Вторник, Ноябрь 19Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Факторы модернизации терминологии в теории журналистики

Затрагиваются вопросы формирования и модернизации терминологического аппарата теории журналистики в условиях изменения социально-культурной среды и технико-технологического обеспечения ее функционирования. В литературе настойчиво проводится мысль о необходимости коренного пересмотра теоретических представлений о журналистике, что должно сильно отразиться на лексической репрезентации научного знания. Автор рассматривает опыт составления терминологических словарей журналистики в России и за рубежом и отмечает высокую активность на этом направлении, в основном на прикладном уровне. Однако не решена задача издания фундаментального энциклопедического словаря. Выполнить эту работу можно в том случае, если в основу словаря положена адекватная теоретическая концепция современной журналистики. В исследовании предпринят анализ публикаций последних лет, в которых оценивается воздействие на теорию журналистики и ее терминологию двух главных факторов: тенденций, сложившихся в мировой науке, и цифрового взрыва в медийной индустрии. Сторонники радикальных изменений настаивают на том, что под влиянием данных факторов теория журналистики должна уступить место теории медиа. Соответственно медиа должны стать системообразующим элементом в терминологии. Вместе с тем авторитетные зарубежные ученые утверждают, что мнимый кризис журналистики характерен для отдельных стран Запада и идею пересмотра теории выдвигают представители англо-американской школы коммуникативистики. В других регионах планеты, с одной стороны, журналистика успешно развивается, хотя и меняется по формам функционирования, с другой стороны, лексическое разнообразие, привносимое разными национальными культурами, в большей мере обогащает науку, чем терминологическая унификация. Автор статьи также не видит причин для отказа от теории журналистики с ее устойчивой терминологией, которая отражает существующую институциональную и профессиональную реальность.

The factors of terminology modernizing in journalism theory

The article deals with the forming and modernizing the journalism theory terminological apparatus in the changing socio-cultural environment and technical and technological support of its functioning. Some scholars insist on the need for a radical revision of the theoretical concepts in journalism, which would greatly affect the lexical representation of scientific knowledge. The author considers the experience of compiling terminological dictionaries of journalism in Russia and abroad and notes the high activity in this area, mainly at the applied level. However, the task to publish the fundamental encyclopedic dictionary is still to be completed. It will only be possible if there is an adequate theoretical concept of modern journalism to rely on. The study analyzes recent publications, which assess the impact on the journalism theory and its terminology of two main factors, namely the trends in world science and the digital explosion in the media industry. Supporters of radical changes insist that due to these factors the theory of journalism should give way to the theory of media. Accordingly, the media would become an essential element in the terminology system. At the same time, authoritative foreign scientists write that the imaginary crisis of journalism is typical of some Western countries and that the idea to revise the theory is promoted by representatives of the Anglo-American school of communication studies. In other regions of the world, on the one hand, journalism is successfully developing, although changing in forms of functioning, on the other hand, the lexical diversity brought by different national cultures, enriches science more than terminological unification. The author also sees no reason to kill journalism theory with its stable terminology, which reflects the existing institutional and professional reality.

Корконосенко Сергей Григорьевич — д-р полит. наук, проф.;
s.korkonosenko@spbu.ru

Санкт-Петербургский государственный университет, 
Российская Федерация, 199004, Санкт-Петербург, 1-я линия В. О., 26

Sergey G. Korkonosenko — Dr. Sci. in Political Scs., Professor;
s.korkonosenko@spbu.ru

St. Petersburg State University,
26, 1-ia liniia V. O., St.-Petersburg, 199004, Russian Federation

Корконосенко, С. Г. (2019). Факторы модернизации терминологии в теории журналистики. Медиалингвистика, 6 (3), 290–302.

DOI: 10.21638/spbu22.2019.301

URL: https://medialing.ru/faktory-modernizacii-terminologii-v-teorii-zhurnalistiki/ (дата обращения: 19.11.2019)

Korkonosenko, S. G. (2019). The factors of terminology modernizing in journalism theory. Media Linguistics, 6 (3), 290–302. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2019.301

URL: https://medialing.ru/faktory-modernizacii-terminologii-v-teorii-zhurnalistiki/ (accessed: 19.11.2019)

УДК 303.01

Поста­нов­ка про­бле­мы. В 2000‑х годах обнов­ле­ние тер­ми­но­ло­гии ста­ло одной из попу­ляр­ных тем в тео­ре­ти­ко-жур­на­лист­ских пуб­ли­ка­ци­ях. Для при­ме­ра сошлем­ся на спе­ци­аль­ный выпуск жур­на­ла «Вест­ник Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та», в кото­ром основ­ная тема номе­ра обо­зна­че­на так: «Совре­мен­ная жур­на­ли­сти­ка: акту­а­ли­за­ция основ­ных поня­тий и тер­ми­нов» [Вест­ник Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та 2012]. В даль­ней­шем мы кос­нем­ся содер­жа­ния вклю­чен­ных в него пуб­ли­ка­ций. Неко­то­рые ста­тьи в жан­ре тео­ре­ти­че­ских обо­зре­ний откры­ва­ют­ся обра­ще­ни­ем к тер­ми­нам: «Неусто­яв­ша­я­ся тер­ми­но­ло­гия оте­че­ствен­ных меди­а­ис­сле­до­ва­ний сего­дня отра­жа­ет рево­лю­ци­он­ность совре­мен­но­го эта­па в раз­ви­тии медиа» [Вар­та­но­ва 2017: 8] (логи­че­скую орга­ни­за­цию фра­зы в дан­ном слу­чае мы остав­ля­ем без вни­ма­ния). Вряд ли есть необ­хо­ди­мость пере­чис­лять мно­го­чис­лен­ные пуб­ли­ка­ции и выска­зы­ва­ния на эту тему, под­твер­жда­ю­щие ее акту­аль­ность, — она, на наш взгляд, не тре­бу­ет дока­за­тельств. В про­блем­ном плане важ­нее разо­брать­ся в при­чи­нах и след­стви­ях, т. е. в том, во-пер­вых, какие фак­то­ры и обсто­я­тель­ства вызы­ва­ют повы­шен­ный инте­рес к модер­ни­за­ции тер­ми­но­ло­гии в обла­сти жур­на­ли­сти­ки и, во-вто­рых, каким обра­зом сле­ду­ет учи­ты­вать их воз­дей­ствие в тео­ре­ти­че­ской рабо­те. Так мы пред­став­ля­ем себе цель сво­е­го иссле­до­ва­ния.

Исто­рия вопро­са. Для нача­ла попы­та­ем­ся обо­зреть опы­ты реше­ния про­бле­мы, пред­став­лен­ные в виде тер­ми­но­ло­ги­че­ских сло­вар­ных изда­ний. Мы не ста­вим перед собой зада­чу дать их типо­ло­ги­че­скую клас­си­фи­ка­цию, посколь­ку, во-пер­вых, наш ана­лиз лежит в плос­ко­сти при­чин изме­не­ния тер­ми­но­ло­гии, а не лек­си­че­ско­го соста­ва науч­но­го дис­кур­са, во-вто­рых, для спе­ци­а­ли­стов вопрос о месте тер­ми­но­ло­ги­че­ско­го сло­ва­ря в совре­мен­ной типо­ло­гии сло­ва­рей оста­ет­ся откры­тым в силу неод­но­знач­но­сти пони­ма­ния само­го тер­ми­на «тер­ми­но­ло­ги­че­ский сло­варь» [Колес­ни­ко­ва 2008: 96; Кома­ро­ва 1991: 74]. Важ­но, что таких изда­ний необы­чай­но мно­го, и это допол­ни­тель­но сви­де­тель­ству­ет как о потреб­но­сти в адек­ват­ном и обще­упо­тре­би­тель­ном тер­ми­но­ло­ги­че­ском аппа­ра­те, так и о хао­се, царя­щем в мире жур­на­лист­ских поня­тий и слов. Потреб­ность ощу­ща­ют сотруд­ни­ки инфор­ма­ци­он­ной инду­стрии, и навстре­чу их ожи­да­ни­ям появ­ля­ют­ся все­воз­мож­ные вспо­мо­га­тель­ные спра­воч­ни­ки, сло­ва­ри слу­жеб­ных слов, не пре­тен­ду­ю­щие на ака­де­ми­че­скую стро­гость опре­де­ле­ний. Мно­го­об­ра­зие при­су­ще и меж­ду­на­род­ной, и рос­сий­ской про­фес­си­о­наль­ной сре­де. При­ве­дем неко­то­рые при­ме­ры:

break: опуб­ли­ко­вать важ­ную или дра­ма­ти­че­скую исто­рию в пер­вый раз. Осве­щать послед­ние ново­сти — это зна­чит сооб­щать о собы­тии, кото­рое все еще про­дол­жа­ет­ся; journalism: биз­нес и ремес­ло про­из­вод­ства кон­тен­та для СМИ; link: сло­во или изоб­ра­же­ние для кли­ка на веб-стра­ни­це, кото­рые направ­ля­ют вас на дру­гую стра­ни­цу или сайт; maestro: сотруд­ник, кото­рый рабо­та­ет с жур­на­ли­ста­ми, редак­то­ра­ми, фото­гра­фа­ми и дизай­не­ра­ми для пла­ни­ро­ва­ния и созда­ния спе­ци­аль­ной трак­тов­ки исто­рии [Journalism terminology glossary].

