Пятница, Июль 20Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» СПбГУ

ЧТО МЫ УЗНАЕМ О СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ЯДРЕ И ПЕРИФЕРИИ ИЗ ЯЗЫКА
(на материале префиксоида мини- в некоторых славянских языках)

Наиболее выраженные изменения в славянских языках наблюдаются у префиксоидов и других препозитивных компонентов. Для более серьезного исследования этих изменений показателен язык СМИ, поскольку именно язык СМИ является источником большинства языковых изменений. Префиксоид мини— послужит примером языковых изменений, произошедших за краткий срок времени, на рубеже XX и XXI вв. в славянских языках, в особенности в сербском. Статус префиксоида мини— в начале XXI в. в сербском языке отличается от его статуса в болгарском, русском и чешском языках. Данные о языке СМИ показали следующее: 1) по сравнению с другими префиксоидами формант мини— очень продуктивен в современном сербском языке; 2) частота префиксоида мини— падает, и в первом десятилетии XXI в. она в четыре раза ниже, чем была в 90-е годы ХХ в.

WHAT WE CAN LEARN ABOUT THE WORD-FORMATION CORE AND PERIPHERAL FROM LANGUAGE OF MEDIA (investigating prefixoid mini- in certain Slavic languages) 

The changes in the language systems of Slavic languages are easily noticeable through changes in usage and meaning of prefixoids and other prepositive components, since those changes are the quickest and conspicuous. The language of media is the language of constant changes and therefore it is very suitable for a serious investigation. This paper will analyze the differences in usage of prefixoid mini- at the end of 20th century and beginning of 21st century, in Slavic languages, especially Serbian. The status of the prefixoid mini at the beginning of the 21 century in Serbian language is different than in Bulgarian, Russian and Czech. Data from the language of the media in contemporary Serbian language show the following: 1) compared to other prefixoids, formant mini- is very productive in the modern Serbian language; 2) Frequency of prefixoids mini- declines and it is in the first decade of the 21st century almost four times less frequent than in the 90’s of the 20th century.

Райна Драгичевич, доктор филологических наук, профессор кафедры сербского языка Белградского университета

E-mail: rajna.dragicevic@fil.bg.ac.rs

Rajna Dragicevic, Doctor of Philology, Professor at the Chair of Serbian Language of the Belgrade University

E-mail: rajna.dragicevic@fil.bg.ac.rs

УДК 81.13 
ББК 81.2 
ГРНТИ 16.21.45 
КОД ВАК 10.02.03

О нечеткой логике в лингвистических исследованиях. «На протяжении более двух тысячелетий, аристотелевская „твердая“ логика, как своеобразный ментальный инструмент, действительно учила нас, прежде всего через науку и образование, систематизировать и классифицировать, опираясь на образцы „является / не является“, „верно / не верно“, „истина / ложь“, „включает / не включает“, „все / никакой“ и вытекающие из них. Двадцатый век, в особенности во второй его половине, научил нас, что на вещи можно смотреть по-другому, с помощью оптики, т. е. инструмента так называемой нечеткой (‘fuzzy’) логики, „размытой“, „непрерывной“, „мягкой“ (‘soft’) логики» [Радовановић 2009: 12; 2015: 13].

Ядро и периферия в лингвистических исследованиях. Языковые явления представляют собой прекрасный пример «нечетких (fuzzy) явлений», поскольку для большинства категорий, процессов, единиц существуют лучшие (прототипы) и худшие примеры. Поэтому множество языковых явлений анализируется с помощью метафоры, согласно которой выделяется ядро (понимаемое как центральный круг маленького объема) и периферия (понимаемая как совокупность концентрических кругов вокруг ядра) [Драгићевић 2010: 79–90].

У единиц словообразовательной системы определенного языка тоже есть ядро и периферия. Одним из толчков к написанию настоящей работы послужила позиция болгарского лингвиста Цветелины Георгиевой. Изучая префиксоиды, она обнаружила их иерархию в современном болгарском языке [Георгиева 2013: 24–26]. Наиболее продуктивные префиксоиды с наивысшим словообразовательным потенциалом составляют ядро словообразовательной системы и делятся по иерархии на две группы: высокопродуктивные (с 70 или более дериватами) и среднепродуктивные (от 31 до 70 дериватов). Периферия состоит из трех ранговых групп префиксоидов — ограниченно продуктивных (от 16 до 30 дериватов), низкопродуктивных (до 15 дериватов) и непродуктивных (0 дериватов). 

