Пятница, Ноябрь 22Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ДИСКУРСИВНОЕ СМЫСЛООБРАЗОВАНИЕ В АСПЕКТЕ ВАРЬИРОВАНИЯ АКТУАЛЬНОЙ ФРАЗЕОСЕМАНТИКИ (НА МАТЕРИАЛЕ ИНТЕРНЕТ-ПУБЛИКАЦИЙ)

В статье рассматривается механизм дискурсивно обусловленного смыслообразования в тексте интернет-публикаций с использованием фразеологических единиц «актуального поля» - неофразем. Отмечается функция неофраземы как своеобразного прецедентного фактора, который характеризует дискурс определённого автора интернет-публикаций. Дискурсивное смыслообразование описывается как когнитивно-прагматический процесс в ракурсе его обусловленности характером дискурса, фактором дискурсивной личности автора и комплексом прагматических условий и установок коммуникации. Для определения основных проблемных полей анализа уточняются понятия дискурсивной личности, дискурса, топика дискурса и дискурсивной интенции. Дискурсивный потенциал фразеосемантики описан в плане взаимодействия дискурсивной интенции и актуализированного смысла неофраземы. Основные параметры дискурсивной интенции как смыслообразующего фактора рассматриваются с применением метода когнитивно-прагматического моделирования плана содержания знаков косвенно-производной номинации. В качестве материала исследования выбраны интернет-публикации авторов общественно-политического портала «На линии». 

DISCURSIVE MEANING-MAKING IN TERMS OF VARIATION OF ACTUAL PHRASE-SEMANTIC (BASED ON THE INTERNET PUBLICATIONS)

The article discusses the discursive mechanism due to the formation of meaning in journalistic texts occurring in the terms of use of phraseological units in the “current fields” – neo-phrases, regularly chosen by the author of a nonfiction text as a kind of precedent factor. Discursive meaning making is characterized as a cognitive-pragmatic process due to the nature of discourse, a factor leading discourse of identity and the complex pragmatic conditions and systems of communication. To identify main problem fields of analysis are specified the notion of discursive identity, discourse, and discursive inter-discourse intentions. The discursive potential of phrase-semantic described in terms of the interaction of discursive intention and actualized sense neo-phrases. The main parameters of the discursive intentions as semantic factors are considered from the position of the cognitive-pragmatic modeling of the contents of signs of indirectly derivative nomination. As the material of investigation, selected the Internet publication of the socio-political portal “On the line”.

Наталия Николаевна Семененко, доктор филологических наук, профессор кафедры филологии Старооскольского филиала Белгородского государственного национального исследовательского университета

E-mail: nsemenenko@yandex.ru

Natalia Nikolajevna Semenenko, Doctor of Philological Sciences, Professor of the Department of Philology Stary Oskol branch of Belgorod State National Research University

E-mail: nsemenenko@yandex.ru

Семененко Н. Н. Дискурсивное смыслообразование в аспекте варьирования актуальной фразеосемантики (на материале интернет-публикаций) // Медиалингвистика. 2016. № 3 (13). С. 67–80. URL: https://medialing.ru/diskursivnoe-smysloobrazovanie-v-aspekte-varirovaniya-aktualnoj-frazeosemantiki-na-materiale-internet-publikacij/ (дата обращения: 22.11.2019).

Semenenko N. N. Discursive meaning-making in terms of variation of actual phrase-semantic (based on the Internet publications). Media Linguistics, 2016, No. 3 (13), pp. 67–80. Available at: https://medialing.ru/diskursivnoe-smysloobrazovanie-v-aspekte-varirovaniya-aktualnoj-frazeosemantiki-na-materiale-internet-publikacij/ (accessed: 22.11.2019). (In Russian)

УДК 811.161.1 
ББК 81.2.Рус-5 
ГРНТИ 16.21.49 
КОД ВАК 10.02.01

Поста­нов­ка про­бле­мы. Дис­курс как объ­ект иссле­до­ва­ния совре­мен­ной линг­ви­сти­ки в зави­си­мо­сти от мето­до­ло­ги­че­ско­го под­хо­да трак­ту­ет­ся доста­точ­но широ­ко, при этом боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей локаль­ных дис­кур­сов (поли­ти­че­ско­го, пуб­ли­ци­сти­че­ско­го, интер­нет-дис­кур­са и др.) отме­ча­ют ком­плекс­ный харак­тер поня­тия, соот­но­си­мо­го с обра­зо­ва­ни­ем в рав­ной сте­пе­ни семи­о­ти­че­ско­го, вер­баль­но­го и праг­ма­ти­че­ско­го харак­те­ра. 

Дис­курс как рече- и тек­сто­по­рож­да­ю­щая сре­да, моти­ви­ро­ван­ная систе­мой интен­ций, харак­те­ри­зу­ет­ся в соот­вет­ствии с харак­те­ром базо­во­го типа ком­му­ни­ка­ции и опре­де­ля­ет­ся по ряду пара­мет­ров. В каче­стве веду­щих пара­мет­ров рас­смат­ри­ва­е­мо­го в дан­ной рабо­те типа дис­кур­са сле­ду­ет выде­лить (1) псев­до­лич­ный харак­тер обще­ния с адре­са­том, при кото­ром автор изби­ра­ет фор­мы нефор­маль­но­го обра­ще­ния; (2) отож­деств­ле­ние точ­ки зре­ния авто­ра с точ­кой зре­ния адре­са­та при рас­смот­ре­нии аргу­мен­тов и контр­ар­гу­мен­тов; (3) апел­ля­цию к пре­це­дент­но­му фон­ду рече­вых еди­ниц акту­аль­но­го поля (неофра­зем, нео­па­ре­мий, оце­ноч­ных номи­на­ций и др.), кото­рая спо­соб­ству­ет созда­нию обще­го для авто­ра и адре­са­та собы­тий­но­го фона.

Совре­мен­ный пуб­ли­ци­сти­че­ский дис­курс в его интер­нет-состав­ля­ю­щей явля­ет­ся чрез­вы­чай­но про­дук­тив­ной обла­стью для выяв­ле­ния акту­аль­ных в совре­мен­ном рус­ском язы­ке меха­низ­мов смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния, что обу­слов­ле­но как зна­чи­мо­стью обще­ствен­но-поли­ти­че­ской состав­ля­ю­щей мас­сме­диа в инфор­ма­тив­ном про­стран­стве совре­мен­но­го чело­ве­ка, так и спе­ци­фи­кой кон­гло­ме­ра­ции пуб­ли­ци­сти­че­ско­го и интер­нет-дис­кур­сов, кото­рая воз­ни­ка­ет в усло­ви­ях реаль­но­го доми­ни­ро­ва­ния сети Интер­нет в каче­стве базо­вой ком­му­ни­ка­тив­ной систе­мы, орга­ни­зу­ю­щей он-лайн обще­ние и инфор­ми­ро­ва­ние в ситу­а­ци­ях лич­но­го и ано­ним­но­го вза­и­мо­дей­ствия. 

Воз­ник­шее в XXI веке дис­кур­сив­ное про­стран­ство явля­ет­ся пред­ме­том рас­смот­ре­ния раз­лич­ных науч­ных направ­ле­ний, акту­а­ли­зи­ру­ю­щих три­а­ду «Рече­вая ком­му­ни­ка­ция — Созна­ние — Куль­ту­ра». В част­но­сти, социо­линг­ви­сти­че­ский аспект рас­смот­ре­ния отме­чен­ной дис­кур­сив­ной кон­гло­ме­ра­ции обу­слов­лен акту­аль­но­стью про­бле­мы опи­са­ния меха­низ­ма рече­вых средств, кото­рые реа­ли­зу­ют функ­ции дан­но­го типа дис­кур­са как «систе­мы мето­до­ло­ги­че­ских опе­ра­ций, направ­лен­ных на сбор, обра­бот­ку и рас­про­стра­не­ние соци­аль­ных зна­ний в обще­стве» [Немец 2010]. Отме­чен­ная функ­ция дела­ет пуб­ли­ци­сти­че­ский интер­нет-дис­курс мощ­ней­шим фак­то­ром моде­ли­ро­ва­ния обще­ствен­но­го мне­ния. Выра­жен­ный линг­во­куль­ту­ро­ло­ги­че­ский акцент в рас­смот­ре­нии дис­кур­са интер­нет-пуб­ли­ци­сти­ки пред­по­ла­га­ет опре­де­лён­ную «”декон­струк­цию” тек­стов с целью выяв­ле­ния “ядра” — автор­ской интен­ции и полу­чив­ше­го­ся идей­но-эсте­ти­че­ско­го цело­го» [Хороль­ский 2016]; а ком­му­ни­ка­тив­но-сти­ли­сти­че­ский ракурс рас­смот­ре­ния глу­бин­ных дис­кур­сив­ных меха­низ­мов смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния наце­лен на выяв­ле­ние пер­су­а­зив­ной сущ­но­сти совре­мен­но­го пуб­ли­ци­сти­че­ско­го интер­нет-дис­кур­са, «в кото­ром тес­но пере­пле­те­ны убеж­де­ние, вну­ше­ние и мани­пу­ля­ция» [Клу­ши­на 2008: 17].

В све­те отме­чен­ных тен­ден­ций в опи­са­нии дис­кур­са интер­нет-пуб­ли­ци­сти­ки осо­бое зна­че­ние при­об­ре­та­ет мето­ди­ка деталь­но­го семан­ти­че­ско­го ана­ли­за еди­ниц кос­вен­но-про­из­вод­ной номи­на­ции, с помо­щью кото­рых авто­ры пуб­ли­ка­ций реа­ли­зу­ют весь спектр когни­тив­но-праг­ма­ти­че­ских функ­ций фра­зем и паре­мий в фор­ми­ро­ва­нии устой­чи­вых мне­ний, сте­рео­тип­ных оце­нок и про­чих «мен­таль­ных филь­тров», вли­я­ю­щих на инфор­ма­ци­он­ное поле лич­но­сти чита­те­ля.

Исто­рия вопро­са. Ещё в тру­дах М. Фуко выдви­га­лась идея о кон­сти­ту­и­ру­ю­щем потен­ци­а­ле дис­кур­са как явле­ния, фор­ми­ру­ю­ще­го мен­таль­ный мир чело­ве­ка в опре­де­лён­ном идео­ло­ги­че­ски обу­слов­лен­ном аспек­те, зада­ва­е­мом так назы­ва­е­мы­ми «кон­тро­ли­ру­е­мы­ми дис­кур­са­ми» [Фуко 1996: 73]. Вне сомне­ния, важ­ней­шим из подоб­ных «кон­тро­ли­ру­е­мых» дис­кур­сов в наши дни высту­па­ет интер­нет-дис­курс, в про­стран­стве кото­ро­го про­цесс зна­ком­ства с пуб­ли­ка­ци­я­ми на обще­ствен­но-поли­ти­че­ские и дру­гие, нахо­дя­щи­е­ся в акту­аль­ном инфор­ма­тив­ном про­стран­стве темы, за послед­ние годы при­об­рёл выра­жен­ный харак­тер диа­ло­га или поли­ло­га. Ком­му­ни­ка­ция в усло­ви­ях дан­но­го типа дис­кур­са орга­ни­зу­ет­ся в про­цес­се обсуж­де­ния про­чи­тан­но­го, зна­ком­ства с ком­мен­та­ри­я­ми, напи­са­ния соб­ствен­ных ком­мен­та­ри­ев, «пере­по­ста» понра­вив­ших­ся ста­тей с сопро­во­ди­тель­ны­ми ком­мен­та­ри­я­ми или без них и сопря­же­на со свое­об­раз­ной демон­стра­ци­ей сво­ей при­вер­жен­но­сти к той или иной идео­ло­ги­че­ской, миро­воз­зрен­че­ской, поли­ти­че­ской и проч. общ­но­сти людей, веду­щих актив­ный диа­лог на стра­ни­цах соци­аль­ных сетей и интер­нет-пор­та­лов. Подоб­ное свой­ство дис­кур­са как ком­му­ни­ка­тив­но-соци­аль­ной сре­ды отме­ча­ет­ся и в совре­мен­ных тру­дах пси­хо­ло­гов, иссле­ду­ю­щих дис­курс как «фор­му соци­аль­но­го пове­де­ния, кото­рая участ­ву­ет в фор­ми­ро­ва­нии мира» [Йор­ген­сен, Фил­липс 2008: 24]. 

