Воскресенье, Ноябрь 17Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

«Действуй»: интерпретация креолизованных текстов в практике судебной экспертизы

Рассматривается актуальная проблема интерпретации такого объекта лингвистической экспертизы, как креолизованный текст, скомбинированный из вербальных и невербальных символов. В современной судебной практике лингвистическая экспертиза такого текста — явление распространенное, хотя имеются неоднозначные мнения о методиках анализа конфликтного комбинированного текста. Именно эти нерешенные вопросы интересуют автора статьи, который предлагает комплексную методику декодирования или интерпретации текста, включающую в себя три важных этапа: характеристику текста, выделение «означаемых» знаков, определение общей системы кодирования. На первом этапе необходимо определить объект исследования, на следующем — выделить все значимые знаки независимо от их функционала, объема и места в тексте, на третьем — данные знаки должны быть объединены общей системой, которая наделяет их значением или акцентирует важные элементы смысла. Каждый этап характеризуется выбором адекватного ему инструмента: жанровый анализ, дискурсивный, семантический и др. Также автор предлагает включить этап верификации результатов исследования креолизованного текста и описывает опыт использования в данной функции метода психолингвистического эксперимента. Важнейшими принципами, обусловливающими эффективность предложенной методики, являются целостность и дискурсивность: использование отдельных элементов предложенной модели интерпретации не позволит получить достоверные результаты, так же как и недопустим анализ отдельных элементов текста или текста вне дискурса его существования. Как пример интерпретации креолизованного конфликтного текста приводится анализ одного из известных граффити Умки (администратора крупнейшего сообщества граффитистов из числа радикальных националистов SAWB) «Действуй».

“Go Ahead”: interpretation of creolized texts in forensic expertise

The article investigates an urgent problem of interpretation of such object of forensic expertise as a creolized text, which combines verbal and non-verbal elements. In contemporary court practice, linguistic expertise of such test is quite common, however, there are contradictions in the use of methods for the analysis of provocative texts combining different elements. These unsolved problems are dealt with in this article; the author proposes a complex methodology for text decoding and interpretation that includes three important stages: description of a text; discovery of “the meaningful” elements; identification of the coding system. On the first stage it is important to establish the object of research, on the second stage we need to single out all the meaningful signs disregard of their functions, scope and place in the text, on the third stage we should work out a system that would explain the meanings of the signs and emphasize significant elements in their meanings. Each stage has its own tools: genre analysis, discursive analysis, semantic analysis, etc. The author suggests including the stage of verification of the results of creolized text analysis and describes the experience of the use of psycholinguistic experiment at this stage. The main principles that determine the efficiency of this methodology are integrity and discursivity: the use of separate elements of this interpretation model will not give reliable results, as well it is impossible to analyze separate elements of the text or the text itself disregard of discourse it belongs to. The article provides an example of creolized provocative text interpretation based on the graffiti by Umka (a member of a nationalistic community SAWB).

Ворошилова Мария Борисовна — канд. филол. наук, доц.;
shinkari@mail.ru

Уральский институт управления Российской академии
народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ,
Российская Федерация, 620144, Екатеринбург, ул. 8 Mарта, 66

Maria B. Voroshilova — PhD, Associate Professor;
shinkari@mail.ru

Ural Institute of Management, Branch of RANEPA,
66, ul. 8 Marta, Ekaterinburg, 620144, Russian Federation

Ворошилова, М. Б. (2019). .Действуй.: интерпретация креолизованных текстов в практике судебной экспертизы. Медиалингвистика, 6 (2), 242–250. 

DOI: 10.21638/spbu22.2019.208

URL: https://medialing.ru/dejstvuj-interpretaciya-kreolizovannyh-tekstov-v-praktike-sudebnoj-ehkspertizy/ (дата обращения: 17.11.2019)

Voroshilova, M. B. (2019). “Go Ahead”: interpretation of creolized texts in forensic expertise. Media Linguistics, 6 (2), 242–250. (In Russian)

DOI: 10.21638/spbu22.2019.208

URL: https://medialing.ru/dejstvuj-interpretaciya-kreolizovannyh-tekstov-v-praktike-sudebnoj-ehkspertizy/ (accessed: 17.11.2019)

УДК 81-13

Поста­нов­ка про­бле­мы. Кре­о­ли­зо­ван­ный текст дав­но и проч­но вошел в миро­вой науч­ный обо­рот в рам­ках самых раз­лич­ных направ­ле­ний, вклю­чая прак­ти­ку судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы. Дей­стви­тель­но, в послед­нее вре­мя инфор­ма­ци­он­ное про­стран­ство напол­не­но тек­ста­ми, постро­ен­ны­ми или собран­ны­ми, как моза­и­ка, из эле­мен­тов раз­лич­ных зна­ко­вых систем. Такой вид тек­стов име­ет раз­лич­ные тер­ми­но­ло­ги­че­ские обо­зна­че­ния: поли­ко­до­вый, поли­мо­даль­ный, син­те­ти­че­ский, гибрид­ный и др. Мы исполь­зу­ем тер­мин «кре­о­ли­зо­ван­ный», заро­див­ший­ся в рус­ле пси­хо­линг­ви­сти­ки и под­чер­ки­ва­ю­щий вза­и­мо­дей­ствие всех его эле­мен­тов. Важ­но отме­тить, что текст пони­ма­ет­ся в широ­ком смыс­ле: от кари­ка­ту­ры до товар­но­го зна­ка, от филь­ма до граф­фи­ти.

