Wednesday, October 16Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Argumentative speech in mass media interactive communication

The article deals with features of argumentative speech in television political talk shows, which have become one of the most important means of forming public opinion, as well as in social media, the role of which in the system of mass communication continues to increase. We conducted a review of studies on reasoning, one of the main functional and semantic types of speech. According to the broad interpretation, the reasoning is an argumentative speech that is designed to convince the addressee of something. This implies that the analysis of speech structures considers not only logical and grammatical aspects but also functional and communicative aspects. After reviewing the main issues on the verbal interaction study particularly in linguostylistics and neo-rhetoric (theory of argumentation), we highlighted the fundamental nature of the stylistic-speech system. The latter is defined as interconnections of different language units which perform a common communicative task. This system allows describing the variability of speech depending on the changing communicative purposes and other parameters of the communicative situation. Each issue of the television political talk show is considered as a supertext that is specific reasoning. A moderator formulates its main idea (thesis) in a brief introductory speech and repeats it as a result of the discussion (conclusion) in the final part of the broadcast, while the speeches of the guests — journalists and political scientists — represent a bilateral argument (for and against). We studied speech units that are regularly encountered in these television programs, such as forms of dialogicity, methods of statement substantiation, as well as actual language means used by the speaker in the analysis of the political situation. We also described a complex of verbal and non-verbal means of accentuation of meaningful text components. While the participants of television political programs necessarily reason their point of view, Internet users often demonstrate their attitude to the events under discussion via emotional statements. In our opinion, the reduction of argumentative practices in network communication is due to the fact that, unlike political talk shows, which form the main trends in public opinion, social media express mainly situational group mood based on the emotional attitude to events.

Аргументативная речь в массмедийном интерактивном общении

Рассматриваются особенности аргументативной речи в телевизионных политических шоу, ставших одним из наиболее важных средств формирования общественного мнения, а также в социальных медиа, роль которых в системе средств массовой коммуникации продолжает возрастать. Проведен обзор лингвистических исследований рассуждения, являющегося одним из основных функционально-смысловых типов речи. Показано, что его широкая трактовка как аргументативной речи, призванной убедить адресата в чем-либо, предполагает анализ речевых структур не только в логико-грамматическом, но и в функциональном и коммуникативном аспектах. Рассмотрена основная проблематика изучения речевого взаимодействия в работах по лингвостилистике и неориторике (теории аргументации). Подчеркнут фундаментальный характер категории речевой системности — взаимосвязи разноуровневых языковых единиц в тексте на основе выполнения ими единого коммуникативного задания, позволяющей описывать вариативность речи в зависимости от меняющихся коммуникативных целеустановок и других параметров речевой ситуации. Отмечается, что отдельный выпуск политического ток-шоу представляет собой сверхтекст, являющийся специфическим рассуждением. Его основная мысль (тезис) формулируется ведущим в кратком вступительном слове и повторяется в качестве итога обсуждения (вывода) в заключительной части эфира, тогда как выступления гостей — журналистов и политологов — представляют собой двустороннюю аргументацию («за» и «против»). Изучены регулярно встречающиеся в этих телепередачах речевые единицы — формы диалогичности, способы обоснования утверждения, а также собственно языковые средства, используемые выступающим в ходе анализа политической ситуации. Описан комплекс вербальных и невербальных средств выделения значимых в смысловом отношении компонентов текста. Показано, что в то время как участники политических ток-шоу обязательно аргументируют свою точку зрения, пользователи Интернета чаще всего ограничиваются эмоциональными высказываниями, демонстрирующими их отношение к обсуждаемым событиям. Сокращение аргументативных практик в сетевом общении, по мнению авторов, обусловлено тем, что, в отличие от политических ток-шоу, воплощающих и формирующих основные тенденции в общественном мнении, в социальных медиа выражаются преимущественно ситуативные групповые настроения, опирающиеся главным образом на эмоциональное отношение к тем или иным конкретным событиям.

Iuliia S. Volkova — postgraduate;
yu.wlkw@gmail.com

Valerii A. Mishlanov — Dr. Sci. in Philology, Professor;
mishl@psu.ru

Vladimir A. Salimovskii — Dr. Sci. in Philology, Professor;
salimovsky@rambler.ru

Perm State National Research University,
15, ul. Bukireva, Perm, 614068, Russian Federation

Волкова Юлия Сергеевна — аспирант;
yu.wlkw@gmail.com

Мишланов Валерий Александрович — д-р филол. наук, проф.;
mishl@psu.ru

Салимовский Владимир Александрович — д-р филол. наук, проф.;
salimovsky@rambler.ru

Пермский государственный национальный исследовательский университет,
Российская Федерация, 614068, Пермь, ул. Букирева, 15

Volkova, Iu. S., Mishlanov, V. A., Salimovskii, V. A. (2019). Argumentative speech in mass media interactive communication. Media Linguistics, 6 (2), 164–179. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2019.202

URL: https://medialing.ru/argumentativnaya-rech-v-massmedijnom-interaktivnom-obshchenii/ (accessed: 16.10.2019)

Волкова, Ю. С., Мишланов, В. А., Салимовский, В. А. (2019). Аргументативная речь в массмедийном интерактивном общении. Медиалингвистика, 6 (2), 164–179. 

DOI: 10.21638/spbu22.2019.202

URL: https://medialing.ru/argumentativnaya-rech-v-massmedijnom-interaktivnom-obshchenii/ (дата обращения: 16.10.2019)

УДК 81'42

Рабо­та выпол­не­на при под­держ­ке РФФИ (грант № 18–00-00233 ком­фи «Мето­ды ком­плекс­но­го интел­лек­ту­аль­но­го ана­ли­за инфор­ма­ции раз­лич­ных типов для социо­гу­ма­ни­тар­ных иссле­до­ва­ний в соци­аль­ных медиа»).

1. Поста­нов­ка вопр. Сло­жив­ши­е­ся к насто­я­ще­му вре­ме­ни зна­ния о пуб­ли­ци­сти­че­ском тек­сте полу­че­ны глав­ным обра­зом при изу­че­нии газет­ной речи. Неслу­чай­но в линг­ви­сти­че­ских рабо­тах утвер­дил­ся тер­мин «газет­но-пуб­ли­ци­сти­че­ская речь», кото­рый охва­ты­ва­ет лишь часть про­стран­ства мас­сме­диа, хотя и являв­шу­ю­ся на про­тя­же­нии боль­шей части ХХ в. основ­ной. Меж­ду тем уже в послед­ние его деся­ти­ле­тия ста­ла замет­но воз­рас­тать роль теле­ви­де­ния, радио, Интер­не­та (в том чис­ле прес­сы в циф­ро­вом фор­ма­те). Одно­вре­мен­но в теле­ве­ща­нии повы­си­лась зна­чи­мость ана­ли­ти­че­ских про­грамм, содер­жа­щих интер­пре­та­цию теку­щих поли­ти­че­ских собы­тий. Осо­бен­но попу­ляр­ны­ми и вли­я­тель­ны­ми ста­ли пере­да­чи, участ­ни­ки кото­рых обос­но­вы­ва­ют свою пози­цию в спо­ре. Широ­кое рас­про­стра­не­ние в таких про­грам­мах, транс­ли­ру­е­мых обыч­но в прайм-тайм, полу­чи­ли аргу­мен­та­тив­ные рече­вые прак­ти­ки. Весь­ма харак­тер­ны они и для радио, а так­же для прес­сы, осо­бен­но в жан­ре интер­вью [Тро­ше­ва 1999]. Ска­зан­ное сви­де­тель­ству­ет о важ­но­сти иссле­до­ва­ния аргу­мен­та­тив­ной речи в совре­мен­ном мас­сме­дий­ном обще­нии.

В линг­ви­сти­ке аргу­мен­та­тив­ные рече­вые струк­ту­ры тра­ди­ци­он­но изу­ча­ют­ся при рас­смот­ре­нии рас­суж­де­ния как одно­го из основ­ных функ­ци­о­наль­но-смыс­ло­вых типов речи. В узком зна­че­нии тер­ми­на рас­суж­де­ние — это рече­вое выра­же­ние сил­ло­гиз­ма — логи­че­ской фор­мы и дей­ствия, в резуль­та­те кото­ро­го из двух истин­ных исход­ных суж­де­ний полу­ча­ет­ся истин­ный вывод. Дру­ги­ми сло­ва­ми, это рече­вое вопло­ще­ние логи­че­ско­го пости­же­ния идеи. В широ­ком зна­че­нии рас­суж­де­ние опре­де­ля­ет­ся как изло­же­ние ряда логи­че­ски свя­зан­ных мыс­лей для обос­но­ва­ния како­го-либо поня­тия или поло­же­ния, выяс­не­ния при­чин рас­смат­ри­ва­е­мо­го явле­ния, дока­за­тель­ства или опро­вер­же­ния како­го-либо утвер­жде­ния [Купи­на, Мат­ве­е­ва 2013]. Ина­че гово­ря, рас­суж­де­ние пони­ма­ет­ся в этом слу­чае как аргу­мен­та­тив­ная речь, при­зван­ная убе­дить адре­са­та в чем-либо и пред­став­лен­ная рядом раз­но­вид­но­стей — не толь­ко соб­ствен­но рас­суж­де­ни­ем (вопло­ще­ни­ем сил­ло­гиз­ма), но и дока­за­тель­ством, опро­вер­же­ни­ем, обос­но­ва­ни­ем, под­твер­жде­ни­ем, объ­яс­не­ни­ем [Тро­ше­ва 1999].

Уже апри­о­ри мож­но с извест­ной долей уве­рен­но­сти утвер­ждать, что тип речи, обоб­щен­но назы­ва­е­мый рас­суж­де­ни­ем, в раз­ных дис­кур­сах — поли­ти­че­ском, науч­ном, худо­же­ствен­ном и дру­гих — харак­те­ри­зу­ет­ся спе­ци­фи­че­ским набо­ром язы­ко­вых и рече­вых (рито­ри­че­ских) при­зна­ков. Пола­га­ем, что выяв­ле­ние и опи­са­ние этих при­зна­ков оста­ют­ся акту­аль­ной зада­чей совре­мен­но­го рече­ве­де­ния, заклю­ча­ю­щей в себе нема­лый тео­ре­ти­че­ский потен­ци­ал и воз­мож­но­сти при­клад­но­го харак­те­ра.