Спо­соб­ность дис­кур­са интер­нет-пуб­ли­ци­сти­ки вли­ять на меха­низм кри­ти­че­ско­го осмыс­ле­ния инфор­ма­ции и фор­ми­ро­ва­ние устой­чи­во­го мне­ния явля­ет­ся суще­ствен­ным пара­мет­ром в све­те дис­кус­сии о раз­гра­ни­че­нии поня­тий дис­кур­са, тек­ста и кон­тек­ста, харак­те­ри­зу­ю­щей раз­лич­ные направ­ле­ния совре­мен­ной линг­ви­сти­ки. В осно­ве дан­ной дис­кус­сии лежит кон­цеп­ция про­ти­во­по­став­ле­ния дис­кур­са и тек­ста (а) как кате­го­рий линг­во­со­ци­аль­ной и соб­ствен­но линг­ви­сти­че­ской, (б) как про­цес­са и резуль­та­та, а так­же в рам­ках оппо­зи­ций (в) «акту­аль­ный — вир­ту­аль­ный», (г) «уст­ный — пись­мен­ный» [Шей­гал 2000: 18–20]. Соб­ствен­но подоб­ное про­ти­во­по­став­ле­ние и утвер­жда­ет меж­дис­ци­пли­нар­ный ста­тус кате­го­рии дис­кур­са. Вме­сте с тем за послед­ние годы акти­ви­зи­ру­ет­ся аспект дис­кус­сии, свя­зан­ный с поис­ком и ана­ли­зом кри­те­ри­ев раз­лич­ных типов дис­кур­са, в чис­ле кото­рых осо­бо­го вни­ма­ния удо­ста­и­ва­ют­ся дис­кур­сив­но-ком­му­ни­ка­тив­ные стра­те­гии, когни­тив­ные меха­низ­мы дис­кур­сов, ком­му­ни­ка­тив­ные так­ти­ки и мани­пу­ля­ция как харак­те­ри­сти­ка дис­кур­сов актив­но­го воз­дей­ствия [Соко­ло­ва 2015: 4–5]. Язы­ко­вая мани­пу­ля­ция, соот­вет­ствен­но, выдви­га­ет­ся на перед­ний план в опи­са­нии тех типов дис­кур­са, кото­рые обу­слов­ле­ны ком­му­ни­ка­тив­но-соци­аль­ной функ­ци­ей сети Интер­нет и спо­соб­ству­ют фор­ми­ро­ва­нию дис­кур­сив­но обу­слов­лен­но­го мыш­ле­ния и рече­во­го пове­де­ния чело­ве­ка, погру­жён­но­го в акту­аль­ное инфор­ма­тив­ное про­стран­ство, чело­ве­ка, созна­ние кото­ро­го в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни под­вер­же­но раз­но­го рода идео­ло­ги­че­ским мани­пу­ля­ци­ям со сто­ро­ны авто­ров пуб­ли­ци­сти­че­ских тек­стов «на зло­бу дня».

В нед­рах совре­мен­ной линг­ви­сти­че­ской тео­рии медиа­дис­кур­са в чис­ле иных про­блем­ных полей раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся вопро­сы рече­во­го воз­дей­ствия и мани­пу­ля­ции и опи­сы­ва­ют­ся соб­ствен­но моде­ли язы­ко­вой мани­пу­ля­ции. Так, О. В. Соко­ло­ва под язы­ко­вой мани­пу­ля­ци­ей пони­ма­ет двух­этап­ный про­цесс, вклю­ча­ю­щий деав­то­ма­ти­за­цию вос­при­я­тия реци­пи­ен­та и ито­го­вое воз­дей­ствие, целью кото­ро­го явля­ет­ся «моде­ли­ро­ва­ние опре­де­лён­ной точ­ки зре­ния полу­ча­те­ля (инфор­ма­ции) на объ­ект» [Соко­ло­ва 2015: 13]. Отме­чен­ная мани­пу­ля­тив­ная сто­ро­на дис­кур­сив­ной дея­тель­но­сти авто­ров интер­нет-пуб­ли­ка­ций может быть опре­де­ле­на как ком­му­ни­ка­тив­но-вер­баль­ная соци­а­ли­зи­ру­ю­щая дея­тель­ность по фор­ми­ро­ва­нию устой­чи­во­го мне­ния. Имен­но эта дея­тель­ность и слу­жит базой фор­ми­ро­ва­ния дис­кур­сив­ной интен­ции — одно­го из важ­ней­ших фак­то­ров вто­рич­но­го смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния, ком­плекс­но­го когни­тив­но-праг­ма­ти­че­ско­го явле­ния.

Опи­са­ние меха­низ­ма смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния в усло­ви­ях дис­кур­сив­ной интен­ции — одна из акту­аль­ных задач совре­мен­ной линг­во­се­ман­ти­ки, кото­рая соот­но­сит­ся с рядом част­ных иссле­до­ва­тель­ских аспек­тов отдель­ных направ­ле­ний когни­тив­ной линг­ви­сти­ки, ком­му­ни­ка­тив­ной линг­ви­сти­ки и дру­гих дис­ци­плин, актив­но раз­ви­ва­ю­щих­ся в рус­ле линг­ви­сти­че­ско­го пост­мо­дер­низ­ма. Так, в части фрей­мо­во­го ана­ли­за дан­ная зада­ча соот­но­си­ма с зада­ча­ми опи­са­ния ком­по­зи­ци­он­ной семан­ти­ки еди­ниц язы­ка, кон­цеп­ция кото­ро­го раз­ра­ба­ты­ва­ет­ся в тру­дах Е. С. Куб­ря­ко­вой, Н. Н. Бол­ды­ре­ва, В. З. Демьян­ко­ва, Л. В. Баби­ной, О. Б. Полян­чук и дру­гих совре­мен­ных учё­ных. Про­бле­ма выяв­ле­ния фак­то­ра дис­кур­сив­ной интен­ции в меха­низ­ме смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния еди­ниц кос­вен­но-про­из­вод­ной номи­на­ции (фра­зем и паре­мий) кор­ре­ли­ру­ет с отдель­ны­ми зада­ча­ми когни­тив­но­го моде­ли­ро­ва­ния дис­кур­са — одно­го из пер­спек­тив­ных направ­ле­ний совре­мен­ной линг­ви­сти­ки, раз­ра­ба­ты­ва­е­мо­го в тру­дах Н. Ф. Але­фи­рен­ко, К. И. Дека­то­вой, Л. Г. Бабен­ко, Л. А. Манер­ко, Е. А. Огне­вой, А. М. Плот­ни­ко­вой, Л. А. Фурс, Т. А. Кле­пи­ко­вой и др., и обре­та­ю­ще­го акту­аль­ное зву­ча­ние при­ме­ни­тель­но к совре­мен­ной тео­рии дис­кур­са. 

Дис­кур­сив­ная интен­ция как клю­че­вой меха­низм смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния в тру­дах совре­мен­ных линг­ви­стов рас­смат­ри­ва­ет­ся в раз­лич­ных аспек­тах, вклю­чая про­бле­му опре­де­ле­ния пара­мет­ров автор­ской интен­ции, и про­бле­му выяв­ле­ния сво­да фак­то­ров вли­я­ния веду­щих пара­мет­ров дис­кур­са на смыс­ло­об­ра­зо­ва­ние (Л. Р. Дус­ка­е­ва, Н. И. Клу­ши­на, Г. Н. Мана­ен­ко, С. А. Мана­ен­ко, А. Б. Цыре­но­ва, Э. В. Хил­ха­но­ва, Е. А. Хороль­ская, С. Н. Сос­ки­на и др.).

В целом, опи­са­ние явле­ния дис­кур­сив­ной интен­ции как когни­тив­но-праг­ма­ти­че­ско­го фак­то­ра смыс­ло­по­рож­де­ния и моде­ли­ро­ва­ние её отдель­ных пара­мет­ров — одна из акту­аль­ных задач совре­мен­ной линг­во­се­ман­ти­ки в части раз­ра­бот­ки тео­рии вза­и­мо­дей­ствия кате­го­рий зна­че­ния и смыс­ла, а так­же в попыт­ке выде­ле­ния и опи­са­ния пара­мет­ров смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния в усло­ви­ях дис­кур­са как опре­де­лён­ной ком­му­ни­ка­тив­но-рече­вой сре­ды. 

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Совре­мен­ная интер­нет-пуб­ли­ци­сти­ка пред­став­ля­ет собой ком­плекс раз­но­жан­ро­вых пуб­ли­ка­ций, харак­те­ри­зу­ю­щих­ся выра­жен­ной поли­ти­зи­ро­ван­но­стью, кото­рая соче­та­ет­ся с пер­со­на­ли­за­ци­ей мне­ния, выра­жен­но­го в автор­ских текстах, — ведь при всей кли­ши­ро­ван­но­сти форм выра­же­ния точ­ки зре­ния и оче­вид­ной повто­ря­е­мо­сти идей и оце­нок совре­мен­ный интер­нет-пуб­ли­цист стре­мит­ся к мак­си­маль­ной «узна­ва­е­мо­сти» в обшир­ном инфор­ма­ци­он­ном пото­ке. Кро­ме того, само явле­ние интер­нет-дис­кур­са пред­став­ля­ет собой ком­му­ни­ка­тив­но-рече­вую сре­ду, сфор­ми­ро­вав­шу­ю­ся, с одной сто­ро­ны, как сово­куп­ность интер­нет-вер­сий раз­лич­ных печат­ных изда­ний, а с дру­гой — как ком­му­ни­ка­тив­ное про­стран­ство, орга­ни­зу­е­мое пуб­ли­ци­сти­че­ски­ми интер­нет-пор­та­ла­ми и отдель­ны­ми автор­ски­ми бло­га­ми. 