Неред­ко кре­о­ли­зо­ван­ный текст в совре­мен­ном инфор­ма­ци­он­ном пото­ке про­во­ци­ру­ет кон­флик­ты и ста­но­вит­ся объ­ек­том судеб­ной экс­пер­ти­зы, в том чис­ле линг­ви­сти­че­ской. Сей­час уже не вста­ет вопрос, име­ет ли пра­во линг­вист иссле­до­вать кре­о­ли­зо­ван­ный текст. В обще­при­знан­ной рабо­те «Тео­ре­ти­че­ские и мето­ди­че­ские осно­вы про­из­вод­ства судеб­ной пси­хо­ло­го-линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы тек­стов по делам, свя­зан­ным с про­ти­во­дей­стви­ем экс­тре­миз­му» ука­за­но: «Объ­ект иссле­до­ва­ния может быть как сло­вес­ным (т. е. соб­ствен­но тек­стом), так и ком­би­ни­ро­ван­ным. Послед­ний может содер­жать сло­вес­ную (вер­баль­ную) и невер­баль­ную части — изоб­ра­же­ние, свя­зан­ное с этим тек­стом, либо само­сто­я­тель­ные визу­аль­ные ком­по­нен­ты, а так­же пара­линг­ви­сти­че­ские ком­по­нен­ты, напри­мер жесты» [Кукуш­ки­на, Секе­раж, Сафо­но­ва 2011: 20].

До сих пор акту­аль­ным оста­ет­ся вопрос об обще­при­ня­тых науч­ных мето­дах ана­ли­за тако­го тек­ста, чего тре­бу­ет рос­сий­ское зако­но­да­тель­ство (см. прин­ци­пы экс­перт­ной дея­тель­но­сти, пред­став­лен­ные в Феде­раль­ном законе № 73 «О госу­дар­ствен­ной судеб­но-экс­перт­ной дея­тель­но­сти в Рос­сий­ской Феде­ра­ции»). Эта про­бле­ма неод­но­крат­но иссле­до­ва­лась в науч­ных тру­дах, вопрос обсуж­да­ли на науч­но-прак­ти­че­ских кон­фе­рен­ци­ях [Кожев­ни­ко­ва, Осад­чий 2012; Чер­вя­ко­ва 2016; Яко­вле­ва 2013; Дай­лоф 2016 и др.], но до сих пор нет «утвер­жден­ной» мето­ди­ки, обще­при­знан­ной как в юри­ди­че­ском, так и в науч­ном дис­кур­се.

Исто­рия вопро­са. Как линг­ви­сты, так и юри­сты схо­дят­ся в одном: основ­ная зада­ча линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы — «выяв­ле­ние смыс­ло­вой направ­лен­но­сти тек­стов» (в юри­ди­че­ской тер­ми­но­ло­гии) или «интер­пре­та­ция смыс­ла и выяв­ле­ние его интен­ци­о­наль­ной направ­лен­но­сти» [Кожев­ни­ко­ва, Осад­чий 2012: 24]. Реше­ние такой зада­чи на при­ме­ре клас­си­че­ско­го тек­ста дав­но отра­бо­та­но, суще­ству­ют обще­при­знан­ные мето­ди­ки, подо­бра­ны соот­вет­ству­ю­щие клю­чи. Един­ствен­ная труд­ность, кото­рая воз­ни­ка­ет в этих усло­ви­ях, — необ­хо­ди­мость выпол­не­ния допол­ни­тель­но­го пере­во­да резуль­та­тов иссле­до­ва­ния на понят­ный судье язык: отсут­ствие еди­но­го поня­тий­но­го поля в рам­ках судеб­ной линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы порож­да­ет тра­ди­ци­он­ные «труд­но­сти пере­во­да». Это суще­ствен­но и в ходе экс­пер­ти­зы кре­о­ли­зо­ван­но­го тек­ста, но не явля­ет­ся пред­ме­том насто­я­ще­го иссле­до­ва­ния.

