чия, обу­слов­лен­ные как осо­бен­но­стя­ми изда­ний, так и струк­тур­но-логи­че­ской орга­ни­за­ций тек­стов, повли­яв­шей на выбор спо­со­ба транс­фор­ма­ции соци­аль­но зна­чи­мой инфор­ма­ции (фак­тов, мне­ний, оце­ноч­ных суж­де­ний).

Спо­соб транс­фор­ма­ции соци­аль­но зна­чи­мой инфор­ма­ции в газе­те «Ком­со­моль­ская прав­да» (фев­раль 2018 г.). Целе­вая направ­лен­ность двух опуб­ли­ко­ван­ных в изда­нии ста­тей В. Мина­е­вой и В. Алек­се­е­ва «“Так велел гуру Саи Баба”: жри­ца сек­ты устра­ни­ла сопер­ни­цу, замо­рив ее голо­дом» и «“Я не чув­ствую сил, серд­це силь­но сту­чит”: попав­шая в сек­ту девуш­ка оста­ви­ла пред­смерт­ную запис­ку» — на осно­ве про­ве­ден­но­го жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния при­влечь вни­ма­ние обще­ствен­но­сти и пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов к дея­тель­но­сти орга­ни­за­то­ра груп­пы в соци­аль­ной сети «ВКон­так­те», резуль­та­том кото­рой ста­ла смерть одной из ее участ­ниц.

Исполь­зо­ва­ние жур­на­ли­ста­ми мно­го­чис­лен­ных источ­ни­ков инфор­ма­ции (ком­мен­та­рии спе­ци­а­ли­стов, бесе­ды с дру­зья­ми и близ­ки­ми погиб­шей девуш­ки, а так­же ее элек­трон­ная пере­пис­ка в груп­пе «ВКон­так­те», фото­гра­фии) обу­сло­ви­ло тот факт, что мно­гие суж­де­ния авто­ров, содер­жа­щи­е­ся в ста­тьях и пред­став­ля­ю­щие их соб­ствен­ное мне­ние, носят обоб­ща­ю­щий харак­тер, т. е. пред­став­ля­ют собой сфор­ми­ро­ван­ное на осно­ве изу­чен­но­го фак­то­ло­ги­че­ско­го мате­ри­а­ла ито­го­вое мне­ние, опи­ра­ю­ще­е­ся на сте­рео­тип­ное пред­став­ле­ние о том, как обыч­но те или иные фак­ты оце­ни­ва­ют­ся в какой-то цен­ност­ной систе­ме.

Обе ста­тьи струк­тур­но-логи­че­ски и ком­по­зи­ци­он­но стро­ят­ся на осно­ве тща­тель­но изу­чен­но­го доку­мен­таль­но­го мате­ри­а­ла. Вся став­шая доступ­ной авто­рам в ходе про­ве­ден­но­го жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния инфор­ма­ция обоб­ща­ет­ся, и на ее осно­ве фор­му­ли­ру­ет­ся соб­ствен­ное мне­ние жур­на­ли­стов о слу­чив­шем­ся (рис. 1).

Так, ста­тья «“Так велел гуру Саи Баба”: жри­ца сек­ты устра­ни­ла сопер­ни­цу, замо­рив ее голо­дом» (КП. 02.02.2018) состо­ит из двух частей. Пер­вая часть «Йога, сыро­еде­ние и Саи-Баба» стро­ит­ся на вос­по­ми­на­ни­ях дру­га погиб­шей девуш­ки Алек­сандра, подру­ги Ири­ны, обра­ще­ние род­ствен­ни­ков о про­па­же девуш­ки (С Еле­ной С. без­успеш­но пыта­лись нала­дить связь дру­зья, а род­ствен­ни­ки вооб­ще не мог­ли понять, куда она про­па­ла). Вто­рая часть «Настав­ни­ца Лила Б» вклю­ча­ет рас­ска­зы дирек­то­ра цен­тра «Пели­кан» Мари­ны Щер­ба­ко­вой о Елене Б., где она рабо­та­ла до того, как она ста­ла после­до­ва­тель­ни­цей Саи Бабы и дру­га Еле­ны С. Алек­сандра. Тре­тья часть «За сове­том к Лоле» бази­ру­ет­ся на пере­пис­ке участ­ни­ков груп­пы «ВКон­так­те» с Лолой, доступ к кото­рой уда­лось полу­чить дру­гу Еле­ны С. Мак­си­му. Содер­жа­ние вто­рой части ста­тьи так­же опи­ра­ет­ся на рас­сле­до­ва­ние, про­ве­ден­ное Мак­си­мом, и на ком­мен­та­рии спе­ци­а­ли­ста — Оле­га Зае­ва, сотруд­ни­ка Инфор­ма­ци­он­но-кон­суль­та­ци­он­но­го цен­тра по вопро­сам сек­тант­ства при собо­ре во имя Свя­то­го Алек­сандра Нев­ско­го.