Обо­зна­чен­ный тип дис­кур­са харак­те­ри­зу­ет­ся акту­а­ли­за­ци­ей пози­ции авто­ра, пер­су­а­зив­ная уста­нов­ка кото­ро­го «выра­же­на импли­цит­но, отра­жа­ет его пози­цию и под­креп­ле­на пси­хо­ло­ги­че­ски­ми, линг­ви­сти­че­ски­ми и тех­но­ло­ги­че­ски­ми фак­то­ра­ми» [Вар­ла­мо­ва 2006: 34]. Таким обра­зом, в пода­че инфор­ма­ции зача­стую пре­ва­ли­ру­ет не функ­ция инфор­ми­ро­ва­ния, а функ­ция выра­же­ния соб­ствен­ной пози­ции, под­креп­лён­ная твор­че­ски осмыс­лен­ным набо­ром при­ё­мов рече­во­го воз­дей­ствия, в чис­ле кото­рых весь­ма частот­ны сред­ства выра­же­ния модаль­но­сти и оцен­ки в соче­та­нии с пре­це­дент­ны­ми еди­ни­ца­ми. Дис­кур­сив­но актив­ные пре­це­дент­ные еди­ни­цы, как пра­ви­ло, игра­ют роль носи­те­лей (1) сте­рео­тип­ных харак­те­ри­стик (фра­зе­мы, устой­чи­вые срав­не­ния, устой­чи­вые мета­фо­ры, пого­вор­ки) и (2) сте­рео­тип­ных умо­за­клю­че­ний (посло­ви­цы и их транс­фор­мы, афо­риз­мы, кры­ла­тые сло­ва). При­чём само выра­же­ние дан­ной пози­ции носит под­чёрк­ну­то инди­ви­ду­аль­но-кре­а­тив­ный харак­тер. 

Как отме­ча­ют раз­ра­бот­чи­ки совре­мен­ной тео­рии тек­ста, для его исчер­пы­ва­ю­ще­го смыс­ло­во­го ана­ли­за про­дук­тив­но вве­де­ние поня­тия тек­сто­вой (дис­кур­сив­ной) лич­но­сти, при­ме­не­ние кото­ро­го опре­де­ля­ет место лич­но­сти авто­ра «не вне тек­ста, а внут­ри него» [Зем­ская 2010: 73]. Вне сомне­ния, ста­тус дис­кур­сив­ной лич­но­сти для пуб­ли­ци­ста — факт при­зна­ния не толь­ко его сти­ли­сти­че­ско­го мастер­ства, но и несо­мнен­но­го уме­ния выстра­и­вать после­до­ва­тель­но (в раз­лич­ных текстах) опре­де­ля­е­мые линг­во­праг­ма­ти­че­ские рам­ки. При­чём в пре­де­лах задан­ных авто­ром рамок исполь­зо­ва­ние язы­ко­вых еди­ниц в их окка­зи­о­наль­ных аспек­тах зна­че­ний и автор­ски интер­пре­ти­ру­е­мой кон­но­та­ции обу­слов­ле­но не субъ­ек­тив­ным воле­изъ­яв­ле­ни­ем авто­ра, а самой интен­ци­ей дис­кур­са как синер­ге­ти­че­ско­го обра­зо­ва­ния. 

Исхо­дя из отме­чен­но­го фак­то­ра дис­кур­сив­ной лич­но­сти наи­бо­лее пока­за­тель­ным видит­ся опи­са­ние смыс­ло­об­ра­зу­ю­ще­го потен­ци­а­ла пре­це­дент­ных еди­ниц язы­ка в усло­ви­ях автор­ско­го дис­кур­са тех пуб­ли­ци­стов, тек­сты кото­рых харак­те­ри­зу­ют­ся нали­чи­ем соб­ствен­но автор­ско­го гипер­тек­ста. Одним из веду­щих свойств автор­ско­го гипер­тек­ста видит­ся его после­до­ва­тель­ная связь с акту­аль­ным сек­то­ром гипер­тек­ста куль­ту­ры, кото­рый актив­но исполь­зу­ет­ся в ходе моде­ли­ро­ва­ния при­о­ри­тет­ных для пуб­ли­ци­ста цен­ност­но-праг­ма­ти­че­ских доми­нант. Пото­му за мате­ри­а­лом для опи­са­ния, на наш взгляд, умест­но обра­щать­ся к систем­ным интер­нет-пор­та­лам, на кото­рых авто­ры пуб­ли­ци­сти­че­ских тек­стов (при всём раз­но­об­ра­зии инди­ви­ду­аль­но­го сти­ли­сти­че­ско­го почер­ка) выра­жа­ют идеи, акту­аль­ные для обще­го дис­кур­са инфор­ма­ци­он­но­го ресур­са. Соот­вет­ствен­но, в дан­ном иссле­до­ва­нии при­во­дят­ся при­ме­ры пуб­ли­ка­ций интер­нет-пор­та­ла «На линии», пред­став­ля­ю­ще­го собой рос­сий­ское еже­днев­ное опе­ра­тив­но-ана­ли­ти­че­ское изда­ние, учре­ждён­ное в 2015 году. Дан­ный инфор­ма­ци­он­ный ресурс харак­те­ри­зу­ет­ся выра­жен­ной про­пра­ви­тель­ствен­ной рито­ри­кой, кото­рая соче­та­ет­ся с нефор­маль­ной мане­рой пода­чи мате­ри­а­ла, высо­кой сте­пе­нью рече­во­го кре­а­ти­ва и нали­чи­ем обще­го для раз­лич­ных авто­ров оце­ноч­но-модаль­но­го ракур­са осве­ще­ния самых акту­аль­ных собы­тий новей­шей исто­рии. 

В пуб­ли­ка­ци­ях веду­щих авто­ров пор­та­ла Вик­то­ра Мара­хов­ско­го и Дмит­рия Леку­ха отме­че­на общая тен­ден­ция к исполь­зо­ва­нию фра­зео­ло­гии «акту­аль­но­го поля», то есть еди­ниц кос­вен­но-про­из­вод­ной номи­на­ции раз­лич­ной сте­пе­ни устой­чи­во­сти, про­изо­шед­ших, боль­шей частью, в резуль­та­те иди­о­ма­ти­за­ции зна­че­ния отдель­ных пуб­ли­ци­сти­че­ских кли­ше оте­че­ствен­ной либе­раль­ной прес­сы и их пат­ри­о­ти­че­ски настро­ен­ных оппо­нен­тов. Оби­лие подоб­ных еди­ниц, как пра­ви­ло «зака­вы­чен­ных» в тек­сте пуб­ли­ка­ции, созда­ёт свое­об­раз­ный эффект сгу­ще­ния смыс­ла и фор­ми­ру­ет осо­бый «мик­ро­кли­мат» дис­кур­са, погру­жён­но­го в актив­ную обще­ствен­но-пуб­ли­ци­сти­че­скую дис­кус­сию. Напри­мер, ста­тья В. Мара­хов­ско­го «Блеск и нище­та русо­фо­бии» (https://​www​.nalin​.ru/​b​l​e​s​k​-​i​-​n​i​s​h​h​e​t​a​-​r​u​s​o​f​o​b​i​i​-​1​760. Дата обра­ще­ния 05.07.2016): Преды­ду­щие Дни Побе­ды — по край­ней мере с нача­ла деся­ти­ле­тия — непре­мен­но сопро­вож­да­лись орга­ни­за­ци­ей како­го-нибудь «анти­празд­ни­ка». Вы помни­те: 2012 год — один из цен­траль­ных кана­лов пока­зы­ва­ет на 9 мая худо­же­ствен­ный фильм о людо­ед­ском совет­ском госу­дар­стве, рас­стре­ляв­шем истин­ных побе­ди­те­лей фаши­стов — уго­лов­ни­ков. 2013 год — СМИ дают огня на тему «Есть ли нам что празд­но­вать» и «не луч­ше ли было про­иг­рать», а пат­ри­о­ти­че­ская обще­ствен­ность, соот­вет­ствен­но, — орга­ни­зо­вы­ва­ет мас­си­ро­ван­ный ответ. И даже 2015 год — попыт­ка изоб­ра­зить марш Бес­смерт­но­го пол­ка чем-то вро­де при­ну­ди­лов­ки, «на кото­рую сго­ня­ли»…

Но слу­чи­лось любо­пыт­ное: обще­ствен­ность пере­ста­ла на них реа­ги­ро­вать. Мас­со­вая реак­ция исчез­ла даже на уровне «посмот­ри­те, какие сво­ло­чи»…

Какой мы из это­го можем сде­лать вывод?

Если корот­ко — то уна­сле­до­ван­ный от 90‑х меди­а­класс, в тече­ние пары деся­ти­ле­тий более или менее успеш­но пред­став­ляв­ший себя вла­сти и спон­со­рам в каче­стве рос­сий­ской обще­ствен­но­сти, завер­шил мно­го­лет­ние рабо­ты по само­изо­ля­ции.

В 2011-12 годах он пытал­ся сыми­ти­ро­вать рево­лю­цию.

В 2013–14 меди­ти­ро­вал на «оли­гар­хов, кото­рые жела­ют быть частью гло­баль­но­го мира и поэто­му сне­сут возо­мнив­ше­го о себе под­пол­ков­ни­ка КГБ как муху».

Послед­няя, про­шло­год­няя надеж­да была на «Рос­сию, кото­рая надо­рвёт­ся в новых кро­ва­вых вой­нах и погиб­нет так же, как погиб СССР, вер­нув­ший­ся из Афга­ни­ста­на».

В резуль­та­те исполь­зо­ва­ния струк­тур­но кон­ден­си­ро­ван­ных еди­ниц со сгу­щён­ным смыс­лом автор пуб­ли­ка­ции созда­ёт эффект мно­го­мер­но­го обсуж­де­ния раз­лич­ных точек зре­ния, где чуж­дая пози­ция без тру­да «опо­зна­ёт­ся» по нали­чию иро­нич­ной или сар­ка­стич­ной кон­но­та­ции: возо­мнив­ше­го о себе под­пол­ков­ни­ка, надо­рвёт­ся в новых кро­ва­вых вой­нах, уна­сле­до­ван­ный от 90‑х и проч.

Осо­бую роль сре­ди образ­ных номи­на­ций и сен­тен­ций раз­ной сте­пе­ни устой­чи­во­сти игра­ют неофра­зе­мы интер­нет-пуб­ли­ци­сти­ки как еди­ни­цы кос­вен­но-про­из­вод­ной номи­на­ции, про­хо­дя­щие свое­об­раз­ную узу­а­ли­за­цию в автор­ских текстах. Напри­мер, в ходе ана­ли­за вза­и­мо­дей­ствия дис­кур­сив­ной интен­ции и смыс­ло­по­рож­да­ю­щей осно­вы акту­аль­ной фра­зе­мы в тек­сте ста­тьи В. Мара­хов­ско­го «Рос­сия близ­ко» (https://​www​.nalin​.ru/​r​o​s​s​i​y​a​-​b​l​i​z​k​o​-​1​830. Дата обра­ще­ния 31.05.2016) была отме­че­на весь­ма пока­за­тель­ная для харак­те­ри­сти­ки дан­но­го меха­низ­ма дис­кур­сив­ной синер­гии вари­а­ция неофра­зе­мы давай­те об этом пого­во­рим (вы хоти­те об этом пого­во­рить), созда­ю­щая пре­це­дент­ную отсыл­ку к пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ско­му дис­кур­су: Если вам инте­рес­но, поче­му штур­му­е­мая бежен­ца­ми и взры­ва­е­мая тер­ро­ри­ста­ми из раз­ру­шен­ных ею стран Евро­па все­рьёз обсуж­да­ет вопрос о том, как дать отпор наше­му с вами втор­же­нию в Выру, Зил­упе и Купиш­кас — давай­те об этом пого­во­рим. Сле­ду­ю­щие четы­ре абза­ца, в кото­рых содер­жат­ся убе­ди­тель­ные как по содер­жа­нию, так и по фор­ме пода­чи, аргу­мен­ты, начи­на­ют­ся со слов 

Это еди­ная с НАТО Евро­па…. 