Здесь реша­ет­ся вопрос о мето­дах интер­пре­та­ции кре­о­ли­зо­ван­но­го тек­ста, о деко­ди­ро­ва­нии инфор­ма­ции, зало­жен­ной в нем. Ряд иссле­до­ва­те­лей (см., напри­мер: [Кожев­ни­ко­ва, Осад­чий 2012; Дай­лоф 2016; Бара­нов 2007] и др.) пред­ла­га­ет интер­пре­ти­ро­вать невер­баль­ные эле­мен­ты тек­ста, исполь­зуя метод семан­ти­че­ско­го про­то­ко­ли­ро­ва­ния или его упро­щен­ный вари­ант — метод вер­ба­ли­за­ции, т. е. «сло­вес­но­го опи­са­ния, вос­про­из­ве­де­ния в фор­ме выска­зы­ва­ния содер­жа­ния и смыс­ла» [Дай­лоф 2016: 77], пони­ма­е­мо­го как при­ве­де­ние все­го тек­ста к еди­ной систе­ме обо­зна­че­ния. Это, бес­спор­но, вновь поро­дит целый ряд «труд­но­стей пере­во­да». Выбор подоб­но­го под­хо­да обу­слов­лен во мно­гом логи­кой раз­ви­тия рос­сий­ской нау­ки, в цен­тре кото­рой лежит прин­цип лого­цен­триз­ма.

Но необ­хо­ди­мо отме­тить, что невер­баль­ные зна­ки неред­ко пере­гру­же­ны семан­ти­че­ски­ми, эмо­ци­о­наль­ны­ми и сти­ли­сти­че­ски­ми, идео­ло­ги­че­ски­ми и ины­ми смыс­ла­ми. Воз­мож­но ли адек­ват­но и точ­но вер­ба­ли­зо­вать дан­ные смыс­лы? Неслу­чай­но А. Н. Бара­нов дает такое опре­де­ле­ние вер­ба­ли­зу­е­мо­сти — это «доста­точ­но прав­до­по­доб­ное вос­про­из­ве­де­ние скры­то­го смыс­ла в виде выска­зы­ва­ния, содер­жа­ще­го про­по­зи­цию, кото­рая пере­да­ет скры­тое содер­жа­ние» [Бара­нов 2007: 44].

Опи­са­ние мето­ди­ки иссле­до­ва­ния. Мы соглас­ны, что любая попыт­ка дать интер­пре­та­цию невер­баль­но­го ком­по­нен­та сво­дит­ся к его вер­ба­ли­за­ции (как же ина­че выра­зить полу­чен­ный резуль­тат?), но счи­та­ем необ­хо­ди­мым допол­нить, что в этих усло­ви­ях дея­тель­ность экс­пер­та напо­ми­на­ет ско­рее рабо­ту шиф­ро­валь­щи­ка, кото­рый дол­жен не толь­ко рас­шиф­ро­вать текст (объ­яс­нить, пере­ве­сти на понят­ный судье язык), но и спер­ва подо­брать вер­ный код. В ходе экс­перт­но­го заклю­че­ния важ­но пред­ста­вить весь про­цесс, а не толь­ко полу­чен­ный «вер­ба­ли­зо­ван­ный» резуль­тат. Это пред­опре­де­ле­но и зако­но­да­тель­но: в заклю­че­нии экс­пер­та долж­ны быть отра­же­ны не толь­ко резуль­та­ты, но и логи­ка иссле­до­ва­ния с ука­за­ни­ем при­ме­ня­е­мых мето­дов1.

В пред­ло­жен­ной нами мето­ди­ке деко­ди­ро­ва­ние про­хо­дит три важ­ных эта­па: харак­те­ри­сти­ка тек­ста → выде­ле­ние «озна­ча­е­мых» зна­ков → опре­де­ле­ние общей систе­мы коди­ро­ва­ния.

На пер­вом эта­пе необ­хо­ди­мо опре­де­лить объ­ект иссле­до­ва­ния, и им может быть не отдель­ный сим­вол, а толь­ко целост­ный текст, что обу­слов­ле­но прин­ци­па­ми экс­перт­ной дея­тель­но­сти.

Самым частот­ным и эффек­тив­ным инстру­мен­том на этом эта­пе явля­ет­ся жан­ро­вый ана­лиз, кото­рый поз­во­ля­ет как оха­рак­те­ри­зо­вать тема­ти­че­скую направ­лен­ность тек­ста, так и обо­зна­чить основ­ные эле­мен­ты дис­кур­са (авто­ра, адре­са­та) и его праг­ма­ти­че­скую направ­лен­ность. Боль­шин­ство совре­мен­ных жан­ров кре­о­ли­зо­ван­ных тек­стов опи­са­ны в науч­ной лите­ра­ту­ре, по край­ней мере пред­став­ле­ны моде­ли дан­ных жан­ров, что зна­чи­тель­но упро­ща­ет рабо­ту экс­пер­та [Кач­ма­зо­ва 2016; Маи­се­е­ва 2013 и др.].