Как неслож­но заме­тить, авто­ры пре­дель­но упро­ща­ют тол­ко­ва­ние поня­тий, в том чис­ле тех, кото­рые вызы­ва­ют напря­жен­ные дис­кус­сии в ака­де­ми­че­ских кру­гах (journalism), и выби­ра­ют сло­ва на осно­ве лич­ных пред­по­чте­ний (maestro в при­ве­ден­ном зна­че­нии не встре­ча­ет­ся в дру­гих сло­ва­рях). Кро­ме того, они пред­ла­га­ют отнюдь не уни­вер­саль­ные дефи­ни­ции. Так, break в дру­гих источ­ни­ках пони­ма­ет­ся либо как когда исто­рия опуб­ли­ко­ва­на в пер­вый раз [Journalism and publishing terms], либо как место, на кото­ром исто­рия пере­хо­дит с одной стра­ни­цы на дру­гую, но осо­бен­но из одной колон­ки в дру­гую [Karthik]. Тако­му люби­тель­ско­му реше­нию зада­чи не при­хо­дит­ся удив­лять­ся, посколь­ку авто­ра­ми при­клад­ных спра­воч­ни­ков ста­но­вят­ся люди из редак­ци­он­ной прак­ти­ки, дале­кие от науч­но-тер­ми­но­ло­ги­че­ских дис­кус­сий. Так, в био­гра­фи­че­ской справ­ке об одном из них [Harrower 2013] гово­рит­ся, что он рабо­тал в газе­тах в каче­стве редак­то­ра, дизай­не­ра и колум­ни­ста.

В Рос­сии ини­ци­а­ти­ву созда­ния подоб­ных посо­бий для сотруд­ни­ков СМИ неред­ко берут на себя твор­че­ские объ­еди­не­ния жур­на­ли­стов (см., напри­мер: [Глос­са­рий жур­на­ли­ста 2013]). При этом соста­ви­те­ли не скры­ва­ют, что в их про­из­ве­де­ни­ях про­фес­си­о­на­лиз­мы (наиме­но­ва­ния, име­ю­щие хож­де­ние в узкой про­из­вод­ствен­ной сре­де) пере­ме­ши­ва­ют­ся с явно жар­гон­ной лек­си­кой: Сни­керс­нуть — рас­тор­мо­шить авто­ра мате­ри­а­ла, потря­сти для полу­че­ния мате­ри­а­ла; Хрип — ауди­о­за­пись, сде­лан­ная по теле­фо­ну (она же Хри­пуш­ка), и т. п. [Сло­варь тер­ми­нов жур­на­ли­стов]. Дай­дже­сты тако­го про­из­вод­ствен­но-при­клад­но­го назна­че­ния ни в коей мере не долж­ны ста­но­вить­ся объ­ек­том науч­ной кри­ти­ки, но они и ни в коей мере не заме­ня­ют собой серьез­ной ака­де­ми­че­ской про­дук­ции.

Иные пре­тен­зии ощу­ти­мы в изда­ни­ях, даю­щих более или менее раз­вер­ну­тое тол­ко­ва­ние поня­тий. Часть из них так­же бази­ру­ет­ся на вклю­чен­но­сти авто­ра в про­из­вод­ствен­ную жизнь редак­ций, что ска­зы­ва­ет­ся и на под­бо­ре слов, и на мане­ре их интер­пре­та­ции — бел­ле­три­зо­ван­ной, близ­кой к пуб­ли­ци­сти­че­ско­му сти­лю. К при­ме­ру, мож­но про­чи­тать такое: «инфор­ма­ци­он­ная вой­на — гром­ко ска­за­но, но это про­ти­во­сто­я­ние одно­го СМИ дру­го­му. Как водит­ся, закан­чи­ва­ет­ся ничем» (без­от­но­си­тель­но к иным тол­ко­ва­ни­ям, содер­жа­щим­ся в огром­ном мас­си­ве спе­ци­аль­ной лите­ра­ту­ры) или «поза — при­твор­ство, неис­крен­нее пове­де­ние, рисов­ка… Под­черк­ну­тое позер­ство в пове­де­нии жур­на­ли­ста — пря­мой путь к пред­взя­то­сти в трак­тов­ке темы мате­ри­а­ла» [Кес­са­рий­ский 2002: 99, 197]. Иное по объ­е­му и сте­пе­ни досто­вер­но­сти зна­ние пред­ла­га­ет­ся в слу­ча­ях, когда сло­вар­ная ста­тья соот­но­сит­ся с лите­ра­ту­рой вопро­са и вклю­ча­ет в себя доку­мен­таль­ное обос­но­ва­ние опре­де­ле­ний. Тогда перед чита­те­лем пред­ста­ют такие опи­са­ния: «Инфор­ма­ци­он­ная вой­на — этот тер­мин впер­вые ока­зал­ся в фоку­се обще­ствен­но­го вни­ма­ния в свя­зи с вой­ной в Пер­сид­ском зали­ве в 1991. <…> В наи­бо­лее поня­тий­но кон­цен­три­ро­ван­ном смыс­ле под инфор­ма­ци­он­ной вой­ной сле­ду­ет пони­мать борь­бу сто­рон за дости­же­ние пре­вос­ход­ства над про­тив­ни­ком в свое­вре­мен­но­сти, досто­вер­но­сти, пол­но­те полу­че­ния инфор­ма­ции, ско­ро­сти и каче­стве ее пере­ра­бот­ки и дове­де­нии до испол­ни­те­лей» [Кня­зев 2002: 103–105]. Цити­ру­е­мая кни­га сопро­вож­да­ет­ся обшир­ным спис­ком исполь­зо­ван­ной лите­ра­ту­ры, что гово­рит об осно­ва­тель­но­сти про­де­лан­ной рабо­ты. Сло­вар­ные изда­ния с таким под­хо­дом к мате­ри­а­лу при­бли­жа­ют­ся к раз­ря­ду энцик­ло­пе­ди­че­ских.

Рус­ско­языч­ных энцик­ло­пе­ди­че­ских сло­ва­рей в обла­сти жур­на­ли­сти­ки в 2000‑е годы появи­лось нема­ло, хотя, как пра­ви­ло, они выхо­дят с помет­кой «выпус­ка­ет­ся впер­вые», при­чем гео­гра­фия пуб­ли­ка­ций весь­ма широ­ка, она вклю­ча­ет в себя раз­лич­ные горо­да Рос­сии и стран СНГ [Козы­ба­ев 2007; Лозов­ский 2007; Рома­нов­ский 2004; Страш­нов 2016 и др.]. Отдель­но­го упо­ми­на­ния заслу­жи­ва­ет уни­каль­ный спра­воч­ник по медиа­линг­ви­сти­ке [Дус­ка­е­ва 2018], в кото­ром при отчет­ли­во рече­вед­че­ской направ­лен­но­сти содер­жа­ния рас­кры­ва­ют­ся поня­тия более широ­ко­го пред­мет­но-тео­ре­ти­че­ско­го и про­фес­си­о­наль­но-про­из­вод­ствен­но­го спек­тра.

Мето­ди­ка ана­ли­за. Крат­кий и, конеч­но, не абсо­лют­но пол­ный обзор сло­вар­ной лите­ра­ту­ры дает осно­ва­ние заклю­чить, что в этом направ­ле­нии ведет­ся посто­ян­ная, раз­но­об­раз­ная и доволь­но интен­сив­ная рабо­та. Вме­сте с тем для неудо­вле­тво­рен­но­сти состо­я­ни­ем дел, о чем гово­ри­лось в нача­ле ста­тьи, есть пово­ды и осно­ва­ния. Вопрос даже не в том, что сре­ди назван­ных и про­чих изда­ний нет тако­го, кото­рое обла­да­ло бы нор­ма­тив­ной силой или хотя бы наи­боль­шей извест­но­стью и авто­ри­тет­но­стью. В усло­ви­ях идей­но­го плю­ра­лиз­ма и доступ­но­сти прак­ти­че­ски любых источ­ни­ков спра­воч­ной инфор­ма­ции меч­та­ния о все­об­щем согла­сии и еди­но­мыс­лии срод­ни иллю­зи­ям. Вопрос заклю­ча­ет­ся в том, насколь­ко устой­чи­во зда­ние науч­ной тер­ми­но­ло­гии, постро­ен­ное на тра­ди­ци­он­ных тео­ре­ти­ко-кон­цеп­ту­аль­ных осно­ва­ни­ях.

