Среда, 27 октябряИнститут «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ЭВФЕМИЗАЦИЯ И ДЕТАБУИЗАЦИЯ МЕДИЙНОЙ РЕЧИ В МАССОВОЙ ПРЕССЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ЛЕКСИКИ, ОБОЗНАЧАЮЩЕЙ СЕКСУАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И СЕКСУАЛЬНУЮ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ)

Поста­нов­ка про­бле­мы. Пред­ме­том иссле­до­ва­ния явля­ют­ся сти­ли­сти­че­ские и праг­ма­ти­че­ские харак­те­ри­сти­ки эвфе­миз­мов и дисфе­миз­мов в медий­ной речи (в тема­ти­че­ском поле сек­су­аль­ных отно­ше­ний и сек­су­аль­ной при­над­леж­но­сти), явля­ю­щи­е­ся частью про­цес­сов: 1) эвфе­ми­за­ции и табу­и­за­ции, 2) дисфе­ми­за­ции и табу­и­за­ции, — кото­рые ста­но­вят­ся основ­ным меха­низ­мом в про­цес­се реа­ли­за­ции язы­ка поли­ти­че­ской кор­рект­но­сти и речи нена­ви­сти. Из воз­мож­ных струк­тур­но-семан­ти­че­ских слу­ча­ев про­яв­ле­ния эвфе­ми­за­ции / дисфе­ми­за­ции подо­бра­ны те, кото­рые реа­ли­зу­ют­ся на лек­си­че­ском и фра­зео­ло­ги­че­ском уров­нях, посколь­ку суб­сти­ту­ция лек­сем и сло­во­со­че­та­ний явля­ет­ся пре­об­ла­да­ю­щим и пред­по­чи­та­е­мым спо­со­бом созда­ния эвфе­миз­мов и дисфе­миз­мов. Не слу­чай­но Ю. Бас­ко­ва утвер­жда­ет, что наи­боль­шей силой мани­пу­ля­тив­но­го воз­дей­ствия в мас­сме­диа обла­да­ют эвфе­миз­мы, обра­зо­ван­ные на лек-сико-семан­ти­че­ском и син­так­си­че­ском уров­нях, так как имен­но они спо­соб­ны в мак­си­маль­ной сте­пе­ни отда­лить­ся от запре­щен­но­го дено­та­та и ока­зать мощ­ное воз­дей­ствие на созна­ние адре­са­та1 [Бас­ко­ва 2006; Пря­диль­ни­ко­ва 2007]. Функ­ции эвфе­миз­мов и дисфе­миз­мов в медий­ной речи рас­смат­ри­ва­ют­ся в основ­ном в мас­со­вой прес­се. На стра­ни­цах таб­ло­ид­ной прес­сы часто пере­экс­по­ни­ру­ют­ся пол и сек­су­аль­ная ори­ен­та­ция. Ана­лиз эвфе­миз­мов / дисфе­миз­мов в пред­став­лен­ных обла­стях мог бы дать пред­став­ле­ние о сте­пе­ни про­яв­ле­ния и о функ­ци­о­ни­ро­ва­нии поли­ти­че­ски кор­рект­но­го язы­ка и язы­ка нена­ви­сти в совре­мен­ных бол­гар­ских таб­ло­и­дах, об их мани­пу­ля­тив­ной роли при пред­став­ле­нии явле­ний и пуб­лич­ных лич­но­стей и т. п. 

Исто­рия вопро­са. Толе­рант­ность часто пони­ма­ет­ся как про­яв­ле­ние тер­пи­мо­сти к дру­го­му, отли­ча­ю­ще­му­ся, без про­яв­ле­ния враж­деб­но­сти или нега­ти­виз­ма. Образ отли­ча­ю­ще­го­ся име­ет свои функ­ции: 1) под­дер­жи­вать иден­тич­ность инди­ви­дов и групп2, отде­ляя Чужих от Сво­их; 2) уста­но­вить пре­вос­ход­ство над Чужим; 3) под­дер­жи­вать поря­док в груп­пе и очер­тить более чет­ко ее гра­ни­цы [Рябов 2004: 165–166]. Часто Чужой опре­де­ля­ет­ся на осно­ве сек­су­аль­ных и поло­вых раз­ли­чий. Посред­ством поня­тия «ген­дер» обо­зна­ча­ет­ся систе­ма отно­ше­ний, кото­рая созда­ет кар­ти­ну мира, орга­ни­зу­ет соци­аль­ные свя­зи в двух под­мно­же­ствах — муж­ском и жен­ском. Ген­дер­ная мета­фо­ри­ка поз­во­ля­ет интер­пре­ти­ро­вать не столь­ко отно­ше­ния меж­ду пола­ми, сколь­ко соци­аль­ные под­хо­ды, при­да­вая им новые сим­во­ли­че­ские зна­че­ния и оцен­ки. Во мно­гих типах дис­кур­са — поли­ти­че­ско­го, воен­но­го, наци­о­на­ли­сти­че­ско­го и др. — исполь­зу­ет­ся ген­дер­ная сим­во­ли­ка с целью дости­же­ния эффек­та внушения. 

В поис­ках линг­ви­сти­че­ских аспек­тов про­бле­мы речи в обла­сти пола и сек­су­аль­ных отно­ше­ний сле­до­ва­ло бы обсу­дить и идею андро­цен­трич­но­сти в язы­ке / язы­ка3, соглас­но кото­рой язык реги­стри­ру­ет кар­ти­ну мира с муж­ской точ­ки зре­ния, а жен­ское нача­ло высту­па­ет в роли объ­ек­та, Дру­го­го, Чужо­го или вооб­ще игно­ри­ру­ет­ся. Поэто­му «под андро­цен­триз­мом в язы­ко­зна­нии пони­ма­ют нерав­но­мер­ную пред­став­лен­ность лиц обо­их полов в язы­ке, кото­рая отме­че­на феми­нист­ской кри­ти­кой язы­ка, а так­же веду­щи­ми тео­ре­ти­ка­ми пост­мо­дер­низ­ма» [Ж. Дери­да. Цит. по: Архан­гель­ская 2011: 11]. Упре­ки в андро­цен­триз­ме нахо­дят выра­же­ние в несколь­ких язы­ко­вых (мор­фо­ло­ги­че­ских, син­так­си­че­ских, лек­си­че­ских) про­бле­мах, обоб­щен­ных А. Архан­гель­ской [Архан­гель­ская 2011: 11–12]. Об этой ген­дер­ной асим­мет­рии, по мне­нию неко­то­рых иссле­до­ва­те­лей [Архан­гель­ская 2011; Или­е­ва 2014: 62–74], сви­де­тель­ству­ют еще несколь­ко про­блем, сре­ди кото­рых выде­ля­ют­ся номи­на­ции сек­су­аль­ной при­над­леж­но­сти и сек­су­аль­но­го пове­де­ния. Эти язы­ко­вые осо­бен­но­сти, на кото­рых осно­вы­ва­ет­ся ген­дер­ная асим­мет­рия в язы­ке, име­ют раз­ное про­яв­ле­ние в раз­лич­ных язы­ках, и абсо­лют­но кста­ти воз­ни­ка­ют вопро­сы о кри­те­ри­ях и мето­дах изме­ре­ния язы­ко­во­го андро­цен­триз­ма, о том, дока­зан ли андро­цен­тризм в язы­ке или это толь­ко гипо­те­за. Посте­пенн­но все дан­ные (вклю­чая язы­ко­вые) начи­на­ют интер­пре­ти­ро­вать­ся как сви­де­тель­ство обще­ствен­но­го нерав­но­пра­вия полов и людей с раз­лич­ной сек­су­аль­ной ори­ен­та­ци­ей, как про­яв­ле­ния андро­цен­триз­ма / сек­сиз­ма4 [см.: Или­е­ва 2014: 75]. Идею о том, что язык кон­стру­и­ру­ет ген­дер­ные раз­ли­чия и что в язы­ке коре­нит­ся поло­вое нера­вен­ство, сле­ду­ет под­верг­нуть серьез­но­му кри­ти­че­ско­му ана­ли­зу5. Эта идея подроб­но обсуж­да­лась в рабо­тах Е. Доб­ре­вой [Доб­ре­ва 2001: 17; 2009: 50–61 и др.]. 