На сле­ду­ю­щем эта­пе необ­хо­ди­мо выде­лить все зна­чи­мые зна­ки неза­ви­си­мо от их функ­ци­о­на­ла, объ­е­ма и места в тек­сте. Для реше­ния этой зада­чи, осо­бен­но при опи­са­нии (но пока еще не ана­ли­зе) невер­баль­ных эле­мен­тов, при­вле­ка­ют­ся для кон­суль­та­ции спе­ци­а­ли­сты в обла­сти куль­ту­ро­ло­гии, рели­гио­ве­де­ния или исто­рии (круг спе­ци­а­ли­стов и их спе­ци­а­ли­за­ция долж­ны опре­де­лять­ся стро­го в соот­вет­ствии с ана­ли­зи­ру­е­мым мате­ри­а­лом), кото­рые поз­во­ля­ют дать необ­хо­ди­мые фоно­вые зна­ния для даль­ней­ше­го тол­ко­ва­ния зна­ка. В насто­я­щее вре­мя линг­ви­сты часто зани­ма­ют­ся этим само­сто­я­тель­но, исполь­зуя мето­ды семи­о­ти­ки и спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные мета­язы­ки [Бара­нов 2018]. Мы не отри­ца­ем такой воз­мож­но­сти, един­ствен­ным и обя­за­тель­ным усло­ви­ем счи­та­ем нали­чие спе­ци­аль­ных зна­ний у экс­пер­та (отме­тим, что нали­чие зна­ний долж­но под­твер­ждать­ся не спе­ци­аль­но­стью в дипло­ме, а науч­ны­ми рабо­та­ми спе­ци­а­ли­ста).

На тре­тьем эта­пе дан­ные зна­ки долж­ны быть объ­еди­не­ны общей систе­мой, кото­рая наде­ля­ет их зна­че­ни­ем или акцен­ти­ру­ет важ­ные эле­мен­ты смыс­ла. В рам­ках линг­ви­сти­че­ской экс­пер­ти­зы в роли такой систе­мы может высту­пить кон­текст, кото­рый поз­во­ля­ет создать семан­ти­че­ское поле (в иной тер­ми­но­ло­гии — семан­ти­че­ское ядро, семан­ти­че­ский век­тор вос­при­я­тия). Тер­мин «кон­текст» мы так­же исполь­зу­ем в широ­ком пони­ма­нии: в каче­стве сово­куп­но­сти все­воз­мож­ных условий/факторов функ­ци­о­ни­ро­ва­ния (созда­ния и после­ду­ю­щей интер­пре­та­ции) как сим­во­ла внут­ри тек­ста, так и тек­ста в кон­крет­ном дис­кур­се [Воро­ши­ло­ва 2016].

Опре­де­лить дан­ную систе­му мож­но, толь­ко обо­зна­чив вза­и­мо­связь всех эле­мен­тов не про­сто внут­ри тек­ста, но и шире — в кон­тек­сте, дис­кур­се. Отме­тим, что в насто­я­щей рабо­те мы созна­тель­но ухо­дим от тер­ми­но­ло­гии того или ино­го науч­но­го направ­ле­ния, что обу­слов­ле­но и отсут­стви­ем еди­но­го тер­ми­но­ло­ги­че­ско­го поля судеб­ной экс­пер­ти­зы, и общим харак­те­ром прин­ци­пов иссле­до­ва­ния.

На дан­ном эта­пе не менее важ­но про­ве­сти и кор­рект­ный ана­лиз струк­ту­ры кре­о­ли­зо­ван­но­го тек­ста, кото­рый необ­хо­дим для уста­нов­ле­ния век­то­ра интер­пре­та­ции, дешиф­ров­ки обще­го смыс­ла. В насто­я­щий момент струк­ту­ра кре­о­ли­зо­ван­но­го тек­ста и типы кор­ре­ля­ции меж­ду его еди­ни­ца­ми доста­точ­но изу­че­ны и опи­са­ны в науч­ной лите­ра­ту­ре [Воро­ши­ло­ва 2013]. Боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей при­ни­ма­ют за акси­о­му утвер­жде­ние, что ком­по­нен­ты кре­о­ли­зо­ван­но­го тек­ста нико­гда не пред­став­ля­ют собой некую «сум­му семи­о­ти­че­ских зна­ков», их зна­че­ние инте­гри­ру­ет­ся и «обра­зу­ет слож­но постро­ен­ный смысл» [Ани­си­мо­ва 2003], зна­чит, пра­виль­но про­чи­тать текст мож­но толь­ко в един­стве всех его ком­по­нен­тов. Но экс­перт дол­жен не толь­ко уста­но­вить, какое место в общей струк­ту­ре тек­ста зани­ма­ет каж­дая еди­ни­ца, но и опре­де­лить, какую функ­цию она выпол­ня­ет. Этот эле­мент прин­ци­пи­аль­но важен при иссле­до­ва­нии кре­о­ли­зо­ван­но­го тек­ста, так как ряд еди­ниц может выпол­нять лишь функ­цию иден­ти­фи­ка­ции опре­де­лен­но­го дис­кур­са, а в нашем слу­чае — клю­ча к коду.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния, тем более не име­ю­ще­го «обще­при­ня­то­го» мето­да, долж­ны быть вери­фи­ци­ро­ва­ны. Осо­бен­но акту­аль­но об этом гово­рить в ситу­а­ции, когда бóль­шая часть выво­дов зави­сит от ком­пе­тент­но­сти экс­пер­та. Чаще все­го для про­вер­ки полу­чен­ных дан­ных мы исполь­зу­ем экс­пе­ри­мен­таль­ные мето­ди­ки пси­хо­линг­ви­сти­ки или пси­хо­ло­гии, кото­рые поз­во­ля­ют оце­нить воз­дей­ству­ю­щий потен­ци­ал тек­ста и полу­чить усред­нен­ную кар­ти­ну интер­пре­та­ции. Отме­тим, что при­ме­ня­е­мые мето­ды могут быть толь­ко сред­ством вери­фи­ка­ции, но ни в коем слу­чае не могут высту­пать в каче­стве основ­но­го инстру­мен­та­рия, что в первую оче­редь обу­слов­ле­но слож­но­стью сохра­не­ния чисто­ты экс­пе­ри­мен­та в усло­ви­ях про­ве­де­ния экс­перт­но­го иссле­до­ва­ния.