Как нам пред­став­ля­ет­ся, неиз­беж­но­му ново­му эта­пу в созда­нии и систе­ма­ти­за­ции тер­ми­нов долж­но пред­ше­ство­вать уточ­не­ние тео­ре­ти­ко-мето­до­ло­ги­че­ских осно­ва­ний, при­чем жела­тель­но на кон­сен­сус­ных нача­лах. Толь­ко в этом слу­чае мож­но будет при­сту­пать к раз­ра­бот­ке систе­мы, а не сбор­ни­ков раз­но­род­ных по кон­цеп­ту­аль­но­му про­ис­хож­де­нию дефи­ни­ций. В сво­ем ана­ли­зе мы про­сле­жи­ва­ем направ­ле­ния тео­ре­ти­че­ских спо­ров об эво­лю­ции жур­на­ли­сти­ки, иду­щих сего­дня в миро­вой и оте­че­ствен­ной нау­ке. С этой целью рас­смат­ри­ва­ют­ся пуб­ли­ка­ции, вызы­ва­ю­щие резо­нанс в науч­ной сре­де постоль­ку, посколь­ку в них пред­ла­га­ет­ся то или иное виде­ние буду­ще­го жур­на­ли­сти­ки. Как пра­ви­ло, авто­ры пуб­ли­ка­ций выяв­ля­ют фун­да­мен­таль­ные фак­то­ры, спо­соб­ству­ю­щие ее корен­но­му пре­об­ра­зо­ва­нию или, наобо­рот, само­со­хра­не­нию в сущ­ност­ных чер­тах. В каче­стве гипо­те­зы мы выдви­га­ем тезис о том, что такие фак­то­ры силь­но воз­дей­ству­ют на содер­жа­ние жур­на­лист­ской дея­тель­но­сти и спо­со­бы ее осу­ществ­ле­ния, как и на тео­ре­ти­че­ские пред­став­ле­ния о ней и тер­ми­но­ло­ги­че­ский аппа­рат, но не вле­кут за собой корен­но­го пере­во­ро­та в нау­ке.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Актив­ная дис­кус­сия о глав­ных век­то­рах раз­ви­тия тео­рии жур­на­ли­сти­ки уже идет, и тер­ми­но­ло­ги­че­ский дис­курс явля­ет­ся одним из ее про­яв­ле­ний и отра­же­ний. Резуль­та­том дис­кус­сии мог­ла бы стать в том чис­ле фун­да­мен­таль­ная энцик­ло­пе­дия жур­на­ли­сти­ки, по воз­мож­но­сти лишен­ная субъ­ек­ти­виз­ма и раз­но­го­ло­си­цы в трак­тов­ке базо­вых поня­тий. При­ме­ры для под­ра­жа­ния и твор­че­ско­го пере­осмыс­ле­ния пред­ла­га­ет меж­ду­на­род­ная прак­ти­ка. Так, несколь­ко пере­из­да­ний выдер­жа­ла «Encyclopedia of communication theory» [Littlejohn, Foss 2009]. Двух­том­ник вклю­ча­ет в себя более 300 ста­тей 200 авто­ров из деся­ти стран мира с раз­ных кон­ти­нен­тов. Основ­ное содер­жа­ние допол­не­но чита­тель­ски­ми ука­за­те­ля­ми, в кото­рых, во-пер­вых, все тео­рии сгруп­пи­ро­ва­ны в тема­ти­че­ские бло­ки, во-вто­рых, пред­став­ле­ны име­на тео­ре­ти­ков с обо­зна­че­ни­ем их науч­ных инте­ре­сов, в‑третьих, дана хро­но­ло­гия собы­тий в исто­рии науч­ной мыс­ли по вопро­сам ком­му­ни­ка­ции. По иной логи­че­ской схе­ме постро­е­на моно­гра­фия «Mass communication theory» [Baran, Davis 2012]. Здесь за струк­ту­ро­об­ра­зу­ю­щий прин­цип взя­та эво­лю­ция науч­ных взгля­дов, в тес­ной вза­и­мо­свя­зи с дви­же­ни­ем в соци­аль­ной, ком­му­ни­ка­ци­он­ной и жур­на­лист­ской прак­ти­ке. В тео­ре­ти­ко-кон­цеп­ту­аль­ном отно­ше­нии дан­ные изда­ния отли­ча­ют­ся целост­но­стью и непро­ти­во­ре­чи­во­стью, посколь­ку в осно­ва­ние поло­же­ны посту­ла­ты англо­сак­сон­ской шко­лы ком­му­ни­ка­ти­ви­сти­ки. Харак­тер­но, одна­ко, что оте­че­ствен­ные уче­ные и их кон­цеп­ции в иссле­до­ва­нии жур­на­ли­сти­ки и мас­со­вых ком­му­ни­ка­ций в обе­их кни­гах обой­де­ны мол­ча­ни­ем. Таким обра­зом, рос­сий­ский чита­тель в пакет­ном режи­ме полу­ча­ет реестр имен, воз­зре­ний, кате­го­рий, поня­тий и тер­ми­нов, при­шед­ших из зару­беж­ной соци­о­куль­тур­ной сре­ды. И ска­зан­ное отно­сит­ся отнюдь не толь­ко к назван­ным энцик­ло­пе­ди­ям.

Здесь мы пере­хо­дим к рас­смот­ре­нию пер­во­го из основ­ных фак­то­ров, вызы­ва­ю­щих модер­ни­за­цию тер­ми­но­ло­гии в оте­че­ствен­ной тео­рии жур­на­ли­сти­ки, а имен­но воз­дей­ствия зару­беж­ных источ­ни­ков, преж­де все­го англо­языч­ных. Факт воз­дей­ствия не тре­бу­ет дока­за­тельств, вопрос заклю­ча­ет­ся в том, как его оце­ни­вать и до какой сте­пе­ни ему спо­соб­ство­вать. На этот счет отдель­ные авто­ры весь­ма кате­го­рич­но дают поло­жи­тель­ное заклю­че­ние: «Интер­на­ци­о­на­ли­за­ция пред­по­ла­га­ет заим­ство­ва­ние и адап­та­цию тео­ре­ти­ко-кон­цеп­ту­аль­но­го аппа­ра­та из зару­беж­но­го, пре­иму­ще­ствен­но англо-сак­сон­ско­го, ака­де­ми­че­ско­го дис­кур­са. В усло­ви­ях гло­ба­ли­за­ции интер­на­ци­о­на­ли­за­ция ста­но­вит­ся неиз­беж­ным про­цес­сом» [Дунас 2017: 31]. Одна­ко тот же автор опи­сы­ва­ет состо­я­ние тео­ре­ти­ко-кон­цеп­ту­аль­но­го аппа­ра­та за рубе­жом в сле­ду­ю­щих кон­ста­та­ци­ях: «Харак­тер­ная осо­бен­ность иссле­до­ва­ний СМИ — опре­де­лен­ная сво­бо­да в исполь­зо­ва­нии тер­ми­нов и обо­зна­че­ний. Иссле­до­ва­те­ли могут давать раз­ные опре­де­ле­ния одним и тем же про­цес­сам и исполь­зо­вать тер­ми­ны как сино­ни­мич­ные, что при­во­дит к обо­зна­че­нию одним тер­ми­ном диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ных про­цес­сов. Хотя в боль­шин­стве сво­ем иссле­до­ва­те­ли лояль­но отно­сят­ся к дан­ной “тер­ми­но­ло­ги­че­ской сво­бо­де”… неко­то­рые уче­ные кри­ти­че­ски вос­при­ни­ма­ют пре­не­бре­же­ние уни­фи­ци­ро­ван­но­стью тер­ми­но­ло­ги­че­ско­го аппа­ра­та» [Дунас 2016: 117]. Мы склон­ны при­со­еди­нить­ся к кри­ти­кам такой «тер­ми­но­ло­ги­че­ской сво­бо­ды». Рос­сий­ские тео­ре­ти­ки жур­на­ли­сти­ки обос­но­ван­но отме­ча­ют, что «зару­беж­ные иссле­до­ва­те­ли, раз­ви­вая свои кон­цеп­ту­аль­ные идеи, стре­ми­лись едва ли не “во что бы то ни ста­ло” пред­став­лять их в “инди­ви­ду­а­ли­зи­ро­ван­ном” свое­об­раз­ном тер­ми­но­ло­ги­че­ском обли­чье» [Про­хо­ров 2012: 28]. На этом фоне при­зыв непре­мен­но заим­ство­вать и адап­ти­ро­вать зву­чит неубе­ди­тель­но.

