Четверг, Май 23Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

Эстетическая нагрузка диалектизмов в региональных медиатекстах

Продуктивные основы ценностной журналистики неминуемо связаны с движением автора к профессиональному идеалу, оригинальным видением событий, искренностью диалога, душевной открытостью и наполненностью, глубоким проникновением в социальные проблемы, приверженностью этическим нормам, демонстрацией эстетических предпочтений, свободой владения языком без снобистского отношения к любому из его элементов, в том числе местной лексике, ценной сегодня уже самим фактом существования. В статье рассмотрен круг эстетических задач, которые решают диалектные единицы в текстах журналистов и публицистов Восточной Сибири. В центре внимания — использование диалектизмов в качестве актуального средства эстетического воздействия, ресурса для выработки индивидуального стиля, идейно-эстетического мотиватора при оформлении редакционной политики издания, смыслоформирующего и стилеобразующего ядра публицистического текста как самостоятельного эстетического объекта. Показано, как уникальные лексемы наполняют тексты коннотативными характеристиками, акцентируют социальные смыслы с помощью тропеического потенциала, строят логику и оформляют фактологический ряд цельной текстовой конструкции, порождают авторский комментарий и делают его маркером индивидуального письма, связывают стилевую концепцию издания с языковой эстетикой места; формируют композиционный рисунок, предметно-иллюстративный ряд, образно-символический фонд ценностно-ориентирующего «сверхпублицистичного» медиапродукта. Сделан вывод о том, что диалектизмы превращают медиатексты разных жанровых групп и разной проблематики в объекты одновременно эстетичные (стилистически привлекательные, интересные по форме) и эстетические (ценные для понимания мирового и социального устройства, философски глубокие, выполняющие функцию «откровения», продвигающие автора и читателя на более высокий уровень морально, интеллектуально, душевно, духовно).

The aesthetic load of dialectisms in regional media texts

The productive foundations of value journalism are inevitably associated with the author’s movement towards a professional ideal, with an original vision of events, sincerity of dialogue, sincere openness and fullness, deep insight into social problems, adherence to ethical standards, demonstration of aesthetic preferences, freedom of language skills without a snobbish attitude to any of his elements, including local vocabulary, valuable today by the very fact of existence. The article is dedicated to the range of aesthetic tasks that dialectic units solve in the texts of journalists and publicists of Eastern Siberia. In the center of attention is the use of dialectisms as an actual means of aesthetic influence, a resource for developing an individual style, an ideological and aesthetic motivator when formulating the editorial policy of the publication, the sense-forming and style-forming nucleus of the publicistic text as an independent aesthetic object. It shows how unique lexemes fill texts with connotative characteristics, accentuate social meanings with the help of a trapezic potential, build logic and form a factual series of an integral textual design, generate an author’s comment and make it a marker of individual writing, link the style concept of the publication with the language aesthetics of the place; form a composite picture, a subject-illustrative series, a figurative-symbolic fund of a value-oriented “super-publicistic” media product. The conclusion is made that dialectisms transform media texts of different genre groups and different problems into objects simultaneously aesthetic (stylistically attractive, interesting in form) and aesthetic (valuable for understanding the world and social devices, philosophically profound, fulfilling the function of “revelation”, promoting the author and the reader to a higher level morally, intellectually, mentally, spiritually).

Романцова Татьяна Дмитриевна — канд. филол. наук, доц.;
t100562@yandex.ru

Иркутский государственный университет,
Российская Федерация, 664025, Иркутск, ул. Ленина, 8, корп. Б

Tatyana D. Romantsova — PhD, Associate Professor;
t100562@yandex.ru

Irkutsk State University,
8, korp. В, ul. Lenina, Irkutsk, 664025, Russian Federation

Романцова, Т. Д. (2018). Эстетическая нагрузка диалектизмов в региональных медиатекстах. Медиалингвистика, 5 (3), 354–365.

DOI: 10.21638/spbu22.2018.309

URL: https://medialing.ru/ehsteticheskaya-nagruzka-dialektizmov-v-regionalnyh-mediatekstah/ (дата обращения: 23.05.2019)

Romantsova, T. D. (2018). The aesthetic load of dialectisms in regional media texts. Media Linguistics, 5 (3), 354–365. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2018.309

URL: https://medialing.ru/ehsteticheskaya-nagruzka-dialektizmov-v-regionalnyh-mediatekstah/ (accessed: 23.05.2019)

УДК 81’42‌‌

Поста­нов­ка про­бле­мы. Мыс­ля­щий жур­на­лист не толь­ко ощу­ща­ет обще­ствен­ную важ­ность и жиз­нен­ную цен­ность собы­тия, он ищет эсте­ти­че­ский иде­ал в надеж­де «уяс­нить само­му себе, чем явля­ет­ся для него его твор­че­ская дея­тель­ность и какие ее прин­ци­пы он счи­та­ет наи­бо­лее про­дук­тив­ны­ми» [Каган 1997: 39]. При этом отыс­ка­ние про­дук­тив­ных прин­ци­пов неми­ну­е­мо свя­за­но с дви­же­ни­ем к про­фес­си­о­наль­но­му иде­а­лу: уча­стию в гар­мо­ни­за­ции обще­ствен­ных отно­ше­ний, дости­же­нию соци­аль­ной поль­зы путем успеш­ных жур­на­лист­ских дей­ствий, выра­бот­ке твор­че­ско­го мето­да как систе­мы прин­ци­пов осво­е­ния дей­стви­тель­но­сти (М. Каган), созда­нию одоб­рен­но­го чита­те­лем инди­ви­ду­аль­но­го сти­ля как «зако­на фор­мы» (В. Дне­пров), резуль­та­тив­но­му кон­цеп­ту­аль­но­му отбо­ру и селек­ции линг­ви­сти­че­ских и образ­ных средств, обре­те­нию свя­зей с изда­ни­я­ми, соот­вет­ству­ю­щи­ми внут­рен­ним и про­фес­си­о­наль­ным эти­ко-эсте­ти­че­ским уста­нов­кам и т. д.

Дви­же­ние к про­фес­си­о­наль­но­му иде­а­лу нераз­рыв­но свя­за­но с необ­хо­ди­мо­стью повы­ше­ния пре­сти­жа совре­мен­ных медиа. Два­дцать лет назад о той же про­бле­ме, толь­ко в отно­ше­нии лите­ра­ту­ры рас­суж­дал В. Г. Рас­пу­тин: «Что­бы вер­нуть дове­рие… писать надо так, что­бы нель­зя было не про­чи­тать… <…> …с небы­ва­лой силой, в кото­рой будут и боль, и любовь, и про­зре­ние, и обнов­лен­ный в стра­да­ни­ях чело­век» [Рас­пу­тин 1997]. Мысль В. Рас­пу­ти­на отсы­ла­ет к клас­си­че­ской эсте­ти­ке, зани­ма­ю­щей­ся чув­ствен­ным (интел­лек­ту­аль­ным, нема­те­ри­аль­ным, мораль­ным, душев­ным, духов­ным) «вос­при­я­ти­ем воз­вы­ша­ю­ще­го, про­дви­га­ю­ще­го, обра­зу­ю­ще­обу­ча­ю­ще­го харак­те­ра, кото­рое воз­ве­ща­ет­ся осо­бым типом реак­ции удо­воль­ствия (кра­со­та) или чего-то осо­бен­но­го (воз­вы­шен­ное, тре­пет, вос­хи­ще­ние)» [Быч­ков 2007: 77]. Жур­на­лист дей­ству­ет по тем же эсте­ти­че­ским кано­нам. Поняв скры­тые прин­ци­пы устрой­ства жиз­нен­но­го явле­ния, он с помо­щью аргу­мен­ти­ро­ван­ных оце­нок и эсте­ти­че­ски мар­ки­ро­ван­ной рито­ри­ки предъ­яв­ля­ет чита­те­лю гно­сео­ло­ги­че­скую, мораль­ную, духов­ную цен­ность соци­аль­но акту­а­ли­зо­ван­но­го объ­ек­та, убеж­да­ет в пра­виль­но­сти пред­ло­жен­ных дей­ствий и спра­вед­ли­во­сти выбран­ных реше­ний, в иде­а­ле — ведет за собой «впе­ред и вверх».