Когни­тив­ная точ­ка зре­ния дает осно­ва­ние гово­рить о двух типах сек­сиз­ма: о соци­аль­ном и линг­ви­сти­че­ском6 [см. так­же: Доб­ре­ва 2001: 16–17]. Соци­аль­ный сек­сизм содер­жит «соци­аль­ные сте­рео­ти­пы, убеж­де­ния и веро­ва­ния, утвер­жда­ю­щие пре­вос­ход­ство одно­го пола над дру­гим и тем самым обос­но­вы­ва­ю­щие нера­вен­ство муж­чин и жен­щин» [И. С. Кон. Цит. по: Архан­гель­ская 2011: 83] и отра­жа­ет дис­кри­ми­на­ци­он­ные прак­ти­ки и пред­рас­суд­ки7 [обзор воз­ник­но­ве­ния, дефи­ни­ции и слу­чаи совре­мен­но­го упо­треб­ле­ния поня­тия «сек­сизм» см.: Архан­гель­ская 2011: 83–93; Доб­ре­ва 2009]. На осно­ве это­го пони­ма­ния сек­сиз­ма как идео­ло­гии и прак­ти­ки дис­кри­ми­на­ции людей по при­зна­ку пола выяв­ля­ют сек­сист­ский потен­ци­ал язы­ка. Линг­ви­сти­че­ский сек­сизм8 явля­ет­ся частью язы­ка нена­ви­сти и выра­жа­ет­ся в «игно­ри­ро­ва­нии или огра­ни­че­нии экс­пли­ка­ции лиц жен­ско­го пола, в выра­же­нии их мало­важ­но­сти, а так­же и в дегра­ди­ро­ва­нии лиц муж­ско­го и жен­ско­го пола сред­ства­ми язы­ка» [Д. О. Чистяк. Цит. по: Архан­гель­ская 2011: 87]. М. Хел­лин­гер выска­зы­ва­ет мне­ние, что дис­кри­ми­на­ция в язы­ке име­ет три фор­мы: игно­ри­ро­ва­ние (име­ет­ся в виду гене­ри­ру­ю­щая функ­ция слов муж­ско­го рода), сте­рео­ти­пи­за­ция (вклю­ча­ет в себя немар­ки­ро­ван­ность рода муж­чин и мар­ки­ро­ван­ность рода жен­щин, демас­ку­лин­ные феми­на­ти­вы, эти­кет­ную систе­му, син­так­си­че­ские осо­бен­но­сти, семан­ти­че­ские поля, такие как семья и мате­рин­ство, в кото­рых пред­по­чи­та­ет­ся обо­зна­че­ние жен­щи­ны) и недо­оцен­ка (про­тек­ци­о­нист­ское отно­ше­ние к жен­щи­нам, три­ви­а­ли­за­ция, депер­со­на­ли­за­ция и эро­ти­за­ция жен­щин и др.) [Хел­лин­гер 1999: 92]. Такая сте­рео­ти­пи­за­ция обна­ру­жи­ва­ет­ся в «буду­ар­ном жур­на­лиз­ме» (Й. Рафер­бер­гер), где «три­ви­аль­ное и ути­ли­тар­ное пред­став­ле­ние жен­щи­ны явля­ет­ся уже неотъ­ем­ле­мой частью еже­днев­но зло­упо­треб­ля­ю­щей прак­ти­ки таб­ло­и­дов и ком­мер­че­ско­го теле­ви­де­ния» [Симео­нов 1999: 48]. Пар­ла­мент­ская ассам­блея Сове­та Евро­пы так­же уста­но­ви­ла факт, что «в опре­де­лен­ных стра­нах Восточ­ной Евро­пы и Сооб­ще­стве Неза­ви­си­мых Госу­дарств образ жен­щин в медиа­дис­кур­се пре­иму­ще­ствен­но нега­тив­ный. Медиа пока­зы­ва­ют муж­чин как рефор­ма­то­ров, в то вре­мя как жен­щи­нам опре­де­ле­на более огра­ни­чен­ная роль», они «ассо­ци­и­ро­ва­ны с лич­ной жиз­нью, домо­хо­зяй­ством, семей­ной сфе­рой», а так­же пред­став­ле­ны как сек­су­аль­ные объ­ек­ты [Пре­поръ­ка 2002]. В этом плане свои рас­суж­де­ния изла­га­ет и Е. Нико­ло­ва [Нико­ло­ва 2012а; 2012б]. В подоб­ной рам­ке пред­став­ле­ны и пред­ста­ви­те­ли сек­су­аль­ных мень­шинств. Все еще, одна­ко, без ясно­го отве­та оста­ет­ся сле­ду­ю­щая про­бле­ма: дей­стви­тель­но ли язы­ко­вой сек­сизм вызван некор­рект­ным упо­треб­ле­ни­ем слов, порож­да­ю­щих неже­ла­тель­ные смыс­лы, или он выте­ка­ет из язы­ко­вых струк­тур? [Архан­гель­ская 2011: 239]. Насто­я­щая ста­тья дела­ет попыт­ку дока­зать, что слу­чаи кон­текст­но­го упо­треб­ле­ния высту­па­ют полем выяв­ле­ния и интер­пре­та­ции дис­кри­ми­на­ци­он­ных практик.

Опи­са­ние мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. В иссле­до­ва­нии исполь­зо­ва­ны мето­ды кон­тент-ана­ли­за, линг­во­сти­ли­сти­че­ско­го и линг­во­праг­ма­ти­че­ско­го ана­ли­за, опрос респон­ден­тов для про­вер­ки гипо­тез. Ана­лиз резуль­та­тов опи­ра­ет­ся на акту­аль­ные тео­ре­ти­че­ские поло­же­ния линг­ви­сти­че­ской и жур­на­лист­ской аксио­ло­гии, праг­ма­ти­ки, медиа­линг­ви­сти­ки, кон­но­та­тив­ной сти­ли­сти­ки, социо­линг­ви­сти­ки, дискурс-анализа.