Поскольку употребление препозитивных компонентов подвергается постоянным изменениям и является одной из наиболее динамичных языковых категорий, место компонента в данной системе тоже может измениться за короткий срок. Ц. Георгиева замечает, что до первого десятилетия XXI в. префиксоид ультра- был непродуктивным в болгарском языке, в дальнейшем он перешел в ряд среднепродуктивных (см. рисунок).

Място на активните словообразувателни форманти в препозитивната именна подсистема. Журнал Медиалингвистика
Място на активните словообразувателни форманти
в препозитивната именна подсистема [Георгиева 2013: 220].

Цели работы. Тема настоящей работы, в широком понимании, касается исследования динамических процессов, происходящих в области современных префиксоидов, на материале славянских языков. Наиболее выраженные изменения в славянских языках наблюдаются у префиксоидов и других препозитивных компонентов. В отличие от множества медленных и малозаметных языковых изменений изменения в системе препозитивных компонентов настолько частотны и выражены, что каждый может наблюдать за ними в своем языке, иногда даже без использования особых лингвистических и статистических методов [Йрачек 1972; Стевановић 1989: 426; Babić 2002: 536]. Для более серьезного исследования этих изменений показателен язык СМИ, поскольку именно язык СМИ является источником большинства языковых изменений [Голев 2010: 197]. Большинство примеров и все выводы в настоящем исследовании приводятся на основании исследования языка СМИ в разных славянских языках. 

Тема настоящей работы, в узком понимании, — место префиксоида мини- в иерархической системе, в представлении Ц. Георгиевой. Данный префиксоид служит примером языковых изменений, произошедших за короткий период на рубеже XX и XXI вв. При этом нас интересуют славянские языки, в особенности сербский язык. Нас интересует, как правильно оценить, относится ли данный префиксоид к словообразовательному ядру или к словообразовательной периферии, и как исследовать движение данного префиксоида в обоих направлениях. Материалом для исследования послужит язык СМИ в частности — словообразование в языке медиа.

Статус префиксоида мини- в современном болгарском языке. Префиксоид мини- в болгарском языке входит в ядро словообразовательной системы, но согласно оценке Ц. Георгиевой он относится не к среднечастотным, а к высокочастотным префиксоидам. Автор подчеркивает, что префиксоид мини- относится к количественно-качественным формантам, с выражающим в болгарском языке количество и обычно сочетающимся с существительными (минифилм, миникомплекс, миниселище, миниустройство, минилаптоп), реже с прилагательными (мининобелов, миниперсонален, миниучебен). Георгиева считает, что синонимом префиксоида мини- является компонент микро-, а антонимами — префиксоиды мега- и макси- [Георгиева 2013: 107].

Ц. Аврамова также исследовала префиксоид мини- в болгарском языке за десять лет до Георгиевой. Она выяснила, что в современном болгарском языке компонент мини- значительно частотнее компонента микро- благодаря своей полифункциональности. Префиксиод микро- передает только качественное значение, в то время как префиксоид мини- имеет в болгарском языке экспрессивный оттенок (минискандал, минифракция) [Аврамова 2003: 72–73].

Статус префиксоида мини- в современном чешском языке.  Как утверждает Ц. Аврамова, и в чешском языке можно говорить об экспрессивной окраске префиксоида мини-. В чешском языке, в отличие от болгарского и сербского,  префиксоид мини- может сочетаться с существительными-деминутивами в целях создания или добавления экспрессивности (miničloviček, miniskanadalek). Префиксоид mikro-, в отличие от mini-, в чешском языке является носителем исключительно количественного значения и не может сочетается с существительными-деминутивами. Поэтому, согласно Аврамовой, префиксоид мини-, развив в начале XXI в. оттенок экспрессивности и в чешском и в болгарском языках, отличается полифункциональностью и, следовательно, более высокой продуктивностью, чем префиксоид микро- [Аврамова 2003: 72–73]. 