Целью насто­я­щей ста­тьи явля­ет­ся изу­че­ние осо­бен­но­стей аргу­мен­та­тив­ной речи в медий­ном дис­кур­се. Нас будет инте­ре­со­вать систем­ность мас­сме­дий­ной интер­ак­тив­ной речи в ее детер­ми­ни­ро­ван­но­сти поли­ти­че­ской дея­тель­но­стью, осу­ществ­ля­е­мой участ­ни­ка­ми теле­ви­зи­он­ных шоу и поль­зо­ва­те­ля­ми Интер­не­та при обсуж­де­нии важ­ных собы­тий обще­ствен­но-поли­ти­че­ской жиз­ни.

Исполь­зу­е­мый нами метод состо­ит в интер­пре­та­ции смыс­ла отдель­ных выска­зы­ва­ний с уче­том их свя­зей с дру­ги­ми ком­по­нен­та­ми сверх­тек­ста и осо­бен­но­стей ситу­а­ции обще­ния (метод кон­тек­сту­аль­но­го и дис­кур­сив­но­го ана­ли­за) с даль­ней­шей рекон­струк­ци­ей вопло­щен­ных в этих выска­зы­ва­ни­ях ком­му­ни­ка­тив­ных целе­уста­но­вок и опи­са­ни­ем язы­ко­вых средств реа­ли­за­ции послед­них.

Мате­ри­а­лом для рабо­ты послу­жи­ли теле­ви­зи­он­ные пере­да­чи «Вре­мя пока­жет» («Пер­вый канал»), «60 минут» («Рос­сия 1»), «Пра­во голо­са» («ТВ Центр»), посты и ком­мен­та­рии в бло­гах и соци­аль­ных сетях, на сай­те YouTube (А. Вене­дик­тов, URL: https://​echo​.msk​.ru/​b​l​o​g​/​a​a​v​/​2​2​2​0​8​4​4​-​e​c​ho/; Д. Кули­ков, Facebook, URL: https:// www​.facebook​.com/​d​k​u​l​i​k​ov3; М. Симо­ньян, Livejournal, URL: https://m‑simonyan. livejournal​.com/) за июнь-декабрь 2018 г.

Таким обра­зом, аргу­мен­та­тив­ная речь рас­смат­ри­ва­ет­ся нами не столь­ко с логи­ко-грам­ма­ти­че­ских пози­ций, сколь­ко с точ­ки зре­ния вли­я­ния на ее орга­ни­за­цию фак­то­ров сфе­ры и ситу­а­ции обще­ния. Необ­хо­ди­мо поэто­му обра­тить­ся к тем иссле­до­ва­тель­ским направ­ле­ни­ям, в кото­рых речь ана­ли­зи­ру­ет­ся в един­стве с экс­тра­линг­ви­сти­че­ски­ми явле­ни­я­ми.

2. Сти­ли­сти­че­ский и праг­ма­ти­че­ский аспек­ты изу­че­ния аргу­мен­та­тив­ной речи. Ана­лиз аргу­мен­та­тив­ной речи име­ет в нашей нау­ке дав­ние тра­ди­ции, вос­хо­дя­щие к тру­дам М. В. Ломо­но­со­ва, Н. Ф. Кошан­ско­го, И. С. Риж­ско­го и др. В совре­мен­ной линг­ви­сти­ке рас­суж­де­ние изу­ча­ет­ся преж­де все­го с логи­ко-грам­ма­ти­че­ских пози­ций. Вслед за О. А. Нечае­вой в каче­стве осно­ва­ния типо­ло­ги­за­ции речи мно­гие иссле­до­ва­те­ли ста­ли рас­смат­ри­вать «мыс­ли­тель­ные про­цес­сы уста­нов­ле­ния логи­че­ских свя­зей меж­ду суж­де­ни­я­ми» [Неча­е­ва 1974: 249], пола­гая, что в каж­дом из основ­ных типов речи вопло­ща­ет­ся опре­де­лен­ная «логе­ма». Так, повест­во­ва­нию соот­вет­ству­ет логе­ма с раз­ви­ва­ю­щи­ми­ся дей­стви­я­ми, опи­са­нию — логе­ма с одно­вре­мен­ны­ми при­зна­ка­ми, а рас­суж­де­ние с этих пози­ций пред­ста­ет как тип речи, кото­ро­му соот­вет­ству­ет при­чин­но-след­ствен­ная логе­ма.

С пози­ций сти­ли­сти­ки цело­го тек­ста под­хо­дит к изу­че­нию типов речи В. В. Один­цов. Они трак­ту­ют­ся им как рече­вые струк­ту­ры, заклю­ча­ю­щие в себе логи­че­ские един­ства. К чис­лу таких единств, име­ю­щих стро­гую устой­чи­вую фор­му, автор отно­сит опре­де­ле­ние, умо­за­клю­че­ние, харак­те­ри­сти­ку и сооб­ще­ние. Транс­фор­ма­ци­я­ми этих рече­вых еди­ниц, вызван­ны­ми допол­ни­тель­ны­ми зада­ча­ми, высту­па­ют соот­вет­ствен­но объ­яс­не­ние, рас­суж­де­ние, опи­са­ние и повест­во­ва­ние. Таким обра­зом, рас­суж­де­ние пред­ста­ет как струк­тур­но услож­нен­ная моди­фи­ка­ция умо­за­клю­че­ния, опре­де­ля­е­мая допол­ни­тель­ны­ми ком­му­ни­ка­тив­ны­ми зада­ни­я­ми (про­сто­ты, доступ­но­сти, инте­ре­са и др.) [Один­цов 2004]. Заме­тим, что дан­ная кон­цеп­ция, в отли­чие от функ­ци­о­наль­но-сти­ли­сти­че­ско­го под­хо­да к тек­сту, не пред­по­ла­га­ет ана­ли­за ком­плек­са экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров, обу­слов­ли­ва­ю­щих орга­ни­за­цию речи.

Под­черк­нем, что функ­ци­о­наль­но-смыс­ло­вые типы речи тра­ди­ци­он­но пони­ма­ют­ся как струк­тур­но оформ­лен­ные образ­цы (моде­ли), сло­жив­ши­е­ся для выра­же­ния на сверх­фра­зо­вом уровне тем­по­раль­но-так­сис­ных и кау­заль­ных отно­ше­ний меж­ду опи­сы­ва­е­мы­ми явле­ни­я­ми [Один­цов 2004: 193]. В фоку­се вни­ма­ния иссле­до­ва­те­лей — спо­со­бы и сред­ства свя­зи пред­ло­же­ний в тек­сте: лек­си­че­ские повто­ры, ана­фо­ри­че­ские место­име­ния, соот­но­ше­ние видо-вре­мен­ных форм гла­го­лов­ска­зу­е­мых, упо­треб­ле­ние при­част­ных форм и др. [Гин­дин 1977; Солга­ник 1991]. Неуди­ви­тель­но поэто­му, что изу­че­ние функ­ци­о­наль­но-смыс­ло­вых типов речи, выде­лен­ных на логи­ко-грам­ма­ти­че­ском осно­ва­нии, ста­ло допол­нять­ся с пози­ций гос­под­ству­ю­щих в нашем рече­ве­де­нии направ­ле­ний.

Нуж­но отме­тить, что про­бле­ма­ти­ка диф­фе­рен­ци­а­ции речи изна­чаль­но фор­ми­ро­ва­лась как пре­иму­ще­ствен­но сти­ли­сти­че­ская [Вино­гра­дов 1963; Гав­ра­нек 1967]. Спо­со­бы изло­же­ния учи­ты­ва­лись при ана­ли­зе как худо­же­ствен­ной мане­ры писа­те­ля, так и рече­вых сти­лей, сло­жив­ших­ся в раз­лич­ных обла­стях ком­му­ни­ка­ции. По мере раз­ви­тия линг­во­сти­ли­сти­ки в круг рас­смат­ри­ва­е­мых вопро­сов вклю­ча­лось изу­че­ние пред­став­лен­но­сти типов речи во всех основ­ных сфе­рах соци­аль­ной язы­ко­вой прак­ти­ки и их моди­фи­ка­ций, обу­слов­лен­ных зада­ча­ми обще­ния [Цвет­ко­ва 1983; Кожи­на, Кыр­ку­но­ва 1988; Исма­и­ло­ва 1990; Тро­ше­ва 1999; Конь­ков, Неупо­ко­е­ва 2011 и др.]. Как пока­за­но в иссле­до­ва­ни­ях Т. Б. Тро­ше­вой, рас­суж­де­ние явля­ет­ся типо­ло­ги­че­ски реле­вант­ным при­зна­ком не толь­ко науч­но­го про­из­ве­де­ния, вопло­ща­ю­ще­го про­цесс дока­за­тель­ства гипо­те­зы и пре­вра­ще­ния ее в досто­вер­ное зна­ние, но и тек­ста газе­ты, где аргу­мен­та­тив­ные про­це­ду­ры «обес­пе­чи­ва­ют осу­ществ­ле­ние основ­ной ком­му­ни­ка­тив­ной функ­ции пуб­ли­ци­сти­ки — убеж­да­ю­ще­го воз­дей­ствия» [Тро­ше­ва 1999: 174]. Одна­ко в пуб­ли­ци­сти­че­ском тек­сте рас­суж­де­ние обыч­но экс­прес­сив­но и ярко оце­ноч­но (это отно­сит­ся и к ана­ли­ти­че­ским ста­тьям, в какой-то мере сбли­жа­ю­щим­ся с науч­ным изло­же­ни­ем): оно при­вле­ка­ет вни­ма­ние чита­те­ля и убеж­да­ет его в спра­вед­ли­во­сти тех или иных суж­де­ний всем ком­плек­сом язы­ко­вых средств. При этом пред­став­лен­ная в газет­ной ста­тье аргу­мен­та­ция, как пра­ви­ло, явля­ет­ся одно­вре­мен­но фак­то­ло­ги­че­ской и цен­ност­ной [Тро­ше­ва 1999; 2006]. Эти чер­ты рас­суж­де­ния, как мы пока­жем, при­су­щи как газет­ной речи, так и обще­ствен­но-поли­ти­че­ским тек­стам теле­ви­де­ния.