Ана­лиз резуль­та­тов иссле­до­ва­ния. Наиме­но­ва­ния, свя­зан­ные с сек­су­аль­ной при­над­леж­но­стью. По отно­ше­нию к поли­ти­че­ски кор­рект­но­му гово­ре­нию самой зна­чи­тель­ной про­бле­мой явля­ет­ся обо­зна­че­ние раз­лич­ных в сек­су­аль­ном пове­де­нии людей. В ряде иссле­до­ва­ний рас­смат­ри­ва­ет­ся их медий­ное пред­став­ле­ние в Бол­га­рии [Анге­ло­ва 2002; Ата­на­сов 2010; Доб­ре­ва 2009; 2010 и др.]. В докла­де об иссле­до­ва­нии отно­ше­ния бол­гар­ско­го обще­ства к язы­ку нена­ви­сти гово­рит­ся, что «рас­по­зна­ва­ние гомо­сек­су­а­ли­стов как спе­ци­фи­че­ской груп­пы, кото­рая может быть объ­ек­том язы­ка нена­ви­сти, варьи­ру­ет­ся в зави­си­мо­сти от раз­лич­ных респон­ден­тов. Уро­вень иден­ти­фи­ка­ции гомо­сек­су­а­ли­стов как груп­пы, кото­рая явля­ет­ся объ­ек­том язы­ка нена­ви­сти, выше сред­не­го по стране у жите­лей Софии, выпуск­ни­ков выс­ших школ и осо­бен­но моло­дых (18–29 лет). Наобо­рот, респон­ден­ты со сред­ним обра­зо­ва­ни­ем мень­ше все­го вос­при­ни­ма­ют эту груп­пу как объ­ект язы­ка нена­ви­сти» [Обще­стве­ни нагла­си… 2013: 10]. Частич­но это объ­яс­ня­ет­ся отсут­стви­ем в Бол­га­рии реак­ции рече­во­го пове­де­ния на эту соци­аль­ную груп­пу. Часто враж­деб­ный дис­курс под­дер­жи­ва­ет­ся наме­ка­ми о нетра­ди­ци­он­ной поло­вой ори­ен­та­ции извест­ных людей. В Рос­сии — голу­бой маль­чик вме­сто гомо­сек­су­а­лист, голу­бая вер­сия вме­сто вер­сия гомо­сек­су­аль­но­сти [см.: Мишла­нов, Сали­мов­ский 2006: 59], а в бол­гар­ской речи — обра­тен (обрат­ный), на дру­гия / левия бряг (на дру­гом / левом бере­гу), обър­нал рез­ба­та (поме­нял резь­бу); неж­ни­те й аве­ри (неж­ные ее друж­ки), „сест­ри­те“ («сест­ры») (Лили фор­сит: „Еще зани­ма­юсь сек­сом!“ // Уикенд. 2012. 11–17 авг. С. 12) и др. Чаще все­го враж­деб­ная речь выра­жа­ет­ся в исполь­зо­ва­нии жар­го­низ­мов и дру­гих выпа­да­ю­щих из поли­ти­че­ски кор­рект­но­го сло­ва­ря номи­на­ций: гей, гей­о­ве (голу­бой, голу­бые; гей, геи): Новый актер Сла­ви голу­бой в Пло­в­ди­ве; Нашел жен­щи­ну сво­ей жиз­ни; Звез­да из „Гар­ри Пот­те­ра“ Ста­ни­слав Янев­ский: „Я не гей! Кате­го­ри­че­ски!; Вуди Аллен нена­ви­дит негров и голу­быхлес­бий­ска, лес­бий­ка, лес­бий­ство (лес­бий­ская, лес­би­ян­ка, лес­би­ян­ство): Шаки­ра и Риа­на обви­не­ны в лес­би­ян­стве; дисфе­миз­мы педе­ра­сты: Мар­тин Кар­бов­ски взо­рвал­ся: „Вон, педе­ра­сты, из церк­ви!; педал (пидер): Нен­чо Илчев учит сына, кто такой пидер; обрат­ни­те (обрат­ные): Нена­висть „Татар­чев Лука­нов“. Оче­вид­но, что это при­ме­ры поли­ти­че­ски некор­рект­ных номи­на­ций, кото­рые не сле­ду­ет исполь­зо­вать в пуб­лич­ной речи, если бол­гар­ское обще­ство пре­тен­ду­ет на то, что­бы быть частью совре­мен­ной Европы. 

Как выяс­ни­лось, фор­ми­ро­ва­ние вос­при­я­тия в обще­стве групп мень­шинств — это дина­ми­че­ский про­цесс, кото­рый про­те­ка­ет неоди­на­ко­во в раз­ных стра­нах. Поэто­му поли­ти­че­ски кор­рект­ные и некор­рект­ные номи­на­ции раз­лич­ных в сек­су­аль­ном пове­де­нии людей заим­ству­ют­ся совре­мен­ной бол­гар­ской речью, несмот­ря на то что потен­ци­ал суще­ству­ю­щих соб­ствен­но бол­гар­ских номи­на­ций пока не исчер­пан. Напри­мер, поли­ти­че­ски кор­рект­ным явля­ет­ся номи­на­ция гомо­сек­су­аль­ные люди. Но наря­ду с этой номи­на­ци­ей в Бол­га­рии пуб­лич­но упо­треб­ля­ют­ся сло­ва гей и лес­би­ян­ка, при­чем адми­ни­стра­тив­ные или эти­че­ские санк­ции за подоб­ное язы­ко­вое пове­де­ние не преду­смот­ре­ны и не учи­ты­ва­ет­ся то, что во мно­гих дру­гих госу­дар­ствах дан­ные сло­ва отно­сят­ся к поли­ти­че­ски некор­рект­ным назва­ни­ям. Лек­си­ка в поли­ти­че­ски кор­рект­ном язы­ке быст­ро «изна­ши­ва­ет­ся» и ста­но­вит­ся баналь­ной, а в резуль­та­те это­го при­хо­дит­ся заме­нять ее новы­ми номи­на­ци­я­ми. Дина­ми­ка чле­нов мень­шин­ствен­ных групп отли­ча­ет­ся актив­но­стью, и это при­во­дит к поис­ку новых и новых номи­на­ций. Резуль­та­том поис­ка поли­ти­че­ски кор­рект­но­го отра­же­ния есте­ствен­но­го пола в речи явля­ет­ся реше­ние Фейс­бу­ка пред­ло­жить таб­ли­цу с 50 наиме­но­ва­ни­я­ми раз­лич­ных полов с целью само­иден­ти­фи­ка­ции пользователей. 

Наиме­но­ва­ния семей­но­го ста­ту­са, сек­су­аль­ных отно­ше­ний и поло­вых орга­нов. Эвфе­ми­сти­че­ские номи­на­ции в обла­сти семей­ных и сек­су­аль­ных отно­ше­ний наи­бо­лее часто исполь­зу­ют­ся в таб­ло­ид­ной прес­се, чья основ­ная отли­чи­тель­ная осо­бен­ность состо­ит в том, что одним из объ­ек­тов пред­став­ле­ния в дан­ном типе СМИ явля­ет­ся интим­ная жизнь пуб­лич­ных лич­но­стей. Гипо­те­за, пред­ла­га­е­мая в дан­ной ста­тье, осно­вы­ва­лась на мне­нии Д. Херад­ст­вей­та и Т. Бьор­гу о пара­док­саль­но­сти того, что в наше вре­мя «эвфе­миз­мы идут к исчез­но­ве­нию из интим­ной сфе­ры, имея в виду сфе­ру эро­ти­ки и физио­ло­ги­че­ских функ­ций» [Херад­ст­вейт, Бьор­гу 2009: 77], и заклю­ча­лась в том, что в бол­гар­ских меди­а­текстах, вслед­ствие про­те­ка­ю­ще­го про­цес­са дета­бу­и­за­ции, содер­жит­ся малое коли­че­ство эвфе­ми­сти­че­ских номи­на­ций, опи­сы­ва­ю­щих семей­ные и сек­су­аль­ные отно­ше­ния, и эти эвфе­ми­сти­че­ские номи­на­ции будут вытес­нять­ся дисфе­миз­ма­ми. Дан­ная гипо­те­за в ходе иссле­до­ва­ния не под­твер­ди­лась: рас­ша­ты­ва­ние систе­мы цен­но­стей в совре­мен­ном бол­гар­ском обще­стве и раз­ру­ше­ние пат­ри­ар­халь­ной мора­ли и сек­су­аль­ных табу при­ве­ли к уси­лен­но­му при­сут­ствию сек­су­аль­но­го нача­ла в бол­гар­ских медий­ных текстах, но при этом сохра­ня­ет­ся исполь­зо­ва­ние эвфе­ми­сти­че­ских номи­на­ций при пред­став­ле­нии дан­ной темы в медиа9.