И это еди­ная Евро­па… 

И это еди­ной Евро­пе… 

И это поли­ти­че­ское един­ство при­ве­ло… 

При всей оче­вид­но­сти исполь­зу­е­мо­го при­ё­ма рече­во­го воз­дей­ствия, осу­ществ­ля­е­мо­го в рам­ках «так­ти­ки диа­ло­га с адре­са­том» [Тене­ва 2014: 21], глу­бин­ная интен­ция оста­ёт­ся свя­зан­ной имен­но с пре­це­дент­ной фор­му­лой хоти­те об этом пого­во­рить, «под­строч­ное» при­сут­ствие кото­рой обу­слов­ле­но не соб­ствен­но фра­зео­ло­ги­че­ским зна­че­ни­ем ‘навяз­чи­вая мысль, иро­нич­но вос­при­ни­ма­е­мая или в сво­их инте­ре­сах исполь­зу­е­мая окру­жа­ю­щи­ми’, а тем праг­ма­ти­че­ским фоно­вым смыс­лом, кото­рый обыч­но сопро­вож­да­ет её при­ме­не­ние — ‘не гово­ри ерун­ды’. Как резуль­тат вза­и­мо­дей­ствия дан­но­го смыс­ла с дис­кур­сив­ной интен­ци­ей воз­ни­ка­ет эффект неко­ей «гра­да­ции абсур­да», когда пре­дель­но акси­о­ма­тич­но пре­под­но­сят­ся аргу­мен­ты с пози­ции ‘ну тогда слу­шай­те прав­ду’:

Это еди­ная с НАТО Евро­па в некий момент реши­ла, что ей очень меша­ет суще­ство­ва­ние еди­ной Ливии на севе­ре афри­кан­ско­го мате­ри­ка… 

И это еди­ная Евро­па в минув­шем году полу­чи­ла пол­то­ра мил­ли­о­на «новых кочев­ни­ков»… 

И это еди­ной Евро­пе сей­час при­хо­дит­ся отря­жать скан­ди­нав­ские суда бере­го­вой охра­ны для пат­ру­ли­ро­ва­ния Сре­ди­зем­но­мо­рья… 

И это поли­ти­че­ское един­ство при­ве­ло к тому, что создан­ная в раз­ру­шен­ном НАТО Ира­ке тер­ро­ри­сти­че­ская импе­рия ИГИЛ устро­и­ла за послед­ний год пока­за­тель­ные бой­ни в Пари­же и Брюс­се­ле с сот­ня­ми тру­пов

Подоб­ные «отпо­ве­ди», как пока­зы­ва­ет наблю­де­ние за пуб­ли­ка­ци­я­ми пор­та­ла «На линии», явля­ют­ся свое­об­раз­ным вопло­ще­ни­ем «автор­ской иден­ти­фи­ка­ции» [Тене­ва 2011: 8] как одно­го из базо­вых дис­кур­сив­ных при­ё­мов совре­мен­ных интер­нет-пуб­ли­ци­стов. Несмот­ря на «внут­рен­нюю поле­ми­ку», кото­рую мы наблю­да­ем в выше при­ве­дён­ных при­ме­рах, конеч­ная цель авто­ра — уста­нов­ле­ние проч­но­го обра­за «Мы» как кон­гло­ме­ра­та мне­ний «учи­те­ля-пуб­ли­ци­ста» и «уче­ни­ка-чита­те­ля».

Рас­смот­рен­ная неофра­зе­ма весь­ма пока­за­тель­на в аспек­те опи­са­ния меха­низ­ма дис­кур­сив­но­го смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния ещё и по при­чине сво­е­го син­кре­тич­но­го ста­ту­са: выра­же­ние вы хоти­те об этом пого­во­рить? может быть отне­се­но к кате­го­рии «фра­зео­ло­ги­зи­ро­ван­ных пуб­ли­ци­сти­че­ских стан­дар­тов», кото­рые «сов­ме­ща­ют в себе две функ­ции: номи­на­тив­ную… и харак­те­ри­зу­ю­щую» [Клу­ши­на 2006: 58], а так­же выпол­ня­ют функ­цию сте­рео­тип­ной оцен­ки — мар­ке­ра опре­де­лён­но­го мен­та­ли­те­та. Соот­вет­ствен­но, исполь­зо­ва­ние дан­но­го выра­же­ния поз­во­ля­ет авто­ру реа­ли­зо­вать дис­кур­сив­ную пози­цию «Мы» в аспек­те ‘у нас общая иро­нич­ная оцен­ка собы­тий / явле­ний дей­стви­тель­но­сти’.

Ещё одной харак­тер­ной сто­ро­ной интер­нет-дис­кур­са явля­ет­ся его погру­жён­ность в гипер­дис­курс по ком­плек­су вопро­сов актив­но­го обсуж­де­ния и, соот­вет­ствен­но, нали­чие в дис­кур­сив­ном про­стран­стве опре­де­лён­но­го гипер­тек­ста, свя­зан­но­го с гипер­тек­стом куль­ту­ры, — отсю­да и явле­ние «гипер­пре­це­дент­но­сти» обсуж­де­ния, в ходе кото­ро­го осо­бую зна­чи­мость при­об­ре­та­ют вто­рич­ные тек­сты, пре­це­дент­ные име­на и выска­зы­ва­ния раз­но­го рода, подан­ные в автор­ской фор­му­ли­ров­ке и поз­во­ля­ю­щие вме­стить мак­си­мум инфор­ма­ции (вклю­чая экс­прес­сив­но-оце­ноч­ную) в мини­мум про­стран­ства тек­ста: Евро­со­юз … раз­ра­бо­тал два основ­ных инстру­мен­та по борь­бе с неле­галь­ной мигра­ци­ей.

Во-пер­вых — дого­во­рил­ся с Тур­ци­ей о том, что­бы она попри­дер­жа­ла “сирий­ский марш­рут” со сво­ей сто­ро­ны в обмен на несколь­ко мил­ли­ар­дов евро и нача­ло пере­го­во­ров о вступ­ле­нии в ЕС и вве­де­нии без­ви­зо­во­го режи­ма.

Во-вто­рых — запу­стил опе­ра­цию Sophia, то есть “муд­рость”, по пре­се­че­нию неле­галь­но­го тра­фи­ка с афри­кан­ско­го бере­га. В рам­ках опе­ра­ции по южным водам нача­ли кур­си­ро­вать не толь­ко ита­льян­ские и фран­цуз­ские, но даже швед­ские и бри­тан­ские кораб­ли бере­го­вой охра­ны. Они как уме­ют отлав­ли­ва­ют пере­гру­жен­ные лод­ки с неле­га­ла­ми и либо дотас­ки­ва­ют их до ита­льян­ских бере­гов, либо пыта­ют­ся вер­нуть в исход­ные точ­ки (уста­но­вить кото­рые быва­ет непро­сто).

ЕС пре­сле­ду­ет одно­вре­мен­но две цели: во-пер­вых, убе­речь себя от про­дол­же­ния наше­ствия. Во-вто­рых, гуман­но спа­сти самих неле­га­лов, по мень­шей мере каж­дый вось­ми­де­ся­тый из кото­рых в про­шлом году уто­нул, пыта­ясь добрать­ся до циви­ли­за­ции.

Поми­мо того, пуб­ли­ци­сты с выра­жен­ным инди­ви­ду­аль­ным сти­ли­сти­че­ским почер­ком широ­ко исполь­зу­ют эффект «внут­рен­не­го дис­кур­са», воз­ни­ка­ю­ще­го у авто­ра с посто­ян­ным чита­те­лем. Реа­ли­зу­ет­ся дан­ный при­ём в том чис­ле и посред­ством упо­треб­ле­ния пре­це­дент­ных фра­зео­еди­ниц, обра­ще­ние к кото­рым пода­ёт чита­те­лю сиг­нал о пре­ем­ствен­но­сти идей, суж­де­ний и выво­дов, наблю­да­ю­щей­ся в раз­лич­ных текстах авто­ра. В резуль­та­те созда­ёт­ся эффект допол­ни­тель­ной аргу­мен­та­ции сде­лан­ных в ста­тье выво­дов — ведь явле­ние обще­ствен­ной куль­ту­ры, сто­я­щее за неофра­зе­мой, уже ана­ли­зи­ро­ва­лось с подоб­ной пози­ции при обсуж­де­нии дру­гих сюже­тов. Напри­мер, неофра­зе­ма неви­ди­мая рука рын­ка доста­точ­но часто встре­ча­ет­ся в текстах Дмит­рия Леку­ха. В част­но­сти, в ста­тье «Не чита­ю­щая стра­на. О ката­стро­фе в лите­ра­тур­ной отрас­ли быв­ше­го СССР» (https://​www​.nalin​.ru/​n​e​-​c​h​i​t​a​y​u​s​h​h​a​y​a​-​s​t​r​a​n​a​-​o​-​k​a​t​a​s​t​r​o​f​e​-​v​-​l​i​t​e​r​a​t​u​r​n​o​j​-​o​t​r​a​s​l​i​-​b​y​v​s​h​e​g​o​-​s​s​s​r​-​1​805. Дата обра­ще­ния 31.05.2016) автор исполь­зу­ет струк­тур­ную моди­фи­ка­цию дан­ной неофра­зе­мы на фоне при­ё­ма внут­рен­не­го диа­ло­га, кото­рый ком­по­зи­ци­он­но допол­нен систе­мой средств выра­же­ния кон­но­та­ции со слож­но опре­де­ли­мым харак­те­ром. Слож­ность харак­те­ра выра­жен­ной кон­но­та­ции опре­де­ля­ет­ся тем, что в ней соче­та­ют­ся (1) нега­тив­ная оцен­ка ситу­а­ции, выра­жен­ная посред­ством отри­ца­ния (уже дав­но не, «не чита­ю­щих»), с помо­щью под­бо­ра эпи­те­та (або­ри­ге­нам… ни к чему) и исполь­зо­ва­ния мета­фо­ры (холод­ная мар­ке­тин­го­вая мате­ма­ти­ка); а так­же (2) «под­строч­ные» вос­по­ми­на­ния о пози­тив­но оце­ни­ва­е­мой ситу­а­ции (отсыл­ка к пре­це­дент­ной номи­на­ции самая чита­ю­щая нация в мире), что в ито­ге порож­да­ет тональ­ность ‘горь­ко­го сожа­ле­ния’, кото­рая, соб­ствен­но, и долж­на побу­дить чита­те­ля через некий всплеск носталь­гии прий­ти к мыс­ли о необ­хо­ди­мо­сти исправ­ле­ния воз­ник­шей ситу­а­ции:

мы уже дав­но не про­сто не «самая чита­ю­щая стра­на в мире». Хуже того. Мы —одна из самых «не чита­ю­щих», по край­ней мере, сре­ди раз­ви­тых евро­пей­ских стран… 

И — это не «стра­да­ния гума­ни­та­рия», а вполне себе холод­ная мар­ке­тин­го­вая «мате­ма­ти­ка»…

Або­ри­ге­нам книж­ки ни к чему, пусть игра­ют в ком­пью­тер­ные игры и смот­рят гол­ли­вуд­ские филь­мы…

И все, что нам сей­час оста­ет­ся, так это толь­ко хотя бы попы­тать­ся разо­брать­ся, в чем при­чи­на того, что…

А — все про­сто. Рынок-с. Точ­нее — его «неви­ди­мая рука». 