Рас­суж­де­ние ста­ло объ­ек­том целе­на­прав­лен­но­го изу­че­ния и в актив­но раз­ви­ва­ю­щей­ся в послед­ние деся­ти­ле­тия тео­рии аргу­мен­та­ции, или неори­то­ри­ке. В фоку­се вни­ма­ния иссле­до­ва­те­лей — спо­со­бы обос­но­ва­ния и опро­вер­же­ния убеж­де­ний, зави­си­мость этих спо­со­бов от ауди­то­рии и пред­ме­та обсуж­де­ния, спе­ци­фи­ка обос­но­ва­ния в раз­ных сфе­рах мыш­ле­ния и дея­тель­но­сти [Ивин 1997; Eemeran, Grootendorst 2004; Wohlrapp 2008 и др.]. В линг­ви­сти­че­ски ори­ен­ти­ро­ван­ных рабо­тах рас­смат­ри­ва­ют­ся праг­ма­ти­че­ские и когни­тив­ные аспек­ты аргу­мен­та­тив­ной речи [Hirsch 1989; Goldberg 1990; Pluwak 2011 и др.].

В оте­че­ствен­ной линг­ви­сти­ке это направ­ле­ние харак­те­ри­зу­ет­ся тем, что в нем в каче­стве цен­траль­но­го поня­тия при­зна­ет­ся ком­му­ни­ка­тив­но адек­ват­ный текст опре­де­лен­но­го функ­ци­о­наль­но­го сти­ля и жан­ра, а одной из глав­ных задач — изу­че­ние рече­вой систе­мы в ее обу­слов­лен­но­сти сфе­рой дея­тель­но­сти и важ­ней­ши­ми ком­по­нен­та­ми ком­му­ни­ка­тив­но-рече­во­го акта — интен­ци­ей, адре­со­ван­но­стью, усло­ви­я­ми обще­ния [Купи­на, Мат­ве­е­ва 1993].

Рече­вая (дис­кур­сив­ная) систем­ность ста­но­вит­ся одним из базо­вых поня­тий язы­ко­вед­че­ских направ­ле­ний функ­ци­о­наль­но-ком­му­ни­ка­тив­но­го цик­ла [Кожи­на 1968; 2014; Сидо­ров 1987; Schiffrin 1994]. М. Н. Кожи­на опре­де­ля­ет эту кате­го­рию как вза­и­мо­связь раз­но­уров­не­вых язы­ко­вых средств на тек­сто­вой плос­ко­сти, осно­ван­ную на выпол­не­нии еди­ной ком­му­ни­ка­тив­ной цели [Кожи­на 2014].

Разу­ме­ет­ся, систем­ность речи созда­ет­ся в про­цес­се функ­ци­о­ни­ро­ва­ния язы­ко­во­го меха­низ­ма, или, более кон­крет­но, в про­цес­сах тек­сто­по­рож­де­ния, где язык (langue) пред­ста­ет как «систе­ма воз­мож­но­стей, коор­ди­нат, кото­рые ука­зы­ва­ют откры­тые и закры­тые пути в речи» [Косе­риу 1963: 174]. В соот­вет­ствии с эти­ми воз­мож­но­стя­ми под дей­стви­ем экс­тра­линг­ви­сти­че­ских фак­то­ров и скла­ды­ва­ет­ся в ито­ге та или иная рече­вая орга­ни­за­ция.

Обос­но­вы­вая мысль о функ­ци­о­наль­но целе­со­об­раз­ном устрой­стве язы­ка, Г. А. Золо­то­ва ука­зы­ва­ет на те осо­бен­но­сти рече­вой систем­но­сти, кото­рые зада­ют­ся самой язы­ко­вой систе­мой. Раз­лич­ные язы­ко­вые харак­те­ри­сти­ки ком­му­ни­ка­тив­ных типов речи — опре­де­лен­ные моде­ли пред­ло­же­ний, кате­го­ри­аль­ные зна­че­ния ремы, видо-вре­мен­ные фор­мы гла­го­лов и дру­гое — реа­ли­зу­ют­ся «не пооди­ноч­ке, а вза­и­мо­дей­ствуя друг с дру­гом» [Золо­то­ва 2007: 348]. Несо­мнен­но, свои язы­ко­вые осо­бен­но­сти обна­ру­жи­ва­ют и типы речи, выра­жа­ю­щие логи­че­ские свя­зи меж­ду поня­ти­я­ми и явле­ни­я­ми.

Нуж­но, одна­ко, учи­ты­вать, что систем­ность речи созда­ет­ся не столь­ко реа­ли­за­ци­ей систе­мы язы­ка, в том чис­ле сверх­фра­зо­вых грам­ма­ти­че­ских моде­лей, сколь­ко той «чрез­вы­чай­ной при­бав­кой» [Голо­вин 1988; Кожи­на 1968; Солн­цев 1971 и др.], кото­рая обу­слов­ле­на экс­тра­линг­ви­сти­че­ски­ми явле­ни­я­ми, преж­де все­го дея­тель­но­стью созна­ния. Пояс­няя эту мысль, Б. Н. Голо­вин отме­чал: «Меха­низм язы­ка сам по себе не име­ет инер­ции рече­во­го дви­же­ния. Язы­ко­вой меха­низм побуж­да­ет­ся к рече­во­му функ­ци­о­ни­ро­ва­нию и реаль­но функ­ци­о­ни­ру­ет в речи толь­ко бла­го­да­ря дея­тель­но­сти созна­ния… Есте­ствен­но, изме­не­ния типов рабо­ты созна­ния… меня­ют его воз­дей­ствие на рече­вые струк­ту­ры, в резуль­та­те изме­ня­ют­ся и типы таких струк­тур» [Бере­зин, Голо­вин 1979: 73–74]. По сути, рече­вая дея­тель­ность пони­ма­ет­ся здесь как про­цесс, вклю­чен­ный в опре­де­лен­ный вид мен­таль­ной дея­тель­но­сти чле­нов соци­у­ма [Бах­тин 2000].

3. Неко­то­рые сти­ли­сти­ко-рече­вые осо­бен­но­сти мас­сме­дий­но­го интер­ак­тив­но­го сверх­тек­ста. Мас­сме­дий­ное интер­ак­тив­ное обще­ние, пред­став­лен­ное преж­де все­го теле- и радио­дис­кус­си­я­ми на обще­ствен­но-поли­ти­че­ские темы, поста­ми и ком­мен­та­ри­я­ми в бло­гах, реа­ли­зу­ет глав­ным обра­зом поли­ти­че­скую дея­тель­ность и вопло­ща­ет мас­со­вое поли­ти­че­ское созна­ние в фор­ме мне­ний и настро­е­ний [Оль­шан­ский 2002].

Субъ­ект речи, выра­жая свое мне­ние по акту­аль­ным поли­ти­че­ским вопро­сам, как пра­ви­ло, аргу­мен­ти­ру­ет его. Интер­ак­тив­ное обще­ние пред­став­ля­ет собой в дан­ном слу­чае целост­ную сово­куп­ность рас­суж­де­ний, вклю­ча­ю­щую повест­во­ва­тель­ные и опи­са­тель­ные фраг­мен­ты. Про­дук­том рече­вой дея­тель­но­сти ста­но­вит­ся сверх­текст — «сово­куп­ность выска­зы­ва­ний, тек­стов, огра­ни­чен­ная тем­по­раль­но и локаль­но, объ­еди­нен­ная содер­жа­тель­но и ситу­а­тив­но, харак­те­ри­зу­ю­ща­я­ся цель­ной модаль­ной уста­нов­кой, доста­точ­но опре­де­лен­ны­ми пози­ци­я­ми адре­сан­та и адре­са­та, с осо­бы­ми кри­те­ри­я­ми нормального/анормального» [Купи­на, Битен­ская 1994].

3.1. Теле­ви­зи­он­ное ток-шоу как аргу­мен­та­тив­ный сверх­текст. Обсуж­де­ние поли­ти­че­ских собы­тий в эфи­ре теле­пе­ре­да­чи, как пра­ви­ло, про­ис­хо­дит в соот­вет­ствии с замыс­лом веду­ще­го. Во всту­пи­тель­ном сло­ве, пред­ва­ря­ю­щем выступ­ле­ния гостей в сту­дии, веду­щий так или ина­че обо­зна­ча­ет основ­ной тезис, зада­ю­щий тему дис­кус­сии. Во мно­гих слу­ча­ях содер­жа­ние тези­са выра­жа­ет­ся не пря­мо, а кос­вен­ны­ми рече­вы­ми сред­ства­ми, неред­ко вопро­си­тель­ным пред­ло­же­ни­ем, вос­при­я­тие кото­ро­го опре­де­ля­ет­ся кон­тек­стом и ситу­а­тив­ной пре­суп­по­зи­ци­ей.

Вот, напри­мер, нача­ло про­грам­мы «Пра­во голо­са» («НАТО: сам­мит раз­но­гла­сий», 11.07.2018): Это про­грам­ма «Пра­во голо­са», и я, ее веду­щий Роман Баба­ян. Здрав­ствуй­те! В Брюс­се­ле про­хо­дит сам­мит НАТО, при этом в Евро­со­ю­зе гово­рят о необ­хо­ди­мо­сти сдер­жи­вать Рос­сию. Аме­ри­кан­цы наста­и­ва­ют на том, что евро­пей­цы теперь за свою без­опас­ность долж­ны пла­тить боль­ше. Ста­нут ли такие раз­но­гла­сия нача­лом кон­ца аль­ян­са и угро­жа­ет ли НАТО Рос­сии сего­дня?

Каза­лось бы, веду­щий лишь инфор­ми­ру­ет теле­зри­те­лей об акту­аль­ном поли­ти­че­ском собы­тии и фор­му­ли­ру­ет вопрос для обсуж­де­ния. В дей­стви­тель­но­сти же он одно­вре­мен­но заяв­ля­ет свою пози­цию (тезис). В самом деле, пред­ла­га­е­мый вопрос с уче­том кон­тек­ста и зна­ний адре­са­та о поли­ти­че­ской ситу­а­ции рав­но­зна­чен утвер­жде­нию о том, что раз­но­гла­сия меж­ду запад­ны­ми стра­на­ми могут стать нача­лом кон­ца аль­ян­са, пыта­ю­ще­го­ся «сдер­жи­вать» Рос­сию.