В клас­си­фи­ка­ции сек­су­аль­ных эвфе­миз­мов, пред­ло­жен­ной Дж. Коул­ма­ном, выде­ля­ют­ся две боль­шие обла­сти: 1) сон (sleep) — сон, кро­вать, отход ко сну; 2) ком­па­ния (companionship) — и четы­ре мень­шие груп­пы: 1) любов­ные эвфе­миз­мы (love euphemisms), 2) интим­ные эвфе­миз­мы (nearness euphemisms), 3) науч­ные эвфе­миз­мы (scientific euphemisms) и 4) общие эвфе­миз­мы для всех форм физи­че­ско­го кон­так­та (blanket euphemisms) [Coleman 1992: 95]. Эти груп­пы эвфе­миз­мов пред­став­ле­ны ниже, но мож­но их обо­га­тить, напри­мер, груп­па­ми эвфе­миз­мов, осно­вы­ва­ю­щих­ся на мета­фо­рах о сек­се в сле­ду­ю­щих направ­ле­ни­ях: 1) игра — лудо­рии, пала­ви зани­ма­ния ‘про­ка­зы’, ‘буй­ные шало­сти’; 2) управ­ле­ние маши­ной или ее дей­ствие — вди­гам само­ле­та, секс маши­на ‘под­ни­мать само­лет’, ‘секс-маши­на’; 3) бое­вые дей­ствия — усе­тил засеч­ка ‘дал осеч­ку’; 4) тай­ные отно­ше­ния — афе­ра, пип­на­ли го на калъп ‘афе­ра’, засту­ка­ли за сек­сом’; 5) заня­тия спор­том — физ­кул­тур­ни / кре­ват­ни упраж­не­ния, полов атлет, раз­пи­сва се из чар­ша­фи­те ‘физ­куль­тур­ные / постель­ные упраж­не­ния’, ‘поло­вой атлет’, ‘рас­пи­сы­ва­ет­ся на про­сты­нях’; 6. биз­нес — биз­нес с жива плът, моми­че­та, кои­то рабо­тят на маги­стра­ла­та, обслу­жил ‘биз­нес на тор­гов­ле живой пло­тью’, ‘девуш­ки, кото­рые зара­ба­ты­ва­ют на маги­стра­ли’, ‘обслу­жил’ и др. Подоб­ные клас­си­фи­ка­ции мож­но сде­лать и отно­си­тель­но эвфе­миз­мов, назы­ва­ю­щих части тела10. Вот несколь­ко тек­сто­вых при­ме­ров, раз­де­лен­ных нами на три груп­пы в зави­си­мо­сти от зна­че­ния, кото­рое они выражают.

А. Семей­ный ста­тус — разтро­гна бра­ка им, съдът да ги раз­ка­чи като семей­ство (рас­торг­нуть их брак, суд раз­об­щил их семью) (Деси Зида­ро­ва уже раз­ве­де­на // Уикенд. 2014. 19–25. 4 апр. С. 10). 

Б. Сек­су­аль­ные отно­ше­ния — афе­ра (Цве­та­но­ва сца­па­ли голо­го у него в каби­не­те // Уикенд. 2014. 8–14 февр. С. 8); скан­даль­ные архи­вы (вм. пор­но), интим­ная кол­лек­ция (вм. пор­но), кон­су­ми­ра­ли плът­ски любо­вта си, отда­вал се на пала­ви зани­ма­ния (прак­ти­ко­ва­ли плот­скую любовь, отда­вал­ся шаль­ным стра­стям) (Роси Нове­ва сни­ма­ла пор­но с Зограф­ским // Пак там. С. 31); отда­ва­ла си е най-мило­то, палу­ва с акту­ал­ния си любов­ник (отда­ва­ла самое милое, шалит с оче­ред­ным любов­ни­ком) (Деси Зида­ро­ва удра­ла в Мек­си­ку с любов­ни­ком // Уикенд. 2014. 15–21 февр. С. 12); ораль­ные лас­ки (Куч­ко­ва у лого­пе­да // Пак там. С. 15); леген­дар­ни­те лудо­рии (леген­дар­ные шало­сти) (Я нашел жен­щи­ну сво­ей жиз­ни! // Пак там. С. 24); в спал­ня­та ми е ужа­ся­ва­що тихо (в моей посте­ли ужас­но тихо) (Нина Доб­рев раз­вра­ти­лась // Пак там. С. 99); вър­ти любов с дру­га, извън­брач­на афе­ра (кру­тит любовь с дру­гой, вне­брач­ная афе­ра) (Жена выту­ри­ла Руме­на Лука­но­ва // Уикенд. 2014. 22–28. С. 14); уха­жер (вм. любов­ник) (Деси Зида­ро­ва даро­ва­ла детей их отцу // Пак там. С. 15); (не) вди­гал само­ле­та, мъже­стве­но­ст­та му не е на ниво, усе­тил „засеч­ка“, поло­ва­та (не)мощ (не)поднимал само­лет, его муж­ское досто­ин­ство не на уровне, поло­вая (не)мощь) (Колин Фарелл импо­тент­ный // Пак там. С. 98–99); забеж­ки­те й (ее укло­ны) (Деси Зида­ро­ва уже раз­ве­де­на // Уикенд. 2014. 19–25 апр. С. 10); вли­за в мана­стир, обръ­ща нова стра­ни­ца в живо­та си (посту­па­ет в мона­стырь, откры­ва­ет новую стра­ни­цу жиз­ни) (Модель „Плей­боя бро­са­ет муж­чин и тан­цы“ // Уикенд. 2014. 8–14 мар­та. С. 14); сек­су­аль­ная афе­ра, „спе­ци­аль­ный мас­саж“ (Элтон Джон пере­спал с бол­га­ри­ном? // Пак там. С. 101); пип­на­ли го на калъп, физ­кул­тур­ни упраж­не­ния в кре­ва­та (засту­ка­ли его за сек­сом, физ­куль­тур­ные упраж­не­ния в посте­ли) (Мор­ды засту­ка­ли Йово­ва за сек­сом с блон­дин­кой // Пак там. С. 115); про­бле­ми от интим­но есте­ство (про­бле­мы интим­но­го харак­те­ра) (Его ждал медо­вый месяц в Бра­зи­лии // 168 часа. 2014. 21–27 мар­та. С. 4–5); пра­ви ком­па­ния, все­ки може да я има, задо­во­ля­ва (состав­ля­ет ком­па­нию, ее каж­дый может иметь, удо­вле­тво­ря­ет) (Куч­ко­ва повы­си­ла тариф на 2 000 бак­сов // Уикенд. 2014. 8–14 февр. С. 9); секс маши­на (секс-маши­на) (Я — секс-маши­на?! Была толь­ко с тро­и­ми // Пак там. С. 27); извест­на с леко­ват имидж (извест­ная сво­им лег­ко­ва­тым ими­джем) (Деси Зида­ро­ва удра­ла в Мек­си­ку с любов­ни­ком // Уикенд. 2014. 15–21 февр. С. 12); биз­не­са с жива плът (биз­нес на тор­гов­ле живой пло­тью) (Бра­тья Гале­вы содер­жат шлюх в сель­ском бор­де­ле // Уикенд. 2014. 8–14 мар­та. С. 18–19); моми­че­та­та, кои­то рабо­тят на маги­стра­ла­та (девуш­ки, кото­рые зара­ба­ты­ва­ют на маги­стра­ли) (Пырва­нов врет боль­ше сиво­го мери­на // Пак там. С. 40–41); мерак­лия по тън­ка­та част (охот­ник на тон­кую часть, люби­тель тон­кой части) (вм. жен­кар баб­ник’) (Роси Нове­ва сни­ма­ла пор­но с Зограф­ским // Пак там. С. 31); полов атлет (поло­вой атлет) (Кто напи­сал „Кын­чо Пиз­до­де­ра?“ // Уикенд. 2014. 15–21 февр. С. 94); гад­же, изго­ра, избра­ни­ца­та (подруж­ка, зазно­ба, избран­ни­ца) (вм. любов­ни­ца) (Мистер Бин с новой подруж­кой // Уикенд. 2014. 19–25 февр. С. 100–101); еректи­ра­лия му пенис (его эре­ги­ро­ван­ный пенис) (Мик­ки Рурк взды­бил его / пенис // Уикенд. 2014. 22–28 февр. С. 99); про­бле­ми в сек­са, затруд­не­ния / про­бле­ми с ерекци­я­та, пени­сът му бло­ки­рал, усе­тил „засеч­ка“, членът започ­нал да не му ста­ва (про­бле­мы в сек­се, затруд­не­ния / про­бле­мы с эрек­ци­ей, пенис забло­ки­ро­вал, давать осеч­ку, член не вста­ет) (Колин Фарелл импо­тент­ный // Пак там. С. 98–99); систем­ни изне­ве­ри (систе­ма­ти­че­ские изме­ны) (Деси Зида­ро­ва даро­ва­ла детей их отцу // Пак там. С. 15); мет­рес­са (вм. любов­ни­ца) (Мистер Бин с новой подруж­кой // Уикенд. 2014. 19–25 февр. С. 100–101); кръш­кал, рого­нос­ка (уви­ли­вал, рого­но­си­ца) (Жена выту­ри­ла Руме­на Лука­но­ва // Уикенд. 2014. 22–28 февр. С. 14); обслу­жил (Элтон Джон пере­спал с бол­га­ри­ном // Уикенд. 2014. 8–14 мар­та. С. 101); ним­фо­ман­ка­та, кръш­кач­ка­та (ним­фо­ман­ка, лов­чи­ла) (Деси Зида­ро­ва удра­ла в Мек­си­ку с любов­ни­ком // Уикенд. 2014. 15–21 февр. С. 12); пор­но-звез­да, род­ная Чичо­ли­на (Как бол­гар­ская пор­но-звез­да нако­пи­ла мил­ли­о­ны обма­ном в Ита­лии // Уикенд. 2014. 19–25 апр. С 40–41); дър­жан­ка (содер­жан­ка) (Бра­тья Гале­вы содер­жат шлюх в сель­ском бор­де­ле // Уикенд. 2014. 8–14 мар­та. С. 18–19); квар­тал­на бръ­мчал­ка (глав­ная гуляль­щи­ца квар­та­ла) (Зей­неб берег­ла дев­ствен­ность для мил­ли­о­не­ра // Пак там. С. 30); кре­ват­ни упраж­не­ния, шав­ли­во­ст­та на дръп­на­та­та кра­са­ви­ца (постель­ные упраж­не­ния, рас­пу­щен­ность строп­ти­вой кра­са­ви­цы) (Люси изби­ва­ет жену // Уикенд. 2015. 17–23 окт. С. 8); отско­ро се раз­пи­сва из чар­ша­фи­те с игри­ва­та Ели (с недав­не­го вре­ме­ни он рас­пи­сы­ва­ет­ся на про­сты­нях с шаль­ной Ели, с недав­не­го вре­ме­ни он мнет про­сты­ни с шаль­ной Ели) (Домов­чий­ски женит­ся на быв­шей Део // Уикенд. 2015. /16. 31 дек. — 8 янв. С. 81); сек­су­ал­ни про­бле­ми, про­бле­ми с потент­но­ст­та / импо­тент­ност, не може­ше да се рад­ва на редов­ни при­я­тел­ки, довол­на от уме­ни­я­та му, да си легне с жена по нор­ма­лен начин, той е съв­сем наред в сек­са сек­су­аль­ные про­бле­мы, про­бле­мы с потент­но­стью (импо­тен­ция, не может радо­вать­ся посто­ян­ным подруж­кам, доволь­ная его уме­ни­я­ми, лечь с жен­щи­ной нор­маль­ным путем, у него с сек­сом все в поряд­ке) (Колин Фарелл выле­чил импо­тент­ность // Уикенд. 2016. 6–12 февр. С. 73); в неж­на ком­па­ния, в дву­сми­сле­на ситу­а­ция (в неж­ной ком­па­нии, в дву­смыс­лен­ной ситу­а­ции).