Гораз­до более взве­шен­ны­ми, а глав­ное — про­дук­тив­ны­ми пред­став­ля­ют­ся рас­суж­де­ния евро­пей­ско­го ана­ли­ти­ка ком­му­ни­ка­ций Н. Кар­пен­тье о путях пре­одо­ле­ния анта­го­низ­ма науч­ных школ: «…доми­ни­ро­ва­ние одно­го язы­ка (lingua franca — уни­вер­саль­ный язык. — С. К.) может умень­шить кон­цеп­ту­аль­ное раз­но­об­ра­зие и обед­нить наш ака­де­ми­че­ский язык(и) и сти­ли пись­ма <…> раз­лич­ные сло­ва в раз­ных язы­ках поз­во­ля­ют под­черк­нуть раз­лич­ные аспек­ты зна­че­ний важ­ней­ших обо­зна­че­ний. Ины­ми сло­ва­ми, соци­аль­но-ком­му­ни­ка­тив­ные про­цес­сы не так лег­ко схва­тить одним кон­крет­ным поня­ти­ем и линг­ви­сти­че­ское раз­но­об­ра­зие дей­стви­тель­но игра­ет зна­чи­тель­ную роль» [Carpentier 2015: 215]. В самом деле, ана­лиз семан­ти­ки попу­ляр­ных в рус­ском рече­вом обо­ро­те слов пока­зы­ва­ет, как труд­но уме­стить их зна­че­ния в ино­языч­ные заме­ни­те­ли. К при­ме­ру, обра­ща­ясь к глу­бин­ным кор­ням рус­ско­го наци­о­наль­но­го это­са, оте­че­ствен­ные линг­ви­сты объ­яс­ня­ют зару­беж­ным кол­ле­гам, что «в рус­ском язы­ке есть два сло­ва, выра­жа­ю­щих идею соеди­не­ния: обще­ние, пони­ма­е­мое как лич­ное вза­и­мо­дей­ствие, осно­ван­ное на общих и раз­де­ля­е­мых цен­но­стях, и ком­му­ни­ка­ция, пони­ма­е­мая как пере­да­ча инфор­ма­ции» [Klyukanov 2008: 5]. Лич­ност­ность, субъ­ект­ность инфор­ма­ци­он­но­го вза­и­мо­дей­ствия пере­да­ют­ся сло­вом «обще­ние», кото­рое ясно выра­жа­ет гума­ни­тар­ную сущ­ность пове­де­ния чело­ве­ка в медиа­сре­де. 

При­ве­ден­ные суж­де­ния пере­кли­ка­ют­ся с иде­я­ми интер­на­ци­о­на­ли­за­ции и меж­ду­на­род­но­го науч­но­го обме­на. Толь­ко обмен ни в малей­шей сте­пе­ни не пони­ма­ет­ся как одно­на­прав­лен­ный про­цесс. В миро­вой лите­ра­ту­ре Новей­ше­го вре­ме­ни интер­на­ци­о­на­ли­за­ция соот­но­сит­ся с тен­ден­ци­ей к деве­стер­ни­за­ции кон­цеп­ций и мето­ди­ки тру­да в изу­че­нии жур­на­ли­сти­ки и ком­му­ни­ка­ций, т. е. отка­зу от гло­баль­но­го гос­под­ства англо­сак­сон­ско­го ака­де­ми­че­ско­го дис­кур­са и рав­но­прав­но­му вза­и­мо­дей­ствию раз­ных наци­о­наль­ных школ. Суть про­бле­мы точ­но выра­зи­ли южно­аф­ри­кан­ские иссле­до­ва­те­ли: «Важ­ным явля­ет­ся раз­ли­чие меж­ду под­хо­да­ми, ори­ен­ти­ро­ван­ны­ми на диа­лог или вклю­че­ние. Даже если раз­лич­ные жур­на­ли­сти­ки вклю­че­ны в обще­ми­ро­вом мас­шта­бе, неко­то­рые из них могут остать­ся на поло­же­нии мар­ги­наль­ных или отчуж­ден­ных как “аль­тер­на­тив­ные” жур­на­ли­сти­ки… и, сле­до­ва­тель­но, неспо­соб­ных ока­зы­вать вли­я­ние на доми­ни­ру­ю­щий поток для его изме­не­ния, что было бы воз­мож­но при под­лин­но диа­ло­ги­че­ском под­хо­де» [Wasserman, de Beer 2009: 429].

Не будем мно­жить цита­ты, подоб­ные выска­зы­ва­ния были нами подроб­но пред­став­ле­ны ранее [Korkonosenko 2014]. Выво­ды, как нам дума­ет­ся, понят­ны: вос­при­я­тие ино­языч­ной тер­ми­но­ло­гии — это есте­ствен­ный про­цесс, осо­бен­но в совре­мен­ном мире без гра­ниц, но это и не маги­страль­ный путь постро­е­ния оте­че­ствен­ной тер­ми­но­ло­ги­че­ской систе­мы. Даже ком­про­мисс­ное уточ­не­ние «адап­та­ция» не слу­жит стра­хов­кой от про­ти­во­ре­чий и неувя­зок при копи­ро­ва­нии иной по про­ис­хож­де­нию лек­си­ки. Адап­ти­ро­вать нуж­но к сре­де, име­ю­щей сколь­ко воз­мож­но отчет­ли­вые и устой­чи­вые каче­ствен­ные харак­те­ри­сти­ки. Сре­дой для тер­ми­но­ло­гии явля­ет­ся тео­ре­ти­ко-кон­цеп­ту­аль­ный аппа­рат рос­сий­ской жур­на­ли­сти­ки, кото­рый, в свою оче­редь, соот­но­сит­ся с реаль­ным состо­я­ни­ем оте­че­ствен­ной, а так­же миро­вой жур­на­лист­ской прак­ти­ки. Конеч­но, нау­ка может опе­ре­жать прак­ти­ку, под­ска­зы­вать послед­ней образ­цы для под­ра­жа­ния, быть луч­ше прак­ти­ки и т. д. Но она гене­ти­че­ски не может игно­ри­ро­вать про­из­вод­ствен­ную и про­фес­си­о­наль­ную реаль­ность. Для какой же реаль­но­сти пред­на­зна­че­на гипо­те­ти­че­ская адап­та­ция?

Гар­мо­нич­нее все­го заим­ство­ван­ный поня­тий­но-тер­ми­но­ло­ги­че­ский мате­ри­ал встра­и­ва­ет­ся в те обсто­я­тель­ства, кото­рые иден­тич­ны порож­да­ю­щей его прак­ти­ке, т. е., в нашем слу­чае, жур­на­ли­сти­ке веду­щих запад­ных дер­жав. Но имен­но ей в запад­ной лите­ра­ту­ре регу­ляр­но ста­вят­ся леталь­ные диа­гно­зы, как, напри­мер, в пуб­ли­ка­ции под тре­вож­ным назва­ни­ем «Жур­на­ли­сти­ка в кри­зи­се?»: «Появ­ле­ние Web в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни при­ве­ло к деин­сти­ту­ци­о­на­ли­за­ции жур­на­ли­сти­ки… Тео­ре­ти­че­ски жур­на­ли­стом… может быть кто угод­но» [Russial, Laufer, Wasko 2015: 301]. Адап­та­ция тер­ми­но­ло­гии, харак­те­ри­зу­ю­щей исче­за­ю­щий фено­мен, фак­ти­че­ски лиша­ет­ся смыс­ла. Вме­сте с тем, по наблю­де­ни­ям евро­пей­ских иссле­до­ва­те­лей, декла­ри­ру­е­мый кри­зис явля­ет­ся кри­зи­сом той про­фес­си­о­наль­ной пара­диг­мы, кото­рая при­ня­та жур­на­ли­ста­ми на Запа­де, тогда как в дру­гих рай­о­нах пла­не­ты жур­на­ли­сти­ка про­грес­си­ру­ет и стал­ки­ва­ет­ся с кон­крет­ны­ми, прак­ти­че­ски­ми про­бле­ма­ми, под­ле­жа­щи­ми рас­смот­ре­нию. Соот­вет­ствен­но «изу­че­ние жур­на­ли­сти­ки с неза­пад­ной точ­ки зре­ния не долж­но быть про­сто побоч­ным направ­ле­ни­ем жур­на­лист­ских иссле­до­ва­ний; оно может поста­вить под сомне­ние клю­че­вые поло­же­ния о жур­на­ли­сти­ке, кото­рые мы дав­но при­ни­ма­ем как долж­ное» [Hanitzsch 2019: 216]. Дума­ет­ся, ска­зан­ное в пол­ной мере отно­сит­ся к модер­ни­за­ции тер­ми­но­ло­гии. 