В даль­ней­шем веду­щий, пооче­ред­но при­гла­шая к раз­го­во­ру гостей пере­да­чи (поли­то­ло­гов и жур­на­ли­стов), целе­на­прав­лен­но акцен­ти­ру­ет мысль о про­ти­во­ре­чи­ях внут­ри НАТО (Ну как может этот блок сохра­нить­ся, если раз­ные сто­ро­ны наста­и­ва­ют на изме­не­нии опре­де­лен­ных пра­вил игры? <…> НАТО может в прин­ци­пе суще­ство­вать при всех вот этих про­ти­во­ре­чи­ях?) и напо­ми­на­ет о не дру­же­ствен­ной поли­ти­ке этой орга­ни­за­ции по отно­ше­нию к Рос­сии (…уве­ли­че­ние рас­хо­дов… раз­во­ра­чи­ва­ние допол­ни­тель­ных груп­пи­ро­вок… Насколь­ко это реаль­но опас­но и как можем отве­тить?). Этим он побуж­да­ет собе­сед­ни­ков под­дер­жи­вать или же опро­вер­гать заяв­лен­ный тезис. В резуль­та­те сверх­текст раз­вер­ты­ва­ет­ся как сво­е­го рода кол­лек­тив­ное мак­ро­рас­суж­де­ние с дву­сто­рон­ней аргу­мен­та­ци­ей. Веду­щий, опре­де­ляя после­до­ва­тель­ность выступ­ле­ний экс­пер­тов, каж­дое из кото­рых выра­жа­ет лич­ную точ­ку зре­ния гово­ря­ще­го, кор­рек­ти­руя вопро­са­ми тема­ти­ку выступ­ле­ний, делая попут­ные заме­ча­ния, посте­пен­но под­го­тав­ли­ва­ет ито­го­вое обоб­ще­ние, сов­па­да­ю­щее по содер­жа­нию с исход­ным тези­сом (…есть опре­де­лен­ные опас­но­сти… Что каса­ет­ся НАТО, про­ти­во­ре­чий огром­ное коли­че­ство…).

Глав­ная цель веду­ще­го — убе­дить теле­зри­те­лей в обос­но­ван­но­сти тако­го пони­ма­ния про­ис­хо­дя­щих собы­тий, т.е. ока­зать вли­я­ние на обще­ствен­ное созна­ние. Содер­жа­ние пере­да­чи под­твер­жда­ет, кон­кре­ти­зи­ру­ет и раз­ви­ва­ет пре­об­ла­да­ю­щее в обще­ствен­ном мне­нии пред­став­ле­ние о НАТО как воен­но-поли­ти­че­ской орга­ни­за­ции, защи­ща­ю­щей и про­дви­га­ю­щей инте­ре­сы США на меж­ду­на­род­ной арене [ВЦИОМ 2012]. Суще­ствен­но при этом, что теле­ви­зи­он­ная ауди­то­рия не явля­ет­ся пас­сив­ным объ­ек­том воз­дей­ствия. Слу­ша­ю­щий, как отме­чал М. М. Бах­тин, зани­ма­ет по отно­ше­нию к речи любо­го собе­сед­ни­ка «актив­ную ответ­ную пози­цию: согла­ша­ет­ся или не согла­ша­ет­ся с ней (пол­но­стью или частич­но)… и эта ответ­ная пози­ция слу­ша­ю­ще­го фор­ми­ру­ет­ся на про­тя­же­нии все­го про­цес­са слу­ша­ния и пони­ма­ния с само­го его нача­ла» [Бах­тин 1979: 246]. Учи­ты­вая это, веду­щий при­вле­ка­ет зри­те­лей к уча­стию в раз­го­во­ре (…я хочу напом­нить, что сей­час в нашей про­грам­ме могут при­нять уча­стие и наши зри­те­ли…), сти­му­ли­руя тем самым фор­ми­ро­ва­ние их мне­ния по обсуж­да­е­мой поли­ти­че­ской теме.

3.2. Сти­ли­сти­ко-рече­вые сред­ства и спо­со­бы убеж­де­ния. Рас­смот­рим на кон­крет­ных при­ме­рах, каки­ми спо­со­ба­ми и сред­ства­ми реа­ли­зу­ет­ся в аргу­мен­та­тив­ном сверх­тек­сте ком­му­ни­ка­тив­ная уста­нов­ка на убеж­де­ние адре­са­та в истин­но­сти утвер­жде­ний, фор­му­ли­ру­е­мых высту­па­ю­щим в ходе обсуж­де­ния поли­ти­че­ских собы­тий, в обос­но­ван­но­сти интер­пре­та­ций обсуж­да­е­мых собы­тий и их оце­нок. Наи­бо­лее суще­ствен­ны­ми в этом плане, оче­вид­но, сле­ду­ет счи­тать рече­вые еди­ни­цы, отра­жа­ю­щие диа­ло­гич­ность речи, в первую оче­редь фор­мы диа­ло­га как тако­во­го.

Харак­тер­но, что если в газет­но-пуб­ли­ци­сти­че­ской речи пре­об­ла­да­ют диа­ло­ги­че­ские цик­лы (вопрос — ответ, сооб­ще­ние — оцен­ка, сооб­ще­ние — побуж­де­ние к дей­ствию), в кото­рых одна из смыс­ло­вых пози­ций лишь под­ра­зу­ме­ва­ет­ся [Дус­ка­е­ва 2012], то в уст­ном пуб­лич­ном спо­ре, напро­тив, обыч­но экс­пли­цит­но выра­же­ны оба эле­мен­та цик­ла.

Из при­су­щих медий­ной речи форм и раз­но­вид­но­стей диа­ло­гич­но­сти [Дус­ка­е­ва 2012; 2018] в уст­ном непо­сред­ствен­ном обще­нии, есте­ствен­но, чаще все­го реа­ли­зу­ет­ся фор­ма «Я — Ты»: Игорь, вот такой вопрос…; Роман, я напом­ню… Глав­ным адре­са­том выска­зы­ва­ний при этом явля­ют­ся теле­зри­те­ли, поэто­му ука­зан­ная фор­ма изме­ня­ет­ся здесь в «Я — Ты — Вы (ауди­то­рия)». Для уста­нов­ле­ния кон­так­та с собе­сед­ни­ком и при­вле­че­ния вни­ма­ния к выска­зы­ва­нию, кро­ме обра­ще­ний (неред­ко в допол­не­ние к ним), исполь­зу­ют­ся фор­мы 2‑го лица гла­го­лов слушай(те)смотри(те): Слу­шай­те, а взбун­то­вать­ся кто-нибудь не может там, в НАТО?Смот­ри­те, Трамп прак­ти­че­ски вскрыл нарыв… Близ­ки к кон­так­то­уста­нав­ли­ва­ю­щей функ­ции рече­вая семан­ти­ка и ком­му­ни­ка­тив­ная нагруз­ка гла­го­лов знать, пони­мать в пози­ции ввод­ных слов: Вы зна­е­те, я думаю в этой свя­зи…; Тут, пони­ма­е­те, она поме­ня­ла свою пози­цию. Кон­такт с собе­сед­ни­ком неред­ко под­дер­жи­ва­ет­ся и крат­ки­ми репли­ка­ми-реак­ци­я­ми (так, да-да-да) или повто­ря­ю­щим­ся утвер­ди­тель­ным кив­ком голо­вой.

В обста­нов­ке спо­ра повы­ша­ет­ся актив­ность исполь­зо­ва­ния все­го ком­плек­са эмфа­ти­че­ских средств: логи­че­ско­го уда­ре­ния, инвер­сий, повто­ров, вопрос­но-ответ­ных единств, лек­си­ко-семан­ти­че­ских средств уси­ле­ния и выде­ле­ния фраг­мен­тов выска­зы­ва­ния, наре­чий меры и сте­пе­ни, уси­ли­тель­ных частиц, а так­же жестов, сви­де­тель­ству­ю­щих о важ­но­сти сооб­ща­е­мой инфор­ма­ции.

Рас­смот­рим началь­ный фраг­мент дис­кус­сии.

Роман Баба­ян: В нашей про­грам­ме пра­во голо­са име­ет каж­дый. Пред­ла­гаю пер­вым вос­поль­зо­вать­ся этим пра­вом Сер­гею Стан­ке­ви­чу… Смот­ри­те [субъ­ект речи при­вле­ка­ет вни­ма­ние к после­ду­ю­ще­му сооб­ще­нию], немец­кая прес­са вооб­ще [экс­прес­сив­но-смыс­ло­вое уси­ле­ние с помо­щью части­цы] этот сам­мит назы­ва­ет — вни­ма­ние [лек­си­ко-семан­ти­че­ский акцент, уси­лен­ный пау­за­ми, харак­тер­ны­ми для встав­ной кон­струк­ции] — «тан­цем на дей­ству­ю­щем вул­кане» [рече­вая мета­фо­ра, экс­прес­сив­ная сама по себе, выде­ле­на еще инто­на­ци­он­но]. …Чего [жесто­вое уда­ре­ние на этом место­име­нии] они опа­са­ют­ся? <…>

Сер­гей Стан­ке­вич: Они опа­са­ют­ся того, что Трамп исполь­зу­ет все [место­име­ние выде­ле­но логи­че­ским уда­ре­ни­ем] име­ю­щи­е­ся инстру­мен­ты, они пока доволь­но зна­чи­тель­ные [логи­че­ское уда­ре­ние на при­ла­га­тель­ном] у Соеди­нен­ных Шта­тов Аме­ри­ки, что­бы сохра­нить Евро­пу в режи­ме зави­си­мо­го раз­ви­тия [емкое в смыс­ло­вом отно­ше­нии сло­во­со­че­та­ние «режим зави­си­мо­го раз­ви­тия» выде­ле­но неболь­шим замед­ле­ни­ем тем­па речи].