Цен­ност­но ори­ен­ти­ро­ван­ная жур­на­ли­сти­ка спо­соб­на вер­нуть дове­рие чита­те­ля, кото­рый, в свою оче­редь, ждет от про­фес­си­о­на­ла ори­ги­наль­но­го виде­ния собы­тий, сво­бо­ды вла­де­ния язы­ком без сно­бист­ско­го отно­ше­ния к любо­му из его эле­мен­тов, демон­стра­ции эсте­ти­че­ских пред­по­чте­ний, искрен­но­сти диа­ло­га, душев­ной откры­то­сти и напол­нен­но­сти, глу­бо­ко­го про­ник­но­ве­ния в соци­аль­ные про­бле­мы, при­вер­жен­но­сти эти­че­ским нор­мам, тон­ко­го ощу­ще­ния гар­мо­нии миро­во­го устрой­ства. При­ме­ча­тель­но, что этот спектр рефе­рен­ций, рав­но как и набор про­фес­си­о­наль­ных стрем­ле­ний, авто­ма­ти­че­ски харак­те­ри­зу­ет авто­ра, исполь­зу­ю­ще­го мест­ную лек­си­ку, цен­ную сего­дня уже самим фак­том суще­ство­ва­ния.

Исто­рия вопро­са. Иссле­до­ва­ние худо­же­ствен­но-эсте­ти­че­ских воз­мож­но­стей
оте­че­ствен­ной жур­на­ли­сти­ки, нача­тое во вто­рой поло­вине ХХ в., акти­ви­зи­ро­ва­лось в новых соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских, куль­тур­ных, тех­но­ло­ги­че­ских усло­ви­ях. Про­бле­мы эсте­ти­ки медиа­ре­чи [Цве­то­ва 2016], пер­спек­тив­ные аспек­ты изу­че­ния эсте­ти­ки меди­а­тек­ста [Казак 2016], фор­ми­ро­ва­ние про­блем­но­го поля эсте­ти­ки жур­на­ли­сти­ки [Береж­ная 2017], эсте­ти­че­ская оце­ноч­ность газет­но­го дис­кур­са [Дус­ка­е­ва 2012], эсте­ти­че­ские гра­ни­цы меди­а­тек­ста [Шеста­ко­ва 2016], медиа­про­дук­ция раз­лич­ных типов с пози­ций эсте­ти­ки [Каве­ри­на 2017; Кова­ле­ва 2017; Нови­ко­ва 2017], эсте­ти­че­ский потен­ци­ал интер­тек­сту­аль­но­сти [Лопа­че­ва 2016] и фати­че­ской речи [Про­ко­фье­ва 2016] — вот дале­ко не пол­ный спектр науч­ной пред­мет­но­сти, при­влек­шей вни­ма­ние тео­ре­ти­ков в послед­ние годы. Пред­став­ля­ет­ся, что линг­во­сти­ли­сти­че­ские иссле­до­ва­ния совре­мен­ной медиа­про­дук­ции, раз­но­об­раз­ной по фор­мам про­яв­ле­ния эсте­ти­че­ской при­ро­ды и функ­ци­о­наль­но­му эсте­ти­че­ско­му потен­ци­а­лу, дадут более объ­ек­тив­ную кар­ти­ну эсте­ти­че­ской праг­ма­ти­ки и пер­спек­тив медиа, если вклю­чат в область науч­но­го рас­смот­ре­ния твор­че­ство реги­о­наль­ных жур­на­ли­стов и пуб­ли­ци­стов.

Мето­ди­ка ана­ли­за. К ана­ли­зу при­вле­че­ны тек­сты раз­ных жан­ро­вых групп: зари­сов­ки, обзор, репли­ка, очерк. Отне­сти к объ­ек­ту иссле­до­ва­ния на рав­ных осно­ва­ни­ях газет­ные пуб­ли­ка­ции и жур­наль­ный очерк В. Г. Рас­пу­ти­на «Рус­ское Устье» поз­во­ли­ли общие для них медий­ные харак­те­ри­сти­ки [Доб­рос­клон­ская 2008; Казак 2014], соци­аль­ная тема­ти­ка и — откор­рек­ти­ро­ван­ные жан­ро­вы­ми воз­мож­но­стя­ми — идео­ло­ги­че­ская направ­лен­ность, автор­ский образ и автор­ская пози­ция [Шме­ле­ва 2012: 53]. Рас­пу­тин­ский очерк в раз­го­во­ре об эсте­ти­ке реги­о­наль­ной медиа­сре­ды счи­та­ем тем более умест­ным, что про­фес­си­о­наль­ное ста­нов­ле­ние пуб­ли­цист полу­чил в иркут­ской пери­о­ди­ке, диа­лект­ная лек­си­ка его про­из­ве­де­ния име­ет ангар­ские кор­ни, в пода­роч­ном изда­нии [Рас­пу­тин 2006] диа­лек­тиз­мы очер­ка функ­ци­о­ни­ру­ют как моти­ва­то­ры кре­о­ли­за­ции тек­ста, рас­ши­ряя гра­ни­цы эсте­ти­за­ции медиа.

Мето­дом сплош­ной выбор­ки из меди­а­тек­стов, опуб­ли­ко­ван­ных в раз­ные годы в газе­тах При­бай­ка­лья («Лен­ские зори», г. Киренск и Кирен­ский рай­он; «Губер­ния», г. Иркутск и Иркут­ская область) и Забай­ка­лья («Бай­каль­ские огни», с. Кабанск и Кабан­ский рай­он), в жур­на­ле «Наш совре­мен­ник», извле­че­ны диа­лект­ные лек­се­мы, харак­тер­ные для речи рус­ских ста­ро­жи­лов Бай­каль­ской Сиби­ри. Раз­бор меди­а­тек­стов, содер­жа­щих диа­лект­ные вклю­че­ния, про­из­во­дил­ся с помо­щью ком­плек­са мето­дов, харак­тер­ных для инте­гри­ро­ван­но­го под­хо­да к мас­сме­диа [Доб­рос­клон­ская 2016: 15]: линг­ви­сти­че­ско­го (лек­си­че­ско­го, син­таг­ма­ти­че­ско­го), линг­во­сти­ли­сти­че­ско­го, социо­линг­ви­сти­че­ско­го, линг­во­куль­ту­ро­ло­ги­че­ско­го.

Цель ста­тьи — пред­ста­вить диа­лек­тиз­мы рус­ских ста­ро­жи­лов Бай­каль­ской Сиби­ри как эффек­тив­ный ресурс эсте­ти­за­ции совре­мен­но­го реги­о­наль­но­го меди­а­кон­тен­та. Круг задач — про­ана­ли­зи­ро­вать эсте­ти­че­ские функ­ции диа­лект­ных еди­ниц в пуб­ли­ка­ци­ях раз­ных жан­ров; пока­зать, как с помо­щью мест­ной лек­си­ки при соот­вет­ству­ю­щей редак­ци­он­ной уста­нов­ке и успеш­но реа­ли­зо­ван­ной автор­ской интен­ции текст обре­та­ет чер­ты эсте­тич­но­го (при­вле­ка­тель­но­го в сти­ли­сти­че­ском отно­ше­нии) и эсте­ти­че­ско­го (фило­соф­ски глу­бо­ко­го, цен­ност­но-ори­ен­ти­ру­ю­ще­го) медиа­объ­ек­та.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Обра­тим­ся к тек­стам жур­на­ли­стов и пуб­ли­ци­стов При­бай-
калья и Забай­ка­лья, после­до­ва­тель­но про­ана­ли­зи­ру­ем исполь­зо­ва­ние диа­лек­тиз­мов в каче­стве резуль­та­тив­но­го ресур­са эсте­ти­че­ско­го воз­дей­ствия, эффек­тив­но­го сред­ства вопло­ще­ния инди­ви­ду­аль­но­го сти­ля, идей­но-эсте­ти­че­ско­го моти­ва­то­ра для фор­ми­ро­ва­ния редак­ци­он­ных уста­но­вок изда­ния, смыс­ло­фор­ми­ру­ю­щей и сти­ле­об­ра­зу­ю­щей осно­вы пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста как эсте­ти­че­ско­го медиа­объ­ек­та.