Исклю­че­ние любо­го из эта­пов иссле­до­ва­ния при­во­дит к экс­перт­ным ошиб­кам. Чаще все­го такие ошиб­ки допус­ка­ют­ся при оцен­ке визу­аль­ной сим­во­ли­ки, напри­мер при отве­те на вопрос о нали­чии в мате­ри­а­лах визу­аль­ных обра­зов нацист­ской атри­бу­ти­ки и сим­во­ли­ки, а так­же атри­бу­ти­ки или сим­во­ли­ки, сход­ных с нацист­ской до сте­пе­ни сме­ше­ния.

Вне кон­тек­ста в совре­мен­ном инфор­ма­ци­он­ном пото­ке выявить истин­ное зна­че­ние сим­во­ла невоз­мож­но, но и в кон­тек­сте (в узком или широ­ком его тол­ко­ва­нии) важ­но выявить функ­цию дан­но­го сим­во­ла. Чаще все­го она сво­дит­ся к иден­ти­фи­ка­ции дис­кур­са либо его эле­мен­тов: сим­вол игра­ет роль клю­ча к коду все­го тек­ста. Поэто­му ком­пе­тен­ция экс­пер­та долж­на быть шире зна­ния запре­щен­ных сим­во­лов — необ­хо­ди­мо вла­деть всем арсе­на­лом сим­во­ли­ки. Так, в совре­мен­ном рос­сий­ском наци­о­на­ли­сти­че­ском дис­кур­се функ­цию его иден­ти­фи­ка­ции может выпол­нять не толь­ко сва­сти­ка, но и импер­ский флаг или «ней­траль­ное» изоб­ра­же­ние русо­го маль­чи­ка либо бело­го мед­ве­жон­ка Умки.

Ана­лиз мате­ри­а­ла. Ярким при­ме­ром может стать одно из извест­ных граф­фи­ти (см. рис.) Умки — адми­ни­стра­то­ра круп­ней­ше­го сооб­ще­ства граф­фи­ти­стов из чис­ла ради­каль­ных наци­о­на­ли­стов SAWB. StreetArtWhiteBoys — это широ­ко извест­ное откры­тое объ­еди­не­ние граф­фи­ти­стов, куда вхо­дят люди, про­по­ве­ду­ю­щие прин­цип «анти­си­стем­но­сти и анти­то­ле­рант­но­сти» и про­па­ган­ди­ру­ю­щие наци­о­нал-соци­а­ли­сти­че­ские идеи. Основ­ным ору­ди­ем аги­та­ции чле­ны дан­но­го сооб­ще­ства выбра­ли улич­ное искус­ство. Визит­ной кар­точ­кой сооб­ще­ства стал образ муль­тяш­но­го героя Умки: белый миш­ка борет­ся за пра­ва белых.

Рабо­ты SAWB мож­но встре­тить почти на всех цен­траль­ных ули­цах круп­ных горо­дов Рос­сии, а так­же Укра­и­ны и Бела­ру­си. Лишь неко­то­рые рисун­ки Умки свя­за­ны с кон­крет­ны­ми собы­ти­я­ми (напри­мер, «Кани­ку­лы в Мин­ске»), с кон­крет­ным местом (граф­фи­ти «Шалом» на сте­нах быв­ше­го конц­ла­ге­ря), чаще это «общие» аги­та­ци­он­ные тек­сты. Имен­но такой при­мер мы и выбра­ли для ана­ли­за: граф­фи­ти «Дей­ствуй» с улич­ной сте­ны быст­ро пере­шел на сте­ны в соци­аль­ных сетях, где и при­об­рел широ­кую извест­ность.

Совре­мен­ное пони­ма­ние граф­фи­ти в поли­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции свя­за­но с таки­ми явле­ни­я­ми, как суб­куль­ту­ра, оппо­зи­ция, про­тест, деструк­ция [Ско­рик 2016]. Рису­нок «Дей­ствуй» явля­ет­ся ярким при­ме­ром стрит-арта — направ­ле­ния в граф­фи­ти, основ­ная цель кото­ро­го — при­влечь вни­ма­ние, доне­сти идею. Тек­сты тако­го типа суще­ствен­но отли­ча­ют­ся по испол­не­нию и, глав­ное, по праг­ма­ти­че­ской уста­нов­ке от тра­ди­ци­он­ных граф­фи­ти, обо­зна­ча­е­мых в про­фес­си­о­наль­ной сре­де как теги, функ­ция кото­рых — разнообразить/декорировать город­скую сре­ду и «закре­пить» имя авто­ра-граф­фи­ти­ста. Имен­но тек­сты (или «кус­ки» — на про­фес­си­о­наль­ном жар­гоне граф­фи­ти­стов) стрит-арта неред­ко ста­но­вят­ся эффек­тив­ным ору­ди­ем про­па­ган­ды, что, кста­ти, не отри­ца­ет сам автор ана­ли­зи­ру­е­мо­го при­ме­ра.