Доба­вим, что запрос на ори­ги­наль­ные наци­о­наль­ные под­хо­ды ощу­ща­ет­ся и в жур­на­лист­ском обра­зо­ва­нии. Как счи­та­ют соста­ви­те­ли фун­да­мен­таль­ной меж­ду­на­род­ной моно­гра­фии «Global Journalism Education in the 21st Century», инте­рес­но было бы посмот­реть не на повто­ре­ние англо-аме­ри­кан­ских моде­лей жур­на­лист­ско­го обра­зо­ва­ния в дру­гих стра­нах, а на то, насколь­ко новые неза­ви­си­мые мате­ри­а­лы будут отли­чать­ся от запад­ных по сво­им кон­цеп­ту­аль­ным направ­ле­ни­ям и нор­ма­тив­но­му содер­жа­нию [Goodman, Steyn 2017: 436].

Перей­дем ко вто­ро­му фак­то­ру модер­ни­за­ции, явствен­но обо­зна­чен­но­му в теку­щих пуб­ли­ка­ци­ях, а имен­но к взрыв­но­му раз­ви­тию инфор­ма­ци­он­но-ком­му­ни­ка­тив­ных тех­но­ло­гий. В той или иной фор­ме в лите­ра­ту­ре гово­рит­ся, что при­шел «“циф­ро­вой век”, в кото­ром тео­рии с усто­яв­шей­ся струк­ту­рой и прак­ти­ки жур­на­ли­сти­ки, вос­при­ни­ма­е­мые как долж­ное, могут утра­тить свою силу» [Steensen, Ahva 2015: 4]. Нет и не может быть воз­ра­же­ний про­тив тези­са об отми­ра­нии уста­ре­ва­ю­щих дог­ма­тов, в том чис­ле под вли­я­ни­ем тех­ни­ко-тех­но­ло­ги­че­ско­го про­грес­са. Более того, сле­ду­ет вни­ма­тель­но при­слу­шать­ся к голо­су тех тео­ре­ти­ков, кто идет даль­ше кон­ста­та­ции тех­ни­че­ско­го пере­во­ору­же­ния. По их вер­сии, в «пост­циф­ро­вом» мире не столь важ­но, «име­ет ли чело­век доступ к новей­шим потре­би­тель­ским гад­же­там или нет… Что же это зна­чит — быть “пост”цифровым? . . Одним из спо­со­бов отве­та было бы пред­по­ло­же­ние, что “пост­ди­ги­тал” — это гораз­до в боль­шей сте­пе­ни о спо­со­бе мыш­ле­ния, чем о тех­но­ло­гии, если эти вещи вооб­ще мож­но раз­де­лять…» [Jandrić et al. 2019: 166]. Бытие чело­ве­ка и обще­ства при­об­ре­ло небы­ва­лое преж­де изме­ре­ние — меди­а­жизнь (media life), что было зафик­си­ро­ва­но сна­ча­ла в оте­че­ствен­ной, а потом и в зару­беж­ной лите­ра­ту­ре [Кор­ко­но­сен­ко 2011; Deuze 2012].

Зна­чит, науч­но-позна­ва­тель­ная мысль долж­на кон­цен­три­ро­вать­ся на вопро­сах о том, насколь­ко ради­каль­ны про­изо­шед­шие пере­ме­ны, вле­кут ли они за собой корен­ное пре­об­ра­зо­ва­ние сущ­но­сти жур­на­ли­сти­ки и, соот­вет­ствен­но, спо­со­ба мыш­ле­ния о ней, т. е. кон­цеп­ту­аль­ный и тер­ми­но­ло­ги­че­ский пере­во­рот. В дис­кур­се о совре­мен­ной жур­на­ли­сти­ке онто­ло­гия и гно­сео­ло­гия свя­за­ны нераз­рыв­но, и эта связь отра­жа­ет­ся в тер­ми­но­ло­гии. Дан­ную связь отчет­ли­во видят те зару­беж­ные иссле­до­ва­те­ли, кто высту­па­ет за интер­на­ци­о­на­ли­за­цию тео­рии. Отвер­гая ско­ро­па­ли­тель­ные и край­ние выво­ды о «кон­це» жур­на­ли­сти­ки и нау­ки о ней, они пишут, что «в ответ на тре­вож­ные собы­тия в отдель­ных запад­ных стра­нах уче­ные высту­пи­ли с при­зы­ва­ми “пере­стро­ить”, “пере­смот­реть”, “пере­де­лать”, “рекон­стру­и­ро­вать”, “пере­осмыс­лить” и “пере­и­зоб­ре­сти” жур­на­ли­сти­ку… и даже “пере­осмыс­лить еще раз”» [Hanitzsch 2019: 216]. Самое пря­мо­ли­ней­ное реше­ние зада­чи «пере­и­зоб­ре­те­ния» лежит на линии заме­ны объ­ек­та изу­че­ния — от жур­на­ли­сти­ки к кана­лам и тех­но­ло­ги­ям, через кото­рые она пред­ста­ет миру.

Посколь­ку вея­ния рекон­струк­ции доно­сят­ся из веду­щих запад­ных стран, в рос­сий­ском кон­тек­сте сли­ва­ют­ся воеди­но оба фак­то­ра — зару­беж­ное вли­я­ние и тех­но­ло­ги­че­ский ска­чок. В резуль­та­те рож­да­ет­ся про­ект под назва­ни­ем «От тео­рии жур­на­ли­сти­ки к тео­рии медиа». Его ини­ци­а­то­ры пред­ла­га­ют сле­ду­ю­щее пере­осмыс­ле­ние ретро­спек­ти­вы и пер­спек­ти­вы отрас­ле­вой нау­ки: «В про­шлом оте­че­ствен­ные уче­ные неод­но­крат­но пред­при­ни­ма­ли попыт­ки наи­бо­лее точ­но обо­зна­чить область иссле­до­ва­ния медиа. Опре­де­ле­ние уни­каль­но­го про­стран­ства иссле­до­ва­ний с само­сто­я­тель­ным тео­ре­ти­ко-кон­цеп­ту­аль­ным и мето­до­ло­ги­че­ским аппа­ра­том при­ве­ло к обра­зо­ва­нию доста­точ­но ста­биль­ной и раз­ви­той систе­мы тео­ре­ти­че­ской рефлек­сии — “тео­рии жур­на­ли­сти­ки”. Одна­ко в кон­тек­сте циф­ро­вых пре­об­ра­зо­ва­ний и актив­но­го рас­ши­ре­ния медиа­сфе­ры ее широ­кое и пол­но­цен­ное при­ме­не­ние ока­за­лось невоз­мож­ным» [Вар­та­но­ва 2019: 153].