Роман Баба­ян: Режим зави­си­мо­го раз­ви­тия, хоро­шо. [Повто­ре­ние это­го сло­во­со­че­та­ния сна­ча­ла веду­щим, а затем и высту­па­ю­щим уси­ли­ва­ет его ком­му­ни­ка­тив­ную зна­чи­мость.]

Сер­гей Стан­ке­вич: Режим зави­си­мо­го раз­ви­тия, да.

Трой­ным повто­ром в соста­ве неболь­шо­го по объ­е­му сверх­фра­зо­во­го един­ства выде­ля­ет­ся и кон­цеп­ту­аль­но зна­чи­мый в кон­тек­сте дис­кус­сии гла­гол «суве­ре­ни­зи­ро­вать­ся»: Евро­па эко­но­ми­че­ски креп­нет и суве­ре­ни­зи­ру­ет­ся [гла­гол акцен­ти­ро­ван под­черк­ну­то чет­ким его про­из­но­ше­ни­ем], что самое страш­ное [пре­вос­ход­ная сте­пень при­ла­га­тель­но­го выпол­ня­ет уси­ли­тель­ную функ­цию] для Соеди­нен­ных Шта­тов Аме­ри­ки. Не толь­ко эко­но­ми­че­ски суве­ре­ни­зи­ру­ет­ся…, но и обо­рон­но суве­ре­ни­зи­ру­ет­ся [пред­ше­ству­ю­щие гла­го­лу «суве­ре­ни­зи­ро­вать­ся» наре­чия «эко­но­ми­че­ски» и «обо­рон­но» выде­ле­ны соеди­ни­тель­но-гра­да­ци­он­ным сою­зом «не толь­ко, но и» и уси­ле­ны логи­че­ским уда­ре­ни­ем].

Исполь­зу­ют­ся субъ­ек­том речи и диа­ло­ги­че­ские един­ства (сво­е­го рода ими­та­ции диа­ло­га, когда гово­ря­щий, как бы про­гно­зи­руя и пред­вос­хи­щая воз­мож­ный вопрос собе­сед­ни­ка, фор­му­ли­ру­ет его и сам же дает ответ): Зна­чит, сей­час что [место­име­ние выде­ле­но логи­че­ским уда­ре­ни­ем] про­ис­хо­дит? Угро­зы со сто­ро­ны ком­му­ни­сти­че­ско­го бло­ка нет…; [Вы спро­си­те] Евро­пей­цев эта ситу­а­ция устра­и­ва­ла поче­му? [Вопро­си­тель­ное пред­ло­же­ние, направ­ля­ю­щее вни­ма­ние слу­ша­ю­ще­го на после­ду­ю­щее сооб­ще­ние, стро­ит­ся с инвер­си­ей, акцен­ти­ру­ю­щей место­имен­ное наре­чие «поче­му» (акцент дости­га­ет­ся пере­но­сом это­го сло­ва из началь­ной пози­ции в конеч­ную и логи­че­ским уда­ре­ни­ем)]. Пото­му что Соеди­нен­ные Шта­ты Аме­ри­ки тра­тят там поряд­ка 70 %…

Широ­ко пред­став­ле­на и фор­ма диа­ло­гич­но­сти вида «Я — Он (Они) — Вы (теле­зри­те­ли)», реа­ли­зу­ю­ща­я­ся с исполь­зо­ва­ни­ем чужой речи, пря­мой или кос­вен­ной; ср.: Ген­сек НАТО Йенс Стол­тен­берг… заяв­ля­ет: «Евро­пей­ские союз­ни­ки НАТО вме­сте с Кана­дой могут допол­ни­тель­но инве­сти­ро­вать…»; Наш пре­зи­дент уже два­дцать раз гово­рил, что вы вне нашей зоны вли­я­ния. Ино­гда гово­ря­щий в рас­че­те не столь­ко на собе­сед­ни­ка, сколь­ко на ауди­то­рию пере­да­ет содер­жа­ние чужой речи в соб­ствен­но раз­го­вор­ной мане­ре, как бы ими­ти­ру­ю­щей речь тре­тье­го лица: «Но луч­ше, — гово­рят они [пред­ста­ви­те­ли неко­то­рых запад­ных стран], — …луч­ше эти день­ги давай­те мы потра­тим на соб­ствен­ную армию, пото­му что посмот­ри­те, на что похо­жа наша армия, там того нет, дру­го­го нет, два­дца­то­го нет, это не армия, про­сто смех какой-то». Заме­тим в этой свя­зи, что вли­я­ние раз­го­вор­ной речи на пуб­ли­ци­сти­че­скую в интер­ак­тив­ной мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции ока­зы­ва­ет­ся осо­бен­но силь­ным.

Для это­го вида обще­ния, как и в целом для пуб­ли­ци­сти­че­ской сфе­ры, отвле­чен­ная (тео­ре­ти­че­ская) аргу­мен­та­ция неха­рак­тер­на. Те или иные утвер­жде­ния регу­ляр­но обос­но­вы­ва­ют­ся путем ссыл­ки на опыт. В речи высту­па­ю­щих рас­про­стра­не­ны раз­но­го рода при­ме­ры (иллю­стра­ции), цель кото­рых в одних слу­ча­ях — быть дово­дом в под­держ­ку того или ино­го обще­го поло­же­ния, в дру­гих — облег­чить пони­ма­ние неко­то­ро­го обще­го поло­же­ния (попут­но при­вле­кая вни­ма­ние собе­сед­ни­ков). Игорь Моро­зов: Про­стой при­мер. В этом году Бель­гия попы­та­лась заку­пить Ф‑35‑е на сме­ну сво­им Ф‑16‑м. Без тен­де­ра. Так Фран­ция тут же заяви­ла про­тест и… дого­во­рен­но­сти… были отме­не­ны. После этих слов дела­ет­ся обоб­ще­ние (Идет мощ­ней­шая борь­ба за рынок), кото­рое при­зва­но обос­но­вать мысль о том, что про­ти­во­ре­чия меж­ду стра­на­ми НАТО по финан­си­ро­ва­нию бло­ка и закуп­ке воору­же­ний не могут быть пре­одо­ле­ны на обсуж­да­е­мом в пере­да­че сам­ми­те.

В рас­смат­ри­ва­е­мой нами пере­да­че поль­ский жур­на­лист Я. Корей­ба так иллю­стри­ру­ет мысль о кон­тро­ле США над стра­на­ми Евро­пы: в Ита­лии есть такое явле­ние, что там взрос­лые люди живут с роди­те­ля­ми. Соро­ка­лет­ние муж­чи­ны живут с папой и мамой. Так же живет вся Запад­ная Евро­па уже лет семь­де­сят. В пони­ма­нии поль­ско­го поли­то­ло­га евро­пей­ские стра­ны нахо­дят­ся в поло­же­нии взрос­лых детей.

Дру­гая иллю­стра­ция Я. Корей­бы при­зва­на объ­яс­нить суть тор­го­вых отно­ше­ний меж­ду США и их парт­не­ра­ми по аль­ян­су: Трамп смот­рит на НАТО… как на кли­ен­тов. У всех стран в НАТО есть свои кар­точ­ки, как в Ашане… Каж­дая покуп­ка воору­же­ния в США — это для нас бал­лы, мы их накап­ли­ва­ем, и с каж­дой сле­ду­ю­щей покуп­кой наша цен­ность как кли­ен­тов в гла­зах США повы­ша­ет­ся. Эту ана­ло­гию раз­ви­ва­ет Г. Мир­за­нян, иллю­стри­руя мысль о нера­ци­о­наль­но­сти выпла­ты евро­пей­ски­ми стра­на­ми уве­ли­чен­но­го взно­са в бюд­жет НАТО: Поль­ше нуж­но пла­тить 2 % для того, что­бы полу­чить от аме­ри­кан­цев новый вид кар­точ­ки, перей­ти с сереб­ря­ной на золо­тую. Бону­сов эта кар­точ­ка реаль­но не дает ника­ких: она про­сто более сим­па­тич­ная, она более ста­тус­ная, и она боль­ше при­вя­зы­ва­ет вас к это­му мага­зи­ну, кото­рый не факт, что луч­ше мага­зи­на сосе­да.

Сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние еще на одну раз­но­вид­ность аргу­мен­та­тив­ной речи, весь­ма попу­ляр­ную во все вре­ме­на, а в наш век осо­бен­но, — рас­суж­де­ни­я­со­физ­мы. Участ­ни­ки поли­ти­че­ских дис­кус­сий осо­зна­ют, конеч­но, что для эффек­тив­но­го воз­дей­ствия на адре­са­та они не могут огра­ни­чи­вать­ся лишь эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ной лини­ей рече­во­го пове­де­ния и стре­мят­ся любые свои суж­де­ния и оцен­ки обос­но­вать раци­о­наль­но. Поэто­му и голо­слов­ные суж­де­ния, наду­ман­ные интер­пре­та­ции, про­из­воль­ные оцен­ки, как пра­ви­ло, мас­ки­ру­ют­ся вклю­че­ни­ем их в аргу­мен­та­тив­ный кон­текст.

Отме­тим, что одним из основ­ных фак­то­ров, обу­слов­ли­ва­ю­щих свое­об­ра­зие изу­ча­е­мой раз­но­вид­но­сти речи, явля­ет­ся ее рефе­рент­ное содер­жа­ние, соот­не­сен­ность с раз­лич­ны­ми аспек­та­ми рас­смот­ре­ния каких-либо поли­ти­че­ских собы­тий. Участ­ни­ки поли­ло­га, обсуж­дая эти собы­тия, ана­ли­зи­ру­ют их при­чи­ны, след­ствия, интер­пре­ти­ру­ют моти­вы, цели, инте­ре­сы поли­ти­че­ских акто­ров, дела­ют про­гно­зы, дают реко­мен­да­ции, выра­жая при этом свое отно­ше­ние к про­ис­хо­дя­ще­му. Круг задач этой ана­ли­ти­че­ской дея­тель­но­сти экс­пер­тов отра­жен в вопро­сах веду­ще­го: о при­чи­нах чего‑л. (Поче­му все боят­ся, как пове­дет себя Трамп на встре­че с евро­пей­ца­ми?), о воз­мож­ных след­стви­ях (К чему это может при­ве­сти?), о целях (Зачем вооб­ще вам нуж­но пла­тить такие беше­ные день­ги?), о веро­ят­ном раз­ви­тии собы­тий (Дого­во­рить­ся удаст­ся?), о пред­по­ла­га­е­мых соб­ствен­ных дей­стви­ях (Как мы можем отве­тить?) и др.