Ста­тья «“Я не чув­ствую сил, серд­це силь­но сту­чит”: попав­шая в сек­ту девуш­ка оста­ви­ла пред­смерт­ную запис­ку» (КП. 19.02.2018) про­дол­жа­ет под­ня­тую тему и в какой-то мере повто­ря­ет струк­ту­ру пер­вой ста­тьи. Основ­ное ее содер­жа­ние стро­ит­ся на лич­ном рас­сле­до­ва­нии дру­зей Еле­ны С., кото­рым ста­ла доступ­на ее пере­пис­ка «ВКон­так­те», мне­ни­ях пси­хи­ат­ра-кри­ми­на­ли­ста док­то­ра меди­цин­ских наук Миха­и­ла Вино­гра­до­ва, Алек­сандра Чеха, кото­рый в 2004 г. был гостем в ашра­ме у индий­ско­го гуру, быв­ше­го сле­до­ва­те­ля, юри­ста Сер­гея Его­ро­ва и на интер­вью с Яко­вом Ново­се­ло­вым, кан­ди­да­том меди­цин­ских наук, вра­чом-дие­то­ло­гом.

Бога­тая фак­то­ло­ги­че­ская база жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния не толь­ко поз­во­ля­ет авто­ру отра­зить раз­ные точ­ки зре­ния на тра­ги­че­ское собы­тие, но и спо­соб­ству­ет фор­ми­ро­ва­нию таких важ­ных качеств жур­на­лист­ско­го тек­ста, как объ­ек­тив­ность и досто­вер­ность. В ее постро­е­нии реа­ли­зо­ван еще один прин­цип, акту­а­ли­зи­ро­ван­ный Э. В. Чеп­ки­ной вслед за М. Фуко при­ме­ни­тель­но к медиа­дис­кур­су. Он свя­зан с кате­го­ри­ей авто­ра тек­ста и регла­мен­ти­ру­ет его дей­ствия: «функ­ци­яав­тор высту­па­ет кри­те­ри­ем истин­но­сти тек­ста»; «автор высту­па­ет как некое поле кон­цеп­ту­аль­ной и тео­ре­ти­че­ской связ­но­сти: его тек­стам долж­на быть при­су­ща док­три­наль­ная непро­ти­во­ре­чи­вость» [Чеп­ки­на 2000: 16–17].

С линг­во­экс­перт­ной точ­ки зре­ния фор­му­ли­ро­ва­ние ито­го­во­го мне­ния авто­ров ста­тьи через обоб­ще­ние став­ших извест­ны­ми им в ходе жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния фак­тов выво­дит жур­на­ли­стов из зоны пра­во­во­го рис­ка, посколь­ку их роль в дан­ном слу­чае состо­ит не в том, что­бы обна­ро­до­вать нега­тив­ные фак­ты (в тек­сте нет инфор­ма­ции о фак­тах, кото­рые нуж­но про­ве­рять на соот­вет­ствие дей­стви­тель­но­сти), а в том, что­бы, обоб­щив име­ю­щи­е­ся све­де­ния и выска­зав соб­ствен­ное мне­ние или оце­ноч­ное суж­де­ние, дать выяв­лен­ным нега­тив­ным фак­там соци­аль­ную оцен­ку и при­влечь к ним вни­ма­ние пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов и обще­ства в целом (см. рис. 1).