При­ве­ден­ное выска­зы­ва­ние вызы­ва­ет целый ряд сомне­ний, даже в плане точ­но­сти опре­де­ле­ний. Пер­вое. Тео­ре­ти­ки жур­на­ли­сти­ки в про­шлом отнюдь не стре­ми­лись обо­зна­чить область иссле­до­ва­ния медиа — они рабо­та­ли в сво­ей обла­сти, в жур­на­ли­сти­ке, и имен­но это поня­тие вклю­ча­лось в назва­ние мно­го­чис­лен­ных моно­гра­фий, учеб­ни­ков и учеб­ных дис­ци­плин, как, впро­чем, про­ис­хо­дит и сего­дня. Вто­рое. Само­сто­я­тель­ный тео­ре­ти­ко-кон­цеп­ту­аль­ный и мето­до­ло­ги­че­ский аппа­рат при­зван отра­жать явле­ния в жур­на­ли­сти­ке, кото­рая, как мы выяс­ни­ли выше, не исчез­ла из про­фес­си­о­наль­ной и обще­ствен­ной прак­ти­ки, и, сле­до­ва­тель­но, сохра­ня­ет­ся потреб­ность в этом аппа­ра­те, вклю­чая тер­ми­но­ло­гию. Тре­тье. Кате­го­ри­че­ское «при­ме­не­ние ока­за­лось невоз­мож­ным» зву­чит как объ­яв­ле­ние о лик­ви­да­ции целой отрас­ли зна­ния, с чем вряд ли согла­сят­ся актив­но рабо­та­ю­щие в ней спе­ци­а­ли­сты. Воз­мож­но, есть резон в фор­ми­ро­ва­нии ново­го науч­но­го направ­ле­ния с соб­ствен­ной объ­ект­ной базой (к ней будет отно­сить­ся вхо­дя­щая в моду тер­ми­но­ло­ги­че­ская нова­ция «меди­а­ис­сле­до­ва­ния»), но толь­ко не за счет вытес­не­ния и под­ме­ны дру­гой, сло­жив­шей­ся ранее. Жур­на­ли­сти­ка меня­ет свое тех­но­ло­ги­че­ское осна­ще­ние, даже поки­да­ет тра­ди­ци­он­ные носи­те­ли сво­е­го содер­жа­ния и при этом оста­ет­ся собой и по-преж­не­му при­ко­вы­ва­ет вни­ма­ние науч­но­го сооб­ще­ства. По мне­нию извест­ных ана­ли­ти­ков, «было бы ошиб­кой пред­по­ла­гать, что типы жур­на­ли­сти­ки, воз­ни­ка­ю­щие вне и наря­ду с тра­ди­ци­он­ны­ми новост­ны­ми орга­ни­за­ци­я­ми, обя­за­тель­но отли­ча­ют­ся или про­ти­во­ре­чат основ­ным цен­но­стям, иде­а­лам и прак­ти­ке про­фес­сии» [Deuze, Witschge 2018: 168].

Из каких науч­но-дис­ци­пли­нар­ных полей при­хо­дит тяго­те­ние к медиа, СМИ, мас­со­вым ком­му­ни­ка­ци­ям вза­мен жур­на­ли­сти­ки? Зная пред­мет­ные обла­сти раз­ных наук, отве­тить не так уж слож­но, тем более что сто­рон­ни­ки заме­ны сами заяв­ля­ют о сво­их пред­по­чте­ни­ях: «Тео­рию СМИ созда­ли социо­ло­ги. При­чем зару­беж­ные. Веро­ят­но, рос­сий­ским иссле­до­ва­те­лям не хва­та­ет ощу­ще­ния при­част­но­сти к создан­ной тео­рии, рос­сий­ских интер­пре­та­ций и рефлек­сий, рефе­рен­ций к оте­че­ствен­ной тео­рии жур­на­ли­сти­ки. В рабо­тах социо­ло­гов мы не нахо­дим рас­смот­ре­ния жур­на­ли­сти­ки и созда­ния тео­ре­ти­че­ских опи­са­ний жур­на­ли­сти­ки, но нахо­дим систем­ное изу­че­ние про­цес­сов мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции в струк­ту­ре обще­ства» [Дунас 2017: 38]. Такая сужен­ность дис­ци­пли­нар­но­го гори­зон­та не полу­ча­ет под­держ­ки со сто­ро­ны авто­ров, рату­ю­щих за мно­го­мер­ность под­хо­дов к жур­на­ли­сти­ке и уси­ле­ние гума­ни­тар­но­го нача­ла в ее изу­че­нии. По их оцен­кам, «почти пяти­де­ся­ти­лет­ний опыт созда­ния совет­ской нау­ки о жур­на­ли­сти­ке пока­зы­ва­ет, что созда­ва­е­мая в рам­ках пози­ти­вист­ской пара­диг­мы (социо­ло­ги­че­ская шко­ла жур­фа­ка МГУ) тео­рия не смог­ла стать адек­ват­ной нынеш­ним усло­ви­ям и тре­бо­ва­ни­ям про­фес­си­о­наль­ной сре­ды. Она дает лишь один срез фено­ме­на жур­на­ли­сти­ки (эко­но­ми­че­ская целе­со­об­раз­ность…), но не может стать осно­ва­ни­ем общей тео­рии» [Дмит­ров­ский 2019: 9]. Надо доба­вить, что поис­ки точ­ных тео­ре­ти­че­ских и тер­ми­но­ло­ги­че­ских реше­ний для жур­на­ли­сти­ки в социо­ло­гии ком­му­ни­ка­ций не могут увен­чать­ся успе­хом еще по одной при­чине. Она заклю­ча­ет­ся в чрез­вы­чай­ной раз­мы­то­сти ком­му­ни­ка­тив­но­го поля в нау­ке, несмот­ря на мно­го­лет­ние попыт­ки при­дать ему некие чет­кие кон­ту­ры. Под­во­дя сво­е­го рода итог этим попыт­кам, веду­щий спе­ци­а­лист в дан­ной обла­сти С. Вайс­борд выпу­стил моно­гра­фию, где при­зна­ет, что ком­му­ни­ка­ти­ви­сти­ка не явля­ет­ся науч­ной дис­ци­пли­ной, а пред­став­ля­ет собой свое­об­раз­ную про­то- и пост­на­у­ку, кото­рая не име­ет тео­ре­ти­че­ско­го и мето­до­ло­ги­че­ско­го ядра и суще­ству­ет в раз­мы­тых дис­ци­пли­нар­ных и интел­лек­ту­аль­ных гра­ни­цах [Waisbord 2019].

Поле­ми­ка поме­ща­ет­ся в более широ­кие рам­ки, когда она в целом каса­ет­ся вза­и­мо­от­но­ше­ний тео­рии жур­на­ли­сти­ки с дру­ги­ми науч­ны­ми дис­ци­пли­на­ми, име­ю­щи­ми в жур­на­ли­сти­ке свои пред­мет­ные инте­ре­сы. Пре­зи­дент Бра­зиль­ский ассо­ци­а­ции иссле­до­ва­те­лей жур­на­ли­сти­ки про­во­дит чет­кую раз­гра­ни­чи­тель­ную линию: «В то вре­мя как иссле­до­ва­тель из дру­гой обла­сти, изу­ча­ю­щий жур­на­ли­сти­ку, может доволь­ство­вать­ся исполь­зо­ва­ни­ем мето­до­ло­гий из соб­ствен­ной дис­ци­пли­ны, пото­му что его изыс­ка­ния име­ют дру­гую при­ро­ду, иссле­до­ва­тель, жела­ю­щий выявить осо­бен­но­сти жур­на­ли­сти­ки… дол­жен быть в первую оче­редь оза­бо­чен тем, как сде­лать воз­мож­ной раз­ра­бот­ку… мето­до­ло­гий, адап­ти­ро­ван­ных к осо­бен­но­стям жур­на­ли­сти­ки. <…> Мы наста­и­ва­ем на раз­ли­чии меж­ду так назы­ва­е­мы­ми иссле­до­ва­ни­я­ми жур­на­ли­сти­ки [journalism studies] и тео­ри­я­ми жур­на­ли­сти­ки» [Machado 2005: 14–15]. Аргу­мен­та­ция авто­ра устрем­ле­на к углуб­лен­ной спе­ци­а­ли­за­ции в сво­ей про­фес­си­о­наль­ной сфе­ре во избе­жа­ние рас­тво­ре­ния в смеж­ных нау­ках.

Конеч­но, речь не может идти о недо­пу­сти­мо­сти ори­ги­наль­ных идей в тео­рии или дирек­тив­ном насаж­де­нии един­ствен­но пра­виль­ной тер­ми­но­ло­гии. Плю­ра­лизм слу­жит дви­га­те­лем нау­ки, и с раз­ны­ми под­хо­да­ми надо счи­тать­ся как с дан­но­стью. За дан­ность надо при­ни­мать и лави­но­об­раз­ное про­ник­но­ве­ние в спе­ци­аль­ную лек­си­ку, с одной сто­ро­ны, неоправ­дан­но­го каль­ки­ро­ва­ния ино­стран­ных выра­же­ний, с дру­гой сто­ро­ны — все­воз­мож­ных тех­ни­циз­мов, тоже, как пра­ви­ло, ино­языч­ных по рож­де­нию. Лек­си­кон уче­ных и жур­на­ли­стов неудер­жи­мо засо­ря­ет­ся избы­точ­ны­ми англи­циз­ма­ми: небла­го­звуч­ный факт­че­кинг (вме­сто при­выч­ной про­вер­ки фак­тов), мерт­вя­щая аттрак­тив­ность (при­вле­ка­тель­ность), жар­гон­ный фейк (дез­ин­фор­ма­ция), не гово­ря уже о лишен­ных внят­но­го содер­жа­ния новых медиа.