Статус префиксоида мини- в русском языке. В отличие от Ц. Аврамовой и Ц. Георгиевой, семантически определяющих префиксоид мини- в сопоставлении с близким ему по значению префиксоидом микро-, русский лингвист Б. В. Орехов определяет префиксоид мини-, сопоставляя его с новым, интенсивно распространяющимся в славянских языках за последние несколько лет, префиксоидом нано-. На основании исследования, проведенного на материале русского информационного сайта http://www.lenta.ru/,  который, по словам автора, представляет собой  «стилистически гибкий ресурс, отражающий языковую моду, в том числе и тенденции, специфические для интернет-

языка», Орехов отмечает падение частотности  мини- в русском языке. Он замечает, что в 90-е годы ХХ в. существовало целых 300 дериватов мини- [см.: Статистический словарь… 2008], в то время как в первом десятилетии XXI в. в выборке с сайта lenta.ru было зафиксировано всего 89 его дериватов. Автор объясняет это нарастающей частотой употребления в русском языке префиксоида нано- для экспрессивно окрашенного обозначения небольшого количества (нанодержава, наноскандал, нанопартия, наноюбка, наноапокалипсис) [Орехов 2014: 281].  

Мы можем заключить, что на данный момент префиксоид мини- перемещается из словообразовательного ядра в словообразовательную периферию русского языка в результате вытеснения со стороны агрессивно наступающего префиксоида нано-. Изменения происходят настолько быстро, что Ц. Аврамова и Ц. Георгиева не успели даже обратить внимание на префиксоид нано- в болгарском языке, сконцентрировав свое внимание на оппозиции мини-: микро- и на объяснении, почему мини-, в отличие от микро-, входит в состав словообразовательного ядра болгарского языка. Интересные наблюдения о префиксоиде мини—  в русском языке имеются и в работе Е. А. Земской [Земская 1992: 56–57]. 

Статус префиксоида мини- в сербском языке. Компоненты мини- и макси- были образованы не из начальных частей сложных слов, а насильственным сокращением латинских слов minimus и maximus [Оташевић 2008: 36; Ћорић 2008: 138]. До середины 60-х годов ХХ в. данные префиксоиды были составной частью технических терминов, до появления в 1964 г. в Лондоне мини-юбки (серб. минисукња, англ. miniskirt). Появление этого слова вызвало «массовое вторжение мини—  в язык журналистики и рекламы, вытеснившее не только префиксоид микро-, но также и прилагательные со значением маленький, мелкий (мали, ситан) и деминутивы. Таким образом появились слова минимода, минибус, минипарк, минидржава, минизвезда и множество им подобных. В скором времени последовало появление симметричного макси- для обозначения крупных вещей» [Клајн 1978: 196]. Данное замечание об употреблении компонента макси- показывает, что распростанение префиксоида можно объяснить аналогией. Макси- стало популярным и широко используемым исключительно благодаря тому, что является антонимом мини-. Важно также заметить, каким образом такой товар широкого потребления, как юбка, может стать причиной возникновения огромного количества слов, содержащих сначала мини-, а потом макси-.

В отличие от русских, болгарских и чешских авторов и их замечаний о русском, болгарском и чешском языках, сербский лингвист И. Клайн  отмечает, что «язык очевидно нуждался в форманте, способном выразить понятие „маленький“ как постоянное качество, но не в экстремальной степени (в отличие от микро-) и без аффективности (в отличие от деминутивов)» [Клајн 2002: 201]. Следовательно, соотношение микро- : мини- в сербском языке объясняется как соотношение между явлениями чрезвычайно маленького размера и явлениями нечрезвычайно маленького размера, а соотношение между лексемами, содержащими мини- и деминутивами понимается как соотношение между явлениями с неэкспрессивно выраженным маленьким размером и явлениями с экспрессивно выраженным маленьким размером [Там же:  201].