Рис. 1. Содер­жа­тель­ные ком­по­нен­ты пуб­ли­ка­ций газе­ты «Ком­со­моль­ская прав­да» (фев­раль 2018 г.).
Состав­лен авто­ром

На осно­ва­нии про­ве­ден­но­го ком­плекс­но­го сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за двух тек­стов мож­но гово­рить о реа­ли­за­ции в них пер­во­го из пред­став­лен­ных ранее спо­со­бов транс­фор­ма­ции соци­аль­но зна­чи­мой инфор­ма­ции в текстах жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния: фак­то­ло­ги­че­ская инфор­ма­ция, почерп­ну­тая жур­на­ли­ста­ми из раз­ных источ­ни­ков, пред­ста­ет в ито­го­вом тек­сте как инфор­ма­ция обоб­ща­ю­ще­го типа (факт → автор­ское обоб­ща­ю­щее мне­ние на осно­ве изу­чен­ных фак­тов).

Спо­соб транс­фор­ма­ции соци­аль­но зна­чи­мой инфор­ма­ции в газе­те «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец в Куз­бас­се» (31.01–07.02.2018). Тема пуб­ли­ка­ции С. Сквор­цо­ва «“ЖКХ — кре­пост­ное пра­во?” — соб­ствен­ни­ки квар­тир в мно­го­квар­тир­ном доме в горо­де Бере­зов­ском уже почти год пыта­ют­ся отка­зать­ся от услуг управ­ля­ю­щей ком­па­нии ООО “ГУП ЖКХ г. Бере­зов­ский”» (рис. 2). Автор, огра­ни­чен­ный дис­кур­сив­ны­ми прин­ци­па­ми, преду­смат­ри­ва­ю­щи­ми про­це­ду­ры исклю­че­ния («гово­рить мож­но не все, гово­рить мож­но не обо всем и не при любых обсто­я­тель­ствах и т. д.»), пыта­ет­ся при­влечь вни­ма­ние к про­ти­во­прав­ной дея­тель­но­сти депу­та­та мест­но­го сове­та, услов­но назван­ной им «ЖКХ-доми­ни­ро­ва­ни­ем». С этой целью автор исполь­зу­ет для жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния фор­маль­ный повод: «раз­лад» меж­ду соб­ствен­ни­ка­ми квар­тир и управ­ля­ю­щей ком­па­ни­ей, кото­рая за кос­ме­ти­че­ский ремонт подъ­ез­да — побел­ку и покрас­ку «сапож­ка» (стык меж­ду сте­на­ми и полом) — запро­си­ла 700 тысяч руб­лей, но после воз­му­ще­ния жиль­цов сни­зи­ла сум­му на 200 тысяч. Имен­но это­му собы­тию посвя­ще­ны пер­вая и тре­тья часть пуб­ли­ка­ции, име­ю­щие сле­ду­ю­щие под­за­го­лов­ки: «Почем “сапо­жок” ?» (1) и «Недо­уве­дом­ле­ны» (3).

Одна­ко уже в пер­вой части автор пере­да­ет инфор­ма­цию, каса­ю­щу­ю­ся дея­тель­но­сти депу­та­та Ч. : без кон­кре­ти­за­ции источ­ни­ка сооб­ща­ет­ся, что руко­во­ди­те­лем и одним из учре­ди­те­лей ука­зан­ной управ­ля­ю­щей ком­па­нии явля­ет­ся депу­тат кеме­ров­ско­го Гор­со­ве­та, кото­рый име­ет отно­ше­ние еще к двум управ­ля­ю­щим ком­па­ни­ям, будучи в одной из них дирек­то­ром, а в дру­гой — учре­ди­те­лем. В заклю­чи­тель­ных трех абза­цах пер­вой части без ссыл­ки на источ­ник при­во­дит­ся инфор­ма­ция об управ­ля­ю­щих ком­па­ни­ях, к кото­рым в г. Бере­зов­ском име­ет отно­ше­ние все тот же депу­тат кеме­ров­ско­го Гор­со­ве­та: в ГУП ЖКХ народ­ный избран­ник чис­лит­ся не толь­ко руко­во­ди­те­лем, но и явля­ет­ся одним из учре­ди­те­лей. Вто­рой учре­ди­тель пред­при­я­тия — это некое АО ХК «ТДК», в кото­ром все тот же депу­тат ука­зан как управ­ля­ю­щий — инди­ви­ду­аль­ный пред­при­ни­ма­тель, а в ООО «Тай­га» он же фигу­ри­ру­ет как дирек­тор, а учре­ди­те­лем обще­ства явля­ет­ся одно­фа­ми­ли­ца депу­та­та… (МК в Куз­бас­се. 31.01–07.02.2018).