Осмыс­ле­ние сути поли­ти­че­ских собы­тий пред­по­ла­га­ет преж­де все­го интер­пре­та­цию потреб­но­стей, целей, наме­ре­ний, инте­ре­сов акто­ра. Отсю­да широ­кое упо­треб­ле­ние пред­ло­же­ний с раз­лич­ны­ми модаль­ны­ми гла­го­ла­ми: Они хотят выжать из Евро­пы и дру­гих союз­ни­ков мак­си­маль­но; Мы хотим достичь тако­го же уров­ня; Трамп пыта­ет­ся капи­та­ли­зи­ро­вать рей­тинг Аме­ри­ки; Он пыта­ет­ся исполь­зо­вать все инстру­мен­ты; …они сей­час соби­ра­ют­ся зани­мать­ся сво­ей без­опас­но­стью сами и т.п. Столь же регу­ляр­но пре­ди­кат выра­жен крат­ким при­ла­га­тель­ным с модаль­ным зна­че­ни­ем или пре­ди­ка­тив­ным наре­чи­ем (в соче­та­нии с инфи­ни­ти­вом): США в Евро­пе нуж­ны… для сдер­жи­ва­ния Гер­ма­нии; Они [евро­пей­цы] нуж­ны, если управ­ля­е­мы; Рос­сия и Китай вме­сте гото­вы про­ти­во­дей­ство­вать аме­ри­кан­ским пла­нам; Ей необ­хо­ди­мо най­ти гиб­кую линию; Для Трам­па вооб­ще очень выгод­но заста­вить евро­пей­цев пла­тить боль­ше и т.п.

Интер­пре­ти­руя теку­щие собы­тия, субъ­ект речи исполь­зу­ет пре­иму­ще­ствен­но гла­голь­ные фор­мы насто­я­ще­го вре­ме­ни несо­вер­шен­но­го вида: Меня­ет­ся соот­но­ше­ние сил в мире; Идет мощ­ней­шая борь­ба за этот рынок, — часто с кона­тив­ной (выра­жа­ю­щей уси­лие, стрем­ле­ние) модаль­но­стью: Трамп модер­ни­зи­ру­ет НАТО под нуж­ды Аме­ри­ки; Внеш­няя поли­ти­ки Аме­ри­ки дела­ет упор на силу и угро­зу силой. В тех же тек­сто­вых фраг­мен­тах, где содер­жит­ся про­гноз поли­ти­че­ской обста­нов­ки, зако­но­мер­но появ­ля­ют­ся фор­мы буду­ще­го вре­ме­ни: Если аль­янс раз­ва­лит­ся… вско­лых­нет­ся вся Восточ­ная Евро­па. Поля­ки вспом­нят о Речи Поспо­ли­той, будут ее соби­рать, румы­ны пой­дут про­тив вен­гров в вопро­сах Тран­силь­ва­нии; Если НАТО рас­па­дет­ся, Фран­ция и Испа­ния в запад­ной Саха­ре вце­пят­ся друг в дру­га.

Содер­жа­тель­ная спе­ци­фи­ка рас­суж­де­ния в мас­сме­дий­ном дис­кур­се опре­де­ля­ет и мно­гие син­так­си­че­ские осо­бен­но­сти соот­вет­ству­ю­щих тек­сто­вых струк­тур. В част­но­сти, реа­ли­за­ция уста­нов­ки на рас­кры­тие при­чин­но-след­ствен­ных свя­зей меж­ду собы­ти­я­ми при­во­дит к актив­но­му исполь­зо­ва­нию сою­зов и союз­ных ана­ло­гов соот­вет­ству­ю­щей семан­ти­ки, кон­струк­ций с кау­заль­ны­ми лек­се­ма­ми (при­чи­на, повод, цель, усло­вие и т. п.). Заме­тим, одна­ко, что в ситу­а­ции живо­го диа­ло­га, где чрез­вы­чай­но актив­ны сверх­сег­мент­ные и пара­линг­ви­сти­че­ские сред­ства выра­же­ния смыс­лов, весь­ма частот­ны и пар­атак­ти­че­ские кон­струк­ции (как пред­ло­же­ния, так и сверх­фра­зо­вые един­ства), тем более что часто логи­ко-смыс­ло­вые отно­ше­ния меж­ду смеж­ны­ми выска­зы­ва­ни­я­ми одно­знач­но под­ска­зы­ва­ют­ся их содер­жа­ни­ем.

4. Сокра­ще­ние аргу­мен­та­тив­ных прак­тик в сете­вом обще­нии. Обсуж­де­ние поли­ти­че­ских собы­тий в Интер­не­те посред­ством ком­мен­та­ри­ев к постам, инфор­ма­ци­он­ным замет­кам, ста­тьям, эфи­рам созда­ет во мно­гом иную рече­вую орга­ни­за­цию. Объ­яс­ня­ет­ся это целым рядом фак­то­ров, опре­де­ля­ю­щих про­цесс ком­му­ни­ка­ции в Сети. К важ­ней­шим из них отно­сят­ся цель рече­во­го вза­и­мо­дей­ствия (неред­ко небла­го­вид­ная, бази­ру­ю­ща­я­ся на анти­цен­но­стях, как, напри­мер, в слу­ча­ях, когда в тек­сте про­яв­ля­ют­ся агрес­сив­ность, враж­деб­ность), в сред­нем более низ­кий уро­вень зна­ний и общей куль­ту­ры участ­ни­ков спо­ра, их отно­си­тель­ная ано­ним­ность, отсут­ствие непо­сред­ствен­но­го кон­так­та (лицом к лицу), пись­мен­ная фор­ма обще­ния (реа­ли­зу­ю­щая, одна­ко, навы­ки как пись­мен­ной, так и уст­ной речи), транс­фор­ми­ро­ван­ные нор­мы эти­че­ски при­ем­ле­мо­го, допу­сти­мо­го. Крат­ко рас­смот­рим осо­бен­но­сти рече­во­го обще­ния в Сети, обна­ру­жи­ва­ю­щие ослаб­ле­ние его аргу­мен­та­тив­но­сти.

Ана­лиз мате­ри­а­ла пока­зы­ва­ет, что если в теле­сту­дии тема­ти­ка отдель­ных выступ­ле­ний кор­рек­ти­ру­ет­ся веду­щим в соот­вет­ствии с замыс­лом про­грам­мы и так или ина­че соот­не­се­на с заяв­лен­ной во всту­пи­тель­ном сло­ве смыс­ло­вой пози­ци­ей (тези­сом), то в Сети выска­зы­ва­ния отдель­ных поль­зо­ва­те­лей могут быть отве­том (в ряде слу­ча­ев ассо­ци­а­тив­ной реак­ци­ей) на самые раз­ные утвер­жде­ния исход­но­го тек­ста, в том чис­ле пери­фе­рий­ные, не обра­зу­ю­щие его основ­но­го содер­жа­ния [Васи­лье­ва, Сали­мов­ский 2011]. Тем самым логи­че­ские свя­зи меж­ду клю­че­вой мыс­лью авто­ра поста и выска­зы­ва­ни­я­ми участ­ни­ков обсуж­де­ния зача­стую внешне выра­же­ны сла­бо или скры­ты.

В то вре­мя как экс­пер­ты, при­гла­шен­ные на теле­пе­ре­да­чу, не толь­ко доно­сят до мас­со­во­го адре­са­та свою точ­ку зре­ния, но и обя­за­тель­но аргу­мен­ти­ру­ют ее, поль­зо­ва­те­ли Сети чаще все­го огра­ни­чи­ва­ют­ся эмо­ци­о­наль­ны­ми выска­зы­ва­ни­я­ми, выра­жа­ю­щи­ми их отно­ше­ние к про­ис­хо­дя­ще­му (часто в виде «сте­ба»): Беда. И для США, и для все­го мира. Абсо­лют­но непред­ска­зу­ем [о Трам­пе]; Пла­не­тар­ный кло­ун!; Сам себе яму копа­ет; Тако­го позо­ра Аме­ри­ка нико­гда еще не испы­ты­ва­ла за всю свою исто­рию!; Я б [на месте Трам­па со стран НАТО] потре­бо­вал 20 %, чтоб служ­ба медом не каза­лась… гыы­ы­ы­ыы. Свя­зан­ное с ано­ним­но­стью выска­зы­ва­ний ощу­ще­ние сво­бо­ды от огра­ни­че­ний и регла­мен­та­ции [Куз­не­цо­ва, Чудо­ва 2008] про­яв­ля­ет­ся в частом нару­ше­нии эти­че­ских норм, что в этой ком­му­ни­ка­тив­ной сре­де не счи­та­ет­ся недо­пу­сти­мым. Мож­но ска­зать, что выступ­ле­ния жур­на­ли­стов и экс­пер­тов фор­ми­ру­ют обще­ствен­ное мне­ние, созда­ва­е­мое — при всей эмо­тив­но­сти их речи — пре­иму­ще­ствен­но раци­о­наль­ны­ми суж­де­ни­я­ми и оцен­ка­ми, тогда как в интер­нет-ком­мен­та­ри­ях вопло­ща­ют­ся глав­ным обра­зом мас­со­вые и груп­по­вые настро­е­ния, обра­зу­е­мые преж­де все­го эмо­ци­я­ми, экс­прес­сив­ны­ми оцен­ка­ми, воле­вы­ми импуль­са­ми: Рэке­тир и вымо­га­тель!; Дей­стви­тель­но, ста­до…; Пра­виль­но!!! Пусть разо­рит!!!