В при­ве­дён­ном кон­тек­сте внут­рен­няя фор­ма неофра­зе­мы неви­ди­мая рука рын­ка пре­тер­пе­ва­ет опре­де­лён­ное «ожив­ле­ние» как след­ствие струк­тур­ной моди­фи­ка­ции и иро­нич­ной мето­ни­ми­за­ции: Рынок-с. Точ­нее – его неви­ди­мая рука. Само же выра­же­ние неви­ди­мая рука рын­ка вос­хо­дит к автор­ской мета­фо­ре извест­но­го эко­но­ми­ста Ада­ма Сми­та. В кон­тек­сте обще­ствен­но-поли­ти­че­ско­го и обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ско­го дис­кур­са послед­них лет дан­ное выра­же­ние обре­та­ет иди­о­ма­ти­че­ское зна­че­ние ‘что-то нега­тив­но воз­дей­ству­ю­щее на бла­го­со­сто­я­ние чело­ве­ка и его жизнь в целом в силу нико­му не понят­ных, но мно­го­зна­чи­тель­но выда­ва­е­мых за объ­ек­тив­но-рыноч­ные при­чин’. При этом исполь­зо­ва­ние дан­но­го выра­же­ния встре­ча­ет­ся со смыс­ло­вы­ми моду­ля­ци­ям в усло­ви­ях кон­крет­ных тек­стов от ‘губи­тель­ный эко­но­ми­че­ский кри­зис’, до ‘про­ис­ки спец­служб’. В рас­смат­ри­ва­е­мом тек­сте под вли­я­ни­ем интен­ции про­ти­во­по­став­ле­ния «Куль­ту­ры» и «Ком­мер­ции» реа­ли­зу­ет­ся смысл ‘сугу­бо ком­мер­че­ский про­ект’, в кото­ром глу­бин­ное пере­осмыс­ле­ние ‘ком­мер­че­ско­го’ как ‘псев­до­ком­мер­че­ско­го’, соб­ствен­но и при­вед­шее к обра­зо­ва­нию устой­чи­во­го выра­же­ния, прак­ти­че­ски рас­тво­ре­но, а семан­ти­ка ‘лёг­кой нажи­вы’ акту­а­ли­зи­ро­ва­на в раз­рез с исход­ной ситу­а­тив­ной семан­ти­кой, моти­ви­ро­ван­ной внут­рен­ней фор­мой — ‘рынок как объ­ек­тив­ный регу­ля­тор’.

Подоб­ные смыс­ло­вые вари­а­ции вполне есте­ствен­ны для неофра­зем, посколь­ку их семан­ти­ка ещё с тру­дом под­вер­же­на одно­знач­ной трак­тов­ке и нахо­дит­ся в ста­дии свое­об­раз­ной «дис­кур­сив­ной семан­ти­за­ции» — неко­ей «обкат­ки» зна­че­ния в раз­лич­ных ком­му­ни­ка­тив­но-рече­вых усло­ви­ях с учё­том автор­ских интен­ции и нюан­сов тол­ко­ва­ний. Тем более что ранее отме­чен­ная актив­ность исполь­зо­ва­ния в обще­ствен­но-поли­ти­че­ских пуб­ли­ка­ци­ях зна­ков кос­вен­но-про­из­вод­ной номи­на­ции явля­ет­ся ста­биль­ной сти­ли­сти­че­ской харак­те­ри­сти­кой, выра­жен­ной неза­ви­си­мо от нюан­сов автор­ско­го идио­сти­ля и кон­крет­ных праг­ма­ти­че­ских задач, реа­ли­зу­е­мых в тек­сте. Да и сам факт игры со смыс­лом неофра­зе­мы явля­ет­ся сви­де­тель­ством тяго­те­ния к «сверх­кре­а­ти­ву», посколь­ку само по себе вто­рич­ное зна­ко­об­ра­зо­ва­ние изна­чаль­но харак­те­ри­зу­ет­ся опре­де­лён­ной «откры­то­стью семан­ти­че­ско­го кон­ту­ра» еди­ни­цы. Вслед­ствие это­го, окон­ча­тель­ное выра­же­ние праг­ма­ти­че­ской реко­мен­да­ции (опре­де­лён­но­го выво­да, сле­ду­ю­ще­го из интер­пре­та­ции и оцен­ки пре­це­дент­ной ситу­а­ции, лежа­щей в осно­ве зна­ко­по­рож­да­ю­ще­го фрей­ма), к кото­ро­му под­тал­ки­ва­ет чита­те­ля автор, воз­мож­но лишь в усло­ви­ях воз­дей­ствия кон­крет­ной дис­кур­сив­ной интен­ции. 

Дей­стви­тель­но, дис­кур­сив­ная интен­ция неред­ко высту­па­ет в каче­стве фак­то­ра когни­тив­ной инте­гра­ции, кото­рый спо­соб­ству­ет реа­ли­за­ции «раз­вёр­ну­то­го» смыс­ла, реа­ли­зу­е­мо­го внут­рен­ней фор­мой фра­зе­мы. Напри­мер, в ста­тье Д. Леку­ха «Отобрать детей у неви­ди­мых рук рын­ка. После­сло­вие к тра­ге­дии на озе­ре» (https://​www​.nalin​.ru/​o​t​o​b​r​a​t​-​d​e​t​e​j​-​u​-​n​e​v​i​d​i​m​y​x​-​r​u​k​-​r​y​n​k​a​-​p​o​s​l​e​s​l​o​v​i​e​-​k​-​t​r​a​g​e​d​i​i​-​n​a​-​o​z​e​r​e​-​1​947. Дата обра­ще­ния 04.07.2016) содер­жа­ние праг­ма­ти­че­ской реко­мен­да­ции, заклю­чён­ной в неофре­зе­ме неви­ди­мая рука рын­ка, может быть интер­пре­ти­ро­ва­но как ука­за­ние ‘не допус­кать при­о­ри­те­та финан­со­вой выго­ды в соци­аль­но-зна­чи­мых сфе­рах’. Выра­же­нию дан­но­го смыс­ла спо­соб­ству­ет воз­дей­ствие дис­кур­сив­ной интен­ции, а имен­но фрей­ма «Выго­да любой ценой», репре­зен­ти­ро­ван­но­го в сле­ду­ю­щем фраг­мен­те тек­ста: Судя по коли­че­ству мыс­ли­мых и немыс­ли­мых нару­ше­ний — нуж­но быть про­сто жад­ной и без­от­вет­ствен­ной сво­ло­чью, кото­рая, «болея за свое дело» и пыта­ясь «выкру­жить копе­еч­ку», гото­ва на очень и очень мно­го стыд­ли­во закры­вать гла­за. В том чис­ле и на такие мело­чи, от кото­рых ста­но­вят­ся дыбом воло­сы у любо­го более-менее опыт­но­го тури­ста-вод­ни­ка и / или при­вык­ше­го «к севе­рам» рыба­ка.

И — ведь ниче­го не ска­жешь.

«Рынок-с».

Для того, что­бы зара­ба­ты­вать день­ги, в кон­це кон­цов, люди и «выиг­ры­ва­ли тен­де­ра».

И делай­те со мной что хоти­те, назы­вай­те «вра­гом рыноч­ных цен­но­стей» и «сво­бо­ды цено­об­ра­зо­ва­ния», но хотя бы вот в таких соци­аль­но-зна­чи­мых отрас­лях, как меди­ци­на, обра­зо­ва­ние, рабо­та с детьми — эту чер­то­ву «неви­ди­мую руку рын­ка» надо в любом слу­чае мак­си­маль­но без­жа­лост­но уби­рать.

Для неофра­зе­мы некая семан­ти­че­ская «неза­вер­шён­ность», тре­бу­ю­щая смыс­ло­во­го «допол­не­ния» дис­кур­сив­но выра­жен­ной семан­ти­кой, — ещё один аспект высо­ко­го смыс­ло­об­ра­зу­ю­ще­го потен­ци­а­ла, кото­рый как нель­зя луч­ше соот­вет­ству­ет сти­ли­сти­че­ской мане­ре исполь­зо­ва­ния аргу­мен­та­ции с при­ме­не­ни­ем логи­че­ских выкла­док, вопло­щён­ных в модаль­но уси­лен­ную фор­му. Напри­мер, исход­ный аргу­мент в ранее рас­смот­рен­ной ста­тье «Не чита­ю­щая стра­на…», испол­нен в фор­ме поле­ми­ки с неко­ей абстракт­ной пуб­ли­ка­ци­ей либе­раль­ной прес­сы. Дан­ная пуб­ли­ка­ция точ­но не назва­на авто­ром, но кос­вен­но под­твер­жда­ет­ся фак­том рас­ста­нов­ки кавы­чек для оформ­ле­ния цитат из неё и упо­ми­на­ни­ем люби­мой «тех­но­кра­ти­че­ски-либе­раль­ной темы»: При этом люби­мая «тех­но­кра­ти­че­ски-либе­раль­ная тема» о том, что это «обще­ми­ро­вой тренд», что «кни­га уми­ра­ет», а на сме­ну ей при­хо­дят «новые виды твор­че­ства» ‑ это даже не бред, это откро­вен­ное, наг­лое и бес­прин­цип­ное вра­нье. В резуль­та­те «зака­вы­чен­ные» цита­ты в кон­тек­сте ста­тьи с тру­дом отде­ли­мы от тех номи­на­ций и соче­та­ний, кото­рые автор берёт в кавыч­ки с целью под­черк­нуть их сти­ли­сти­че­скую функ­цию: Рыноч­ные «резуль­та­ты про­даж». Кото­рые нам вполне хлад­но­кров­но сооб­ща­ют, что кни­ги у нас в стране, вклю­чая раз­но­го рода «дютюк­ти­вы» и комик­сы, систе­ма­ти­че­ски чита­ет менее полу­то­ра про­цен­тов дее­спо­соб­ных граж­дан. «Серьез­ную» же лите­ра­ту­ру и того мень­ше: по раз­ным дан­ным от чет­вер­ти до полу­мил­ли­о­на чело­век. И, более того, это коли­че­ство «чита­те­лей книг» еже­год­но и доста­точ­но ощу­ти­мо в про­цент­ном соот­но­ше­нии сокра­ща­ет­ся. 