Значение вычисления продуктивности и частоты префиксоидов. Следовательно, статус префиксоида мини- в начале XXI в. в сербском языке отличается от его статуса в болгарском, русском и чешском языках. Чтобы выяснить, относится ли префиксоид мини- к словообразовательному ядру или периферии, т. е. вытесняют ли его префиксоиды нано-, микро- и др., одного анализа его сферы употребления в сербском языке недостаточно, следует также изучить его продуктивность. В рамках другого нашего исследования [Драгићевић, Утвић 2016] мы проанализировали частотность префиксоида мини- в двух электронных корпусах. Первый из них — корпус сербского еженедельника «НИН» — «Република» с 1996 по 2000 г. (URL: http://www.nin.co.rs/; http://www.republika.co.rs/), а второй — корпус ежедневной газеты «Политика» с 2005 по 2010 г. (URL: http://www.politika.co.rs/). Б. В. Орехов и Ц. Георгиева делали выводы о продуктивности префиксоида исключительно на основании количества дериватов. Орехов выяснил, что в 90-е годы ХХ в. в русском языке существовало около 300 дериватов с префиксоидом мини-, в то время как в первом десятилетии XXI в. было всего 89, а Георгиева установила, что префиксоид мини- относится к среднепродуктивным префиксоидам, поскольку в выборке было обнаружено от 30 до 70 дериватов с данным префиксоидом. 

М. Утвич, математик и статистик, вычислил три важных значения для 11 префиксоидов в сербском языке, включая мини- [Драгићевић, Утвић 2016]. Первое из них — количество дериватов. Выяснилось, что в ежедневной газете «Политика» с 2005 по 2010 г. было обнаружено 344 деривата с префиксоидом мини-. По этому критерию префиксоид мини- относится к самым продуктивным префиксоидам в сербском языке (богаче его только супер-). Тем не менее абсолютная частота данного префиксоида, т. е. общее количество появлений независимо от грамматической формы лексемы, в данной выборке составляет всего 1178. Это означает, что каждый из 344 дериватов появился в корпусе в среднем 3,4 раза. По данному критерию префиксоид мини- относится к тем префиксоидам, дериваты которых редко употребляются в сербском языке. Думается, прав был И. Клайн, утверждая, что только небольшое количество неологизмов с префиксоидом мини- получило постоянный лексический статус в сербском языке (миниголф, минибус, минивал), в отличие от множества свободных, окказиональных сочетаний, благодаря которым мини воспринимается как несклоняемое прилагательное, которое следует писать раздельно [Клајн 2002: 201]. В корпусе «Политики» было обнаружено множество примеров окказиональных словосочетаний, состоящих из прилагательного мини и существительного мини: агрегат, албум, анкета, архитектура, афера, библиотека, биоскоп, бравуре, грех, дебата, дуел, едукација, експлозија, епопеја, историја, кабинет, казино, књига, концерт, музеј, нација, ноте обилазница, одмор, предајник, председништво, ружафабрика, филм, царство, центар и т. д. Третье значение, вычисленное М. Утвичем [Драгићевић, Утвић 2016], — относительная частота. Поскольку корпус «Политики» (2005–2010) значительно богаче корпуса «НИН» — «Република» (1996–2000), мы сравнивали частоту лексем не на основании абсолютной частоты, а на основании относительной частоты, т. е. числа появления лексем, содержащих префиксоид мини- на миллион слов корпуса, выражаемой единицей ppm. Выяснилось, что в 90-е годы ХХ в. относительная частота лексем, содержащих префиксоид мини-, составляла 82,04 ppm (приблизительно 82 слова, содержащих мини-,  на миллион слов), в то время как в первом десятилетии XXI в. она значительно ниже — 22,73 ppm [Ibid.]. Это означает, что частота префиксоида мини- в современном сербском языке падает, что совпадает с наблюдениями Б. В. Орехова относительно русского языка.

Какие выводы позволяют нам сделать приведенные статистические данные? Данные о языке СМИ показали следующее: 1) по сравнению с другими префиксоидами формант мини- очень продуктивен в современном сербском языке; 2) префиксоид мини- не является частотным в сербском языке; 3) частота префиксоида мини- падает, и в первом десятилетии XXI в. она в четыре раза ниже, чем в 90-е годы ХХ в. 