Во вто­рой части пуб­ли­ка­ции, име­ю­щей под­за­го­ло­вок «Кри­ми­наль­ный при­вет», исто­рия депу­та­та полу­ча­ет даль­ней­шее раз­ви­тие. В пер­вом абза­це утвер­жда­ет­ся, что почти поло­ви­на рын­ка управ­ля­ю­щих ком­па­ний в сфе­ре ЖКХ горо­да (три из вось­ми) свя­за­на с упо­мя­ну­тым депу­та­том: Так что кеме­ров­ско­го депу­та­та, как видит­ся, вполне мож­но назвать дер­жа­те­лем самой боль­шой доли это­го рын­ка. В реаль­но­сти ЖКХ-доми­ни­ро­ва­ние выгля­дит еще более вну­ши­тель­ным. Так, из 254 мно­го­квар­тир­ных домов, кото­ры­ми управ­ля­ют в Бере­зов­ском восемь УК (соглас­но дан­ным на сай­те «Рефор­ма ЖКХ»), 163 дома нахо­дят­ся под опе­кой трех <его> пред­при­я­тий… То есть более 60 про­цен­тов рын­ка УК в нату­раль­ном выра­же­нии закры­ва­ют струк­ту­ры кеме­ров­ско­го депу­та­та» (МК в Куз­бас­се. 31.01– 07.02.2018). Пока­за­тель­но, что, пере­да­вая эту неав­то­ри­зо­ван­ную инфор­ма­цию, автор не дает ей нега­тив­ной оцен­ки. Нега­тив­ный отте­нок инфор­ма­ция при­об­ре­та­ет в струк­ту­ре ана­ли­зи­ру­е­мой ста­тьи в свя­зи с тем, что автор рас­по­ла­га­ет ее в пер­вом абза­це вто­рой части («Кри­ми­наль­ный при­вет»), хотя ком­по­зи­ци­он­но эта инфор­ма­ция долж­на была завер­шать первую часть. Поме­ща­ет­ся эта инфор­ма­ция непо­сред­ствен­но перед све­де­ни­я­ми, полу­чен­ны­ми авто­ром пуб­ли­ка­ции от един­ствен­но­го инфор­ман­та Еле­ны Г., пред­се­да­те­ля по дове­рен­но­сти вновь заре­ги­стри­ро­ван­но­го ТСН соб­ствен­ни­ков жилья. Таких фраг­мен­тов три: а) рас­сказ Еле­ны Г. о том, что попыт­ка соб­ствен­ни­ков жилья уйти под кры­ло дру­гих ком­па­ний закон­чи­лась сове­том неиз­вест­ных не свя­зы­вать­ся с домом, кото­рым управ­ля­ет ООО «ГУП ЖКХ г. Бере­зов­ский». Мол, себе доро­же; б) пуга­ю­щая исто­рия в изло­же­нии того же инфор­ман­та, сооб­щив­ше­го об угро­зах в ее адрес (если она не пере­ста­нет мутить воду) со сто­ро­ны неко­е­го извест­но­го в горо­де кри­ми­наль­но­го авто­ри­те­та, кото­рый в насто­я­щее вре­мя отбы­ва­ет нака­за­ние в испра­ви­тель­ной коло­нии; в) рас­сказ Еле­ны Г. о жиль­це это­го же дома, в окно кото­ро­го неиз­вест­ные бро­си­ли камень сра­зу после того, как он стал отка­зы­вать­ся от услуг ГУП ЖКХ. Все фраг­мен­ты сопро­вож­да­ют­ся ука­за­ни­ем на источ­ник инфор­ма­ции: рас­ска­за­ла Еле­на Г., по сло­вам все той же Еле­ны Г., как вспо­ми­на­ет Г., сама Еле­на Г. и вовсе рас­ска­зы­ва­ет и др. Все это сви­де­тель­ству­ет о том, что автор пуб­ли­ка­ции не утвер­жда­ет истин­ность выска­зы­ва­ний и не берет на себя ответ­ствен­ность за истин­ность сооб­щен­но­го ему инфор­ман­том, посколь­ку пере­дан­ная инфор­ма­ция, не под­твер­жден­ная доку­мен­та­ми и фото­гра­фи­я­ми, не может быть про­ве­ре­на на соот­вет­ствие дей­стви­тель­но­сти, т. е. по сути явля­ет­ся лич­ным мне­ни­ем источ­ни­ка инфор­ма­ции. На субъ­ек­тив­ную оцен­ку полу­чен­ной инфор­ма­ции ука­зы­ва­ет и сам автор: Воз­мож­но, это домыс­лы запу­ган­ной жен­щи­ны и ника­кой реаль­ной опас­но­сти за таки­ми «при­ве­та­ми из зоны» нет.