Нуж­но, одна­ко, отме­тить, что в сете­вом обще­нии пред­став­ле­на и дру­гая мане­ра ком­му­ни­ка­тив­но­го пове­де­ния. Часть поль­зо­ва­те­лей при­дер­жи­ва­ет­ся обще­при­ня­тых норм куль­тур­но­го вза­и­мо­дей­ствия с собе­сед­ни­ка­ми. В этом слу­чае ком­мен­та­рии кон­кре­ти­зи­ру­ют содер­жа­ние исход­но­го тек­ста фак­та­ми, при­ме­ра­ми и заклю­ча­ют в себе ана­лиз (часто наив­ный) поли­ти­че­ских собы­тий — моти­вов и целей чьих-либо дей­ствий (Он им мстит за под­держ­ку Хил­ла­ри), при­чин про­ис­хо­дя­ще­го (Трамп пыта­ет­ся изба­вить­ся от потре­би­те­лей), воз­мож­ных след­ствий (Если в Поль­ше появят­ся базы с ядер­ным ору­жи­ем, то не США будут под при­це­лом, а поля­ки). Такие ком­мен­та­рии, в отли­чие от выступ­ле­ний участ­ни­ков поли­ти­че­ских теле­ви­зи­он­ных про­грамм, чаще все­го не име­ют чет­ко­го логи­ко-ком­по­зи­ци­он­но­го стро­е­ния, посколь­ку их авто­ры не обла­да­ют доста­точ­ны­ми навы­ка­ми струк­ту­ри­ро­ва­ния тек­ста, в том чис­ле исполь­зо­ва­ния средств свя­зи выска­зы­ва­ний, а так­же смыс­ло­во­го выде­ле­ния тех или иных фраг­мен­тов речи.

Еще одна важ­ная осо­бен­ность интер­нет-ком­мен­та­ри­ев заклю­ча­ет­ся в том, что в них, наря­ду с инфор­ма­ци­он­но-воз­дей­ству­ю­щей функ­ци­ей, общей для тек­стов мас­сме­диа, реа­ли­зу­ет­ся функ­ция само­вы­ра­же­ния и само­пре­зен­та­ции [Куз­не­цо­ва, Чудо­ва 2008]. Она про­яв­ля­ет­ся в стрем­ле­нии к кре­а­тив­но­сти при порож­де­нии тек­ста, дости­га­е­мой исполь­зо­ва­ни­ем раз­лич­ных сти­ли­сти­че­ских при­е­мов (чаще все­го срав­не­ния и калам­бу­ра): Когда воз­ник­ла ситу­а­ция без­вла­стия, Крым, как лещ, под­ныр­нул под тети­ву нево­да — и ушел; Если Укра­и­на вой­дет в НАТО, Рос­сия вой­дет в Укра­и­ну, — ино­гда в демон­стри­ро­ва­нии сво­ей эру­ди­ции, дей­стви­тель­ной или мни­мой: Как-то забы­ли вы (или не зна­е­те)… в 1996 г. в ответ на попыт­ки сохра­нить Косо­во и Мето­хию в соста­ве еди­но­го госу­дар­ства… созда­ли армию и нача­ли насто­я­щую вой­ну. Пик про­ти­во­сто­я­ния при­шел­ся на 1998–1999 г. НАТО при­ня­ло реше­ние при­ну­дить Сер­бию к миру в сен­тяб­ре 1998 г., а бом­бить — в мар­те сле­ду­ю­ще­го…

Под­черк­нем, что харак­тер­ное для сете­во­го обще­ния ослаб­ле­ние аргу­мен­та­тив­но­сти объ­яс­ня­ет­ся не столь­ко недо­стат­ком у поль­зо­ва­те­лей необ­хо­ди­мых навы­ков пуб­лич­но­го спо­ра, сколь­ко глав­ной целе­уста­нов­кой рече­во­го вза­и­мо­дей­ствия. Если в поли­ти­че­ской теле­пе­ре­да­че цель высту­па­ю­ще­го состо­ит в убе­ди­тель­ном обос­но­ва­нии сво­ей пози­ции, про­ти­во­по­став­лен­ной точ­ке зре­ния оппо­нен­та (сам фор­мат теле­ви­зи­он­но­го шоу пред­по­ла­га­ет выра­же­ние раз­ных мне­ний при несо­мнен­ном пре­иму­ще­стве пози­ции, под­дер­жи­ва­е­мой мас­со­вой ауди­то­ри­ей и веду­щим), и тем самым во вли­я­нии на обще­ствен­ное мне­ние, то в Сети ком­му­ни­кан­ты стре­мят­ся не столь­ко обос­но­вать свою право­ту, сколь­ко устра­нить дру­гую точ­ку зре­ния и спло­тить­ся на осно­ве общей пози­ции, соот­вет­ству­ю­щей их инте­ре­сам. Наи­бо­лее эффек­тив­ным спо­со­бом реше­ния этой зада­чи явля­ет­ся дис­кре­ди­та­ция оппо­нен­та, кол­лек­тив­ное эмо­ци­о­наль­ное отри­ца­ние или игно­ри­ро­ва­ние его суж­де­ний, а не их содер­жа­тель­ное опро­вер­же­ние.

5. Заклю­чи­тель­ные заме­ча­ния. Рас­смот­ре­ние рас­суж­де­ния с логи­ко-грам­ма­ти­че­ских пози­ций, поз­во­лив­шее выде­лить его семан­ти­че­ские раз­но­вид­но­сти, опи­сать лек­си­че­ские и грам­ма­ти­че­ские сред­ства выра­же­ния кау­заль­ной свя­зи, типич­ную ком­по­зи­цию, ока­за­лось недо­ста­точ­ным для адек­ват­ной харак­те­ри­сти­ки тех сто­рон рече­вой орга­ни­за­ции это­го функ­ци­о­наль­но­го типа речи, кото­рые опре­де­ля­ют­ся вопло­щен­ной в нем рече­мыс­ли­тель­ной дея­тель­но­стью, реа­ли­зу­е­мой в раз­ных сфе­рах и ситу­а­ци­ях обще­ния. В послед­ние деся­ти­ле­тия под­твер­жда­ет свою пло­до­твор­ность ком­плекс­ный под­ход к иссле­до­ва­нию аргу­мен­та­тив­ной речи, опи­ра­ю­щий­ся на поня­тий­ный аппа­рат как грам­ма­ти­ки тек­ста (сверх­фра­зо­во­го един­ства), так и функ­ци­о­наль­ной сти­ли­сти­ки, линг­во­праг­ма­ти­ки, неори­то­ри­ки.

В мас­сме­дий­ной поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции воз­рас­та­ет роль ток-шоу, явля­ю­щих­ся эффек­тив­ным спо­со­бом воз­дей­ствия на мас­со­вое созна­ние, и соци­аль­ных сетей. Как пока­зал ана­лиз, поли­ти­че­ский спор в теле­ви­зи­он­ном эфи­ре пред­став­ля­ет собой сверх­текст, реа­ли­зу­ю­щий фор­му свое­об­раз­но­го кол­лек­тив­но­го рас­суж­де­ния: в крат­ком всту­пи­тель­ном сло­ве веду­щий заяв­ля­ет смыс­ло­вую пози­цию (тезис), соот­вет­ству­ю­щую взгля­дам мас­со­во­го адре­са­та, после чего гости пере­да­чи (жур­на­ли­сты, поли­то­ло­ги) под­дер­жи­ва­ют и раз­ви­ва­ют или же опро­вер­га­ют ее. В заклю­чи­тель­ной части эфи­ра основ­ная мысль повто­ря­ет­ся веду­щим как уже обос­но­ван­ная самим ходом дис­кус­сии. Рече­вая орга­ни­за­ция отдель­ных выступ­ле­ний в зна­чи­тель­ной мере обу­слов­ле­на позна­ва­тель­но-ком­му­ни­ка­тив­ны­ми целе­уста­нов­ка­ми субъ­ек­та — его стрем­ле­ни­ем убе­дить ауди­то­рию в обос­но­ван­но­сти пред­ла­га­е­мой интер­пре­та­ции поли­ти­че­ско­го собы­тия: моти­вов, целей, инте­ре­сов поли­ти­че­ских акто­ров, при­чин и след­ствий про­ис­хо­дя­ще­го и др.

В соци­аль­ных медиа наблю­да­ет­ся сокра­ще­ние аргу­мен­та­тив­ных прак­тик по срав­не­нию с ток-шоу. Поль­зо­ва­те­ли Интер­не­та в боль­шин­стве слу­ча­ев стре­мят­ся не к содер­жа­тель­но­му обос­но­ва­нию или опро­вер­же­нию тех или иных мыс­лей, а к экс­прес­сив­но­му выра­же­нию сво­ей пози­ции, ожи­дая ее под­держ­ки дру­ги­ми участ­ни­ка­ми обсуж­де­ния, име­ю­щи­ми близ­кие поли­ти­че­ские взгля­ды. В ком­мен­та­ри­ях поли­ти­че­ско­го сек­то­ра Интер­не­та выра­жа­ют­ся глав­ным обра­зом ситу­а­тив­ные груп­по­вые настро­е­ния, осно­вы­ва­ю­щи­е­ся на эмо­ци­о­наль­ном отно­ше­нии к кон­крет­ным собы­ти­ям.

Бахтин, М. М. (1979). Эстетика словесного творчества. Москва: Искусство.

Бахтин, М. М. (2000). Фрейдизм. Формальный метод в литературоведении. Марксизм и философия языка. Статьи. Москва: Лабиринт.

Березин, Ф. М., Головин, Б. Н. (1979). Общее языкознание. Москва: Просвещение.

Васильева, В. В., Салимовский, В. А. (2011). О механизме продуцирования массмедийного политического текста. В Мысль. Текст. Стиль (с. 43–51). Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский гос. ун-т.

Виноградов, В. В. (1963). Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. Москва: АН СССР.

ВЦИОМ. Россия и НАТО сегодня. № 1936, 25 января 2012 [Web-страница]. (2012). Электронный ресурс https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=1477.

Гавранек, Б. (1967). Задачи литературного языка и его культура. В Пражский лингвистический кружок (с. 338–377). Москва: Прогресс.

Гиндин, С. И. (1977). Советская лингвистика текста: некоторые проблемы и результаты (1948–1971). Известия АН СССР. Сер. лит. и яз., 36 (4), 348–361.

Головин, Б. Н. (1988). Основы культуры речи. Москва: Высшая школа.

Дускаева, Л. Р. (2012). Диалогическая природа газетных речевых жанров. Санкт-Петербург: Издательство СПбГУ.