Учитывая настоящие данные, сформировать мнение о статусе префиксоида мини— в словообразовательной системе современного сербского языка становится значительно труднее. Относится ли продуктивный, но не частотный префиксоид к центру или периферии словообразовательной системы? Ответ следующий: к ядру можно отнести только одновременно продуктивные и частотные префиксоиды, каковым в современном сербском языке является, например, префиксоид супер-. Компонент мини-, однако, уходит на периферию, о чем свидетельствуют данные об относительной частоте употребления. Настоящий компонент все больше теряет свойства префиксоида и становится самостоятельной несклоняемой лексемой. Значит, прилагательное мини остается частотным, но префиксоид мини- теряет частоту. Анализируя примеры из корпуса «Политики» (2005–2010), мы выявили тенденции определения существительных словосочетаний с помощью прилагательного мини. На первом этапе это были просто многочленные слова (например, мини тржни центар, мини раднички савет, мини систематски преглед, мини зоолошки врт), а позже прилагательное мини стало определять и словосочетания, образованные свободным сочетанием прилагательных и существительных — мини: акустичарски концерт, интимна турнеја, модна ревија, биоскопска сала, дечији вртић, филсмски фестивал, ботаничка башта, коалициони споразум, електични штедњак, еколошка катастрофа, енергетски форум, беспилотне летелице, експлозивна направа, балканска турнеја, градска комисија, хладни рат, балкански самит, илегалне фабрике, травнати терен, спортски терен, верска држава и т. д. Встречаются и такие же конструкции с самостоятельным мини: мини и микро култура, мини и велике фарме, мини или дуге сукње и т. д.  

Выводы. Мы пришли к выводу, что продуктивность и частота префиксоидов обычно согласуются друг с другом, но в случае префиксоида мини- именно их несогласованность привлекает наше внимание и показывает следующее: 1) современные технологии дают нам возможность исследовать и вычислять новые тенденции в языке, анализируя язык СМИ; 2) чтобы понять статус языковой единицы, недостаточно одного анализа ее продуктивности или частоты употребления, важны оба значения; 3) в славянских языках префиксоиды на самом деле представляют собой единицы, статус которых быстро меняется; 4) статус префиксоида часто обусловлен конкуренцией с другими, близкими по значению префиксоидами; 5) статусы префиксоидов, а также других интернациональных языковых единиц часто совпадают в разных славянских языках, но у них есть и свои особенности. 

© Драгичевич Р. М., 2017

Аврамова Ц. Словообразувателни тендеции при същствителните имена в българския и чешкия език в края на ХХ век. Софиа: Heron Press, 2003. 

Георгиева Ц.  Инновационни процеси в българската именна префиксация. София: Ин-т за българю език при Българ. акад. на науките, 2013. 

Голев Н. Д. Поисковые системы Интернета как лингвистический источник: на примере решения некоторых теорет. и прикл. вопросов рус. словообразования // Новые явления в славянском словообразовании, система и функционирование / под ред. Е. В. Петрухиной. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2010. С. 197–210.

Драгићевић Р. Лексикологија српског језика. Друго издање. Београд: Завод за уџбенике, 2010.

Драгићевић Р., Утвић М. Препозитивне компоненте у руском и српском језику на материјалу интернет сајтова //  Wortbildung und Internet / Hg. B. Tošović, A. Wonisch. Graz: Institut für Slawistik der Karl-Franzens-Universität Graz — Kommission für Wortbildung beim Internationalen Slawistenkomitee, 2016. S. 91–107.

Земская Е. А. Словообразование как деятельность. М.: Наука, 1992.

Йирачек Й. Интернациональные суффиксы существительных в современных славянских языках // Slavia. 1972. No.  1. S. 1–7.

Клајн И. О префиксоидима у српскохрватском језику // Наш језик (Београд). 1978. Т. 23, № 5. С. 187–199.

Клајн И. Творба речи у савременом српском језику. Београд: ЗУНС, Ин-т за српски језик САНУ; Нови Сад: Матица српска, 2002.

Орехов Б. В. Суперминимум и нанодержава: префиксоиды в языке интернета // Современный русский язык в интернете / под ред. Я. Э. Ахапкиной, Е. В. Рахилиной.  М.: Языки слав. культуры, 2014. С. 281–291.