Инфор­ма­ция о «доми­ни­ро­ва­нии» кеме­ров­ско­го депу­та­та на рын­ке услуг ЖКХ г. Бере­зов­ский внешне никак не свя­зы­ва­ет­ся авто­ром с рас­ска­за­ми Еле­ны Г. об угро­зах «кри­ми­наль­ных эле­мен­тов» в адрес соб­ствен­ни­ков жилья, решив­ших отка­зать­ся от услуг ООО «ГУП ЖКХ г. Бере­зов­ский». В тек­сте нет утвер­жде­ния о том, что депу­тат име­ет какое-либо отно­ше­ние к посту­пив­шим в адрес Еле­ны Г. угро­зам или иным кри­ми­наль­ным дей­стви­ям. Нет и инфор­ма­ции о том, что он свя­зан с кри­ми­наль­ны­ми струк­ту­ра­ми. Одна­ко рас­по­ло­же­ние этой инфор­ма­ции перед бло­ком, содер­жа­щим рас­сказ инфор­ман­та об угро­зах, уста­нав­ли­ва­ет ассо­ци­а­тив­ную связь меж­ду депу­та­том и после­до­вав­ши­ми далее дей­стви­я­ми кри­ми­наль­но­го харак­те­ра. На наш взгляд, автор, не давая соб­ствен­ной оцен­ки полу­чен­ной инфор­ма­ции, опи­ра­ясь на струк­тур­но-логи­че­скую орга­ни­за­цию тек­ста, рас­счи­ты­ва­ет на то, что чита­тель сам сде­ла­ет необ­хо­ди­мые обоб­ще­ния и даст пра­виль­ную оцен­ку дея­тель­но­сти депу­та­та.

Рис. 2. Содер­жа­тель­ные ком­по­нен­ты пуб­ли­ка­ции «ЖКХ — кре­пост­ное пра­во?» в газе­те «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец в Куз­бас­се» (31.01–07.02.2018). Состав­лен авто­ром

Таким обра­зом, в рас­смат­ри­ва­е­мом тек­сте реа­ли­зо­ван вто­рой вари­ант орга­ни­за­ции соци­аль­но зна­чи­мой инфор­ма­ции: факт → обоб­ща­ю­щее мне­ние (оцен­ка) авто­ра в тек­сте отсут­ству­ет, но под­ра­зу­ме­ва­ет­ся.

Сла­бым местом пуб­ли­ка­ции, акту­а­ли­зи­ру­ю­щим пра­во­вые рис­ки, мож­но назвать, во-пер­вых, отсут­ствие ссыл­ки на источ­ник фак­то­ло­ги­че­ской инфор­ма­ции об объ­е­мах него­су­дар­ствен­ной дея­тель­но­сти кеме­ров­ско­го депу­та­та; во-вто­рых, исполь­зо­ва­ние в каче­стве аргу­мен­та­тив­ной базы инфор­ма­ции, посту­пив­шей тол­ко от одно­го лица.