Вне­ли­те­ра­тур­ным дис­со­нан­сом фор­мы или содер­жа­ния диа­лек­тиз­мы акцен­ти­ру­ют тер­ри­то­ри­аль­но-груп­по­вую, исто­ри­ко-кра­е­вед­че­скую, этно-эсте­ти­че­скую пред­мет­ность. В реги­о­наль­ных жур­на­лист­ских мате­ри­а­лах они выпол­ня­ют функ­ции номи­ни­ро­ва­ния, рече­вой кон­кре­ти­за­ции, пре­зен­та­ции инди­ви­ду­аль­ной речи геро­ев; созда­ют фак­то­гра­фи­че­ские обра­зы нетро­пе­и­че­ской при­ро­ды, свя­зан­ные с чув­ствен­ной пред­мет­но­стью, объ­ек­тив­ной для адре­сан­та и адре­са­та. Эсте­ти­за­ция тек­ста при этом про­яв­ля­ет­ся в при­ра­ще­нии кон­но­та­тив­ных харак­те­ри­стик, необ­хо­ди­мых авто­ру. Так, диа­лек­тизм дико­шáрый — «взбал­мош­ный, необуз­дан­ный; дикий, буй­ный, безум­ный, беше­ный» [Афа­на­сье­ва-Мед­ве­де­ва 2014: 118–119]: Дико­ша­рый жере­бе­нок был… Как при­ру­чить не зна­ли [Шушуе­ва 2006] — дает пред­став­ле­ние о харак­те­ре живот­но­го, дета­ли­зи­ру­ет опи­са­ние, рож­да­ет экс­прес­сию, рису­ет дина­мич­ный образ. Лек­се­ма бóр­маш — «мел­кий рачок отря­да боко­пла­вов, серо­зе­ле­но­го цве­та, упо­треб­ля­ет­ся в каче­стве при­ман­ки для рыбы» [Афа­на­сье­ва-Мед­ве­де­ва 2008: 200]: Ребя­тиш­ки бор­маш лови­ли, про­да­ва­ли его бан­ка­ми да ста­ка­на­ми при­ез­жим рыба­кам, как семеч­ки [Димо­ва 2009] — номи­ни­ру­ет пред­мет, стро­ит эмо­ци­о­наль­ный фон, опи­сы­ва­ет эпо­ху, вос­со­зда­ет соци­аль­ное и инди­ви­ду­аль­ное лицо пер­со­на­жа.

Диа­лек­тиз­мы участ­ву­ют в вопло­ще­нии кон­цеп­ции, оформ­ле­нии сти­ля пуб­ли­ка­ции [Роман­цо­ва 2013]. Образ, создан­ный лек­се­мой, полу­ча­ет мета­фо­ри­че­ское обоб­ще­ние и кон­цеп­ту­аль­но-оце­ноч­ный харак­тер, насы­ща­ет про­из­ве­де­ние соци­аль­но акцен­ти­ро­ван­ны­ми смыс­ла­ми, акку­му­ли­ру­ет и рито­ри­че­ски дуб­ли­ру­ет идей­ное содер­жа­ние про­из­ве­де­ния.

Эти­че­ские кон­флик­ты, несов­па­де­ние соци­аль­ных оце­нок, рефлек­сия по пово­ду несо­от­вет­ствия реаль­но­сти обще­ствен­но­му иде­а­лу пред­став­ле­ны в ана­ли­ти­че­ском мате­ри­а­ле В. Тара­со­ва «Крош­ки от “пиро­га”» [Тара­сов 2011] как столк­но­ве­ние «пре­крас­но­го» и «без­об­раз­но­го». Репли­ка в руб­ри­ке «На темы дня» газе­ты «Лен­ские зори» посвя­ще­на про­бле­ме нера­ци­о­наль­но­го исполь­зо­ва­ния лес­ных ресур­сов Кирен­ско­го рай­о­на Иркут­ской обла­сти.

Наря­ду с про­фес­си­о­на­лиз­ма­ми сор­та­мен­ты, обзол, круг­ляк, раз­го­вор­ны­ми, про­сто­реч­ны­ми, окка­зи­о­наль­ны­ми сло­ва­ми тыща, дар­мо­вой, наво­ри­ши, уста­рев­ши­ми лек­се­ма­ми него­же, оце­ноч­ны­ми мета­фо­ра­ми зеле­ный «пирог», новые «само­за­го­то­ви­те­ли», песен­ны­ми пре­це­ден­та­ми-транс­фор­ма­ми бес­край­нее море тай­ги, автор исполь­зу­ет сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ный диа­лек­тизм могýт­ный — «силь­ный физи­че­ски; креп­кий, могу­чий» [Евге­нье­ва 1999], «боль­шой, зна­чи­тель­ный по раз­ме­рам» [Афа­на­сье­ва-Мед­ве­де­ва 2012: 451]: Кто-то из могут­ных ста­ри­ков пилит обзол, но с тре­во­гой посмат­ри­ва­ет на дей­ствия лесо­про­мыш­лен­ни­ков.

Оце­ноч­ное сло­во могýт­ные в общем кон­тек­сте иллю­стри­ру­ет идею: корен­ным жите­лям, вырос­шим воз­ле тай­ги, необ­хо­ди­мо объ­еди­нить­ся про­тив дей­ствий чере­ду­ю­щих­ся «ведом­ствен­ни­ков», кото­рые берут от ство­ла дере­ва часть, а осталь­ное выбра­сы­ва­ют, все выру­бят и убе­рут­ся восво­я­си. Для это­го эпи­тет могýт­ный награж­да­ет­ся кон­тек­сту­аль­ны­ми сти­ли­сти­че­ски­ми оттен­ка­ми: «мест­ный, корен­ной» и «здо­ро­вый». Пер­вая кон­но­та­ция про­чи­ты­ва­ет­ся из лек­си­ко-семан­ти­че­ско­го окру­же­ния: ста­ри­ки, кирен­чане, былые поля сов­хо­за, жите­ли таеж­но­го реги­о­на, кирен­ские люди, былые поля под­хо­за прод­сна­ба Ленур­са, ныне живу­щие жите­ли рай­о­на, после­ду­ю­щие поко­ле­ния. Вто­рая — из слов мета­фо­ри­че­ско­го поля «болезнь», раз­би­то­го на три мик­ро­те­мы: «диа­гноз» — «болезнь» у наво­ри­шей заста­ре­лая — смот­рят на лес, как на дар­мо­вое богат­ство; «пороч­ное “про­яв­ле­ние болез­ни” (дру­гие “тех­но­ло­гии”)» — обзол зары­ва­ют в понра­вив­ши­е­ся рыт­ви­ны у дорог; сва­лить пару кама­зов­ских само­сва­лов обзо­ла; «лече­ние болез­ни» — буль­до­зе­ром заров­нять яму; отхо­ды выво­зить на ниж­ние скла­ды, раз­де­лы­вать на сор­та­мен­ты, стро­ить­ся; пилить обзол, как это дела­ют могут­ные ста­ри­ки.