Оташевић Ђ. Нове речи и значења у српском језику. Београд: Алма, 2008.

Радовановић М. Увод у фази лингвистику. Сремски Карловци; Нови Сад: Издавачка књижарница Зорана Стојановића, 2009. 

Радовановић М. Фази лингвистика. Сремски Карловци; Нови Сад: Издавачка књижарница Зорана Стојановића, 2015. 

Стевановић М. Савремени српскохрватски језик I. Београд: Научна књига, 1989.

Ћорић Б. Творба именица у српском језику. Београд: Друштво за српски језик и књижевност Србије, 2008.

Babić S. Tvorba riječi u hrvatskome književnom jeziku. Zagreb: HAZU, 2002.

Аvramova C. Word-Formation tendencies of Nouns in Bulgarian and Czech Language at the and of XX century  [Slovoobrazuvatelny tendentsii pri sushshestvitelnite imena v bulgarskija i tsheshkija ezik v kraia na XX vek]. Sofia, 2003. 

Babic S. Word-Formation in Croatian [Tvorba riječi u hrvatskome književnom jeziku]. Zagreb, 2002.

Ćorić B. Word-Formation in Serbian Language [Tvorba imenitsa u srpskom jezyku]. Belgrade, 2008.

Dragićević R. Lexicology of Serbian Language [Leksikologia srpskog jezika]. Belgrade, 2010.

Dragićević Р., Utvić М. Prepositive components in the Russian and Serbian languages on the material of Internet sites [Prepositivne komponente u ruskom i srpskom jeziku na materialu internet saitovu] //  Wortbildung und Internet / Hg. B. Tošović, A. Wonisch. Graz: Institut für Slawistik der Karl-Franzens-Universität Graz — Kommission für Wortbildung beim Internationalen Slawistenkomitee, 2016. S. 91–107.

Georgieva C. The Innovative Processes in Bulgarian Nouns with Prefixes  [Innovatsionny protsesi v bulgarskata imenna prefiksatsija]. Sofia, 2013. 

Golev N. D. Internet search engines as a linguistic source: for example, the solution of some theoretical and practical issues of Russian word formation   [Poiskovyje sistemy Interneta kak lingvisticheskij istochnik: na primere reshenija nekot. teoret. i prikl. voprosov rus. slovoobrazovanija] // Novelties in Slavic Word-Formation, System and Funcionality [Novye javlenija v slavjanskom slovoobrazovanii, sistema i funkcionirovanie]. Moscow: 2008. P. 197–210.

Jiraček J. International suffixes of nouns in modern Slavic languages [Internatsional’nyje suffiksy sushshestvitel’nykh v sovremennykh slavyanskikh jazykakh]. Slavia. 1972. Vol. 1. P. 1–7.

Klajn I. On prefixoids in Serbocroation Language  [O prefisoidima t srpsokhrvatskom jezyku] // Our Language [Nash jezik]. 1978. Vol. XXIII/5. P. 187–199.

Klajn I. Word-Formation in Modern Serbian Language [Tvorba rechi u savremenom srpskom jezyku]. Belgrade; Novi Sad, 2002.

Orehov B.V. Super-minimum and Nanostate: prefixoids of Inrenet Language [Superminimum i Nanoderzhava: prefixoidy v jazyke Inreneta] // Modern Russian Language on Internet [Sovremennyj russkij jazyk v internete]. Moscow, 2014. P. 281–291.  

Otašević Dj. New Words and Meanings in Serbian Language  [Nove rechi i znachenja u srpskom jezyku]. Belgrade, 2008.

Radovanović M. Fuzzy Linguistics  [Fazi lingvistika]. Sremski Karlovci; Novi Sad, 2015. 

Radovanović M. Introdaction into Fuzzy Linguistics [Uvod u fazi lingvistiku]. Sremski Karlovci; Novi Sad, 2009.  

Stevanović M. Contemporary Serbian Language [Savremeni srpskohrvatski jezyk]. Vol. I. Belgrade, 1989. 

Zemskaja E. A. Word Formation as an activity  [Slovoobrazovanije kak dejatel’nost’]. Moscow, 1992.