Как мы видим, дан­ная аргу­мен­та­ция не столь­ко под­твер­жде­на фак­та­ми, сколь­ко «арти­сти­че­ски» выпол­не­на, сар­ка­сти­че­ски выра­же­на и без­апел­ля­ци­он­но пода­на. Соб­ствен­но же фак­то­ло­гия или, ско­рее, попыт­ка её изоб­ра­зить при­во­дит­ся в ста­тье несколь­ко поз­же, но сопро­вож­да­ет­ся не менее экс­прес­сив­ны­ми и мета­фо­ри­че­ски пере­осмыс­лен­ны­ми номи­на­ци­я­ми: Так, в евро­пей­ских стра­нах, «нор­маль­ным про­цен­том чита­те­лей» счи­та­ет­ся циф­ра в рай­оне 5% для мас­со­вой, и 2,5% для т. н. «серьез­ной лите­ра­ту­ры». В «либе­раль­но-тех­но­ло­ги­че­ской Мек­ке» же, со сто­ли­цей в «Сия­ю­щем-горо­де-на-Хол­ме» он и еще, пусть и незна­чи­тель­но, но выше: чем аме­ри­кан­цы, кста­ти, вполне обос­но­ван­но гор­дят­ся, в то вре­мя, как наши «ответ­ствен­ные лица» мно­го­ум­но рас­суж­да­ют на тему «кни­ги ста­но­вят­ся не нуж­ны­ми и долж­ны уме­реть». И это толь­ко еще раз гово­рит о том, что рецепт «либе­раль­но­го лече­ния», что нашей эко­но­ми­ки (там, где евро­пей­ские и аме­ри­кан­ские либе­ра­лы «зали­ва­ют» свою эко­но­ми­ку день­га­ми у нас те же самые «либе­ра­лы» про­пи­сы­ва­ют «тар­ге­ти­ро­ва­ние денеж­ной мас­сы» и борют­ся с инфля­ци­ей), что в лите­ра­ту­ре, — они отнюдь не «либе­раль­ные»

По сути дела, в пре­де­лах совре­мен­но­го поле­ми­че­ски выпол­нен­но­го автор­ско­го пуб­ли­ци­сти­че­ско­го тек­ста поми­мо инфор­ма­тив­но­го ядра зало­жен алго­ритм оцен­ки его содер­жа­ния с учё­том согла­сия или несо­гла­сия реце­пи­ен­та, для чего неред­ко фор­ми­ру­ет­ся внут­ри­тек­сто­вая «дис­кус­сия» с выра­жен­но-мани­пу­ля­тив­ным оце­ноч­ным фоном. 

Опи­сан­ный мани­пу­ля­тив­ный при­ём, суть кото­ро­го заклю­ча­ет­ся в фор­ми­ро­ва­нии точ­ки зре­ния в ходе неод­но­крат­но­го исполь­зо­ва­ния экс­прес­сив­но изло­жен­ных аргу­мен­тов, соот­но­сим с поня­ти­ем дис­кур­сив­но-ком­му­ни­ка­тив­ной рам­ки, опре­де­ля­е­мой как «пери­фе­рий­ное модус­ное обра­зо­ва­ние», кото­рое отра­жа­ет дис­кур­сив­ную дихо­то­мию «Точ­ка зре­ния — Аргу­мен­та­ция» [Сели­ва­нов 1994: 9]. В рам­ках опи­сан­но­го при­ё­ма неофра­зе­ме отво­дит­ся фак­ти­че­ски роль одно­го из скры­тых аргу­мен­тов. Так, в ста­тье Д. Леку­ха «При­нуж­де­ние к тур­ко­за­ме­ще­нию» (http://​www​.odnako​.org/​b​l​o​g​s​/​p​r​i​n​u​z​h​d​e​n​i​e​-​k​-​t​u​r​k​o​z​a​m​e​s​h​c​h​e​n​i​yu/. Дата обра­ще­ния 31.05.2016) неофра­зе­ма неви­ди­мая рука рын­ка исполь­зу­ет­ся несколь­ко раз, при­чём с раз­лич­ны­ми смыс­ло­вы­ми моду­ля­ци­я­ми, кото­рые спо­соб­ству­ют фор­ми­ро­ва­нию ито­го­во­го оце­ноч­но-праг­ма­ти­че­ско­го смыс­ла. Исход­ная когни­тив­ная модель фра­зео­ло­гиз­ма, осно­ван­ная на фрей­ме «Объ­ек­тив­ные рыноч­ные усло­вия» с доми­ни­ру­ю­щим кон­цеп­том «Само­ре­гу­ля­ция», всту­па­ет в инте­гра­тив­ное вза­и­мо­дей­ствие с фрей­мом дис­кур­сив­ной интен­ции «Чужие / ино­стран­ные инте­ре­сы» на фоне выра­жен­но­го кон­тра­ста оце­ноч­ной семан­ти­ки «Сво­е­го» и «Чужо­го»: Спе­ци­а­ли­стам циф­ры, кото­рые остав­ля­ют рос­сий­ские тури­сты на курор­тах не силь­но дру­же­ствен­ной Тур­ции и вполне дру­же­ско­го, но, к сожа­ле­нию, доволь­но без­ала­бер­но­го Егип­та, извест­ны доволь­но дав­нотаких «потен­ци­аль­ных турк­ла­сте­ров» у нас толь­ко в евро­пей­ской части – от жар­кой Аст­ра­ха­ни (зна­е­те, какие там шикар­ные пля­жи на Вол­ге в ниж­нем тече­нии?!) до про­хлад­ной Каре­лии. И пря­мо и непо­сред­ствен­но через вели­кое «Золо­тое Коль­цо»… чудес­ный карель­ский посё­лок (точ­нее, рай­центр) Кале­ва­ла, рас­по­ло­жен­ный ров­но в такой же эко­ло­ги­че­ски чистой, да ещё и куда более кра­си­вой мест­но­сти, на бере­гу огром­но­го и очень кра­си­во­го озе­ра Сред­нее Куй­то… 

При­во­ди­мая авто­ром идил­ли­че­ская кар­ти­на суще­ствен­но отли­ча­ет­ся от пре­сло­ву­той турец­кой Анта­льи: там ещё несколь­ко десят­ков лет назад были исклю­чи­тель­но без­жиз­нен­ные и испы­ты­ва­ю­щие эле­мен­тар­ный дефи­цит прес­ной воды пес­ки плюс не силь­но госте­при­им­ное и совер­шен­но дикое мало­азий­ское мор­ское побе­ре­жье

Весь­ма выра­зи­тель­на в этой палит­ре оце­нок ока­зы­ва­ет­ся и игра слов с лек­се­мой дру­же­ствен­ный / недру­же­ствен­ный: оста­вим в «дру­же­ствен­ной Тур­ции» пару-трой­ку десят­ков мил­ли­ар­дов дол­ла­ров в год, пусть она у аме­ри­кан­цев ещё несколь­ко истре­би­те­лей заку­пит, а то, не дай Бог, Шой­гу име­ю­щи­е­ся сей­час в нали­чии посби­ва­ет. Непо­ря­док же. Это же «неви­ди­мая рука рын­ка» как-то умуд­ря­ет­ся сде­лать так, что пере­лёт до «дру­же­ствен­ной Анта­льи» ока­зы­ва­ет­ся куда дешев­ле, чем до недру­же­ствен­но­го, видать, Сочи. И это дру­же­ствен­ные рес­пуб­ли­ки При­бал­ти­ки как-то могут сде­лать отдых для рус­ско­го тури­ста на про­хлад­ном бал­тий­ском побе­ре­жье куда при­вле­ка­тель­нее и дешев­ле, чем вполне себе рос­сий­ский и рас­по­ло­жен­ный даже чуть южнее пре­крас­ный город Кали­нин­град. 

Инте­рес­но, что семан­ти­ка про­хлад­но­го раз­ли­ча­ет­ся оце­ноч­ным ком­по­нен­том в слу­чае с про­хлад­ной Каре­ли­ей («Своя» — ‘хоро­шая’) и с про­хлад­ным бал­тий­ским побе­ре­жьем («Чужой» — ‘пло­хой’), что вполне согла­су­ет­ся с тео­ри­ей повы­шен­ной экс­прес­сив­но­сти имён соб­ствен­ных в про­стран­стве пуб­ли­ци­сти­че­ско­го дис­кур­са [Пане­ви­на 2011]. В резуль­та­те, с учё­том гипер­тро­фи­ро­ван­ной оцен­ки, содер­жа­ние кон­цеп­та «Само­ре­гу­ля­ция» ока­зы­ва­ет­ся «нечи­та­е­мым» в семан­ти­ке фра­зе­мы, а акту­а­ли­зи­ру­ет­ся семан­ти­ка имен­но ‘чужих / субъ­ек­тив­ных инте­ре­сов’. Дис­кур­сив­ная интен­ция, вли­я­ю­щая на смыс­ло­об­ра­зо­ва­ние в дан­ной ста­тье, опи­ра­ет­ся пре­иму­ще­ствен­но на топи­ки пре­це­дент­но-гео­гра­фи­че­ско­го поля: поми­мо уже назван­ных, автор пуб­ли­ка­ции упо­ми­на­ет и пост-олим­пий­ский Сочи и дале­кую Хака­сию… сослан­ные туда в поза­про­шлом веке декаб­ри­сты назы­ва­ли «кли­ма­ти­че­ским раем» и выра­щи­ва­ли там череш­ню и виш­ню. Сле­ду­ет отме­тить, что дис­кур­сив­ные топи­ки (тема­ти­че­ские обла­сти при­ме­ня­е­мых язы­ко­вых средств, явля­ю­щи­е­ся опор­ны­ми для тек­ста в плане соеди­не­ния соб­ствен­но тек­сто­во­го нар­ра­ти­ва и линг­во­куль­тур­ных реа­лий гипер­дис­кур­са) игра­ют осо­бую роль в выра­же­нии дис­кур­сив­ной интен­ции, посколь­ку они высту­па­ют в каче­стве про­вод­ни­ков объ­еди­ня­ю­щей авто­ра и чита­те­лей идеи.

Напри­мер, дру­гая груп­па дис­кур­сив­ных топи­ков (адми­ни­стра­тив­но-эко­но­ми­че­ских), орга­ни­зу­ю­щих интен­цию, свя­зан­ную со смыс­лом ‘эффек­тив­ность госу­дар­ствен­ной поли­ти­ки’, акту­а­ли­зи­ру­ет кон­цепт «Упу­щен­ная выго­да»: в сосед­ней Фин­лян­дии, вполне капи­та­ли­сти­че­ской, туризм раз­ви­вал­ся имен­но как гос­про­грам­ма. С соот­вет­ству­ю­щим про­ду­ман­ным финан­си­ро­ва­ни­ем, госу­дар­ствен­ной под­держ­кой част­ной ини­ци­а­ти­вы внут­ри кла­сте­ра, соот­вет­ству­ю­щей «поли­ти­кой доступ­но­сти» (где откро­вен­но «наги­ба­ли», где дава­ли льго­ты транс­порт­ным ком­па­ни­ям)… Так вот, «това­рищ пра­ви­тель­ство», а мы тут, про­сти­те, «лысые»?! Или у нас про­сто «неви­ди­мая рука рын­ка», застав­ля­ю­щая нас отче­го-то, поми­мо все­го про­че­го, отда­вать при­лич­ную часть наших дохо­дов и резер­вов под про­цент «ниже уров­ня инфля­ции» в аме­ри­кан­ские цен­ные бума­ги? Ну, дей­стви­тель­но, — мы луч­ше в Фин­лян­дию съез­дим… 

Одна из клю­че­вых фраз в завер­ше­нии ста­тьи — у нас с вами даже и мини­стер­ства по туриз­му нет. Вот в Тур­ции есть, в Егип­те есть, даже в Изра­и­ле, про­сти­те, есть. А у нас — феде­раль­ное агент­ство внут­ри мини­стер­ства куль­ту­ры. 