Доступ­но объ­яс­няя суть соци­аль­но­го про­ти­во­ре­чия, автор выстра­и­ва­ет оце­ноч­ную парал­лель: для обще­ства «непри­ем­ле­мо, пло­хо» — «необ­хо­ди­мо, хоро­шо». Эти­ко-эсте­ти­че­скую оцен­ку «пра­виль­но­го» успеш­но созда­ет цепь обра­зов-нор­ма­ти­вов жите­ли рай­о­на, кирен­ские люди, в соста­ве кото­рой — могут­ные ста­ри­ки. Обра­зы наде­ле­ны откры­той оце­ноч­но­стью и скры­тым оце­ноч­ным потен­ци­а­лом, выво­ди­мым из обще­че­ло­ве­че­ско­го опы­та. Нор­ма­ти­вы, в состав кото­рых вхо­дит диа­лек­тизм, ясны, не тре­бу­ют допол­ни­тель­ной рас­шиф­ров­ки, вос­при­ни­ма­ют­ся как неиз­мен­ный обще­ствен­ный стан­дарт, залог ста­биль­но­сти, уве­рен­но­сти. Рядом с цепью нор­ма­тив­ных воз­ни­ка­ет парал­лель­ная цепь анор­ма­тив­ных обра­зов: наво­ри­ши, «ведом­ствен­ные» лес­пром­хо­зы, новые «само­за­го­то­ви­те­ли», лесо­про­мыш­лен­ни­ки, кого допу­сти­ли до зеле­но­го «пиро­га», нынеш­ние «ведом­ствен­ни­ки». На столк­но­ве­нии и кон­флик­те одних обра­зов с дру­ги­ми демон­стри­ру­ет­ся соци­аль­но-эти­че­ская про­бле­ма.

Про­фес­си­о­наль­ная мис­сия авто­ра — пока­зать кон­фликт и при­звать к вос­ста­нов­ле­нию соци­аль­но­го иде­а­ла, эти­че­ская — оце­нить послед­ствия про­ис­хо­дя­ще­го для судеб ново­го поко­ле­ния кирен­чан, эсте­ти­че­ская — вовлечь чита­те­ля в сопе­ре­жи­ва­ние с помо­щью демон­стра­ции «без­об­раз­но­го» как обще­ствен­ной анти­нор­мы. Диа­лек­тизм реа­ли­зу­ет автор­ские зада­чи: про­яв­ля­ет кон­цеп­ту­аль­ный рису­нок, образ­но транс­ли­ру­ет автор­скую оцен­ку, при­зы­ва­ет сопе­ре­жи­вать и участ­во­вать в вос­ста­нов­ле­нии при­род­но­го балан­са и соци­аль­ной гар­мо­нии — как эсте­ти­че­ская еди­ни­ца «тру­дит­ся» над созда­ни­ем сти­ля про­из­ве­де­ния.

Цель обзо­ра «Мед­ве­жья Сибирь Гали­ны Афа­на­сье­вой-Мед­ве­де­вой» [Три­фо­но­ва 2015] — гар­мо­нич­но соеди­нить два эсте­ти­че­ски цен­ных обра­за: новой кни­ги, име­ю­щей науч­ную и куль­тур­ную зна­чи­мость, и ее авто­ра, духов­но силь­ной, внут­ренне цель­ной и сораз­мер­ной лич­но­сти, посвя­тив­шей себя сохра­не­нию и изу­че­нию язы­ка и народ­ной куль­ту­ры ста­ро­жи­лов Бай­каль­ской Сиби­ри. Эти­че­ская доми­нан­та содер­жа­ния ведет за собой кон­цеп­ту­аль­ный выбор сти­ли­сти­че­ских при­е­мов и средств, «про­пи­сы­ва­ет» инди­ви­ду­аль­ный сти­ле­вой рису­нок мате­ри­а­ла. Жур­на­лист­ка эсте­ти­че­ски оформ­ля­ет цель­ную тек­сто­вую кон­струк­цию: рас­счи­ты­ва­ет поря­док дви­же­ния мыс­ли, «кра­со­ту и поль­зу» иллю­стра­тив­ной фак­то­гра­фии, «пра­виль­ность» моде­ли отра­же­ния дей­стви­тель­но­сти. Важ­ную роль в этом эсте­ти­че­ском «орга­низ­ме» игра­ют диа­лек­тиз­мы, кото­рые дают пред­став­ле­ние о нюан­сах риту­аль­ных дей­ствий и обря­дов: «грех» охо­тить­ся на спя­ще­го мед­ве­дя, преж­де его нуж­но «выбу­дить» из бер­ло­ги; табу­и­ро­ван­ных рече­вых фор­му­лах: Сло­во «мед­ведь» заме­ня­лось на под­став­ные наиме­но­ва­ния: «чело­век», «ста­рик», «дед», «мужик»; охот­ни­чьих запре­тах: Соро­ко­вой — роко­вой, все рав­но тебя «скра­дёт» и утя­нет за собой; сакраль­ном зна­нии мед­ве­дя: Вот, гово­рят же, мед­ведь уби­ват жен­ских, бяре­мен­ных маль­чи­ком. Уст­ные рас­ска­зы охот­ни­ков, напол­нен­ные диа­лект­ны­ми вклю­че­ни­я­ми, пере­ме­жа­ют­ся с раз­мыш­ле­ни­я­ми этно­гра­фа о появ­ле­нии ново­го типа охот­ни­ка, корен­ном изме­не­нии про­мыс­ло­вых зако­нов и охот­ни­чье­го укла­да. Мате­ри­ал нрав­ствен­но вос­пи­ты­ва­ет и эсте­ти­че­ски обо­га­ща­ет чита­те­ля: с одной сто­ро­ны, при­зы­ва­ет ценить кра­со­ту и охра­нять гар­мо­нию при­ро­ды, с дру­гой — улав­ли­вать худо­же­ствен­ную сораз­мер­ность меж­ду содер­жа­ни­ем и фор­мой жур­на­лист­ско­го тек­ста.

Диа­лек­тиз­мы ста­но­вят­ся мар­ке­ра­ми инди­ви­ду­аль­но­го сти­ля авто­ра. Про­дви­же­ние рече­во­го наме­ре­ния жур­на­ли­ста с помо­щью внут­ри­тек­сто­во­го ком­мен­та­рия нестан­дарт­ной лек­се­мы, акцент на непо­вто­ри­мо­сти пред­ме­та и эсте­ти­че­ской «пра­виль­но­сти» его назва­ния инте­рес­ны в зари­сов­ке А. Капу­сти­ной: В кал­ту­сах (это низи­ны, зарос­шие куста­ми и тра­вой) мно­го рас­те­ний, кото­рые вхо­дят в спи­сок исче­за­ю­щих [Капу­сти­на 2006]. Жур­на­лист­ка, носи­тель полу­диа­лек­та, при­зна­ет, что сло­во кáл­тус — «топь, боло­то, поем­ный коч­кар­ник с кустар­ни­ком, берез­ня­ком, ёрни­ком, слан­цем» — лако­нич­но, фак­то­гра­фич­но, луч­ше любых опи­са­тель­ных обо­ро­тов справ­ля­ет­ся с номи­на­тив­ной функ­ци­ей — низ­мен­но­стью или боло­том опи­сан­ное место не назо­вешь. Сло­во разъ­яс­ня­ет­ся, ори­ен­ти­ру­ет­ся на «чужа­ка», но с «чужа­ком» автор дове­ри­тель­но делит­ся язы­ко­вы­ми ощу­ще­ни­я­ми, ста­ра­ет­ся мяг­ко пере­дать ему свой линг­ви­сти­че­ский опыт, вве­сти необыч­ную лек­се­му в круг его линг­во­эс­те­ти­че­ских цен­но­стей. Кра­со­та и полез­ность сло­ва, само­цен­ность при­род­но­го фено­ме­на, ори­ен­ти­ро­ван­ность авто­ра на соци­аль­ные и эсте­ти­че­ские нор­ма­ти­вы, ори­ги­наль­ное сти­ли­сти­че­ское реше­ние мате­ри­а­ла — все это при­да­ет зари­сов­ке осо­бую глу­би­ну и лири­че­скую тональ­ность. Кон­цеп­ту­аль­но вер­ное вве­де­ние необыч­ных лек­сем, их тол­ко­ва­ние во внут­ри­тек­сто­вых ком­мен­та­ри­ях или под­строч­ных при­ме­ча­ни­ях — частый при­ем эсте­ти­за­ции тек­стов А. Капу­сти­ной, сти­ли­сти­че­ская орга­ни­ка ее мате­ри­а­лов (жур­на­лист­ка соби­ра­ет сло­варь мест­ной лек­си­ки и про­фес­си­о­наль­но им поль­зу­ет­ся). Посколь­ку речь идет о струк­тур­но-содер­жа­тель­ных зако­но­мер­но­стях про­из­ве­де­ний жур­на­лист­ки, о диа­лек­тиз­мах как ком­по­нен­тах, кон­цеп­ту­аль­но и гар­мо­нич­но сопря­жен­ных с дру­ги­ми эле­мен­та­ми фор­мы, дума­ет­ся, мож­но гово­рить если не о состо­яв­шем­ся инди­ви­ду­аль­ном сти­ле авто­ра, то о его фор­ми­ро­ва­нии.