Цен­траль­ным эле­мен­том ана­ли­зи­ру­е­мо­го тек­ста явля­ет­ся вер­ба­ли­зо­ван­ный при­зыв «Дей­ствуй», но к чему при­зы­ва­ет автор, мож­но опре­де­лить, толь­ко пред­ста­вив, «про­чи­тав» все эле­мен­ты тек­ста.

Рис. https://​pikabu​.ru/​s​t​o​r​y​/​g​r​a​f​f​i​t​i​_​s​awb umka_2136777

В струк­ту­ре граф­фи­ти мы может выде­лить ряд сим­во­лов, попу­ляр­ных сре­ди совре­мен­ных наци­о­на­ли­стов: коло­врат (соляр­ный сим­вол, исполь­зу­е­мый неоязыч­ни­ка­ми и неко­то­ры­ми нео­на­ци­ста­ми как «сла­вян­ская сва­сти­ка»), 14/88 (кодо­вый чис­ло­вой лозунг, под­час так­же функ­ци­о­ни­ру­ю­щий в каче­стве при­вет­ствия или под­пи­си у белых наци­о­на­ли­стов) и др. Эти сим­во­лы хоро­шо извест­ны в кру­гу спе­ци­а­ли­стов и не име­ют двой­ствен­ной, спор­ной интер­пре­та­ции. Их соче­та­ние в одном тек­сте поз­во­ля­ет утвер­ждать, что это еди­ный дис­кур­сив­ный при­знак. Они опре­де­ля­ют не толь­ко дис­курс, в кото­ром дан­ный текст суще­ству­ет, но и «сво­их» и «чужих», тех, про­тив кого долж­ны быть направ­ле­ны дей­ствия.

Иссле­ду­е­мый текст — эле­мент совре­мен­но­го наци­о­на­ли­сти­че­ско­го дис­кур­са, что под­твер­жда­ет­ся и под­пи­сью к нему, автор­ство так­же явля­ет­ся клю­чом к его интер­пре­та­ции. Ана­ло­гич­ную функ­цию в дан­ном при­ме­ре выпол­ня­ет и пре­це­дент­ная фра­за «Идея без дела мерт­ва!», кото­рая, с одной сто­ро­ны, пред­став­ля­ет собой транс­фор­ми­ро­ван­ную биб­лей­скую цита­ту «Вера без дела мерт­ва», с дру­гой сто­ро­ны, в совре­мен­ном наци­о­на­ли­сти­че­ском дис­кур­се зача­стую исполь­зу­ет­ся как лозунг, опо­сре­до­ван­но тре­бу­ю­щий кон­крет­ных дей­ствий, неред­ко агрес­сив­ных. Агрес­сив­ность лозун­га «Дей­ствуй» под­твер­жда­ет­ся на визу­аль­ном уровне: обра­тим вни­ма­ние на раз­ви­тие обра­за ору­жия от изоб­ра­же­ния ножа до изоб­ра­же­ния взры­ва. Но спра­вед­ли­во­сти ради мы долж­ны отме­тить и вто­рую сто­ро­ну тек­ста: автор при­зы­ва­ет бороть­ся не толь­ко ору­жи­ем, но и сло­вом, обра­зом (изоб­ра­же­ние кисти, каран­да­ша, нот).

Инте­рес­на и ком­по­зи­ция это­го граф­фи­ти: иден­ти­фи­ци­ру­ю­щая сим­во­ли­ка рас­по­ло­же­на в ниж­ней части изоб­ра­же­ния, так как это свое­об­раз­ная под­пись, знак для сво­их. Чет­кое деле­ние тек­ста по вер­ти­ка­ли на две части пред­став­ля­ет ситу­а­цию выбо­ра: каж­дый сам впра­ве выбрать свой путь, свой метод борь­бы. Основ­ной тип кор­ре­ля­ции меж­ду глав­ным вер­баль­ным эле­мен­том «Дей­ствуй» и визу­аль­ны­ми эле­мен­та­ми — под­дер­жи­ва­ю­щий [Воро­ши­ло­ва 2013], каж­дая груп­па визу­аль­ных обра­зов допол­ня­ет вер­баль­ный ком­по­нент, отве­чая на вопро­сы, как, каки­ми сред­ства­ми, зачем, про­тив кого и т. д.