В. Пер­вич­ные и вто­рич­ные поло­вые при­зна­ки — бюст (Мара ого­ля­ет поп­ку, стоя на руках, Дже­на обна­жи­ла сись­ки, Ели Гиго­ва пока­за­ла новые сись­ки); гръд­на оби­кол­ка, скром­на­та й паз­ва (окруж­ность гру­ди, скром­ная ее пазу­ха) (Вот любов­ни­ца Божи­но­ва до тюнин­га // Уикенд. 2014. 15–21 февр. С. 8); телес­ни­те аро­ма­ти (телес­ные аро­ма­ты) (вм. пот) (Вене­та Рай­ко­ва моет­ся три раза в день // Пак там. С. 16); дупе­то (попа) (Шаки­ра и Риа­на обви­не­ны в лес­би­ян­стве // Пак там. С. 98); интим­но­сти­те си, гър­ди­те (интим­ные части, грудь) (Мать Васи­ла Пет­ро­ва про­го­ня­ет его жен­щин // Уикенд. 2014. 22–28 февр. С. 18); членът, пени­сът, мъже­стве­но­ст­та му (член, пенис, его муж­ское досто­ин­ство) (Колин Фарелл импо­тент­ный // Пак там. С. 98–99); детайл от чата­ла му, пенис, атри­бутът (деталь про­меж­но­сти, пенис, атри­бут) (Мик­ки Рурк взды­бил его / пенис // Пак там. С. 99); дете­род­ни­ят орган (дето­род­ный орган) (Пока­за­лась пиз­да Пэрис Хил­тон // Пак там. С. 100); най-интим­но­то й, пре­ле­сти­те й, бюстът й (ее наи­бо­лее интим­ное, пре­ле­сти, ее бюст) (Пре­сла­ва в одной ком­би­на­ции // Пак там. С. 105); дупе­то, ана­то­ми­я­та, пре­ле­сти­те (попа, ана­то­мия, пре­ле­сти) (Риа­на пока­за­ла попу // Уикенд. 2014. 19–25 февр. С. 102); най-интим­ни­те обла­сти, сра­мо­ти­ите, голо­ти­ите (самые интим­ные обла­сти, срам­ные места, наго­та) (Новое пор­но „Откры­вал­ки“ // Пак там. С. 105); гър­ди, бюст (грудь, бюст) (Мира Доб­ре­ва ходит без лиф­чи­ка // Уикенд. 2014. 8–14 мар­та. С. 11); дъж­до­в­ни­ят чер­вей (вм. пенис) да не се е скрил (дож­де­вой червь не скрыл­ся ли) (Час Миле­на Цветкова“// НТВ. 9 окт. 2015 г.); нада­рен (ода­рен­ный) (Пол­ный абсурд. Румен Бахов // БНТ. 13 нояб­ря 2015 г.). 

Неко­то­рые из пере­чис­лен­ных эвфе­ми­сти­че­ских номи­на­ций выра­жа­ют откро­вен­ную иро­нию, что пре­вра­ща­ет их в дисфе­миз­мы. Тако­во упо­треб­ле­ние жар­гон­но­го эвфе­миз­ма в анек­до­те из пере­да­чи „Коми­ки“, bTV, 26 янва­ря 2016 г.: Не е важ­но да ти е голям хоботът, важ­но­то е да не виси (Не важ­но, что­бы хобот у тебя был боль­шой, важ­но, что­бы не висел).