В то же вре­мя невер­но исполь­зо­ван­ный диа­лек­тизм ино­гда ста­но­вит­ся пока­за­те­лем рече­вой неуда­чи жур­на­ли­ста. Отя­го­щен­ное мис­си­ей мар­ки­ро­вать инди­ви­ду­аль­ный стиль, сло­во с голо­вой выда­ет линг­ви­сти­че­скую бес­по­мощ­ность авто­ра, ста­но­вит­ся печа­тью его инди­ви­ду­аль­ной речи. Так, в пред­ло­же­нии Невод у них ста­рый был, с бере­стя­ны­ми цев­ка­ми еще [Кузь­мин 2008] жур­на­лист добав­ля­ет к суще­стви­тель­но­му цéв­ки при­ла­га­тель­ное бере­стя­ные. Автор упо­треб­ля­ет сочи­ни­тель­ную кон­струк­цию, пото­му что либо не вполне пони­ма­ет зна­че­ние сло­ва цéв­ки («бере­стя­ные поплав­ки на сетях»), либо опа­са­ет­ся, что чита­тель не пой­мет смыс­ла лек­се­мы. Ошиб­ка кро­ет­ся в тав­то­ло­гич­ной соче­та­е­мо­сти: рыба­ки назы­ва­ют цев­ка­ми исклю­чи­тель­но бере­стя­ные поплав­ки. Стрем­ле­ние «отзер­ка­лить» язы­ко­вую орга­ни­ку носи­те­ля диа­лек­та, сде­лать вне­ли­те­ра­тур­ный эле­мент яркой еди­ни­цей соб­ствен­но­го сти­ля, про­де­мон­стри­ро­вать пол­ное погру­же­ние в язы­ко­вую сре­ду пре­вра­ща­ет­ся в сквер­ную ими­та­цию мест­ной речи. Прав­да, смыс­ло­вая погреш­ность будет вид­на толь­ко адре­са­ту, вла­де­ю­ще­му диа­лек­том, тон­ко чув­ству­ю­ще­му язык, спо­соб­но­му уло­вить скры­тую тав­то­ло­гию.

Диа­лек­тиз­мы раз­ной функ­ци­о­наль­но­сти ста­но­вят­ся зна­ком сти­ля изда­ния. В одной из бесед с жур­на­ли­ста­ми глав­ный редак­тор «Бай­каль­ских огней» С. Боро­вик ска­зал, что газе­та долж­на отра­жать инте­ре­сы чита­те­лей, «а это сель­ские жите­ли, в боль­шей мас­се пен­си­о­не­ры, поэто­му упо­треб­ле­ние диа­лек­тиз­мов все­гда оправ­да­но». След­ствие этой редак­ци­он­ной уста­нов­ки — сохра­не­ние в изда­нии инди­ви­ду­аль­ных рече­вых черт геро­ев и авто­ров пуб­ли­ка­ций, диа­лект­ное наиме­но­ва­ние руб­рик (Кабан­ские Матё­ры).

Все упо­мя­ну­тые нами в ста­тье диа­лект­ные вклю­че­ния фор­ми­ру­ют сти­ле­вой рису­нок изда­ний. Спе­ци­аль­но подо­бран­ные или созна­тель­но остав­лен­ные редак­то­ра­ми уни­каль­ные еди­ни­цы сви­де­тель­ству­ют о прин­ци­пах язы­ко­вой поли­ти­ки и выбран­ной сти­ле­вой кон­цеп­ции, береж­ном отно­ше­нии к сти­лю чита­тель­ских писем, бли­зо­сти язы­ко­вой эсте­ти­ке тер­ри­то­рии.

Нако­нец, диа­лек­тиз­мы при­об­ре­та­ют ста­тус сти­ле­об­ра­зу­ю­ще­го, смыс­ло­фор­ми­ру­ю­ще­го ядра в мате­ри­а­лах, кото­рые сто­ят на гра­ни меж­ду худо­же­ствен­ны­ми и пуб­ли­ци­сти­че­ски­ми. Такие тек­сты, с одной сто­ро­ны, откры­ва­ют абсо­лют­ную пол­но­ту бытия через катар­сис, с дру­гой — праг­ма­ти­че­ски ука­зы­ва­ют путь к гар­мо­нии соци­аль­ных отно­ше­ний через пре­одо­ле­ние обще­ствен­ной анти­нор­мы. Пред­став­ля­ет­ся, что диа­лек­тиз­мы не менее, а ино­гда и более успеш­но в срав­не­нии с дру­ги­ми язы­ко­вы­ми сред­ства­ми спо­соб­ству­ют воз­ве­де­нию тако­го рода про­из­ве­де­ний в ранг само­сто­я­тель­ных эсте­ти­че­ских объ­ек­тов, обла­да­ю­щих «сверх­пуб­ли­ци­стич­но­стью» [Золо­ту­хин 2010].

К немно­го­чис­лен­ной груп­пе таких тек­стов отне­сем впер­вые опуб­ли­ко­ван­ный в «Нашем совре­мен­ни­ке» в 1988 г., дора­бо­тан­ный авто­ром в 2000 и 2006 гг. про­блем­ный очерк «Рус­ское Устье» [Рас­пу­тин 2006]. Мест­ные еди­ни­цы здесь полу­ча­ют широ­кие цен­ност­но-ори­ен­ти­ру­ю­щие и тек­сто­вые воз­мож­но­сти: струк­тур­но-ком­по­зи­ци­он­ные, иллю­стра­тив­но-фак­то­ло­ги­че­ские, образ­но-сим­во­ли­че­ские, медий­ные.

В очер­ке В. Рас­пу­ти­на с помо­щью истин­но худо­же­ствен­ных сим­во­лов выра­же­но нечто таким уни­каль­ным спо­со­бом, что мета­фи­зи­че­ская идея полу­ча­ет почти реаль­ное вопло­ще­ние. В соот­вет­ствии с при­ро­дой пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста автор опре­де­ля­ет систе­му убеж­да­ю­щих при­е­мов и выра­зи­тель­ных средств, спо­соб­ных дока­за­тель­но, впе­чат­ля­ю­ще силь­но вопло­тить эсте­ти­че­ски заря­жен­ную идею о необ­хо­ди­мо­сти моби­ли­зо­вать­ся, вспом­нить о наци­о­наль­ной само­быт­но­сти и исто­ри­че­ской мощи, опре­де­лить образ жиз­ни и пра­ви­ло для сохра­не­ния сво­е­го соста­ва.