Резуль­та­ты иссле­до­ва­ния. Таким обра­зом, мы можем одно­знач­но оха­рак­те­ри­зо­вать рас­смат­ри­ва­е­мый текст как про­па­ган­ди­ру­ю­щий идеи нациз­ма, при­зы­ва­ю­щий к совер­ше­нию дей­ствий, в том чис­ле насиль­ствен­ных, по отно­ше­нию к пред­ста­ви­те­лям «небе­лой» расы.

Для под­твер­жде­ния полу­чен­ных резуль­та­тов мы исполь­зо­ва­ли метод пси­хо­линг­ви­сти­че­ско­го экс­пе­ри­мен­та: участ­ни­кам было пред­ло­же­но создать под­пись под рису­нок или его ком­мен­та­рий. В экс­пе­ри­мен­те участ­во­ва­ли 138 сту­ден­тов Ураль­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та в воз­расте от 19 до 22 лет.

Широ­ко извест­ны­ми лозун­га­ми совре­мен­ных наци­о­на­ли­стов: Бей чер­ных! Рос­сия для Рус­ских! Очи­стим Рос­сию! Смерть чур­кам! — были пред­став­ле­ны 32 % полу­чен­ных отве­тов.

Сло­ва­ми и сло­во­со­че­та­ни­я­ми с семан­ти­кой агрес­сии и раз­ру­ше­ний: взрыв, взры­ва­ем, тер­ро­ри­сты, смерть и др. — 28 %.

Эмо­ци­о­наль­ные оцен­ки, чаще все­го выра­жа­ю­щие ужас, страх: капец, уро­ды, страш­но и т. д. — содер­жа­ли 8 % отве­тов.

Раз­ви­ва­ли образ Умки: Белый и злой Умка. Умка сошел с ума. Тяже­лое дет­ство Умки. Умка — белый герой — 4 %.

Отме­тим, что боль­шин­ство отве­тов содер­жа­ло семан­ти­ку опас­но­сти и иден­ти­фи­ци­ро­ва­ло авто­ра граф­фи­ти как участ­ни­ка наци­о­на­ли­сти­че­ско­го дви­же­ния.

Осталь­ные отве­ты носи­ли инди­ви­ду­аль­ный харак­тер и не вли­я­ли на резуль­та­ты иссле­до­ва­ния.

Таким обра­зом, мы под­твер­ди­ли полу­чен­ные ранее резуль­та­ты.

Выво­ды. Еще раз напом­ним о необ­хо­ди­мо­сти про­ве­де­ния целост­но­го иссле­до­ва­ния. В пред­ло­жен­ной нами моде­ли интер­пре­та­ции кре­о­ли­зо­ван­но­го тек­ста исполь­зу­ет­ся стра­те­гия, кото­рую мож­но услов­но назвать «кру­го­вой», — это клас­си­че­ский гер­ме­нев­ти­че­ский круг. Оттал­ки­ва­ясь от «обра­за» тек­ста через приз­му жан­ро­вой моде­ли, про­ве­дя деталь­ный ана­лиз каж­до­го его зна­ка, мы выхо­дим на этап интер­пре­та­ции тек­ста как целост­ной еди­ни­цы в кон­крет­ном дис­кур­се. Таким обра­зом, мы не огра­ни­чи­ва­ем­ся толь­ко тек­стом, а выхо­дим за гра­ни­цы кру­га, так как имен­но дис­кур­сив­ный под­ход счи­та­ем базо­вым в нашем иссле­до­ва­нии.

При этом исполь­зо­ва­ние отдель­ных эле­мен­тов пред­ло­жен­ной моде­ли интер­пре­та­ции не поз­во­лит полу­чить досто­вер­ные резуль­та­ты, так же как недо­пу­стим ана­лиз отдель­ных эле­мен­тов тек­ста или тек­ста вне дис­кур­са его суще­ство­ва­ния.

1 Феде­раль­ный закон РФ от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О госу­дар­ствен­ной судеб­но-экс­перт­ной дея­тель­но­сти в Рос­сий­ской Феде­ра­ции», ст. 25. Элек­трон­ный ресурс http://ivo.garant.ru//document/12123142/paragraph/4196:0.

Анисимова, Е. Е. (2003). Лингвистика текста и межкультурная коммуникация (на материале креолизованных текстов). Москва: Академия.

Баранов, А. Н. (2007). Лингвистическая экспертиза текстов: теория и практика. Москва: Флинта; Наука.

Баранов, А. Н. (2018). Метаязыки описания невербальной составляющей комбинированных текстов для целей лингвистической экспертизы. Коммуникативные исследования, 3 (17), 9–36.

Ворошилова, М. Б. (2013). Политический креолизованный текст: ключи к прочтению. Екатеринбург: б. и.

Ворошилова, М. Б. (2016). Вербальное контекстуальное окружение нацистской символики в современном экстремистском дискурсе. Проблемы истории, филологии, культуры, 3 (53), 150–157.

Дайлоф, Е. Л. (2016). К вопросу о лингвистическом анализе невербального компонента креолизованного текста: проблемы вербализации смыслового содержания. Теория и практика судебной экспертизы, 3 (43), 76–81.