Как мы видим, в при­ве­дён­ном фраг­мен­те ста­тьи после­до­ва­тель­но выстра­и­ва­ет­ся систе­ма кон­траст­ных и дуб­ли­ру­ю­щих оце­нок, кото­рая спо­соб­ству­ет инте­гра­ции когни­тив­ных доми­нант «Упу­щен­ная выго­да» и «Наше луч­ше», что и наде­ля­ет неофра­зе­му неви­ди­мая рука рын­ка допол­ни­тель­ным праг­ма­ти­че­ски обу­слов­лен­ным смыс­лом ‘про­ис­ки ино­стран­ных кон­ку­рен­тов’, сопря­жён­ные с ‘халат­но­стью вла­стей’, в соот­вет­ствии с опре­де­ля­ю­щим автор­ским смыс­ло­вым акцен­том.

Таким обра­зом, при выра­жен­ном праг­ма­ти­че­ски-моде­ли­ру­ю­щем (фор­му­ли­ру­ю­щем устой­чи­вую точ­ку зре­ния у адре­са­та) под­хо­де авто­ра к постро­е­нию тек­ста под дис­кур­сив­ной интен­ци­ей пони­ма­ет­ся уже не про­сто опре­де­лён­ная когни­тив­но-дис­кур­сив­ная ситу­а­ция (фрейм), в усло­ви­ях кото­рой и про­ис­хо­дит осмыс­ле­ние аргу­мен­тов, контр­ар­гу­мен­тов, оце­нок, мне­ний, харак­те­ри­стик, выво­дов, прин­ци­пи­аль­ных пози­ций и т. д., а сама обри­со­ван­ная авто­ром ситу­а­ция «при­ну­ди­тель­но­го выбо­ра», при кото­рой как пози­тив­ная, так и нега­тив­ная кон­но­та­ции, воз­ни­ка­ю­щие в ходе смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния, «рабо­та­ют» на исход­ную автор­скую зада­чу — убеж­де­ние чита­те­ля в сво­ей право­те. 

Подоб­ная «мани­пу­ля­ция» оце­ноч­ны­ми сред­ства­ми нахо­дит­ся в рус­ле вза­и­мо­дей­ствия коге­зии и коге­рент­но­сти как фак­то­ров связ­но­сти дис­кур­са» [Сте­па­но­ва 2009: 233], посколь­ку в дан­ном слу­чае оце­ноч­ная семан­ти­ка выпол­ня­ет нети­пич­ную для семан­ти­че­ско­го сред­ства функ­цию свя­зи отдель­ных фраг­мен­та­ми тек­ста (функ­ция коге­зии), а коге­рент­ность как смыс­ло­вая согла­со­ван­ность реа­ли­зу­ет­ся имен­но через внед­ре­ние кли­ше оцен­ки.

В опи­сан­ных усло­ви­ях доми­ни­ро­ва­ния оце­ноч­ной семан­ти­ки в ста­тьях на раз­лич­ные темы неофра­зе­ма неви­ди­мая рука рын­ка весь­ма орга­нич­но выпол­ня­ет функ­цию сред­ства эво­ка­ции как «пре­об­ра­зу­ю­ще­го воз­дей­ствия тек­ста на дей­стви­тель­ность и дру­гие тек­сты» [Коно­ва­ло­ва 2011: 72]. Дей­стви­тель­но, в обще­при­ня­той в наше вре­мя пуб­ли­ци­сти­че­ской «бит­ве за умы» чита­те­ля роль акту­аль­ной фра­зео­ло­гии слож­но пере­оце­нить, так как её функ­ция без­услов­но­го аргу­мен­та рож­да­ет­ся фак­ти­че­ски на гла­зах чита­те­ля и под­креп­ля­ет­ся эффек­том сов­мест­ной с авто­ром пуб­ли­ка­ции памя­ти о неких фоно­вых собы­ти­ях (в дан­ном слу­чае — память о 90‑х годах, когда заро­ди­лось поня­тие рын­ка как силы, опре­де­ля­ю­щей поли­ти­ку госу­дар­ства), а для чита­те­ля, хоро­шо зна­ко­мо­го с пуб­ли­ка­ци­я­ми кон­крет­но­го авто­ра, аргу­мент под­креп­ля­ет­ся ещё и «узна­ва­е­мо­стью» дан­ной неофра­зе­мы как излюб­лен­но­го пре­це­дент­но­го акцен­та, при­сут­ству­ю­ще­го в ста­тьях пуб­ли­ци­ста на самые раз­лич­ные обще­ствен­но-зна­чи­мые темы. В резуль­та­те неофра­зе­ма ста­но­вит­ся фак­ти­че­ски дис­кур­сив­ным мар­ке­ром, обес­пе­чи­ва­ю­щим реа­ли­за­цию «аргу­мен­та­тив­ной стра­те­гии вво­да темы» [Рахи­мо­ва 2015: 97], посколь­ку отно­сит чита­те­ля к автор­ско­му гипер­дис­кур­су.

Опре­де­лён­ным сви­де­тель­ством того, что в автор­ском дис­кур­се дан­ная неофра­зе­ма про­шла некую «ста­би­ли­за­цию» зна­че­ния, явля­ет­ся её упо­треб­ле­ние в пуб­ли­ка­ции Д. Леку­ха «Оста­нет­ся ли рус­ская лите­ра­ту­ра рус­ской — или ста­нет “там­бов­ской”, “питер­ской” и “вели­кой ново­си­бир­ской”» (https://​www​.nalin​.ru/​o​s​t​a​n​e​t​s​y​a​-​l​i​-​r​u​s​s​k​a​y​a​-​l​i​t​e​r​a​t​u​r​a​-​r​u​s​s​k​o​j​-​i​l​i​-​s​t​a​n​e​t​-​t​a​m​b​o​v​s​k​o​j​-​p​i​t​e​r​s​k​o​j​-​i​-​v​e​l​i​k​o​j​-​n​o​v​o​s​i​b​i​r​s​k​o​j​-​1​850. Дата обра­ще­ния 05.07.2016): на феде­раль­ном уровне «совре­мен­ная рус­ская лите­ра­ту­ра», изви­ни­те, совер­шен­но бес­хоз­на и никем осо­бен­но не коор­ди­ни­ро­ва­на.

Отда­на на откуп неви­ди­мой руке рын­ка, так ска­зать.

В при­ве­дён­ном фраг­мен­те в рам­ках при­ё­ма син­так­си­че­ско­го парал­ле­лиз­ма осу­ществ­ля­ет­ся семан­ти­за­ция ука­зан­ной еди­ни­цы с выде­ле­ни­ем доми­ни­ру­ю­щих семан­ти­че­ских при­зна­ков ‘не вхо­дит в сфе­ру чьих-либо инте­ре­сов’, ‘не вол­ну­ет её даль­ней­шая судь­ба’, что, наря­ду с акту­а­ли­за­ци­ей гла­голь­но­го ком­по­нен­та отда­на (отдать / отда­вать) вполне поз­во­ля­ет пред­ста­вить дан­ную неофра­зе­му в одном сино­ни­ми­че­ском ряду с фра­зе­ма­ми руки не дохо­дят, бро­сить на про­из­вол судь­бы и пустить по тече­нию. Но в отли­чие от при­ве­дён­ных узу­аль­ных фра­зео­ло­гиз­мов неофра­зе­ма неви­ди­мая рука рын­ка / (отдать) неви­ди­мой руке рын­ка харак­те­ри­зу­ет­ся допол­ни­тель­ным содер­жа­тель­ным при­зна­ком ‘раз­граб­ле­ние / при­сво­е­ние’, что поз­во­ля­ет посред­ством её исполь­зо­ва­ния в тек­сте ста­тьи доби­вать­ся более выра­жен­ной кон­но­та­ции и смыс­ло­вой глу­би­ны в реа­ли­за­ции гене­раль­ной идеи пуб­ли­ка­ции.

Вне сомне­ния, судь­ба неофра­зе­мы не явля­ет­ся объ­ек­том одно­знач­но­го линг­ви­сти­че­ско­го про­гно­за даже несмот­ря на нали­чие таких отно­си­тель­но устой­чи­вых при­чин её узу­а­ли­за­ции или ухо­да в пас­сив язы­ка, как (1) акту­аль­ность само­го объ­ек­та, субъ­ек­та или явле­ния куль­ту­ры, ситу­а­тив­ное осмыс­ле­ние кото­ро­го моти­ви­ро­ва­ло зна­ко­об­ра­зо­ва­ние, (2) про­зрач­ность внут­рен­ней фор­мы для боль­шин­ства носи­те­лей язы­ка, (3) извест­ность и авто­ри­тет­ность язы­ко­вой лич­но­сти, вво­дя­щей в обо­рот новую еди­ни­цу, (4) смыс­ло­вая ёмкость фра­зе­мы, (5) мета­фо­ри­че­ский потен­ци­ал внут­рен­ней фор­мы в плане рас­ши­ре­ния исход­но­го обра­за и его типи­за­ции и т. д. 

Тем не менее, неза­ви­си­мо от пер­спек­тив узу­а­ли­за­ции, неофра­зе­мы явля­ют­ся весь­ма пока­за­тель­ным мате­ри­а­лом для осмыс­ле­ния меха­низ­мов смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния в усло­ви­ях дис­кур­са, ком­му­ни­ка­тив­но-праг­ма­ти­че­ская осно­ва кото­ро­го свя­за­на с необ­хо­ди­мо­стью фор­ми­ро­ва­ния устой­чи­вой точ­ки зре­ния. Фор­ми­ру­е­мая авто­ром интер­нет-пуб­ли­ка­ции точ­ка зре­ния при­зва­на выпол­нять роль неко­е­го «мен­таль­но­го филь­тра», поз­во­ля­ю­ще­го чита­те­лю доста­точ­но после­до­ва­тель­но при­ни­мать опре­де­лён­ную сто­ро­ну в обще­ствен­но-поли­ти­че­ской дис­кус­сии, ори­ен­ти­ру­ясь в том чис­ле и на некие идео­ло­ги­че­ские мар­ке­ры дис­кур­са — в дан­ном слу­чае, на неофра­зе­мы, содер­жа­ние кото­рых допол­не­но целым ком­плек­сом оце­ноч­ных смыс­лов и свя­за­но с акту­аль­ны­ми явле­ни­я­ми обще­ствен­ной куль­ту­ры.

Выво­ды. Дис­кур­сив­ное смыс­ло­об­ра­зо­ва­ние, свое­об­раз­ным «акти­ва­то­ром» кото­ро­го явля­ет­ся неофра­зе­ма, осу­ществ­ля­ет­ся в ходе реа­ли­за­ции исход­ной когни­тив­ной моде­ли фра­зео­ло­гиз­ма в соот­вет­ствии с праг­ма­ти­че­ски уста­нов­лен­ным сце­на­ри­ем, базо­вые собы­тий­ные ори­ен­ти­ры кото­ро­го и опре­де­ля­ют век­то­ры смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния и основ­ные кон­фи­гу­ра­ции когни­тив­ной инте­гра­ции исход­но­го фра­зео­ло­ги­че­ско­го / афо­ри­сти­че­ско­го зна­че­ния еди­ни­цы с веду­щи­ми топи­ка­ми дис­кур­са. 