Любо­пыт­ны и эвфе­ми­сти­че­ские номи­на­ции из таб­ло­и­дов, собран­ные Ст. Бре­зин­ским и обо­зна­ча­ю­щие муж­ские поло­вые орга­ны: мъж­ки­ят ми атри­бут (мой муж­ской атри­бут), голям вър­то­къщ­ник (домо­ви­тый хозя­ин) и т. д.; жен­ские поло­вые орга­ны: сли­ва­та (сли­ва), котен­це (коте­нок), раз­пу­ка­лия се кестен (рас­пу­стив­ший­ся каш­тан) и т. д.; сек­су­аль­ные дей­ствия: игри и закач­ки, при­стъ­пят към основ­но­то ястие (игры и поте­хи, при­сту­па­ют к основ­но­му блю­ду) [Бре­зин­ски 2015: 185–188]. На осно­ва­нии ана­ли­за подоб­но­го рече­во­го мате­ри­а­ла Бре­зин­ский при­хо­дит к выво­ду о дета­бу­и­за­ции медий­ной речи: «Итак, раз­ру­шен­ное табу в наших печат­ных изда­ни­ях (по отно­ше­нию к неко­то­рым обла­стям чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти в более огра­ни­чен­ном соци­у­ме) созда­ет и новые эвфе­ми­сти­че­ские язы­ко­вые постро­е­ния. Сле­до­ва­тель­но, мини­со­ци­ум гене­ри­ру­ю­щих подыс­ки­ва­ет выра­же­ния — и эффект­ные, и тер­пи­мые, и при­ят­ные для уха, по воз­мож­но­сти не вызы­ва­ю­щие стресс у неко­то­рых инди­ви­дов мак­ро­со­ци­у­ма, кото­рые исполь­зу­ют более тра­ди­ци­он­ное выра­же­ние или вооб­ще нала­га­ют табу на эти фак­ты» [Пак там: 188]. 

Оцен­ка этих номи­на­ций как эвфе­ми­сти­че­ских ино­гда колеб­лет­ся, так как сен­са­ци­он­ная прес­са исполь­зу­ет про­ти­во­ре­чи­вые настро­е­ния раз­ных групп обще­ства по отно­ше­нию к раз­лич­ным сло­вам и выра­же­ни­ям. Посла­ния в таб­ло­и­дах дву­смыс­лен­ные, и оцен­ка язы­ко­вых фак­тов в них зави­сит как от кон­тек­ста, так и от настро­е­ния и соци­аль­но­го ста­ту­са чита­те­лей [о кон­тек­сту­аль­ном и авто­ном­ном это­се см.: Общая рито­ри­ка 1986: 269–278].

При­ме­ра­ми оче­вид­но дисфе­ми­сти­че­ско­го упо­треб­ле­ния при пред­став­ле­нии сфе­ры сек­су­аль­ных отно­ше­ний явля­ют­ся жар­гон­ные номи­на­ции: жиго­ло („Кто напи­сал „Кын­чо Пиз­до­де­ра“?“); чукане, чукаш (тра­ха­нье, тра­ха­ешь) (Колин Фарелл импо­тент­ный. „Тра­хать за 52 лева Мил­ко Калай­джи­е­ва“); нато­пор­чи (взды­бить) („Мик­ки Рурк взды­бил его“); кур­ви, бар­дак (шлю­хи, бор­дель) („Бра­тья Гале­вы содер­жат шлюх в сель­ском бор­де­ле“); наиме­но­ва­ния частей тела: дупи се, наду­пи­ла се е, зад­ник (пока­зы­ва­ет попу, пока­зы­ва­ю­щая попу, зад, зад­ни­ца) („Мара ого­ли­ла зад­ни­цу, стоя на руках“); напра­ще­ли цици, бом­би (соч­ные сись­ки, бом­бы) („Дже­на обна­жи­ла сись­ки“); плос­ка като бате­рия отвол­та и поло­ви­на, цицо­плос­ка, лиси­чи­те си муцун­ки, сили­ко­но­ви цици (плос­кая как бата­рей­ка 4 1/2 воль­та, плос­кие сись­ки, ее лисьи мор­даш­ки, сили­ко­но­вые сись­ки) („Вот „любов­ни­ца“ Божи­но­ва до тюнин­га“); цици (сись­ки) („Ели Гиго­ва пока­за­ла новые сись­ки“); зад­ни­ци (зады, зад­ни­цы) („Шаки­ра и Риа­на обви­не­ны в лес­би­ян­стве“, „Доч­ки Эдди Мер­фи пока­за­ли зад­ни­цы“); шун­да (пиз­да) („Пока­за­лась пиз­да Пэрис Хил­тон“); цици, топ­ки (сись­ки, мячи­ки) (в болг. язы­ке топ­ки вос­хо­дит к мячам для тен­ни­са, кото­ры­ми при­кры­ва­ют грудь); гъз (жопа) („Вафель­ная прин­цес­са ого­ли­ла поп­ку как Мэри­лин Мон­ро“); зад­ник (зад, зад­ни­ца) („Риа­на пока­за­ла попу“)

Про­ти­во­ре­чи­вой оцен­кой отли­ча­ют­ся номи­на­ции, при­над­ле­жа­щие к груп­пе интер­на­ци­о­наль­ных тер­ми­нов: импо­тент, фел­ла­цио, ваги­на, пенис, про­сти­тут­ка. Л. П. Кры­син отме­ча­ет: «Изме­нил­ся и нор­ма­тив­ный ста­тус неко­то­рых меди­цин­ских тер­ми­нов: ряд тер­ми­нов, свя­зан­ных с поло­вой сфе­рой и рань­ше упо­треб­ля­е­мых в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных текстах или в стро­го про­фес­си­о­наль­ной сре­де (типа кои­тус, оргазм, кли­тор, пенис, эрек­ция), сей­час доволь­но сво­бод­но исполь­зу­ют­ся в неспе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной речи — в газет­ных ста­тьях, радио‑и теле­ви­зи­он­ных пере­да­чах, быто­вой речи» [Кры­син 2004: 264]. Поэто­му обще­ствен­ная оцен­ка их сти­ли­сти­че­ской при­над­леж­но­сти была про­ве­ре­на путем экс­пе­ри­мен­та. При­ве­ден­ные выше тер­ми­ны часто рас­це­ни­ва­ют­ся рефе­рен­та­ми как недо­пу­сти­мые и даже запре­щен­ные к упо­треб­ле­нию в пуб­лич­ном обще­нии11 номи­на­ции, хотя со сти­ли­сти­че­ской точ­ки зре­ния сле­до­ва­ло бы отне­сти их к эвфе­миз­мам (посколь­ку это тер­ми­ны латин­ско­го про­ис­хож­де­ния12) или, по мень­шей мере, к сти­ли­сти­че­ски ней­траль­ным номи­на­ци­ям. В бол­гар­ской теле­ви­зи­он­ной реа­ли­ти-про­грам­ме было заглу­ше­но сло­во мен­зис, кото­рое име­ет латин­ское про­ис­хож­де­ние и, сле­до­ва­тель­но, долж­но было бы вос­при­ни­мать­ся как ней­траль­ная или эвфе­ми­сти­че­ская номи­на­ция: То на жена акъл и ****** не й ли дой­дат навре­ме (Если жен­щине ум и ****** не при­дут вовре­мя) („Валя и Моро поко­ря­ют мир“. ТV7, 18 нояб­ря 2015 г.). Транс­фор­ма­ция меди­цин­ской тер­ми­но­ло­гии в дисфе­ми­сти­че­ские и табу­и­ро­ван­ные назва­ния свя­за­на с тем фак­том, что обо­зна­ча­ют­ся поня­тия, на кото­рые нало­жен стро­гий запрет, рас­про­стра­ня­ю­щий­ся и на тер­ми­ны, кото­рые их обозначают.