Выво­ды. Ста­тус инфор­ма­ции обоб­ща­ю­ще­го типа может быть опре­де­лен как тек­сто­вая инфор­ма­ция, пред­став­ля­ю­щая собой итог осмыс­ле­ния авто­ром фак­то­ло­ги­че­ско­го мате­ри­а­ла, в ходе кото­ро­го све­де­ния о собы­тии, прой­дя эта­пы оцен­ки, отбо­ра и интер­пре­та­ции фак­тов, а затем фор­ми­ро­ва­ния на их осно­ве обоб­ща­ю­щей инфор­ма­ции, вновь воз­вра­ща­ют­ся к собы­тию, подан­но­му в тек­сте как обоб­ща­ю­щее автор­ское мне­ние.

На осно­ве ком­плекс­но­го сти­ли­сти­че­ско­го ана­ли­за газет­ных тек­стов, выпол­нен­ных в жан­ре жур­на­лист­ско­го рас­сле­до­ва­ния и про­шед­ших через про­це­ду­ру линг­во­экс­перт­но­го ана­ли­за, выде­ле­ны два спо­со­ба транс­фор­ма­ции соци­аль­но зна­чи­мой инфор­ма­ции (раз­лич­но­го ком­би­ни­ро­ва­ния фак­тов, мне­ний и оце­ноч­ных суж­де­ний) в ана­ли­зи­ру­е­мых текстах. Она может осу­ществ­лять­ся либо при помо­щи обоб­ща­ю­ще­го ито­го­во­го мне­ния жур­на­ли­ста, сфор­му­ли­ро­ван­но­го на осно­ве кро­пот­ли­во­го изу­че­ния собран­ных фак­тов, либо через при­вле­че­ние неав­то­ри­зо­ван­ной фак­то­ло­ги­че­ской инфор­ма­ции, выра­жа­ю­щей оцен­ку и лич­ное мне­ние инфор­ман­та, но не пред­по­ла­га­ю­щей фор­му­ли­ров­ку автор­ско­го обоб­ща­ю­ще­го мне­ния, кото­рое тем не менее может быть сфор­му­ли­ро­ва­но чита­те­лем само­сто­я­тель­но. Хотя оба спо­со­ба потен­ци­аль­но вхо­дят в зону пра­во­вых рис­ков, одна­ко, по наше­му мне­нию, за счет вве­де­ния инфор­ма­ции обоб­ща­ю­ще­го типа мини­ми­зи­ру­ет­ся воз­мож­ность оцен­ки подоб­ных тек­стов как содер­жа­щих рече­вые пра­во­на­ру­ше­ния.

1 Вслед за иссле­до­ва­те­ля­ми под инфор­ма­ци­ей мы пони­ма­ем .сово­куп­ность язы­ко­вых выска­зы­ва­ний о мире, собы­ти­ях, поло­же­нии дел, об отно­ше­нии отпра­ви­те­ля инфор­ма­ции к этим собы­ти­ям. [Бель­чи­ков, Гор­ба­нев­ский, Жар­ков 2010: 137]. Она может быть фак­то­ло­ги­че­ской, обоб­ща­ю­щей, оце­ноч­ной, кон­цеп­ту­аль­ной и дирек­тив­ной.

Арутюнова, Н. Д. (1988). Типы языковых значения. Оценка, событие, факт. Москва: Наука.

Бельчиков, Ю. А., Горбаневский, М. В., Жарков, И. В. (2010). Методические рекомендации по вопросам лингвистической экспертизы спорных текстов: сборник материалов. Москва: Информкнига.

Бринев, К. И. (2019). Факты и оценки, факты и мнения: анализ оппозиций субъективное объективное, верифицируемое / неверифицируемое. Культура и текст, 4 (39), 194–201.

Доронина, С. В. (2012). Факты и мнения: речевые средства выражения персуазивного модуса в публицистическом дискурсе с точки зрения лингвистической экспертизы. Журналистика и культура русской речи, 3, 62–82.

Дускаева, Л. Р. (Ред.). (2018). Медиалингвистика в терминах и понятиях: словарь-справочник. Москва: Флинта.

Иваненко, Г. С. (2006). Лингвистическая экспертиза в процессах по защите чести, достоинства, деловой репутации. Челябинск: Полиграф-Мастер.