«Плот­ность» инте­гра­тив­но­го вза­и­мо­дей­ствия дис­кур­сив­ной интен­ции и фра­зео­се­ман­ти­ки, как нам видит­ся, обу­слов­ле­на (1) глу­би­ной и мно­го­гран­но­стью «под­строч­но­го» смыс­ла фра­зе­мы, осно­ван­но­го на её гипер­тек­сто­вых потен­ци­ях — явля­ясь, по сути, тем же гипер­тек­стом, акту­аль­ная фра­зе­ма харак­те­ри­зу­ет­ся внут­рен­ней фор­мой, в кото­рой, с одной сто­ро­ны, зало­же­на ещё неда­лё­кая по вре­ме­ни ситу­а­ция, а с дру­гой сто­ро­ны, про­дол­жа­ют­ся актив­ные про­цес­сы фор­ми­ро­ва­ния моти­ви­ру­ю­щей свя­зи. (2) Зна­чи­ма для реа­ли­за­ции опи­сан­ной дис­кур­сив­ной смыс­ло­по­рож­да­ю­щей инте­гра­ции и та осо­бен­ность фра­зео­ло­гиз­мов «акту­аль­но­го поля», кото­рая свя­за­на с их выра­жен­ной оце­ноч­ной амби­ва­лент­но­стью. Дей­стви­тель­но, явле­ние куль­ту­ры, сто­я­щее за ситу­а­ци­ей фра­зеозна­ка, ред­ко осмыс­ли­ва­ет­ся в одно­знач­ном клю­че, что дела­ет его обсуж­де­ние осо­бен­но раз­но­сто­рон­ним за счёт исполь­зо­ва­ния неод­но­знач­но трак­ту­е­мой пре­це­дент­ной еди­ни­цы. Пото­му при всей сво­ей пре­це­дент­ной «силе» неофра­зе­мы нуж­да­ют­ся в допол­ни­тель­ной оце­ноч­но-смыс­ло­вой «под­держ­ке дис­кур­са» для пол­но­цен­но­го рас­кры­тия той воз­дей­ству­ю­щей мыс­ли, кото­рая и явля­ет­ся основ­ной логи­че­ской пру­жи­ной интер­нет-пуб­ли­ка­ции.

Таким обра­зом, интер­нет-пуб­ли­ци­сти­ка обще­ствен­но-поли­ти­че­ской направ­лен­но­сти явля­ет­ся свое­об­раз­ной моде­ли­ру­ю­щей сре­дой для неофра­зем, содер­жа­тель­но свя­зан­ных с выра­же­ни­ем сте­рео­ти­па обще­ствен­но-поли­ти­че­ской оцен­ки явле­ний дей­стви­тель­но­сти. Иссле­до­ва­ние про­блем дис­кур­сив­но­го смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния, кото­рое нахо­дит­ся в фоку­се сра­зу несколь­ких акту­аль­ных под­хо­дов, про­дук­тив­ных как для линг­ви­сти­ки, так и для цело­го ряда при­клад­ных и смеж­ных науч­ных дис­ци­плин, име­ет непо­сред­ствен­ный прак­ти­че­ский выход на моде­ли­ро­ва­ние отдель­ных аспек­тов совре­мен­но­го дис­кур­сив­но­го мыш­ле­ния и дис­кур­сив­но обу­слов­лен­ной ком­му­ни­ка­ции как важ­ней­ших сфер соци­а­ли­за­ции потре­би­те­ля инфор­ма­ци­он­ных ресур­сов.

© Семе­нен­ко Н. Н., 2016

Варламова Е. В. Особенности германского леворадикального Интернет-дискурса: Дисс. … канд. филол. наук. Астрахань, 2006.

Земская Н. В., Панченко И. Ю., Качесова Л. М., Комиссарова А. А., Чувакин Ю. Н. Теория текста: учебное пособие. М., 2010.

Йоргенсен М. В., Филлипс Л. Дж. Дискурс-анализ. Теория и метод / пер. с англ. Харьков, 2008.

Клушина Н. И. Интенциональные категории публицистического дискурса (на материале периодических изданий 2000 — 2008 гг.): Дисс. … докт. филол. наук. М., 2008.

Клушина Н. И. Стратегия именования в воздействующей речи // Вестник Московского университета. Сер. 10. Журналистика. М., 2006. № 5. С. 49-65.

Коновалова М. В. Эвокационное воздействие в публицистическом дискурсе на примере информационной волны // Вестник Челябинского государственного университета. Челябинск, 2011. № 33 (248). С. 72-75.

Немец Г. Н. Публицистический дискурс как методологический конструкт. Майкоп, 2010. URL: http://vestnik.adygnet.ru/files/2010.4/1008/nemets2010_4.pdf.

Паневина И. А. Эмоционально-экспрессивная антропонимическая лексика в газетно-публицистическом дискурсе (на материале смоленских СМИ): Автореф. дис. … канд. филол. наук. Смоленск, 2011.

Рахимова А. Л. Речевые стратегии ввода и смены темы в публицистическом дискурсе (на материале аналитических статей): Дисс. … канд. филол. наук. Ставрополь, 2015.

Селиванов ВИ. Дискурсивно-коммуникативная рамка во французской публицистической статье: Дисс. … канд. филол. наук. М., 1994.

Степанова М. И. Когезия и когерентность как основополагающие характеристики публицистического дискурса // Вестник Самарского государственного университета. Самара, 2009. № 7 (73). С. 230-234.

Соколова О. В. Дискурсы активного воздействия: теория и типология: Дисс. … докт. филол. наук. М., 2015.

Тенева Е. В. Политико-публицистический дискурс: стратегия направленности адресата. Тюмень, 2014.

Тенева Е. В. Приёмы идентификации и саморепрезентации в политико-публицистическом дискурсе (на материале британских газетных статей): Дисс. … канд. филол. наук. СПб., 2011.

Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Пер.с франц. М., 1996. URL: http://lib.ru/CULTURE/FUKO/istoria.txt/.

Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса: Дисс. … док. филол. наук. Волгоград, 2000.

Хорольский В. Культурологический метод изучения публицистического дискурса. 2016. URL: http://www.relga.ru/Environ/WebObjects/tgu-www.woa/wa/Main?textid=796&level1=main&level2=articles

Foucault M. The Will to truth: beyond knowledge, power and sexuality. Works of different years. Translated from French [Vol`a k istine: po tu storonu znanija, vlasti i seksual`nosti. Raboty raznyh let. Perevod s francuzskogo]. Moscow, 1996. URL: http://lib.ru/CULTURE/FUKO/istoria.txt/

German G. N. Publicity discourse as a methodological construct [Publitsisticheskij discurs kak metodologicheskij konstrukt]. Maykop, 2010. URL: http://vestnik.adygnet.ru/files/2010.4/1008/nemets2010_4.pdf.

Jorgensen M., Phillips L. J. Smith. Discourse analysis. Theory and technique / translated from English [Diskurs-analis. Teorija i metod / perevod s anglijskogo]. Kharkov, 2008.

Khorolsky V. Cultural method of studying media discourse [Kul`turolocheskij metod izuchenija publitsisticheskogo discursa]. URL: http://www.relga.ru/Environ/WebObjects/tgu-www.woa/wa/Main?textid=796&level1=main&level2=articles

Klushina N. I. Intentional categories publicity discourse (on the material of periodicals 2000 — 2008): PhD thesis [Internatsional`nyje kategorii publitsisticheskogo dicursa (na materiale pereodicheskih izdaniji 2000 ‑ 2008 gg.): Dis. ... doctor. filol. nauk]. Moscow, 2008.

Klushina N. I. Naming Strategy in acting speech // Bulletin of Moscow University. Ser. 10, Journalism [Strategija naimenovanija v vozdejstvujushej rechi // Vestnik Moskovskogo universiteta. Ser. 10, Zhurnalistika]. Moscow, 2006. Vol. 5. P. 49-65.

Konovalova M. V. Evocation effect in media discourse on the example of the information waves // Bulletin of the Chelyabinsk state University [Evokatsionnoje vozdejstvije v publitsisticheskom diskurse na primere informacionnoj volny // Vestnik Cheliabinskogo gosudarstvennogo universiteta]. Chelyabinsk, 2011. Vol. 33 (248). P. 72-75.

Panevin I. A. Emotionally expressive anthropological vocabulary in newspaper-publicity discourse (on the material of Smolensk mass-media): PhD autoabstract [Emotsional`no-ekspressivnaja antroponimicheskaja leksika v gazetno-publitsisticheskom discurse (na materiale smolenskih SMI): Avtoreph. dis. … kand. filol. nauk]. Smolensk, 2011.

Rakhimov A. L. Speech strategies of introducing and changing topics in publicity discourse (on the material of analytical articles): PhD thesis [Rechevyje strategii vvoda i smeny temy v publitsisticheskom diskurse (na materiale analiticheskih statei): Dis. … kand. filol. nauk]. Stavropol`, 2015.

Selivanov V. I. Discursive-communicative frame in the French journalistic article: Phd thesis [Diskursivno-kommunikativnaja ramka vo francuzskoj publitsisticheskoj stat`je: Dis. … kand. filol. nauk]. Moscow, 1994.

Sheigal E. I. Semiotic of political discours: PhD thesis [Semiotica politicheskogo duskursa: Dis. … dok. filol. nauk]. Volgograd, 2000.

Sokolova O. V. Discurs of active influence: theory and typology: Phd thesis [Diskurs aktivnogo vozdeistvija: teoriya i tipologija: Dis. … kand. filol. nauk]. Moscow, 2015.

Stepanova M. I. Cohesion and coherence as fundamental characteristics of journalistic discourse // Vestnik of Samara state University [Kogezija i kogerentnost` kak osnovopologajushije harakteristiki publitsisticheskogo diskursa // Vestnik Samarskogo gosudarstvennogo universiteta]. Samara, 2009. Vol. 7 (73). P. 230-234.

Teneva E. V. Methods of identification and self-representation in political and journalistic discourse (on the material of British newspaper articles): PhD thesis [Prijomy identifikatsii i samoreprezentatsii v politichesko-publitsisticheskom diskurse (na materiale britanskih gazetnyh statej: Diss kand. filol. nauk]. St. Petersburg, 2011.

Teneva E. V. Political and journalistic discourse: strategy of orientation of the addressee [Politiko-publitsisticheskij discurs: strategija napravlennosti adresata]. Tyumen, 2014.

Varlamova E. V. Features of the German left-wing radical Internet discourse: PhD thesis [Osobennosti germanskogo levoradikalinogo Internet-diskursa: Dis. … kand. filol. nauk]. Astrakhan, 2006.

Zemsky N. V., Panchenko I. Y., Kachesova L. M., Komissarov A. A., Chuvakin Yu. N. Theory of the text: tutorial [Teoria teksta: uchebnoje posobije]. Moscow, 2010.