Поэто­му поли­ти­че­ски кор­рект­ный язык ищет новые наиме­но­ва­ния, напри­мер: жерт­вы несча­стья или лич­ность, заня­тая в сфе­ре услуг для взрос­лых; лицо с вред­ны­ми навы­ка­ми вме­сто про­сти­тут­ка, груп­пы повы­шен­но­го рис­ка вме­сто зара­жен­ные СПИ­Домсек­су­аль­но неопыт­ное лицо вме­сто дев­ствен­ни­ца (при­ме­ры из рус­ской прес­сы). В бол­гар­ских таб­ло­и­дах исполь­зу­ют арха­из­мы (мет­рес­са), поэ­тиз­мы (лоно), устой­чи­вые сло­во­со­че­та­ния (извест­ная сво­им лег­ко­ва­тым ими­джем) и дру­гие сред­ства не толь­ко с целью заме­ны табу­и­ро­ван­ных назва­ний, но и преж­де все­го с целью дости­же­ния иро­ни­че­ско­го эффек­та. Несмот­ря на то что эти наиме­но­ва­ния эвфе­ми­сти­че­ские, они не отно­сят­ся к арсе­на­лу поли­ти­че­ски кор­рект­но­го язы­ка, так как они сти­ли­сти­че­ски мар­ки­ро­ва­ны как иро­ни­зи­ру­ю­щие и недо­оце­ни­ва­ю­щие язы­ко­вые практики.

Отме­чая, что «образ жен­щин в медиа в целом оста­ет­ся нега­тив­ным и про­дол­жа­ет быть сте­рео­тип­ным и сек­сист­ским», Пар­ла­мент­ская ассам­блея Сове­та Евро­пы сти­му­ли­ру­ет медиа «попу­ля­ри­зи­ро­вать равен­ство» [Пре­поръ­ка 2002]. Для этой цели реко­мен­ду­ют­ся: выра­бот­ка меха­низ­ма само­ре­гу­ля­ции медий­ных опе­ра­то­ров; спе­ци­аль­ная под­го­тов­ка жур­на­ли­стов, свя­зан­ная с позна­ни­я­ми в сфе­ре равен­ства полов, на факуль­те­тах жур­на­ли­сти­ки; уве­ли­че­ние чис­ла жен­щин на руко­во­дя­щих постах в медиа; вве­де­ние кон­цеп­ции сек­сиз­ма, дефи­ни­ро­ван­ной как отри­ца­ние рав­но­пра­вия чело­ве­че­ско­го досто­ин­ства на осно­ве пола, в наци­о­наль­ном и медий­ном зако­но­да­тель­стве; раз­гра­ни­че­ние ситу­а­ции в част­ных и обще­ствен­ных медиа; финан­си­ро­ва­ние про­ек­тов при уча­стии медиа с фоку­сом на равен­стве меж­ду пола­ми и на улуч­ше­нии досту­па жен­щин к инфор­ма­ции; сти­му­ли­ро­ва­ние под­го­тов­ки про­фес­си­о­наль­ных эти­че­ских кодек­сов; созда­ние цен­тров наблю­де­ния или дру­гих орга­нов с уча­сти­ем жен­щин-жур­на­ли­стов под эги­дой Сове­та Евро­пы с целью изу­че­ния пред­став­ле­ния жен­щин в евро­пей­ских медиа и др. [Пре­поръ­ка 2002]. Зна­ком­ство с поли­ти­че­ски кор­рект­ны­ми и эвфе­ми­сти­че­ски­ми номи­на­ци­я­ми игра­ет суще­ствен­ную роль в под­го­тов­ке жур­на­ли­стов и функ­ци­о­ни­ро­ва­нии медиа для реа­ли­за­ции реко­мен­да­ций Сове­та Европы.

Выво­ды. Гипо­те­за, не под­твер­див­ша­я­ся в ходе иссле­до­ва­ния, заклю­ча­лась в том, что в бол­гар­ской таб­ло­ид­ной прес­се мало эвфе­ми­сти­че­ских назва­ний, опи­сы­ва­ю­щих семей­ные и сек­су­аль­ные отношения. 

1. Заре­ги­стри­ро­ва­ны мно­го­чис­лен­ные при­ме­ры эвфе­ми­сти­че­ских номи­на­ций семей­но­го ста­ту­са, сек­су­аль­ных отно­ше­ний и частей тела. Актив­ное упо­треб­ле­ние эвфе­миз­мов в таб­ло­ид­ных медиа опро­вер­га­ет суще­ству­ю­щую в линг­ви­сти­ке, и в част­но­сти в сти­ли­сти­ке, точ­ку зре­ния на эвфе­миз­мы как на номи­на­тив­ное сред­ство, харак­тер­ное толь­ко для одно­го типа соци­аль­но огра­ни­чен­ной речи. Резуль­та­ты наших наблю­де­ний недву­смыс­лен­но пока­зы­ва­ют, что в бол­гар­ской медий­ной сре­де суще­ству­ет тен­ден­ция «актив­но­го упо­треб­ле­ния эвфе­миз­мов в рам­ках нефор­маль­но­го рече­во­го реги­стра», кото­рая опре­де­ля­ет­ся «как абсо­лют­но новая, сфор­ми­ро­ван­ная в кон­це ХХ в. и актив­но про­яв­ля­ю­ща­я­ся сти­ле­вая чер­та» пуб­ли­ци­сти­че­ско­го сти­ля [Пря­диль­ни­ко­ва 2007]. 

2. Дисфе­ми­сти­че­ские номи­на­ции — это пре­иму­ще­ствен­но жар­гон­ные слова.

3. Про­ти­во­ре­чи­вую оцен­ку полу­ча­ют номи­на­ции, при­над­ле­жа­щие к груп­пе интер­на­ци­о­наль­ных тер­ми­нов: импо­тент, фел­ла­цио, ваги­на, пенис, про­сти­тут­ка. Неко­то­ры­ми рефе­рен­та­ми эти номи­на­ции часто оце­ни­ва­ют­ся как недо­пу­сти­мые и даже запре­щен­ные к упо­треб­ле­нию в пуб­лич­ном обще­нии, хотя со сти­ли­сти­че­ской точ­ки зре­ния их сле­до­ва­ло бы отне­сти к эвфе­миз­мам (так как это латин­ские тер­ми­ны) или, по мень­шей мере, к ней­траль­ным номи­на­ци­ям. Функ­ци­о­ни­ро­ва­ние меди­цин­ской тер­ми­но­ло­гии в каче­стве дисфе­ми­сти­че­ских и табу­и­ро­ван­ных номи­на­ций свя­за­но с тем, что они обо­зна­ча­ют поня­тия, на кото­рые нало­жен стро­гий запрет.

При­ме­ча­ния

1 «…Мани­пу­ля­тив­ный потен­ци­ал на гра­фи­че­ском, фоне­ти­че­ском и мор­фо­ло­ги­че­ском уров­нях нель­зя назвать высо­ким, посколь­ку эвфе­миз­мы, реа­ли­зу­ю­щи­е­ся на дан­ных уров­нях, обла­да­ют доволь­но тес­ной свя­зью с табу­и­ру­е­мой пря­мой номи­на­ци­ей» [Бас­ко­ва 2006]. 