Как провести лингвистическую экспертизу спорного текста? (2006). Памятка для судей, юристов СМИ, адвокатов, прокуроров, следователей, дознавателей и экспертов. Москва: Юридический мир.

Карагодин, А. А. (2013). Разграничение утверждений о фактах и оценочных суждений в ходе экспертного исследования спорного высказывания. Филологические науки. Вопросы теории и практики, 12 (30), II, 86–89.

Кожина, М. Н. (1992). Интерпретация текста в функционально-речевом аспекте. Stylistyka. Opole, I, 39‒50.

Фуко, М. (1996). Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Пер. с фр. Москва: Касталь.

Чепкина, Э. В. (2000). Русский журналистский дискурс: текстопорождающие практики и коды (1995–2000). Екатеринбург: Изд-во УрФУ.

Чернышова, Т. В. (2014). Типологические признаки речевого жанра дискредитации в медиадискурсе. Филология и человек, 1, 31‒39.

Чернышова, Т. В. (2016). Аналитико-экспертная деятельность филолога и проблемы выбора метода в современной лингвоэкспертной практике. ACTA LINGUISTICA PETROPOLITANA. Труды Института лингвистических исследований РАН. Исследования по балканистике. Лингвистическая судебная экспертиза: типы, методы, решения, XII, 3, 335–350.

Шиблева, Н. А. (2011). Жанр журналистского расследования и его функционирование в российских газетах. Молодой ученый, 2, 1, 237–239.

Arutiunova, N. D. (1988). Types of language meanings. Assessment. Event. Fact. Moscow: Nauka Publ. (In Russian)

Bel’chikov, Iu. A., Gorbanevskii, M. V., Zharkov, I. V. (2010). Guidelines for the linguistic examination of controversial texts: a collection of materials. Moscow: Informkniga Publ. (In Russian)

Brinev, K. I. (2019). Facts and estimates, facts and opinions: the analysis of the opposition is objective, verifiable / unverifiable. Culture and Text, 4 (39), 194–201.

Chepkina, E. V. (2000). Russian journalistic discourse: text-generating practices and codes (1995–2000). Ekaterinburg: UrFU Publ. (In Russian)

Chernyshova, T. V. (2014). Typological features of the discrediting speech genre in media discourse. Filologiia i chelovek, 1, 31–39.

Chernyshova, T. V. (2016). Analytical and expert activity of a philologist and problems of method selection in modern linguistic expert practice. ACTA LINGUISTICA PETROPOLITANA. Proceedings of the Institute of Linguistic Studies of the Russian Academy of Sciences. Balkan Studies. Linguistic forensics: types, methods, decisions, XII, 3, 335–350. (In Russian)

Doronina, S. V. (2012). Facts and opinions: the speech means of expressing the Persuasive mode in journalistic discourse from the point of view of linguistic expertise. Zhurnalistika i kul’tura russkoi rechi, 3, 62–82.

Duskaeva, L. R. (Ed.). (2018). Medialinguistics in terms and concepts: a dictionary. Moscow: Flinta Publ. (In Russian)

Foucaul, M. (1996). The will to truth: beyond knowledge, power and sexuality. Works of different years. Transl. from French. Moscow: Kastal’ Publ. (In Russian)

How to conduct a linguistic examination of a controversial text? (2006). Memo for judges, media lawyers, lawyers, prosecutors, investigators, interrogators and experts. Moscow: Iuridicheskii mir Publ. (In Russian)

Ivanenko, G. S. (2006). Linguistic expertise in the processes of protecting honor, dignity, business reputation. Cheliabinsk: Poligraf-Master Publ. (In Russian)

Karagodin, A. A. (2013). Differentiation of statements of fact and value judgments in the course of an expert study of a controversial statement. Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki, 12 (30), II, 86–89. (In Russian)

Kozhina, M. N. (1992). Interpretation of the text in the functional-speech aspect. Stylistyka. Opole, I, 39‒50.

Shibleva, N. A. (2011). The genre of journalistic investigation and its functioning in Russian newspapers. Molodoi uchenyi, 2, 1, 237–239. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 1 мар­та 2020 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 19 апре­ля 2020 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2020

Received: March 1, 2020
Accepted: April 19, 2020