Качмазова, А. У. (2016). Креолизованный текст как жанр интернет-дискурса. Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики, 3 (23), 108–110.

Кожевникова, Е. А., Осадчий, М. А. (2012). Креолизованный текст как объект судебно-лингвистической экспертизы. Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств, 19-1. Электронный ресурс https://cyberleninka.ru/article/n/kreolizovannyy-tekst-kakobekt-sudebno-lingvisticheskoy-ekspertizy.

Кукушкина, О. В., Секераж, Т. Н., Сафонова, Ю. А. (2011). Теоретические и методические основы производства судебной психолого-лингвистической экспертизы текстов по делам, связанным с противодействием экстремизму. Москва: РФЦСЭ при Минюсте России.

Маисеева, Е. В. (2013). Граффити провинциального города (коммуникативный подход). Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Социология. Политология, 13 (1), 41–46.

Скорик, А. В. (2016). Граффити как субкультура вызова и протеста. Вестник Финансового университета. Серия: Гуманитарные науки, 1 (21), 63–69. Электронный ресурс https://cyberleninka.ru/article/n/graffiti-kak-subkultura-vyzova-i-protesta.

Червякова, Л. В. (2016). Семиотический подход к анализу креолизованных текстов на предмет выявления экстремистской направленности. Известия Саратовского университета. Нов. сер. Сер. Филология. Журналистика, 1. Электронный ресурс https://cyberleninka.ru/article/n/semioticheskiy-podhod-k-analizu-kreolizovannyh-tekstov-na-predmet-vyyavleniya-ekstremistskoynapravlennosti.

Яковлева, Е. А. (2013). Юрислингвистика: креолизованный текст как объект экспертизы. Вестник Челябинского государственного университета, 1 (292), 157–163.

Anisimova, E. E. (2003). Text linguistics and intercultural communication (on the basis of creolized texts). Moscow: Academiya. (In Russian)

Baranov, A. N. (2007). Linguistic expertise of texts. Moscow: Flinta; Nauka. (In Russian)

Baranov, A. N. (2018). Metalanguages to describe non-verbal elements of complex text analysis in forensic linguistic expertise. Kommunikativnye issledovaniia, 3 (17), 9–36. (In Russian)

Cherviakova, L. V. (2016). Semiotic approach to creolized text analysis aimed at revealing extremist elements. Izvestiia Saratovskogo universiteta. Nov. ser. Ser. Filologiia. Zhurnalistika, 1. Retrieved from https://cyberleninka.ru/article/n/semioticheskiy-podhod-k-analizu-kreolizovannyh-tekstov-napredmet-vyyavleniya-ekstremistskoy-napravlennosti. (In Russian)

Dailof, E. L. (2016). To the question of linguistic analysis of non-verbal element in a creolized text: verbalization of a symbol. Teoriia i praktika sudebnoi ekspertizy, 3 (43), 76–81. (In Russian)

Iakovleva, E. A. (2013). Forensic linguistics: creolized text as an object of expertise. Vestnik Cheliabinskogo gosudarstvennogo universiteta, 1 (292), 157–163. (In Russian)

Kachmazova, A. U. (2016). Creolized text as a genre of Internet discourse. Aktual’nye problemy filologii i pedagogicheskoi lingvistiki, 3 (23), 108–110. (In Russian)

Kozhevnikova, E. A., Osadchii, M. A. (2012). Creolized text as an object of forensic linguistic expertise. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta kul’tury i iskusstv, 19-1. Retrieved from https://cyberleninka.ru/article/n/kreolizovannyy-tekst-kak-obekt-sudebno-lingvisticheskoy-ekspertizy. (In Russian)

Kukushkina, O. V., Sekerazh, T. N., Safonova, Iu. A. (2011). A Theoretical and methodological bases of forensic psychological and linguistic expertise in cases of extremism counteraction. Moscow: Federal center of forensic expertise of the Ministry of justice. (In Russian)

Maiseeva, E. V. (2013). Graffiti of a provincial town (communicative approach). Izvestiia Saratovskogo universiteta. Novaia seriia. Seriia Sotsiologiia. Politologiia, 13 (1), 41–46. (In Russian)

Skorik, A. V. (2016). Graffiti as a subculture of defiance and protest. Vestnik Finansovogo universiteta. Seriia: Gumanitarnye nauki, 1 (21), 63–69. Retrieved from https://cyberleninka.ru/article/n/graffiti-kak-subkultura-vyzova-i-protesta. (In Russian)

Voroshilova, M. B. (2013). Political creolized text: hints to read it. Ekaterinburg: without a publisher. 

Voroshilova, M. B. (2016). Verbal context of Nazi symbols in contemporary extremist discourse. Problemy istorii, filologii, kul’tury, 3 (53), 150–157.

Ста­тья посту­пи­ла в редак­цию 10 фев­ра­ля 2019 г.;
реко­мен­до­ва­на в печать 20 фев­ра­ля 2019 г.

© Санкт-Петер­бург­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2019

Received: February 10, 2019
Accepted: February 20, 2019