Рас­сре­до­то­чив на про­стран­стве очер­ка более 200 диа­лект­ных лек­сем и фра­зео­ло­гиз­мов, В. Рас­пу­тин всту­па­ет в язы­ко­вую игру с чита­те­лем. Напри­мер, дает незна­ко­мое сло­во, застав­ляя напрячь­ся, загля­нуть в себя, при­слу­шать­ся к гене­ти­че­ской памя­ти, а через несколь­ко абза­цев повто­ря­ет еди­ни­цу уже с пере­во­дом (едо­ма, вет­ка). При­да­вая дина­ми­ку повест­во­ва­нию, он тол­ку­ет сло­ва раз­лич­ны­ми спо­со­ба­ми: внут­ри­тек­сто­вы­ми при­ме­ча­ни­я­ми в скоб­ках, при­чем диа­лек­тизм может быть и без кавы­чек: булю (были­ну), и в виде зака­вы­чен­ной цита­ты: на «сим­ке» (кон­ский волос или тон­кая нить); одной лек­се­мой или сино­ни­ми­че­ским рядом: при­лог (леген­да, пре­да­ние); раз­вер­ну­тым пред­ло­же­ни­ем с повто­ром сло­ва и отсыл­кой к исто­рии язы­ка: для под­дер­жа­ния живо­та («живот», кста­ти, у рус­ско­устьин­цев не поте­рял зна­че­ния «жиз­ни»); кон­тек­сту­аль­ным пояс­не­ни­ем: гори­зонт здесь — не ого­ро­жа, не пре­гра­да для гла­за; отве­том на откры­тый вопрос: Пес­ца добы­ва­ют пастью <…> Что такое пасть? <…> над дере­вян­ным помо­стом на «сим­ке» (кон­ский волос или тон­кая нить) насто­ра­жи­ва­ет­ся брев­но, рядом раз­бра­сы­ва­ет­ся при­ман­ка. Под­би­рая ее, песец заде­ва­ет «сим­ку» — пуск сра­ба­ты­ва­ет; одно­род­ны­ми ряда­ми с тол­ко­ва­ни­я­ми и без: мне не тре­бо­ва­лось объ­яс­нять, что такое лыва (лужа), миз­гирь или сит­ник (паук), гадить­ся (изде­вать­ся, глу­мить­ся), лонись (в про­шлом году), лопоть (одеж­да), доспеть (сде­лать), див­ля (хоро­шо), кру­жать (плу­тать, заблу­дить­ся), лихо­ма­том (быст­ро, гром­ко), око­леть (озяб­нуть, замерз­нуть), уло­во, урос, шер­ба, шме­тье и мно­гое-мно­гое дру­гое [Рас­пу­тин 2006]. От язы­ко­вой игры полу­ча­ют эсте­ти­че­ское удо­воль­ствие обе сто­ро­ны — и автор, и чита­тель.

Диа­лек­тиз­мы сти­ли­сти­че­ски изящ­но орга­ни­зу­ют логи­че­скую струк­ту­ру тек­ста и его ком­по­зи­ци­он­ное деле­ние. Сим­во­ли­че­ское назва­ние про­блем­но­го очер­ка тянет за собой цепь под­за­го­лов­ков, содер­жа­щих выра­зи­тель­ные, эсте­ти­че­ски при­вле­ка­тель­ные и уди­ви­тель­ные по кра­со­те еди­ни­цы: лек­се­мы сéн­ду­ха, при­лóг, устой­чи­вое наиме­но­ва­ние досéль­ные люди, пого­во­роч­ный ком­плекс На снег садить­ся да на тра­вуш­ку упасть, Что быльем порос­ло, что водой унес­ло, экс­прес­сив­ную мест­ную рече­вую фор­му­лу Э-э, бра, пошуху­ма баешь.

С помо­щью ком­по­зи­ци­он­но­го повто­ра и акти­ви­за­ции диа­лек­тиз­мов Рас­пу­тин рас­кры­ва­ет слож­ные бытий­ные поня­тия. Он обду­мы­ва­ет фило­соф­ские зако­ны при­род­но­го про­стран­ства, пря­ча кон­цеп­ту­аль­ные мета­фо­ры в обо­лоч­ку диа­лект­но­го сло­ва, а его, в свою оче­редь, встав­ляя в раз­вер­ну­тые парал­лель­ные син­так­си­че­ские кон­струк­ции: На Севе­ре мало кто тунд­ру назы­ва­ет тунд­рой. Зовут ее — сен­ду­ха <…> Тунд­ра — это гео­гра­фи­че­ское и пород­ное обо­зна­че­ние; сен­ду­ха — изна­чаль­ная при­род­ная власть, все­о­хват­ная и все­мо­гу­щая, кара­ю­щая и жалу­ю­щая, еди­ное дыха­ние бес­ко­неч­ной рас­про­стер­то­сти. В тундре рабо­та­ют с при­бо­ра­ми гео­ло­ги, ее, раз­бив на квад­ра­ты, сте­ре­гут погра­нич­ни­ки, в сен­ду­хе, где водят­ся сен­душ­ный, чучу­на и чан­да­ла, живут и кор­мят­ся от нее эве­ны, юка­ги­ры, чук­чи, род­ные дети это­го неба и этой зем­ли, а так­же яку­ты и рус­ские <…> Тунд­ру воль­но изме­рить, изу­чить и при­спо­со­бить; сен­ду­ха нико­му не дает­ся.

Автор пока­зы­ва­ет, как диа­лек­тиз­мы сти­ра­ют дис­гар­мо­нию и созда­ют эсте­ти­че­ски «пра­виль­ный» образ реаль­но­сти в созна­нии рус­ско­устьин­ца. Они рекон­стру­и­ру­ют и пере­име­но­вы­ва­ют пред­мет­ный мир: …не было, как упо­ми­на­лось, ско­та — ско­том ста­ли назы­вать собак. Тогда уж и кону­ра для соба­ки — стай­ка. Мести пол — пахать. Мед­ве­жа­та, вол­ча­та пре­вра­ти­лись в цып­лят. Род­ные сло­ва созда­ют един­ствен­но вер­ную кар­ти­ну быто­вой и про­мыс­ло­вой жиз­ни: Севе­ряне все­гда ели и едят сырую рыбу. Назы­ва­ют ее стро­га­ни­ной (на Бай­ка­ле — рас­ко­лот­ка, а стро­га­ют сырое мясо). Они сле­ду­ют за чело­ве­ком по жиз­ни, отде­ля­ют «досель­ное» про­шлое от насто­я­ще­го: Когда хлеб вер­нул­ся, назы­ва­ли его не хле­бом, а «чер­но-стря­па­но», в отли­чие от «тель­но» — лепе­шек из мятой рыбы или «топ­та­ни­ков» — рыб­ной начин­ки в рыб­ном тесте. Диа­лек­тиз­мы гар­мо­ни­зи­ру­ют эсте­ти­че­ские кате­го­рии пре­крас­но­го и без­об­раз­но­го: Но сей­час речь о коря­ви­нах, об иска­же­ни­ях в язы­ке. «Омо­ла­жи­вать­ся» посте­пен­но пре­вра­ти­лось в «омо­лах­ты­вать­ся», «поза­воч­чу гово­рить» — не вдруг раз­бе­решь, что это «гово­рить за гла­за, за очи» <…> Но уж когда начи­на­ешь пони­мать <…> так бы слу­шал его и слу­шал, пил и пил, как при жаж­де, его дра­го­цен­ную сытость. И тогда хочет­ся, что­бы слу­ша­ли и насла­жда­лись дру­гие.

Назы­вая себя выход­цем из тех мест, пуб­ли­цист дает воз­мож­ность при­бли­зить свои язы­ко­вые и бытий­ные ощу­ще­ния к ощу­ще­ни­ям дале­ко­го пред­ка. Убеж­дая в необ­хо­ди­мо­сти осво­е­ния исто­ри­че­ско­го опы­та для стро­и­тель­ства «пра­виль­ных» свя­зей с при­ро­дой и окру­же­ни­ем, автор, по сути, пока­зы­ва­ет путь дости­же­ния гар­мо­нии чело­ве­ка с уни­вер­су­мом, под­ни­ма­ет духов­ный опыт чита­те­ля на иной ур вень — дей­ству­ет по зако­нам клас­си­че­ской эсте­ти­ки «от Пла­то­на через сто­и­ков, Цице­ро­на и Авгу­сти­на до Кан­та» [Быч­ков 2007: 77] и XX века.