До неко­то­рой сте­пе­ни рево­лю­ци­он­ный взрыв в тех­но­ло­ги­ях напо­ми­на­ет соци­аль­но-куль­тур­ный пере­лом, про­изо­шед­ший в Рос­сии после 1917 года. Тогда тоже в рече­вую прак­ти­ку хлы­ну­ли дис­гар­мо­нич­ные лек­си­че­ские ново­об­ра­зо­ва­ния, хотя и спро­во­ци­ро­ван­ные ины­ми фак­то­ра­ми. Совре­мен­ни­ки-лите­ра­ту­ро­ве­ды отме­ча­ли: «На наших гла­зах, мож­но ска­зать, про­изо­шел… про­рыв сло­вар­но­го язы­ко­во­го фрон­та <…> — и новые сло­ва, новые обо­ро­ты, новые выра­же­ния неудер­жи­мым пото­ком низ­вер­га­ют­ся на язык». Какие же дела­лись выво­ды? «Нель­зя заго­ро­дить поток, но мож­но напра­вить его. Нель­зя иско­ре­нить ни пош­лое тяго­те­ние к новым сло­веч­кам, ни озлоб­лен­ную нена­висть к ново­му сло­ву, но мож­но учить людей разум­но и береж­но отно­сить­ся к сво­е­му язы­ку» [Горн­фельд 1922: 34–35, 63]. По всей види­мо­сти, тер­ми­но­ло­гию жур­на­ли­сти­ки в нашем веке тоже ждет посте­пен­ное, разум­ное и береж­ное выстра­и­ва­ние сооб­раз­но дина­ми­ке про­фес­си­о­наль­ной прак­ти­ки и логи­ке раз­ви­тия сво­ей обла­сти науч­но­го зна­ния.

Выво­ды. Наблю­де­ния за теку­щей лите­ра­ту­рой пока­зы­ва­ют, что вопро­сы тер­ми­но­ло­гии нахо­дят­ся в фоку­се науч­но­го инте­ре­са. Тру­да­ми науч­но­го и жур­на­лист­ско­го сооб­ществ в Рос­сии создан фонд раз­но­об­раз­ных спра­воч­ни­ков, име­ю­щих, как пра­ви­ло, при­клад­ное, про­фес­си­о­наль­но-прак­ти­че­ское назна­че­ние. Вме­сте с тем явно ощу­ща­ет­ся и фор­му­ли­ру­ет­ся в пуб­ли­ка­ци­ях запрос на фун­да­мен­таль­ные изда­ния энцик­ло­пе­ди­че­ско­го харак­те­ра.

Реше­ние дан­ной зада­чи тес­но свя­за­но с отве­та­ми на базо­вые вопро­сы о сущ­но­сти жур­на­ли­сти­ки в изме­нив­шей­ся соци­аль­но-куль­тур­ной и тех­но­ло­ги­че­ской сре­де. Сто­рон­ни­ки корен­но­го пере­смот­ра кон­цеп­ций и вслед за тем тер­ми­но­ло­ги­че­ско­го аппа­ра­та аргу­мен­ти­ру­ют его дей­стви­ем двух мощ­ных фак­то­ров — потреб­но­сти раз­ви­вать меж­ду­на­род­ное сотруд­ни­че­ство в тео­рии и циф­ро­во­го взры­ва в медий­ной инду­стрии. Соглас­но этой логи­ке жур­на­ли­сти­ку в каче­стве опор­ной кате­го­рии заме­ня­ют медиа и ком­му­ни­ка­ции, что про­яв­ля­ет­ся как на уровне док­трин, так и на уровне тер­ми­но­ло­ги­че­ских обо­зна­че­ний. Одна­ко пред­ло­же­ния тако­го рода вызы­ва­ют воз­ра­же­ния в рос­сий­ских и зару­беж­ных науч­ных кру­гах.

По нашим пред­став­ле­ни­ям, при­о­ри­тет­ное вни­ма­ние к медиа озна­ча­ет изме­не­ние объ­ек­та изу­че­ния и науч­но-дис­ци­пли­нар­но­го поля. Инте­ре­сам раз­ви­тия тео­рии в боль­шей мере соот­вет­ству­ет не вытес­не­ние одно­го поля дру­гим, а их вза­и­мо­до­пол­не­ние и вза­и­мо­дей­ствие. Мы нахо­дим осно­ва­ния для под­твер­жде­ния выдви­ну­той в ста­тье гипо­те­зы о том, что интер­на­ци­о­на­ли­за­ция и циф­ро­ви­за­ция явля­ют­ся мощ­ны­ми фак­то­ра­ми изме­не­ний в тео­рии жур­на­ли­сти­ки и модер­ни­за­ции ее аппа­ра­та, но они не вызы­ва­ют ее отми­ра­ния или ради­каль­но­го пере­смот­ра. 

Вартанова, Е. Л. (2017). Теория медиа и общественная динамика. МедиаАльманах, 5 (82), 8–12.

Вартанова, Е. Л. (Ред.). (2019). От теории журналистики к теории медиа. Динамика медиаисследований в современной России. Москва: Изд-во Моск. ун-та.

Вестник Московского университета. Серия 10. Журналистика, 1. (2012).

Глоссарий журналиста. Журналистские термины и понятия. Курский дом журналиста. [Web-страница]. (б/д). Электронный ресурс http://domjour-kursk.ru/dom-journalista/glossariy/glossariy-journalista.html.

Горнфельд, А. Г. (1922). Новые словечки и старые слова. Петербург: Колос.

Дмитровский, А. Л. (2019). Теории журналистики: почему они «не работают»? (Проблема синергетического подхода к журналистским явлениям). Вопросы теории и практики журналистики, 8 (1), 36–56. http://doi.org/10.17150/2308-6203.2019.8(1).

Дунас, Д. В. (2017). О целесообразности создания теории СМИ на современном этапе. Вопросы теории и практики журналистики, 6 (1), 30–40. http://doi.org/10.17150/2308-6203.2017.6(1).

Дунас, Д. В. (2016). Развитие и современное состояние теоретических исследований журналистики и СМИ в России. Дис. … канд. филол. наук. Москва.

Дускаева, Л. Р. (Ред.). (2018). Медиалингвистика в терминах и понятиях: словарь-справочник. Москва: ФЛИНТА.

Кессарийский, Э. П. (2002). Журналистский словарь. Н. Новгород: ДЕКОМ.

Князев, А. А. (2002). Энциклопедический словарь СМИ. Бишкек: КРСУ.

Козыбаев, С. К. (2007). Масс-медиа: словарь-справочник. Алматы: Экономика.

Колесникова, Е. А. (2008). К вопросу о месте терминологического словаря в современной типологии словарей. Альманах современной науки и образования, 8 (15), в 2-х ч., ч. 1, 94–97.

Комарова, З. И. (1991). Семантическая структура специального слова и ее лексикографическое описание. Свердловск: Изд-во Урал. ун-та.

Корконосенко, С. Г. (2011). Медиажизнь и гарантии коммуникационной свободы. Акценты, 5–6, 6–14.

Лозовский, Б. Н. (2007). Журналистика и средства массовой информации: крат. словарь. 2-е изд., испр. и доп. Екатеринбург: Урал. гос. ун-т.

Прохоров, Е. П. (2012). Терминологический аппарат — понятийно-смысловой скелет науки. Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика, 1, 27–38.

Романовский, И. И. (2004). Масс медиа. Словарь терминов и понятий. Москва: Союз журналистов России.

Словарь терминов журналистов. ЖурДом [Web-страница]. (б/д). Электронный ресурс http://jourdom.ru/news/8934.

Страшнов, С. Л. (2016). Актуальные медиапонятия: опыт словаря сочетаемости. Екатеринбург: Литагент Ридеро.

Baran, S. J., Davis, D. K. (2012). Mass communication theory: Foundations, ferment, and future. 6th ed. Boston, MA: Wadsworth.

Carpentier, N. (2015). Recognizing difference in academia. The sqridge as a metaphor for agonistic interchange. In L. Kramp, N. Carpentier & A. Hepp, et al. (eds), Journalism, representation and the public sphere (pp. 211–226). Bremen: Edition Lumiére.

Deuze, M. (2012). Media life. Cambridge: Polity Press.

Deuze, M., Witschge, T. (2018). Beyond journalism: Theorizing the transformation of journalism. Journalism, 19 (2), 165–181.

Goodman, R. S., Steyn, E. (Eds). (2017). Global journalism education in the 21st century: Challenges and innovations. Austin: Knight Center for Journalism in the Americas, University of Texas at Austin.

Hanitzsch, Th. (2019). Journalism studies still needs to fix Western bias. Journalism, 20 (1), 214–217.