Дускаева, Л. Р. (2018). Диалогичность. В Медиалингвистика в терминах и понятиях (с. 32–38). Москва: Флинта.

Золотова, Г. А. (2007). Коммуникативные аспекты русского синтаксиса. Москва: КомКнига.

Ивин, А. А. (1997). Основы теории аргументации. Москва: ВЛАДОС.

Исмаилова, Ж. А. (1990). Семантическое взаимодействие видо-временных форм глагола с типами текста. Автореф. дис. … канд. филол. наук. Ленинград.

Кожина, М. Н. (1968). К основаниям функциональной стилистики. Пермь: Перм. ун-т.

Кожина, М. Н. (2014). Речеведение. Теория функциональной стилистики: избранные труды. Москва: ФЛИНТА; Наука.

Кожина, М. Н., Кыркунова, Л. Г. (1988). О связи функционально-смысловых типов речи со спецификой функциональных стилей. В Слово в различных сферах речи (с. 17–45). Волгоград: ВГПИ.

Коньков, В. И., Неупокоева, О. В. (2011). Функциональные типы речи. Москва: Академия.

Косериу, Э. (1963). Синхрония, диахрония и история. Новое в лингвистике, 3, 143–343. Москва: Изд-во иностранной литературы.

Кузнецова, Ю. М., Чудова, Н. В. (2008). Психология жителей Интернета. Москва: Изд-во ЛКИ.

Купина, Н. А., Битенская, Г. В. (1994). Сверхтекст и его разновидности. В Человек. Текст. Культура (с. 214–235). Екатеринбург: Ин-т развития регионального образования.

Купина, Н. А., Матвеева, Т. В. (1993). От культуры речи к новой русской риторике. Вопросы стилистики, 25, 45–54. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та.

Купина, Н. А., Матвеева, Т. В. (2013). Стилистика современного русского языка. Москва: Юрайт.

Нечаева, О. А. (1974). Функционально-смысловые типы речи (описание, повествование, рассуждение). Улан-Удэ: Бурятское книжное изд-во.

Одинцов, В. В. (2004). Стилистика текста. Москва: УРСС.

Ольшанский, Д. В. (2002). Политическая психология. Санкт-Петербург: Питер.

Сидоров, В. Е. (1987). Проблемы речевой системности. Москва: Наука.

Солганик, Г. Я. (1991). Синтаксическая стилистика. Москва: Высшая школа.

Солнцев, В. М. (1971). Язык как системно-структурное образование. Москва: Наука.

Трошева, Т. Б. (1999). Формирование рассуждения в процессе развития научного стиля русского литературного языка XVIII–XX вв. (сопоставительно с другими функциональными разновидностями). Пермь: Изд-во Перм. ун-та.

Трошева, Т. Б. (2006). Функционально-смысловые типы речи. В Стилистический энциклопедиче- ский словарь русского языка (с. 577–580). Москва: Флинта: Наука.

Цветкова, Т. М. (1983). Конституирующие факторы текста «рассуждение» в научном стиле. Автореф. дис. … канд. филол. наук. Москва.

Eemeran, F. Н. van, Grootendorst, R. (2004). A systematic theory of argumentation. The pragma-dialected approach. Cambridge University Press.

Goldberg, J. A. (1990). Interrupting the discourse on interruptions. An analysis in terms of relationally neutral, power- and rapport-oriented acts. Journal of Pragmatics, 14 (6), 883–903.

Hirsch, R. (1989). Argumentation, Information, and Interaction: Studies in Face-to-face Interactive Argumentation Under Different Turn-Taking Conditions. Göteborg: University of Gothenburg.

Pluwak, A. (2011). The Linguistic Aspect of Strategic Framing in Modern Political Campaigns. Cognitive Studies. Warsaw: SOW.

Schiffrin, D. (1994). Approaches to discourse. Cambridge, MA; Oxford: Blackwell.

Wohlrapp, H. (2008). Der Begriff des Arguments. .ber die Beziehungen zwischen Wissen, Forschen, Glaube, Subjektivit.t und Vernunft. Würzburg: Springer.

Bakhtin, M. M. (1979). The Aesthetics of Verbal Creation. Moscow: Iskusstvo. (In Russian)

Bakhtin, M. M. (2000). Freudianism. The Formal Method in Literary Scholarship. Marxism and the Philosophy of Language. Articles. Moscow: Labirint. (In Russian)

Berezin, F. M., Golovin, B. N. (1979). General linguistics. Moscow: Prosveshchenie. (In Russian)

Duskaeva, L. R. (2012). Dialogical nature of the newspaper speech genres. Saint-Petersburg: St. Petersburg State University Publishing House. (In Russian)

Duskaeva, L. R. (2018). Dialogue. Medialingvistika v terminakh i poniatiiakh (pp. 32–38). Moscow: Flinta. (In Russian)

Eemeran, F. N. van, Grootendorst, R. (2004). A systematic theory of argumentation. The pragma-dialected approach. Cambridge: Cambridge University Press.

Gavranek, B. (1967). Tasks of the Literary Language and Its Culture. In Prazhskii lingvisticheskii kruzhok (pp. 338–377). Moscow: Progress. (In Russian)

Gindin, S. I. (1977). Soviet text linguistics: some problems and results (1948–1971). Izvestiia AN SSSR. Ser. lit. i iaz., 36 (4), 348–361. (In Russian)

Goldberg, J. A. (1990). Interrupting the discourse on interruptions. An analysis in terms of relationally neutral, power- and rapport-oriented acts. Journal of Pragmatics, 14 (6), 883–903.

Golovin, B. N. (1988). Basics of speech culture. Moscow: Vysshaia shkola. (In Russian)

Hirsch, R. (1989). Argumentation, Information, and Interaction: Studies in Face-to-face Interactive Argumentation Under Different Turn-Taking Conditions. G.teborg: University of Gothenburg.

Ismailova, Zh. A. (1990). Semantic interaction of specific tense forms of the verb with text types. PhD thesis abstract. Leningrad. (In Russian)

Ivin, A. A. (1997). Fundamentals of Argumentation Theory. Moscow: VLADOS. (In Russian)

Kon’kov, V. I., Neupokoeva, O. V. (2011). Functional types of speech. Moscow: Akademiia. (In Russian)

Koseriu, E. (1963). Synchrony, Diachrony and History. Novoe v lingvistike, 3, 143–343. Moscow: Izd-vo inostrannoi literatury. (In Russian)

Kozhina, M. N. (1968). The foundations of functional stylistics. Permian. Perm: Perm State University Publishing House. (In Russian)

Kozhina, M. N. (2014). Speech Studies. Theory of Functional Stylistics: Selected Works. Moscow: Flinta; Nauka. (In Russian)

Kozhina, M. N., Kyrkunova, L. G. (1988). On the connection of functional-semantic types of speech with the specifics of functional styles. In Slovo v razlichnykh sferakh rechi (pp. 17–45). Volgograd: VGPI. (In Russian)

Kupina, N. A., Bitenskaia, G. V. (1994). Supertext and his versions. In Chelovek. Tekst. Kul’tura (pp. 214–235). Ekaterinburg: In-t razvitiia regional’nogo obrazovaniia. (In Russian)

Kupina, N. A., Matveeva, T. V. (1993). From the speech culture to the new Russian rhetoric. Voprosy stilistiki, 25, 45–54. Saratov. (In Russian)

Kupina, N. A., Matveeva, T. V. (2013). Stylistics of modern Russian language. Moscow: Iurait. (In Russian)

Kuznetsova, Iu. M., Chudova, N. V. (2008). The psychology of the Internet’s inhabitants. Moscow: LKI. (In Russian)

Nechaeva, O. A. (1974). Functional-semantic types of speech (description, narration, reasoning). Ulan-Ude: Buriatskoe knizhnoe izd-vo. (In Russian)

Odintsov, V. V. (2004). Stylistics of the text. Moscow: Nauka. (In Russian)

Ol’shanskii, D. V. (2002). Political Psychology. Saint-Petersburg: Piter. (In Russian)

Pluwak, A. (2011) The Linguistic Aspect of Strategic Framing in Modern Political Campaigns. Cognitive Studies. Warsaw: SOW.

Schiffrin, D. (1994). Approaches to discourse. Cambridge, MA; Oxford: Blackwell.

Sidorov, V. E. (1987). Problems of Speech System. Moscow: Nauka. (In Russian)

Solganik, G. Ia. (1991). Syntactic stylistic. Moscow: Vysshaia shkola. (In Russian)

Solntsev, V. M. (1971). Language as a systemic and structural entity. Moscow: Nauka. (In Russian)

Trosheva, T. B. (1999). The formation of reasoning in the development of the scientific style of the Russian literary language of XVIII–XX centuries (comparatively with other functional styles). Perm’: Perm State University Publishing House. (In Russian)

Trosheva, T. B. (2006). Functional-semantic types of speech. In Stilisticheskii entsiklopedicheskii slovar’ russkogo iazyka (pp. 577–580). Moscow: Flinta; Nauka. (In Russian)

Tsvetkova, T. M. (1983). Constitutive factors of the reasoning texts in a scientific style. PhD thesis abstract. Moscow. (In Russian)

Vasil’eva, V. V., Salimovskii, V. A. (2011). On the mechanism of the production of mass-mediated political texts. In Mysl’. Tekst. Stil’ (pp. 43–51). Saint-Petersburg: St. Petersburg State University Publishing House. (In Russian)

VCIOM. Russia and NATO today. No. 1936, January 25, 2012 [Web page]. (2012). Retrieved from https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=1477. (In Russian)

Vinogradov, V. V. (1963). Stylistics. Theory of Poetic Speech. Poetics. Moscow: Academy of Sciences of the USSR Publishing House. (In Russian)

Wohlrapp, H. (2008). Der Begriff des Arguments. Über die Beziehungen zwischen Wissen, Forschen, Glaube, Subjektivit.t und Vernunft. Würzburg: Springer.

Zolotova, G. A. (2007). Communicative aspects of Russian syntax. Moscow: KomKniga. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 10 фев­ра­ля 2019 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 24 фев­ра­ля 2019 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2019

Received: February 10, 2019
Accepted: February 24, 2019