Пере­жив состо­я­ние вос­тор­га и высо­ко­го насла­жде­ния от при­кос­но­ве­ния к глу­би­нам наци­о­наль­ной исто­рии и народ­ной фило­со­фии, полу­чив заряд духов­ной энер­гии, вме­сте с пуб­ли­ци­стом, гене­ра­то­ром соци­аль­но зна­чи­мых идей, носи­те­лем высо­ких обще­ствен­ных иде­а­лов, чита­тель дви­жет­ся «впе­ред и вверх», ста­но­вит­ся носи­те­лем наци­о­наль­но­го само­со­зна­ния, частью про­шло­го и зер­ном буду­ще­го, начи­на­ет видеть, слы­шать, обо­нять и ося­зать даль­ше соб­ствен­ной жиз­ни.

Выво­ды. Эсте­ти­че­ская нагруз­ка свой­ствен­на меди­а­тек­сту любо­го типа, посколь­ку свя­за­на с его обя­зан­но­стью инфор­ми­ро­вать об изме­не­нии соци­аль­но зна­чи­мой пред­мет­но­сти (ясность, про­сто­та), ана­ли­зи­ро­вать обще­ствен­ные несо­от­вет­ствия (исти­на, поль­за), с раз­ной силой и в нуж­ном направ­ле­нии воз­дей­ство­вать на ауди­то­рию (доб­ро, кра­со­та).

Эсте­ти­за­ция тек­ста с помо­щью диа­лек­тиз­мов, как пред­став­ля­ет­ся, есть пре­вра­ще­ние медиа­про­дук­та в объ­ект эсте­тич­ный (при­вле­ка­тель­ный по фор­ме, сти­ли­сти­че­ски инте­рес­ный) и эсте­ти­че­ский (науча­ю­щий пони­мать скры­тые меха­низ­мы миро­во­го и соци­аль­но­го устрой­ства, фило­соф­скую глу­би­ну жиз­нен­ных свя­зей, цен­ность уча­стия в гар­мо­ни­за­ции про­стран­ства). Эсте­ти­че­ская нагруз­ка тек­ста регу­ли­ру­ет­ся интер­пре­та­ци­он­но-сти­ле­вой декла­ра­ци­ей изда­ния, семи­о­ти­че­ской инте­гра­ци­ей зна­ков в рече­вом жан­ре, сти­ли­сти­че­ским потен­ци­а­лом лек­сем, инди­ви­ду­аль­но-автор­ски­ми наход­ка­ми в пред­мет­но-образ­ном вопло­ще­нии содер­жа­ния и струк­тур­но-ком­по­зи­ци­он­ном реше­нии мате­ри­а­ла.

Диа­лек­тиз­мы участ­ву­ют в орга­ни­за­ции мощ­но­го куль­тур­но­го, ситу­а­тив­но­го, соци­аль­но­го кон­тек­ста реги­о­наль­ных медиа, сра­щи­вая в зна­чи­мом для чита­те­ля про­стран­стве эсте­ти­ку ути­ли­тар­но­го, праг­ма­тич­но­го, полез­но­го с эсте­ти­кой кра­си­во­го, духов­но­го, воз­вы­ша­ю­ще­го, кано­ни­че­ски цен­но­го.

Афанасьева-Медведева, Г. В. (2008). Словарь говоров русских старожилов Байкальской Сибири. Т. 4. Иркутск: б/и.

Афанасьева-Медведева, Г. В. (2012). Словарь говоров русских старожилов Байкальской Сибири. Т. 7. Иркутск: б/и.

Афанасьева-Медведева, Г. В. (2014). Словарь говоров русских старожилов Байкальской Сибири. Т. 14. Иркутск: б/и.

Бережная, М. А. (2017). Эстетика журналистики как область исследования. Век информации. Медиа в современном мире. Петербургские чтения, 2 (2), 69–70.

Бычков, О. (2007). Об искусстве и эстетике в историческом ракурсе и «с другого берега». Триалог: Разговор Первый об эстетике, современном искусстве и кризисе культуры. М.: ИФРАН.

Димова, С. (2009). Пока есть кому вспомнить. Байкальские огни. 2 авг.

Добросклонская, Т. Г. (2008). Язык средств массовой информации. М.: КДУ.

Добросклонская, Т. Г. (2016). Методы анализа видео-вербальных текстов. Медиалингвистика, 2 (12), 13–25.

Дускаева, Л. Р. (2012). Выражение эстетической оценочности в газетном дискурсе. Стилистика медиатекста. Избранные статьи 2010–2012 гг. Электронный ресурс http://rus.jf.spbu.ru/medialingvistika/.

Евгеньева, А. П. (Ред.). (1999). Словарь русского языка. В 4 т. 4-е изд. Т. 2. К — О. М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы. Электронный ресурс http://feb-web.ru/feb/mas/MAS-abc/default.asp.

Золотухин, А. А. (2010). О «сверхпублицистичности» публицистики. Вестник ВГУ. Серия: Филология. Журналистика, 1, 135–143.

Каверина, Е. А. (2017). Художественный журнал: изучение и понимание в эстетическом ракурсе. Век информации. Медиа в современном мире. Петербургские чтения, 2 (2), 72–73.

Каган, М. С. (1997). Эстетика как философская наука. СПб.: Петрополис.

Казак, М. Ю. (2014). Современные медиатексты: проблемы идентификации, делимитации, типологии. Медиалингвистика, 1 (4), 65–77.

Казак, М. Ю. (2016). Журналистский текст: эстетические векторы обновления. Медиалингвистика. Вып. 5. Язык в координатах массмедиа, 37–38.

Капустина, А. (2006). Семь чудес моей родины. Байкальские огни. 18 авг.

Ковалева, А. В. (2017). Эстетика комического в исторических фильмах. Век информации. Медиа в современном мире. Петербургские чтения, 2 (2), 75–76.

Кузьмин, С. (2008). Браконьерская путина. Байкальские огни. 28 авг.

Лопачева, М. К. (2016). Интертекстуальность как средство эстетизации публицистической речи (на материале эмигрантской прессы 1920–1930-х годов). Медиалингвистика. Вып. 5. Язык в координатах массмедиа, 131–133.

Новикова, А. А. (2017). Эстетическое своеобразие «открытого произведения» и мультимедийная журналистика. Век информации. Медиа в современном мире. Петербургские чтения, 2 (2), 77–78.

Прокофьева, Н. А. (2016). Фатическая речь как средство эстетизации журналистского текста. Медиалингвистика. Вып. 5. Язык в координатах массмедиа, 133–135.

Распутин, В. (1997). Мой манифест. Советская Россия. 27 февр. Электронный ресурс http://www.sovross.ru/old/2006/74/74_6_3.htm.

Распутин, В. Г. (2006). Сибирь, Сибирь… (с. 479–552). Иркутск: Издатель Сапронов.

Романцова, Т. Д. (2013). Образная нагрузка диалектизмов в публикациях «районки». Сибирское пространство в лингвистическом и культурном аспекте, 228–237. Иркутск: ИГУ.

Тарасов, В. (2011). Крошки от «пирога». Ленские зори. 30 сент.

Трифонова, Е. (2015). Медвежья Сибирь Галины Афанасьевой-Медведевой. Губерния. 29 дек.

Цветова, Н. С. (2016). Эстетика медиаречи. Медиалингвистика. Вып. 5. Язык в координатах массмедиа, 135–136.

Шестакова, Э. Г. (2016). Об эстетических границах медиатекста. Медиалингвистика. Вып. 5. Язык в координатах массмедиа, 58–59.

Шмелева, Т. В. (2012). Медийное речеведение: сборник статей. Электронный ресурс http://jf.spbu.ru/_upload/files/file_ 1354569984_7605.pdf.

Шушуева, Е. (2006). Были когда-то и мы рысаками. Байкальские огни. 24 нояб.