2 Речь идет о кол­лек­тив­ной иден­тич­но­сти, кото­рая отли­ча­ет­ся тре­мя харак­те­ри­сти­ка­ми: рефе­рент­но­стью (репре­зен­та­ции Сво­их и Чужих вза­и­мо­обу­слов­ле­ны), кон­тек­сту­аль­но­стью (измен­чи­вость черт, при­пи­сы­ва­е­мых Сво­им и Чужим) и гете­ро­ген­но­стью (иерар­хия и асим­мет­рия в соци­аль­ной груп­пе) [Рябов 2004: 166 –167].

3 Необ­хо­ди­мость раз­гра­ни­чить тер­ми­но­ло­ги­че­ские сло­во­со­че­та­ния андро­цен­тризм в язы­ке и андро­цен­тризм язы­ка клю­че­вая: «Под андро­цен­триз­мом в язы­ке сле­ду­ет пони­мать глу­бин­ную куль­тур­но-язы­ко­вую тра­ди­цию, выра­же­ние андро­цен­риз­ма язы­ка дефи­ни­тив­но пред­по­ла­га­ет его мас­ку­лин­ное про­ис­хож­де­ние и сущ­ность. В таком пони­ма­нии мас­ку­лин­но­цен­трич­ный язык потен­ци­аль­но дол­жен обла­дать спо­соб­но­стью дис­кри­ми­ни­ро­вать жен­щи­ну» [Архан­гель­ская 2011: 61–62].

4 Поня­тие сек­сиз­ма свя­за­но с поня­ти­ем андро­цен­триз­ма, так как и в обо­их поня­ти­ях исход­ной явля­ет­ся поста­нов­ка, что муж­чи­на — это нор­ма, стан­дарт, а жен­щи­на — деви­а­ция нор­мы. Пока­за­те­лен при­мер, при­ве­ден­ный А. Архан­гель­ской: в отно­ше­нии когни­тив­ных спо­соб­но­стей жен­ские харак­те­ри­сти­ки опре­де­ля­ют­ся на фоне муж­ских как недо­ста­ток (жен­ская логи­ка) или как досто­ин­ство (жен­ская инту­и­ция) [Там же: 83]. Поэто­му тер­ми­ны, обо­зна­ча­ю­щие эти два поня­тия, — сек­сизм и андро­цен­тризм — часто упо­треб­ля­ют­ся как синонимы. 

5 В рабо­тах чеш­ской феми­нист­ки Яны Вал­дро­вой содер­жа­ние тер­ми­на сек­сизм тер­пит транс­фор­ма­цию — как сек­сист­ские опре­де­ле­ны лек­се­мы; сек­сист­ски­ми явля­ют­ся дис­кри­ми­на­тив­ные язы­ко­вые струк­ту­ры вооб­ще, но сек­сизм содер­жит­ся не в язы­ке, а в упо­треб­ле­нии язы­ка [Там же: 237].

6 Ряд иссле­до­ва­те­лей не исполь­зу­ют тер­мин сек­сизм по отно­ше­нию к язы­ку, посколь­ку в сек­сиз­ме выяв­ля­ет­ся наме­ре­ние о дис­кри­ми­на­ции, кото­рое отсут­ству­ет в язы­ке. Поэто­му исполь­зу­ют­ся сино­ни­ми­че­ские тер­ми­ны андро­цен­тризм, ген­дер­ная асим­мет­рия (родо­во-поло­вая асим­мет­рия), ген­дер­но (не)корректный язык, ген­дер­ное нера­вен­ство, ген­дер­ный дис­ба­ланс. В насто­я­щем иссле­до­ва­нии исполь­зу­ет­ся и тер­мин сек­сизм (с опре­де­ле­ни­ем линг­ви­сти­че­ский) вви­ду его широ­ко­го рас­про­стра­не­ния в линг­ви­сти­че­ских и ком­му­ни­ка­ци­он­ных иссле­до­ва­ни­ях на бол­гар­ском языке.

7 Обви­не­ние в сек­сиз­ме было рас­про­стра­не­но Дже­сом Дена­мом в газе­те «Инде­пен­дент». Оно отправ­ле­но в адрес Окс­форд­ско­го англий­ско­го сло­ва­ря, кото­рый нагляд­но пред­став­ля­ет слу­чаи язы­ко­во­го упо­треб­ле­ния при­ла­га­тель­ных ярост­ный, беше­ный в сло­во­со­че­та­ни­ях типа беше­ная феми­нист­ка. Антро­по­лог Май­кл Оман-Рий­ган обра­ща­ет вни­ма­ние еще на несколь­ко при­ме­ров: суще­стви­тель­ное пси­хи­ка в нико­гда не пой­му жен­скую пси­хи­ку, при­ла­га­тель­ное свар­ли­вый в свар­ли­вая жен­щи­на, писк­ли­вость в писк­ли­вость жен­ских голо­сов, раз­дра­жа­ю­щий в ее раздражающий/острый голос (URL: http://​www​.independent​.co​.uk/​a​r​t​s​-​e​n​t​e​r​t​a​i​n​m​e​n​t​/​b​o​o​k​s​/​n​e​w​s​/​o​x​f​o​r​d​-​d​i​c​t​i​o​n​a​r​i​e​s​-​a​c​c​u​s​e​d​-​o​f​-​s​e​x​i​s​t​-​u​s​a​g​e​-​e​x​a​m​p​l​e​s​-​i​n​c​l​u​d​i​n​g​-​r​a​b​i​d​-​f​e​m​i​n​i​s​t​-​a​n​d​-​n​a​g​g​i​n​g​-​w​i​f​e​-​a​6​8​3​2​9​1​1​.​h​tml).

8 По мне­нию неко­то­рых иссле­до­ва­те­лей, язы­ко­вой сек­сизм вполне воз­мо­жен, и даже в 70‑х годах XX в. англий­ский язык был объ­яв­лен сек­сист­ским язы­ком, пото­му что в нем уста­нов­ле­но слиш­ком мно­го сек­сист­ских место­име­ний, мор­фем, суф­фик­сов, слов и кон­струк­ций [Архан­гель­ская 2011: 118].

9 А. Бен­ба­сат утвер­жда­ет, что отсут­ствие эро­ти­ки в лите­ра­тур­ном дис­кур­се при­ве­ло к упо­треб­ле­нию толь­ко эвфе­миз­мов в этой обла­сти [Бен­ба­сат 1998: 161].

10 См. любо­пыт­ные при­ме­ры место­име­ний-эвфе­миз­мов по отно­ше­нию к частям тела у М. Или­е­вой [Или­е­ва 2004: 127–142].

11 Комен­та­рий М. Или­е­вой, что «в суб­тит­рах аме­ри­кан­ских филь­мов, кото­рые изобиль­ству­ют циниз­ма­ми, про­из­во­дит впе­чат­ле­ние, что про­тив англий­ско­го сло­ва penis сто­ит место­имен­ный эвфе­мизм, несмот­ря на то что бол­гар­ский язык рас­по­ла­га­ет не толь­ко меж­ду­на­род­ной лек­се­мой, но и изоби­ли­ем слов, назы­ва­ю­щих муж­ской поло­вой орган», под­креп­ля­ет ее наблю­де­ние, буд­то на пер­вый взгляд лите­ра­тур­ный язык не рас­по­ла­га­ет ней­траль­ны­ми сред­ства­ми назва­ния частей чело­ве­че­ско­го тела и их функ­ций [Пак там: 131–132].

12 Исклю­чи­тель­но инте­рес­но наблю­де­ние, что напи­са­ние латин­ских тер­ми­нов латы­нью сде­ла­ло их менее «постыд­ны­ми» [Пак там: 132].

© Ефти­мо­ва А. Б., 2017