Harrower, T. (2013). Inside reporting: A practical guide to the craft of journalism. 3rd ed. Dubuque, Iowa: McGraw-Hill.

Jandrić, P., et al. (2019). Postdigital dialogue. Postdigital Science and Education, 1, 163–189.

Journalism and publishing terms — jargon buster. Journalism.co.uk [Web-страница]. (б/д). Электронный ресурс https://www.journalism.co.uk/glossary.shtml.

Journalism terminology glossary. Sackstein’s Journalism Resources [Web-страница]. (б/д). Электронный ресурс https://www.sites.google.com/a/wjps.org/the-blazer---newspaper-class/journalism-terminology-glossary.

Karthik, P. Important journalistic terminology — every journalism student should remember. Preserve Articles [Web-страница]. (б/д). Электронный ресурс http://www.preservearticles.com/important-journalistic-terminology-every-journalism-student-should-rememebr.html.

Klyukanov, I. E. (2008). Inaugural essay. Russian Journal of Communication, 1 (1), 5–6.

Korkonosenko, S. (2014). Russian journalism research in an international context. Russian Journal of Communication, 6 (2), 155–159.

Littlejohn, S. W., Foss, K. A. (Eds). (2009). Encyclopedia of communication theory. Thousand Oaks, CA: SAGE.

Machado, E. (2005). From journalism studies to journalism theory. Three assumptions to consolidate journalism as a field of knowledge. Brazilian Journalism Research, 1 (1), 11–23.

Russial, J., Laufer, P., Wasko, J. (2015). Journalism in crisis? Javnost — The Public, 22 (4), 299–312. http://doi.org/10.1080/13183222.2015.1091618.

Steensen, S., Ahva, L. (2015). Theories of journalism in a digital age. Journalism Practice, 9 (1), 1–18. http://doi.org/10.1080/17512786.2014.92845425.

Waisbord, S. (2019). Communication: Post-Discipline. Camdridge, UK; Medford, MA: Polity.

Wasserman, H., de Beer, A. S. (2009). Towards de-Westernizing journalism studies. In K. Wahl-Jorgensen & Th. Hanitzsch (Eds), The Handbook of Journalism Studies (pp. 428–438). New York: Routledge.

A glossary of the journalist. Journalistic terms and concepts. Kursk Journalist’s House [Web-page]. (n.d.). Retrieved from http://domjour-kursk.ru/dom-journalista/glossariy/glossariy-journalista.html. (In Russian)

Baran, S. J., Davis, D. K. (2012). Mass communication theory: Foundations, ferment, and future. 6th ed. Boston, MA: Wadsworth.

Carpentier, N. (2015). Recognizing difference in academia. The sqridge as a metaphor for agonistic interchange. In L. Kramp, N. Carpentier & A. Hepp, et al. (Eds), Journalism, representation and the public sphere (pp. 211–226). Bremen: Edition Lumiére.

Deuze, M. (2012). Media life. Cambridge: Polity Press.

Deuze, M., Witschge, T. (2018). Beyond journalism: Theorizing the transformation of journalism. Journalism, 19 (2), 165–181.

Dictionary of journalists’ terms. Journalist’s House [Web-page]. (n.d.). Retrieved from http://jourdom.ru/news/8934. (In Russian)

Dmitrovsky, A. L. (2019). Journalism theories: Why they “do not work”? (The problem of a synergistic approach to journalistic phenomena). Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki, 8 (1), 36–56. http://doi.org/10.17150/2308-6203.2019.8(1). (In Russian)

Dunas, D. V. (2016). Development and current state of theoretical studies of journalism and mass media in Russia. PhD thesis. Moscow. (In Russian)

Dunas, D. V. (2017). On the question of the feasibility of media theory formulation at present time. Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki, 6 (1), 30–40. http://doi.org/10.17150/2308-6203.2017.6(1). (In Russian)

Duskaeva, L. R. (Ed.). (2018). Metalinguistic in terms and concepts: Dictionary-reference. Moscow: FLINTA Publ. (In Russian)

Goodman, R. S., Steyn, E. (Eds). (2017). Global journalism education in the 21st century: Challenges and innovations. Austin: Knight Center for Journalism in the Americas, University of Texas at Austin.

Gornfel’d, A. G. (1922). New words and old words. Petersburg: Kolos Publ. (In Russian)

Hanitzsch, Th. (2019). Journalism studies still needs to fix Western bias. Journalism, 20 (1), 214–217.

Harrower, T. (2013). Inside reporting: A practical guide to the craft of journalism. 3rd ed. Dubuque, Iowa: McGraw-Hill.

Jandrić, P., et al. (2019). Postdigital dialogue. Postdigital Science and Education, 1, 163–189.

Journalism and publishing terms — jargon buster. Journalism.co.uk [Web-page]. (n.d.). Retrieved from https://www.journalism.co.uk/glossary.shtml.

Journalism terminology glossary. Sackstein’s Journalism Resources [Web-page]. (n.d.). Retrieved from https://www.sites.google.com/a/wjps.org/the-blazer---newspaper-class/journalism-terminology-glossary.

Karthik, P. Important journalistic terminology — every journalism student should remember. Preserve Articles [Web-page]. (n.d.). Retrieved from http://www.preservearticles.com/important-journalistic-terminology-every-journalism-student-should-rememebr.html.

Kessariisky, E. P. (2002). Journalistic dictionary. Nizhnii Novgorod: DEKOM Publ. (In Russian)

Klyukanov, I. E. (2008). Inaugural essay. Russian Journal of Communication, 1 (1), 5–6.

Kniazev, A. A. (2002). Encyclopedic dictionary of mass media. Bishkek: KRSU Publ. (In Russian)

Kolesnikova, E. A. (2008). On the question of the terminological dictionary place in the modern typology of dictionaries. Al’manakh sovremennoi nauki i obrazovaniia, 8 (15): 2 parts, part 1, 94–97. (In Russian)

Komarova, Z. I. (1991). Semantic structure of a special word and its lexicographical description. Sverdlovsk: Ural State University Publ. (In Russian)

Korkonosenko, S. G. (2011). Media life and guarantees of communication freedom. Aktsenty, 5–6, 6–14. (In Russian)

Korkonosenko, S. (2014). Russian journalism research in an international context. Russian Journal of Communication, 6 (2), 155–159.

Kozybaev, S. K. (2007). Mass media: Dictionary-reference. Almaty: Ekonomika Publ. (In Russian)

Littlejohn, S. W., Foss, K. A. (eds). (2009). Encyclopedia of communication theory. Thousand Oaks, CA: SAGE.

Lozovsky, B. N. (2007). Journalism and mass media: Short dictionary. 2nd ed., revised and expanded. Ekaterinburg: Ural State University Publ. (In Russian)

Machado, E. (2005). From journalism studies to journalism theory. Three assumptions to consolidate journalism as a field of knowledge. Brazilian Journalism Research, 1 (1), 11–23.

Moscow University Journalism Bulletin. Series 10. Journalism, 1. (2012). (In Russian)

Prokhorov, E. P. (2012). Terminological apparatus — the conceptual and semantic skeleton of science. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seria 10. Zhurnalistika, 1, 27–38. (In Russian)

Romanovsky, I. I. (2004). Mass media. Glossary of terms and concepts. Moscow: Soiuz zhurnalistov Rossii Publ. (In Russian)

Russial, J., Laufer, P., Wasko, J. (2015). Journalism in crisis? Javnost — The Public, 22 (4), 299–312. http://doi.org/10.1080/13183222.2015.1091618.

Steensen, S., Ahva, L. (2015). Theories of journalism in a digital age. Journalism Practice, 9 (1), 1–18. http://doi.org/10.1080/17512786.2014.92845425.

Strashnov, S. L. (2016). Current media concepts: The attempt of the compatibility dictionary. Ekaterinburg: Litagent Ridero. (In Russian)

Vartanova, E. L. (2017). Media theory and social dynamics. Mediaal’manakh. 5 (82), 8–12. (In Russian)

Vartanova, E. L. (Ed.). (2019). From journalism theory to media theory. Dynamics of media research in modern Russia. Moscow: Publishing House of Moscow State University; Faculty of Journalism. (In Russian)

Waisbord, S. (2019). Communication: Post-Discipline. Camdridge, UK; Medford, MA: Polity.

Wasserman, H., de Beer, A. S. (2009). Towards de-Westernizing journalism studies. In K. Wahl-Jorgensen & Th. Hanitzsch (Eds), The Handbook of Journalism Studies (pp. 428–438). New York: Routledge.

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 1 мар­та 2019 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 24 апре­ля 2019 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2019

Received: March 1, 2019
Accepted: April 24, 2019