Afanasieva-Medvedeva, G. V. (2008). Slovar’ govorov russkikh starozhilov Baykal’skoi Sibiri [Dictionary of dialects of Russian old-timers in Baikal Siberia]. Vol. 4. Irkutsk. (In Russian)

Afanasieva-Medvedeva, G. V. (2012). Slovar’ govorov russkikh starozhilov Baykal’skoi Sibiri [Dictionary of dialects of Russian old-timers in Baikal Siberia]. Vol. 7. Irkutsk. (In Russian)

Afanasieva-Medvedeva, G. V. (2014). Slovar’ govorov russkikh starozhilov Baikal’skoi Sibiri [Dictionary of dialects of Russian old-timers in Baikal Siberia]. Vol. 14. Irkutsk. (In Russian)

Berezhnaia, M. A. (2017). Estetika zhurnalistiki kak oblast’ issledovaniia. [Aesthetics of journalism as a field of research]. Information age. Media in the modern world. Petersburg readings [Vek informatsii. Media v sovremennom mire. Peterburgskiie chteniia], 2 (2), 69–70. (In Russian)

Bychkov, O. (2007). Ob iskusstve i estetike v istoricheskom rakurse i «s drugogo berega» [About art and aesthetics in the historical perspective and “from another shore”]. Trialog: Razgovor Pervyi ob estetike, sovremennom iskusstve i krizise kul’tury [Trialogue: Conversation First about aesthetics, contemporary art and the crisis of culture]. Moscow: IFRAN. (In Russian)

Dimova, S. (2009). Poka est’ komu vspomnit’ [While there is someone to remember]. Baikal lights [Baykal’skiie ogni]. Aug. 2. (In Russian)

Dobrosklonskaia, T. G. (2008). Iazyk sredstv massovoi informatsii [The Language of the Mass Media]. Moscow: KDU. (In Russian)

Dobrosklonskaia, T. G. (2016). Metody analiza video-verbal’nykh tekstov [Methods of analyzing video verbal texts]. Medialingvistika [Medialinguistics], 2 (12), 13–25. (In Russian)

Duskaeva, L. R. (2012). Vyrazheniie esteticheskoi otsenochnosti v gazetnom diskurse [Expression of Aesthetic Appreciation in Newspaper Discourse]. Stilistika mediateksta. Izbrannye stat’i 2010–2012 gg. [Stylistics of Media Text. Selected articles of 2010–2012]. Retrieved from http://rus.jf.spbu.ru/medial-ingvistika/. (In Russian)

Evgenieva, A. P. (Eds.). (1999). Slovar’ russkogo iazyka [Dictionary of the Russian language]. In 4 vols. 4th ed. Vol. 2. К–О. Poligrafresursy. Moscow: Rus. yaz. Retrieved from http://feb-web.ru/feb/mas/MAS-abc/default.asp. (In Russian)

Kagan, M. S. (1997). Estetika kak filosofskaia nauka [Aesthetics as a philosophical science]. St. Petersburg: Petropolis. (In Russian)

Kapustina, A. (2006). Sem’ chudes moei rodiny [Seven wonders of my homeland]. Baykal’skiye ogni [Baikal lights], Aug., 18. (In Russian)

Kaverina, E. A. (2017). Khudozhestvennyi zhurnal: izuchenie i ponimanie v esteticheskom rakurse [Art Magazine: Study and Understanding in the Aesthetic Perspective]. Vek informatsii. Media v sovremennom mire. Peterburgskie chteniia [Information Age. Media in the modern world. Petersburg readings], 2 (2), 72–73. (In Russian)

Kazak, M. Iu. (2014). Sovremennye mediateksty: problemy identifikatsii, delimitatsii, tipologii [Modern media texts: problems of identification, delimitation, typology]. Medialingvistika [Medialinguistics], 1 (4), 65–77. (In Russian)

Kazak, M. Iu. (2016). Zhurnalistskii tekst: esteticheskie vektory obnovleniia [Journalistic text: aesthetic renewal vectors]. Medialingvistika. Vyp. 5. Iazyk v koordinatakh massmedia [Medialinguistics. Issue 5. Language in the coordinates of the mass media], 37–38. (In Russian)

Kovaleva, A. V. (2017). Estetika komicheskogo v istoricheskikh fil’makh [Aesthetics of the comic in historical films]. Vek informatsii. Media v sovremennom mire. Peterburgskie chteniia [Information age. Media in the modern world. Petersburg readings], 2 (2), 75–76. (In Russian)

Kuz’min, S. (2008). Brakon’ierskaia putina [Poacher’s pathon]. Baykal’skie ogni [Baikal lights], Aug., 28. (In Russian)

Lopacheva, M. K. (2016). Intertekstual’nost’ kak sredstvo estetizatsii publitsisticheskoi rechi (na materiale emigrantskoi pressy 1920–1930-kh godov [Intertextuality as a means of aesthetizing publicistic speech (on the material of the emigre press of the 1920s–1930s)]. Medialingvistika. Vyp. 5. Iazyk v koordinatakh massmedia [Medialinguistics. Issue. 5. Language in the coordinates of the mass media], 131–133. (In Russian)

Novikova, A. A. (2017). Esteticheskoe svoeobrazie «otkrytogo proizvedeniia» i mul’timediinaia zhurnalistika [Aesthetic originality of “open work” and multimedia journalism]. Vek informatsii. Media v sovremennom mire. Peterburgskie chteniia [Information age. Media in the modern world. Petersburg readings], 2 (2), 77–78. (In Russian)

Prokofieva, N. A. (2016). Faticheskaia rech’ kak sredstvo estetizatsii zhurnalistskogo teksta [Fatic speech as a means of aesthetics of journalistic text]. Medialingvistika. Vyp. 5. Iazyk v koordinatakh massmedia [Medialinguistics. Issue. 5. Language in the coordinates of the mass media], 133–135. (In Russian)

Rasputin, V. (1997). Moi manifest [My manifesto]. Sovetskaia Rossiia [Soviet Russia], Feb., 27. Retrieved from http://www.sovross.ru/old/2006/74/74_6_3.htm. (In Russian)

Rasputin, V. G. (2006). Sibir’, Sibir’… [Siberia, Siberia…] (pp. 479–552). Irkutsk: Izdatel’ Sapronov. (In Russian)

Romantsova, T. D. (2013). Obraznaia nagruzka dialektizmov v publikatsiiakh «raionki» [The imaginative load of dialectisms in the publications of “regional newspapers”]. Sibirskoe prostranstvo v lingvisticheskom i kul’turnom aspekte [Siberian space in the linguistic and cultural aspect] (pp. 228–237). Irkutsk: IGU. (In Russian)

Shestakova, E. G. (2016). Ob esteticheskikh granitsakh mediateksta [On the Aesthetic Limits of Media Text]. Medialingvistika. Vyp. 5. Iazyk v koordinatakh massmedia [Medialinguistics. Issue. 5. Language in the coordinates of the mass media], 58–59. (In Russian)

Shmeleva, T. V. (2012). Mediinoe rechevedenie: sbornik statei [Media speech: a collection of articles]. Retrieved from http://jf.spbu.ru/_upload/files/file_1354569984_7605.pdf. (In Russian)

Shushueva E. Byli kogda-to i my rysakami [There were once and we trotters]. Baykal’skie ogni [Baikal lights], Nov., 24. (In Russian)

Tarasov, V. (2011). Kroshki ot «piroga» [Crumbs from the “pie”]. Lenskie zori [Lena Dawns], Sep., 30. (In Russian)

Trifonova, E. (2015). Medvezh’ia Sibir’ Galiny Afanas’evoi-Medvedevoi [Bearish Siberia of Galina Afanasyeva-Medvedeva]. Guberniia [Provincial], Dec., 29. (In Russian)

Tsvetova, N. S. (2016). Estetika mediarechi [Aesthetics of the mediorechy]. Medialingvistika. Vyp. 5. Iazyk v koordinatakh massmedia [Medialinguistics. Issue. 5. Language in the coordinates of the mass media], 135–136. (In Russian)

Zolotukhin, A. A. (2010). O «sverkhpublitsistichnosti» publitsistiki [On the “super-publicism” of journalism]. Vestnik VGU. Seriya: Filologiya. Zhurnalistika [Vestnik VSU. Series: Philology. Journalism], 1, 135–143. (In Russian)

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 15 мая 2018 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 25 июля 2018 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2018

Received: May 15, 2018
Accepted: July 25, 2018